От мрака к свету
— Поищи в болоте каком или в лужах на дороге.
— Ты убил его? — спросила Верита с нарастающим шоком на лице.
— Да лучше бы убил... Мерзкая лягушка, узнал бы, где они елозят, всем бы глотки перерезал! А ты, овца удная, шла бы... искать шикарей для утех, а может, пфф, и я, а?
Сердце Вериты наполнилось злобой, сжав кулаки, она хлестко ударила пьяного наемника по щеке. Удар был тяжелый и болезненный, так как на руку девушки была одета железная перчатка. Фубитоссо от такой силы чуть не упал с табурета, простонал и тряхнул головой, выплюнув на деревянный пол выбитый гнилой зуб. Ошалевший от такого наемник неряшливо замахнулся на Вериту, но та ловко словила его руку и, вдавив в деревянную лавку, начала медленно выкручивать. Прославленный наемник завизжал как свинья и начал оскорблять деву-светорыцаря, храмы и не забывал про свое дитя, пожалев, что он связался с его матерью. Верита отпустила руку наемника и с отвращением в голосе произнесла:
— У тебя есть выбор: либо ты расскажешь мне всё, что знаешь, либо тебя завтра приведут на плаху в пример тем, кто идет против воли божьей! Решай!
Фубитассо долго держался за больную руку и, немного поразмыслив, взял стакан хмеля, сделал глоток и, мотнув головой, начал рассказывать:
— Больше десяти лет назад было, я потерял своих товарищей в личевщине, потом пошел один в Фареил и узнал, что вор украл наших лошадей. Я тогда начал искать работу, но наемников там не жаловали, особенно бродячих, дошел до рыночных лавок в городе и нашел там местную гадалку, сидела она за этим, как его... прилавком с рыбой. Она указала на меня пальцем и сказала, что я в лесу найду судьбу. Не теряя ни минуты, я ушел ее искать, и о чудо, я ее нашел, горько рыдающую на камне.
— Ты с ума сошел или что? — перебила его недоумевающая Верита.
— Да женщину... женщину я там нашел. — Сделав еще глоток хмеля, он продолжил: — А я и не растерялся, подошел там к ней узнать, в чем дело.
Замолчав, он устремил взгляд вдаль, словно пытаясь найти ответы в пустоте. Глубокий вдох наполнил его легкие, и, собравшись с мыслями, он продолжил.
Оказалось, что она принцесса и попала в большую беду, напали на них Мурлаки да украли ее медальон с ракушкой, окопавшись в замке, который на берегу Безымянного острова. Эх, я даже и не спросил, почему там или зачем? Пообещал тогда ей помочь, вернулся обратно и доплыл до дворца Мурлаков на своей лодке, прокрался тайно и бился с колдуном Тилефиром. Из его жезла била молния, которая поразила меня, но я встал и легко победил его и нашел тот самый медальон!
Допив стакан до дна, лицо Фубитоссо менялось от радости до горя. Верита слегка успокоилась, но всё ещё с суровым лицом спросила:
— И что же было потом?
— Я вернул ей медальон, а потом мы как разговорились, и у нас была этакая страстная ночь.
— Так значит, твое дитя сейчас в Фареиле?
— Нет, мы лежали на траве возле реки и смотрели на небо, думал, встретим рассвет, а она как спросила, хочу ли я на ней жениться, я без всякого сомнения ответил «да», она поднялась и надела свое ожерелье, да как засветилась ярким чародейским светом! А как свет исчез, передо мной стоял Мурлак весь в зеленой лягушачьей коже, большими, словно блюда, желтыми глазами, зубы огромные и... и еще гребень большой из спины торчал! Повернет как морду на меня и пробурчала что-то на ихнем языке, да прыгнула в реку, — закончил свой рассказ Фубитоссо.
— Ты сейчас мне по-серьезному утверждаешь, что встретил женщину Мурлака и у нее... от тебя родилось дитя? — спросила Верита, уже теряя вымысел от реальности.
— Ну когда я последний раз тебе врал, а? — промямлил Фубитоссо, всё это время смотря на пол.
Верита взорвалась гневом: её лицо исказилось яростью, глаза злобно метались из стороны в сторону, а щеки залила густая багровая краска. Она с такой силой ударила кулаком по стойке, что пустая кружка наемника, стоявшая на краю, с грохотом полетела на пол. Вскипев от ярости, она схватила Проходимца за шиворот, резко подняла его с табурета и, нависая над ним, прорычала:
— Не смей лгать пьянь, живо говори где твой выродок или, сейчас же швырну в темницу!
— Я... я не знаю где он, м-может на Безымянном острове, где живут они, прошу пощади, я сказал что знал. — взмолился отрезвевший от страха Проходимец.
Верита выдохнула и, прикрыв глаза, швырнула Фубитоссо на пол, развернулась и пошла к выходу, лишь сказав напоследок:
— Чтобы завтра был в храме!
Наёмник еле поднялся с пола и, пододвинув табурет, заново сел на него, опасаясь того, что его будет ждать с лучами утреннего солнца.
Выйдя из кабака, девушка была слегка подавлена, она почти ничего не узнала, может, сказал правду, может, соврал, всё может быть. Подняв взгляд на дорогу, она спешно направилась в храм. Зайдя туда, она рассказала о произошедшем святому отцу. Илтон стоял перед Веритой, погрузившись в глубокие раздумья, смотря то на нее, то отводя взгляд в сторону.
— Эх, Верита... Угрозы, рукоприкладство, разве так подобает себя вести рыцарю веры? Светорыцарь должен быть силен не только телом, но и духом, почему злость всегда так легко застит тебе глаза? — вздыхая, отчитал ее отец Илтон.
— Он оскорбил храмы, оскорбил меня... Я еле сдерживала себя, чтобы не покалечить, да и того хуже — убить. — с грустью в голосе произнесла девушка.
— Ярость и злость — вот что тянет всех к греху. Сейчас перед сном прочти заповедь Вернуфтову, чтобы простить грехи свои и чужие.
— Прочту и усвою.
— Ладно, ты рассказала всё, о чём поведал Фубитоссо? У меня чувство, будто он, ясно дело, чего-то от тебя утаил.
— Как и сказала ранее: нашла его в баре, узнала, где это дитя... Вернее, кто это дитя, но мне кажется, что он лжет.
Илтон сложил руки у пояса и поднял взгляд на Вериту, лишь усмехнувшись.
— Да, тягости, они и в Кенихе тягости, но не переживай, я послал двоих свето-рыцарей храма, чтобы Фубитассо встретил рассвет с нами, тогда-то и узнаем, что есть правда, а что ложь. Тебе же нужно идти спать ложиться.
— А как же...
— Заповедь перед сном, ну всё, ступай, ступай! — настоял Илтон.
Верита с грацией и почтением склонила голову, демонстрируя глубокую уважительность. Её движения были отточены, а взгляд — проникновенным. С достоинством она покинула комнату, тихо закрыв за собой дверь, оставив за ней атмосферу уважения и серьёзности.
Путь в Линево
Солнце мягко касалось черепицы городских домов, окрашивая её в тёплый золотистый оттенок. Лёгкие облака, словно стая белых птиц, неспешно скользили по алому небу, отражая первые лучи рассвета. Деревья, подвластные дыханию ветра, тихо раскачивались, шелестя листвой, словно шептали свои древние тайны. Птицы, словно маленькие вестники весны, порхали под крышами домов, создавая гнёзда из пуха и травинок, наполняя воздух звонкими трелями.
В зале церкви царила напряжённая тишина. В центре помещения, окружённый стражами, стоял Фубитоссо. Его глаза были закрыты, голова опущена, словно он пытался спрятаться от реальности. Воздух вокруг него был пропитан запахом перегара и нечистот, вызывая у окружающих чувство отвращения. Верита, стоявшая справа от стражей, сохраняла спокойствие, но её взгляд был полон решимости и ожидания. Она знала, что скоро всё изменится.
Прошло два часа, и зал наполнился тихим шорохом шагов. Святой отец Илтон, с выражением усталости на лице, вошёл через запасную дверь. Его взгляд остановился на Фубитоссо, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Илтон медленно подошёл к центру зала, где уже стоял Фубитоссо, и, тяжело вздохнув, произнёс:
— Я Илтон Вин Стейн, приветствую тебя... Проходимец Фубитоссо, знаешь ли ты, по какой причине здесь?
— Ну так-то думаю, — хрюкнул наемник, даже не подняв головы.
Илтон старался держать себя в руках, но в какой-то момент он прищурился, будто бы что-то почувствовав, и продолжил:
— Хорошо, а в кого из богов веруешь?
— Не верю только в сказки.
Святой отец шагнул чуть вперед, стараясь не менять выражение лица.
— Явно не в Светлого Игниса и не в Темного Коракха... Может, ты помазанник Вернуфта?
Улыбка на лице Фубитоссо растянулась от уха до уха, а раскрывшиеся глаза заблестели, словно стекло, и он ответил:
— Верую в того, кто во мраке дает свет... «Мыследаритель» есть Бог великий над всеми богами.
Глаза Илтона расширились от ужаса, а лицо мгновенно побледнело. Стражи, словно гончие, молниеносно схватили наемника за запястья и резко поставили его на колени, не давая возможности сопротивляться. Верита, потрясенная до глубины души, судорожно схватилась за рукоять своей тяжелой булавы, готовясь к неизбежному. Святой отец, чья фигура излучала непреклонную решимость, шагнул вперед и, не сводя глаз с Фубитоссо, уверенно положил правую ладонь ему на лоб. В этот момент голос Илтона изменился — из мягкого и доброжелательного он стал жестким, холодным и металлическим, словно высеченным из камня.
— Ты одна из его закладных кабал, а раб Мавеотов, но на чернецов его ты не похож! Говори, животное!
Глаза Фубитоссо нервно задергались, а лицо перекосило от ужаса.
— Отк-куда, как ты... Ничего не скажу! — кукарекнул наемник.
Илтон впился взором в Проходимца, словно волк в козлёнка, и сказал:
— Я вижу, я чую, от тебя веет мраком, и я немедленно очищу твое тело и разум от этой гнили!
Верита мысленно обругала себя за непростительную оплошность: «Как я могла не распознать этого проходимца еще в кабаке? Какой же я была слепой!» Она нахмурилась, сжимая кулаки от досады и раздражения на свою невнимательность.
— Можешь молчать, если тебе так проще, — произнёс Илтон, прикрывая глаза, словно погружаясь в свои мысли. Его голос звучал мягко, но с ноткой уверенности. — Я сам всё прочту.
Святой отец будто бы проник в его сознание и узрел, как он отправлялся к Белигу, как погибли его товарищи, и роковую сделку с Мавеотом в мрачном чертоге. Убрав ладонь с головы Фубитоссо, отец Илтон впился суровым взглядом в наемника, без злобы или омерзения, а с жалостью.
— Нет, не могу, я не всесилен, чтобы бороться со смертью, тебе всю жизнь придется искать милости... «Раб всех рабов» стало тебе вторым именем! Ты не солгал лишь единожды, ведь правда не знаешь, где твое дитя.
Сказав это, Илтон повернул голову к Верите, тяжело вздохнул и произнес:
— Пока моей уверенности в чем-то быть не может. Верита, выйди пока на улицу, мне надо побеседовать с Проходимцем наедине, после этого отправитесь на поиски дитя.
Девушка, не задавая ни единого вопроса, низко поклонилась и тут же исчезла, оставив их почти наедине. Во дворике возле храма она сорвала зеленый листочек с ветки ближайшего дерева и, нервно шагая из стороны в сторону, начала отрывать от него кусочки. Время тянулось медленно, словно резиновое. Верита пыталась сосредоточиться на размышлениях о том, какой путь выбрать, чтобы добраться до Фареила, но мысли разбегались. В такие моменты она всегда вспоминала, как стояла в ночных дозорах зимой до того, как стала рыцарем. Эти воспоминания хоть как-то спасали её от тягостной скуки.
Прошло почти два часа, и из ворот храма наконец появился Фубитоссо. Его движения были неестественно быстрыми, а на лице играла странная тень неопределенности.
— О чём вы говорили? — спросила наёмника подошедшая Верита.
— Не твоего ума дело, о чём я говорил, искать я тоже никого не буду!
Верита слегка опешила от наглости наемника, но решила держать себя в руках и с легким раздражением на лице произнесла:
— Видимо, до тебя не дошло, тебя никто не спрашивает, и слово твое никто не выслушает!
— С чего это? — вопросил в недоумении Фубитоссо.
— Не пойдешь, тебя, кхм-кхм, повесят. Пойдешь и наконец-то встретишь брошенное тобой дитя.
Проходимец нахмурился и повысил голос, стараясь грозно выглядеть, как будто он здесь что-то решал.
— По-твоему, это хорошо — на мозоль наступать?
— Что сказано, то приказано, да, тебя обманули, и это скорбно, но не смей в отместку ненавидеть свое дитя, которое в тот момент даже не родилось на свет... Не делай из себя большее ничтожество, чем ты есть на самом деле.
Фубитоссо тяжело задышал, но в конце концов успокоился и, тряхнув руками, спросил:
— А как ты бы поступила на моем месте?
— Ринулась бы на поиски, пока потерянное дитя не нашло бы меня в отместку, яблоко от яблони, так-то! — без тени сомнения ответила Верита.
Наемник с трудом открыл рот, словно не веря своим ушам, затем яростно замотал головой, как будто пытаясь отогнать наваждение. Его лицо исказилось гримасой раздражения, а ноздри раздулись, как у разъярённого ежа, готового броситься в атаку. С фырканьем, полным презрения, он развернулся собираясь уйти прочь, всем своим видом демонстрируя, что больше не намерен тратить на это время.
— Удачи тогда с поисками, хе, сумасшедшая.
Верита успела схватить его за шиворот и уже с легкой ухмылкой на половину лица сказала:
— Помнишь, что было вчера?
Фубитоссо остановился, не сделав даже трех шагов, и почувствовал, как его тянут назад, закрехтел и попытался повернуть голову в сторону девушки, не проронив ни слова.
— У меня есть право снова сделать подобное, хочешь? — продолжила Верита.
Наёмник в моменте задумался и, взглянув ей в глаза, ответил:
— Я пойду тогда с тобой... Руку только опусти.
— Клянешься, что не сбежишь? — вопросила Верита.
— Да я это... клянусь.
Услышав это, девушка отпустила Проходимца, и они спешно вышли за двор храма Игниса. Шагая по улицам города, Фубитоссо рассматривал дома, стоявшие по обе стороны дороги. Так они добрались до рыночных лавок, и наемник решил первым нарушить тишину.
— Раньше-то всё было гораздо скромней.
— Это как? — решила поддержать разговор Верита.
— Как, как? Дома тогда были не так часто, рынок был мельче, и церковь была одна всего.
Девушка задумалась, он говорил, что отправлялся с отрядом в путешествие больше десяти лет назад, но насколько конкретно, и решила уточнить:
— В каком году ты с соратниками отправился в путешествие?
Фубитоссо удивил такой вопрос, и он погрузился в глубокие раздумья, одновременно с этим почесывая свою русую бороду. После добрых пяти минут размышлений Проходимец наконец-то вспомнил заветную дату.
— Точно было, в году так тысяча сто третьем... А не, не сто втором, да было!
— Прошло пятнадцать лет, получается, а не десять.
— Почему это?
Услышав это, Верита сначала подумала, что Фубитоссо не умеет считать или ему действительно все равно на происходящее, и решила добавить:
— Ну подумай, ты встретил свою принцессу в тот же год, как попал в личевщину.
— Что-то такое, да.
— Твое дитя, пока бы развилось в материнской утробе и родилось, прошел бы еще неполный год.
— Угу.
— Получается, твоему дитя уже исполнилось полных четырнадцать лет!
Неспешным шагом они прошли рынок и направились по центральной улице к громадным деревянным воротам у входа в город. Верита поговорила со стражей, и их выпустили, идя по намеченной сапогом да колесом тропе настроение девушки слегка поднялось, но Фубитоссо в этот момент лишь мог ворчать, одновременно бубня себе что-то под нос. В тот момент, когда тропа завела их близ небольшого подлеска, наемник не выдержал и остановился, повернулся к ней и сказал:
— Мы куда сейчас шагаем вообще?
— Шагаем до города Кенех или хотя бы до его окрестных деревень, — ответила ему Верита, остановившаяся вслед за ним.
— Без еды и питья?! — запричитал наёмник.
Верита с неопределенностью посмотрела на Проходимца и тут же ответила:
— С чего же это, монета у меня найдется, да и у тебя, пьянь, судя по всему, тоже. Доберемся до деревень, что на границе с Кенехом, а затем и в сам город!
Фубитоссо заворчал и задумался, скрестив руки на груди, но неожиданно его обросшую голову осенила идея, и он, сверкнув глазами, предложил:
— Зайдем в Линево!
— Что за «Линево», это что вообще?
— Ну, Линь правильно деревня называется вроде... До меня так-то дошел подтвержденный слух, что у их леса окопались ороки, а Нью-Деров король послал туда рыцарей, можем помочь заскочить, а может, и нажиться.
Глаза Вериты лишь на мгновение расширились в удивлении от услышанных слов, будто Фубитоссо на мгновение обратился в благородного и одновременно хитрого наемника.
— От тебя точно такого не ждала.
— Что захочу разжиться?
— Нет, что хочешь пойти на выручку рыцарям короля, я-то думала, что для «Проходимца» Фубитоссо добродетель — это сломанный раритет, который не продать.
— Меня так-то раньше по городам называли «Герой героев» было!
— Да, да-а.
Фубитоссо глубоко выдохнул, опустил руки и медленно повертел головой из стороны в сторону. Его лицо светилось гордостью, и он сказал с уверенностью:
— Нет, ну можно, конечно, пойти в «Кенех», где точно никакой новости не сыскать.
Верита не стала вступать в спор, понимая, что он прав: они действительно могли бы помочь тем, кто нуждается. Даже если бы они отправились в Кенех, там вряд ли кто-то что-то знал или мог найти. Собравшись с мыслями и укрепив решимость, они направились к Линеву. Идя по дороге, Верита погружалась в красоту природы вокруг, наслаждаясь каждым мгновением и чувствуя, как её сердце наполняется уверенностью и спокойствием.
Ороки
Путешествуя по намеченной торговой тропе, Верита и Фубитоссо достигли деревни Линь. Это было небольшое поселение, затерянное в глуши, ничем не отличавшееся от других подобных мест. Основной промысел и страсть местных жителей — охота, которая была разрешена, возможно, потому что деревня не была отмечена на картах.
Ближе к вечеру, обходя улочки деревни, Верита заметила двух рыцарей-ратников, собиравших провизию. Она остановилась у ветхой деревянной ограды, наблюдая за ними. Фубитоссо нехотя шмыгнул носом и, стараясь не привлекать её внимания, быстро подбежал к ратникам. Он начал что-то решительно им рассказывать, активно жестикулируя и указывая на девушку. Верита нахмурилась, но продолжала наблюдать. В какой-то момент один из ратников махнул рукой в сторону густого леса. Фубитоссо обернулся, убедился, что Верита заметила его сигнал, и одобрительно поднял вверх большой палец. Девушка презрительно цыкнула, но всё же последовала за ними. Фубитоссо уверенно шагал за ратниками, стараясь не выдать своего волнения. Они двинулись в сторону леса, надеясь, что смогут остаться незамеченными. Верита шла за ними, её шаги были размеренными, но в голове крутились тревожные мысли.
По правую руку от деревни ближе к еловому подлеску стояли тенты с Нью-Деровскими гербами. Там и обосновался отряд вооруженных рыцарей. Верита начала подмечать, что солдаты были большей своей частью одеты в кольчугу да шлем, очень скромно для ратников короля. Самих рыцарей на глаз было меньше сорока, таким отрядом не то что с ороками биться, даже шайку разбойников в лесу тягостно забить. Нехорошо. Рыцари возле тентов кое-как пытались развести костры для обогрева, что было весьма тяжко из-за шедшего днем дождя. Мокро, слякотно и холодно. Конец весны, ничего не поделаешь.
Фубитоссо понял, что они не ошиблись, и, заметив, как один из рыцарей смог зажечь костер, решил подойти к нему. Наемник не успел и рта открыть, как ратник обернулся в их сторону с сильным удивлением на лице и произнес:
— О как... Какие люди, идущие на гибель?
— Совсем не изменился, как вижу, а, дзук ты безперый? — крикнула ему в ответ улыбающаяся Верита.
Рыцарь поднялся с бревна, на котором сидел, и поприветствовал девушку солдатским жестом и произнес:
— Рад видеть старого соратника, так раз так... А этот, какой он там, этот «Проходимец», знаменитость, что с тобой забыл?
— Телохранитель. — тут же ответила Верита.
Фубитоссо сразу уловил, что они знакомы, но его всё равно смутило, что обычный ратник может так говорить со свето-рыцарем, как они вообще могут знать друг друга?
— Есть... такое дело, ты что же, мимо просто проходила или... — спросил ратник.
— К вам пришла бить ороков, скажешь командиру здешнему, если что.
— Пойду доложу уж, а то забуду еще, а потом, дрянь, высекут тут всех так раз так.
— Надо! — одобрила Верита.
Рыцарь выдохнул и, развернувшись, пошагал к дальнему тенту, разминая кисти рук. Фубитоссо взглянул ему вслед, хмыкнул и тут же сел на его место, выставив охолодевшие руки над костром. Верита неспешным шагом подошла к нему, и наемник резко выпросил:
— Откуда его знаешь, а?
Девушка остановилась и, не решившись садиться с наемником, ответила:
— Тебе это знать точно не нужно.
В то же мгновение рыцарь с золотистой бородой, который сидел напротив Фубитоссо с другой стороны костра, усмехнулся и сказал:
— Оба, дрянь, друг друга стоите!
— Кого? — крикнул ему Фубитоссо.
— Для тех, кто меня знает, и для тех кто не знает... Меня звать Дэвид, сержант, — рыцарь поднял ко рту флягу и сделал глоток. — Девчонку я еще головастиком помню, а теперь о-как, каланча какая.
Верита прищурилась и вспомнила, кто такой этот сержант, а Фубитоссо глянул на флягу в руке ратника и слегка нелепо спросил:
— Что пьешь?
— Эля в деревне взял, — ответил Дэвид.
— Дашь выпить?
Дэвид часто заморгал и поднял брови в легком недоумении и протянул наемнику раскрытую флягу, затем, поднявшись, он подошел к Верите и уже без доли шуток или наигранности сказал:
— Это тебе не бег на бревнах и борьба с чучелом, тут скотобойня, еще и выжить постарайся.
— Вы уже вступали в битву с ороками в окрестностях этих земель? — спросила Верита.
— Два раза уже было, два... Загнали их в лес, и кто его знает, как тварей этих выудить!
— На глаз сколько их было ?
— Больше сотни было точно, уродливые и рыла злые такие были, у них вожак есть здоровый, как лось, без глаза одного ходит.
Верита посмотрела на сержанта с сильным удивлением на лице и, разведя руки в стороны, резко вопросила:
— Больше сотни?! Вы как удумали своим числом идти на сотню ороков, вы с ума сошли, ваше сиятельство?
— Нас было сто тридцать пять мечей, а теперь вон какое уродство приключилось, в живых, дрянь, осталась жалкая двадцатка!
— Надо подкрепление запросить или вообще уходить отсюда.
— Мы отправили гонца в Нью-Дер два дня назад с просьбой о помощи. Нам ответили, что смогут собрать солдат только через пятнадцать дней. Если мы попытаемся сбежать, нас объявят дезертирами и предадут публичной казни.
— Тц, изумительно. — с раздражением сказала девушка.
— О-о, это не всё еще, на вопрос о том, как мы вообще протянем полмесяца без подмоги, — Дэвид поднял правую руку вверх и тряхнул ладонью, — сам король ответил, вот сейчас прямо как в письме его написано: «Придумайте»... А-а, вот так вот!
— Вот скотина поганая, — Верита резко опомнилась и прикрыла ладонью рот. — Ой... Извиняюсь.
Сержант лишь махнул рукой и дважды кивнул в знак понимания.
— С ороками мечом даже не повоюешь, их надо копьем да стрелой брать, — сказала Верита.
—Так это известная наука, копий у нас только мало осталось, поломали все, вот умельцы у меня из дерева начали колья точить, а стрелой пока только ороки нас сами берут.
— Что...
— Да, сам никак не смыслю, л-луки научились сгибать своими лапами, луки!
— Умнеют ороки, нечего сказать, — со вдумчивым выражением лица ответила свето-рыцарь.
Дэвид резко выдохнул и, шагнув к костру, выхватил флягу из рук расслабленного Фубитоссо. В этот момент из тента вышел командир, сопровождаемый их знакомым ратником. Подняв левую руку вверх, он сделал жест, призывающий всех к сборам и вниманию. Заметив это, сержант обернулся, сделал глоток эля и, перекрывая шум костра, громко крикнул: «Стройся!» Ратники начали поспешно выстраиваться, и наши герои, стараясь не отставать, втиснулись в ряды. Их лица были напряжены, а взгляды — полны тревоги и сосредоточенности. Командир, дождавшись, пока все выстроятся, вышел вперед и, обведя строй внимательным взглядом, начал разъяснять:
— Пойдем в бор да обложим ороков, брать зверя будем в две шеренги, в первой шеренге будут солдаты с кольями, во второй будут крестьяне, добровольцы пойдут позади строя, идем с первым лучом света, всем ясно?
Ратники все как один крикнули в знак одобрения, но Фубитоссо так и не услышал о вознаграждении, стоя в полном возмущении. Верита посмотрела на это и полушепотом сказала:
— Скорбно... Я могла так-то пойти впереди строя, но в боевом чародействе я неуч, стыдоба-то какая.
Фубитоссо взглянул на нее, а затем развернулся к командиру, поднял руку и раскрыл рот, будто хотел что-то сказать, как вдруг с высока древесных макушек прилетела горящая стрела, попавшая в одну из палаток, каждый из стоявших в том месте развернул голову, увидев это. В то же мгновение воздух пронзил оглушающий, словно гром, крик, это взревел командир ратников, ошалевший от случившегося.