Долговая яма
Я набрал ответ, пальцы дрожали:
[00:27] Миха_4521: хорошо
[00:27] Миха_4521: завтра в 14:00
[00:28] Миха_4521: где?
[00:29] Линкс_7821: координаты скину утром
[00:29] Линкс_7821: приходи один
[00:30] Линкс_7821: и убедись, что тебя не отслеживают
[00:31] Миха_4521: режим технического сбоя?
[00:32] Линкс_7821: да
[00:32] Линкс_7821: за 5 минут до выхода
Круг замкнулся.
Мама искала способ вырваться. Я нашел ее доказательства. Лина предлагала путь, которым можно их использовать.
Аболиционисты.
Сопротивление.
Борьба.
Может быть, смерть.
Но точно не капитуляция.
Я откинулся на спинку стула. Руки дрожали. Сердце колотилось. В груди странное чувство – страх, возбуждение, решимость.
Завтра я встречу аболиционистов.
Людей, которые не смирились.
Которые ищут выход вопреки системе.
Может, среди них есть те восемьдесят девять, что подписали иск матери.
Может, они помогут закончить то, что она начала.
Или может, они просто воры и преступники, которые прячутся за красивыми словами о сопротивлении.
Я открыл блокнот, дописал последнюю запись за день:
«Завтра встречаюсь с аболиционистами. Лина обещает показать людей, которые борются против системы. Я согласился».
Закрыл блокнот. Спрятал обе флешки во внутренний карман куртки, застегнул молнию. Лег на кровать, не раздеваясь.
За пределами клетки царила глухая ночь.
Конец апреля.
Конец иллюзии, что я могу выбраться, работая честно.
Начало чего-то другого.
Я провалился в тревожный сон под утро, и мне снилась мама. Она стояла у того же стола, где записывала видео, и смотрела на меня. Не говорила ничего. И в ее глазах была не печаль. Не страх. Не сожаление.
В ее глазах горела надежда.
Что я справлюсь там, где она не смогла.
Что я продолжу.
Что я не сдамся.
***
Я проснулся в семь утра от вибрации импланта. Уведомление от Лины – координаты встречи. Сектор R-47, заброшенная фабрика на границе Красной и Черной зон. 14:00.
Семь часов до встречи.
Семь часов, чтобы передумать.
Семь часов, чтобы уничтожить флешки, забыть, вернуться к контрактам, к иллюзии, что если работать усердно – все наладится.
Но я не передумаю.
Я встал, умылся, позавтракал.
Открыл Доску заданий по привычке. Прокрутил список контрактов, но быстро бросил это дело.
Сел за стол, достал блокнот. Перечитал последнюю запись – про согласие встретиться с аболиционистами. Хотел дописать что-то еще, но не знал что. Закрыл блокнот, убрал в ящик.
Проверил флешки в ящике стола – обе на месте. Мамина с доказательствами и Линина с контактами. Положил обе в карман джинсов.
В восемь утра принял душ. Вытерся, надел чистую футболку, джинсы. Убрал флешки в карман. Сел на кровать, уставился в стену. В голове крутились мысли – что будет на встрече? Кто эти аболиционисты? Можно ли им доверять? Что если это ловушка корпораций?
Встал, прошелся по комнате. Десять шагов от одной стены до другой.
В девять позвонил Тео.
– Миха, привет. Слушай, есть контракт на Доске. Доставка в Желтую зону, груз тяжелый – двое нужны обязательно. Платят двадцать тысяч на каждого. Хочешь вместе взять?
– Не сегодня, – ответил я. – Занят.
– Занят? Чем?
– Дела личные.
Пауза.
– Все нормально? Ты странный какой-то.
– Нормально. Просто устал в последнее время.
– Ладно. Если что – пиши.
Отключился.
В десять разнервничался так сильно, что вышел на улицу. Чтобы просто пройтись, размяться. Дошел до продуктового на углу квартала. Купил два пакетика сбалансированного питания и бутылку воды.
Вернулся домой, положил покупки на стол. В одиннадцать сел и открыл карту сектора R-47 в импланте. Изучал маршрут до заброшенной фабрики. От моей квартиры сорок минут пешком через промзону. Или час с лишним, если обходить через жилые кварталы. Решил идти через промзону – быстрее, и меньше народу в это время дня. Но выйти надо будет с запасом времени, чтобы активировать режим сбоя заранее.
В полдень съел один пакетик, запил водой. Второй оставил на вечер. Лег на кровать, закрыл глаза. Не спал – просто лежал, слушал звуки Красной зоны, что доносились с улицы. Встал в час дня. Включил экзоскелет на минимальную мощность – сделал двадцать отжиманий на полу, потом еще двадцать. Давно не тренировался нормально, решил размяться перед встречей. Выключил экзоскелет, чтобы не сажать батарею.
В час дня надел куртку, посмотрел на часы. Активировал режим технического сбоя. HUD мигнул желтым, потом красным, погас. Имплант завибрировал – система зафиксировала «неисправность». Окно невидимости открылось. Два часа на все – дорогу туда, встречу и обратный путь. Пора выходить.
Я шел быстро благодаря экзоскелету, но все равно постоянно оглядывался через плечо. Камеры на столбах не поворачивались вслед – не видели. Дроны пролетали мимо – не сканировали. Я был призраком. Временно. Но достаточно долго, чтобы добраться до условленного места.
Фабрика появилась передо мной в четырнадцать сорок семь. Огромное серое здание, окна выбиты, стены в трещинах. Когда-то здесь производили что-то – детали для машин, может быть. Теперь это место превратилось в руины. Еще один памятник старому миру.
Я вошел через пролом в стене. Внутри было темно, пахло плесенью и ржавчиной. Обломки оборудования, лужи масла, крысы в углах. Я прошел вглубь, поднялся по скрипучей металлической лестнице на второй этаж.
Там была Лина. И еще трое.
Они стояли у окна, говорили о чем-то тихо. Увидели меня, замолчали, повернулись.
Лина шагнула вперед.
– Миша. Ты пришел. – Она выглядела напряженной, но довольной. – Я не была уверена.
– Я сказал, что приду, – ответил я.
Она кивнула, жестом пригласила подойти ближе.
– Познакомься. Это те, о ком я говорила. – Она указала на троих. – Кирилл. Марина. Виктор. Аболиционисты.
Я посмотрел на них. Кирилл и Марина довольно взрослые, намного старше меня. Кирилл был худощав. У Марины на левой брови красовался шрам, который она не пыталась прикрыть короткими волосами. Виктор был моложе их, может, мой ровесник, кивнув мне, он продолжил наблюдать за дверью, в которую я вошел.
Все они были Должниками. Я видел это по тому, как они стояли – напряженно, готовые бежать в любой момент. По тому, как смотрели – с той особенной усталостью, которая появляется после жизни в Красной зоне.
– Привет, – сказал Кирилл. Его низкий голос прозвучал спокойно. – Лина рассказала о тебе. О твоей матери. О флешке.
– Она была героем, – добавила Марина. – Мы помним ее. Немногие Должники решаются бороться открыто.
– И умерла, – сказал я жестко: их и моя гордость за маму, мне ее не вернут.
– Да, – кивнула Марина. – Умерла. Как многие, кто пытается бороться против системы в одиночку. – Она сделала шаг вперед. – Но мы не одиночки. Нас сотни. По всему городу. По всей Красной зоне. Мы учимся на ошибках прошлого. Мы не подаем коллективные иски – слишком заметно. Мы действуем в тени. Крадем у корпораций. Подделываем транзакции. Находим лазейки в алгоритмах.
– И выбираетесь? – спросил я. – Погашаете долги?
Виктор рассмеялся – коротко, нервно.
– Некоторые выбираются. Один-два в год. Остальные умирают, пытаясь. Или попадаются и… – Он посмотрел на меня. – Это не гарантия спасения. Это просто шанс. Больший, чем работать по контрактам до смерти.
Я смотрел на них, оценивая. На героев они не очень походили. Да и на революционеров тоже. Просто усталые, напуганные, отчаявшиеся Должники, которые решили, что умереть, пытаясь вырваться, лучше, чем умереть, не пытаясь вообще.
Как родители.
Как и я, наверное.
– Чего вы хотите от меня? – спросил я, скрестив руки на груди.
Кирилл и Марина переглянулись. Потом Кирилл сказал:
– Доказательства твоей матери. Фальсификация расчетов долгов. Мы искали их три года. Твоя мать собрала самую полную базу профилей Должников, сотни транзакций, математический анализ. Это оружие против корпораций.
– Но мать пыталась использовать его легально, – сказал я. – Подать иск. Не получилось.
– Потому что она действовала открыто, – ответила Марина. – Мы собираемся действовать иначе. Мы не станем подавать иски. Мы обнародуем информацию. Анонимно. Через подпольные сети. Через хакеров. Так, чтобы корпорации не могли отследить источник и уничтожить его.
– И что это даст? – спросил я. – Даже если миллионы Должников узнают правду – что изменится? Система легальна. Договоры подписаны. Корпорации контролируют суды, полицию, правительство.
Лина шагнула вперед, положила руку мне на плечо.
– Правда не изменит систему мгновенно, – сказала она тихо. – Но она изменит людей. Когда миллионы Должников поймут, что математически невозможно выплатить долг – они перестанут пытаться. Перестанут работать на износ. Перестанут верить в иллюзию прогресса. – Она сжала мое плечо. – А когда миллионы перестанут играть по правилам системы – система рухнет. Не сразу. Не сегодня. Но рухнет.
Тишина.
Я смотрел на них – четверых Должников, которые верили, что правда может победить. Что информация может стать оружием. Что, если миллионы узнают, как их обманывают – они восстанут.
Наивно?
Может быть.
Но родители тоже в это верили.
И я хотел верить.
– Хорошо, – сказал я медленно. – Я отдам вам флешку. Доказательства матери. – Я достал ее из кармана, протянул Кириллу. – Используйте. Обнародуйте. Пусть все узнают.
Кирилл взял ее осторожно, как святыню.
– Спасибо, – сказал он. – Твоя мать умерла не зря. Ее работа спасет тысячи. Может быть, миллионы жизней.
– Я надеюсь, – ответил я тихо.
Марина улыбнулась впервые с начала встречи.
– Ты сделал правильный выбор, Михаил. Добро пожаловать в «Аболиционисты». – Она протянула руку. – Теперь ты один из нас. Мы бережем своих. Помогаем друг другу. Сражаемся вместе.
Я пожал ее руку. Потом обменялся рукопожатиями с остальными.
Точка невозврата пройдена.
Я больше не один из Должников.
Я теперь враг системы.
Борец.
Может быть, мертвец.
Но мертвец, который не сдался.
– Что дальше? – спросил я.
Лина улыбнулась.
– Дальше мы готовимся. Расшифровываем данные. Создаем копии. Распространяем через подпольные сети. – Она посмотрела на меня. – Но при этом нужно продолжать жить как раньше. Работать и брать контракты. Нельзя привлекать внимания. Мы свяжемся, когда будет нужно.
– Как долго ждать?
– Недели две-три. Может, месяц. – Кирилл сунул флешку в карман. – Это сложная работа. Нужно быть осторожными. Одна ошибка – и нас всех казнят.
Риски обоснованы.
Мы попрощались через десять минут. Решили уходить по одному, с интервалом в пять минут, разными путями. Лина перед уходом сказала:
– Спасибо, Миша. За доверие. За смелость. – Она поцеловала меня в щеку. – Твоя мать гордилась бы тобой.
Потом исчезла в темноте фабрики.
Я остался один. Стоял у окна, смотрел на Красную зону, которая расстилалась до горизонта – серые здания, дым труб, токсичное небо.
Где-то там миллионы Должников работали, не зная, что скоро все может круто измениться.
И что же будет дальше?
Революция? Восстание? Крах системы?
Или просто еще больше смертей, еще больше казней, еще больше «корректировок» и «несчастных случаев»?
Время покажет.
Я развернулся, пошел к выходу. Имплант вернулся к жизни – режим технического сбоя закончился ровно через два часа, как и обещала Лина. HUD загорелся.
Уведомления посыпались: «Пропущено 3 контракта», «Срок уплаты налога через 2 дня».
Система продолжала жить, давить и требовать. Но я больше не боялся ее так, как раньше. Потому что я больше не одинок. Теперь я знал, что есть люди, которые тоже видят ловушку. Которые готовы бороться.
Искра дала мне контакты – точки связи, безопасные каналы, следующие шаги. Я не просто узнал правду о системе. Я получил возможность действовать.
Система всегда в плюсе, но только если играть по ее правилам.
А я больше не играю.
Я воюю.
Глава 15. Первая волна
Я проснулся от чьего-то крика.
Секунда понадобилась мне, чтобы понять: кричал я сам, сжав зубы до боли в челюсти, задыхаясь в духоте клетки, которую корпорации называли «жилым помещением». Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, а на лбу выступил холодный пот, смешавшийся с токсичной копотью, что проникала через убитый фильтр вентиляции. Во сне я видел их лица: Кирилла, Марину, Виктора, Лину, все четверо стояли у окна заброшенной фабрики, как тогда, на встрече, но их кожа была серой, глаза пустыми, изо ртов тек густой черный деготь, который заливал пол, поднимался по стенам, тянулся ко мне липкими щупальцами. Я пытался бежать, но ноги вязли в вязкой темноте, и Марина смотрела на меня этими мертвыми глазами, медленно поднимала руку, указывала пальцем прямо в грудь. «Теперь ты один из нас, – прошелестела она каким-то неживым голосом. – Один из мертвых».
Я сел на кровати, хватая ртом спертый воздух, ощущая вкус металла на языке. Шесть сорок семь утра.
Имплант мигнул желтым в углу зрения – стандартное утреннее напоминание о том, что я должен начать искать контракты. Тупая боль за правым виском, которая сопровождала это уведомление каждое утро.
Потолок был все тот же – серый бетон, покрытый паутиной трещин. Та, что шла от угла к центру, определенно стала больше за последние месяцы. Сантиметра на два, не меньше. Я уже подкладывал картонку под протекающую трубу в углу, заклеивал дыру в стене старым плакатом, но трещина в потолке была вне моей досягаемости. Еще немного, и кусок бетона просто рухнет.
Вопрос был даже не в том, упадет ли он мне на голову. Вопрос был в том, кто будет потом платить за лечение или ремонт потолка?
Сосед сверху скажет, что это моя проблема. Я скажу, что его. Управляющая компания пришлет уведомление: «Согласно договору аренды, ремонт несущих конструкций производится за счет арендатора нижнего этажа». Потому что в мелком шрифте контракта всегда есть пункт, который делает виноватым тебя. И тогда мне добавят к долгу еще двадцать тысяч. С процентами. С комиссией за обработку заявки. С налогом на улучшение жилищных условий.
Как же я от всего этого устал.
Левой рукой я потянулся к стакану воды на тумбочке, залпом выпил, поморщившись от привкуса ржавчины: фильтры в системе водоснабжения блока D-17 меняли раз в год, если меняли вообще. Правой провел по лицу, ощущая трехдневную щетину, и открыл HUD. Интерфейс развернулся послушно, заполняя пространство перед глазами привычными рамками и цифрами.
╔═══════════════════════════════════╗
║ ДОЛЖНИК #4521-Михаил Громов
║ Статус: █████░░░░░ КРАСНАЯ ЗОНА
╠═══════════════════════════════════╣
║ Основной долг: 5 347 891 ₭
║ Проценты (18.5%): 989 359 ₭
║ Штрафы/Комиссии: 531 877 ₭
║ ├─ Налог на жизнь: 48 000 ₭
║ ├─ Страховка: 180 422 ₭
║ └─ Обработка: 303 455 ₭
╠═══════════════════════════════════╣
║ ИТОГО К ПОГАШЕНИЮ: 6 869 127 ₭
║ Ежемесячный прирост: +48 538 ₭
║ Срок до Черной зоны: 40 дней
╚═══════════════════════════════════╝
[ДЕБАФФ АКТИВЕН] Недосып: -10%, Концентрация, -5% Реакция
[ДЕБАФФ АКТИВЕН] Токсичный воздух: -5% Выносливость
[СТАТУС] Стресс: Высокий (72%)
Я встал с кровати, добрался до убитого шкафа, достал помятую куртку. Флешка от Лины лежала во внутреннем кармане, там, где я ее оставил вчера, маленький кусочек пластика и металла, который при желании корпорации могли использовать как доказательство моей связи с «Аболиционистами.
Нельзя забывать, что теперь я был «Аболиционистом». Врагом системы. Предателем.
И это меняло все.
Имплант мигнул красным. Уведомление. Я моргнул дважды, открывая интерфейс чата Должников – обычно в это время там было мертво, максимум пара сообщений от ночных курьеров, которые жаловались на разбитые дороги в промзоне. Но счетчик непрочитанных показывал сорок семь новых сообщений за последние двадцать минут, а индикатор активных пользователей светился неестественно ярко: восемьсот сорок семь человек онлайн. В семь утра. В субботу.
Что-то происходило.
[06:51] РЫЖАЯ_ЛИСА: кто-нибудь видел странные файлы в подпольных сетях?
[06:51] РЫЖАЯ_ЛИСА: про долговые расчеты.
[06:52] СЕРАЯ_ТЕНЬ: что за файлы?
[06:52] РЫЖАЯ_ЛИСА: таблицы, документы
[06:52] РЫЖАЯ_ЛИСА: типа доказательства что корпорации нас обманывают
[06:53] БЕЛЫЙ_ВОЛК: опять конспирология
[06:53] БЕЛЫЙ_ВОЛК: сколько можно
[06:54] GHOST_RUNNER: @РЫЖАЯ_ЛИСА скинь ссылку
[06:54] GHOST_RUNNER: посмотрю
[06:55] РЫЖАЯ_ЛИСА: не могу
[06:55] РЫЖАЯ_ЛИСА: файлы зашифрованы
[06:55] РЫЖАЯ_ЛИСА: но ходят слухи что скоро их откроют
[06:56] СЕРАЯ_ТЕНЬ: откуда слухи?
[06:57] РЫЖАЯ_ЛИСА: от знакомого хакера
[06:57] РЫЖАЯ_ЛИСА: он говорит что-то большое готовится
[06:58] РЫЖАЯ_ЛИСА: какая-то группа собирается слить данные корпораций
Я читал сообщения, и холодок пробежал по спине. Началось. Раньше, чем обещали аболиционисты. Кто-то где-то начал разговоры, пустил слухи, и теперь информация расползалась по подпольным сетям, как токсичная плесень по стенам старых зданий.
Увидел, что Лина вошла в чат. Я ждал, что она напишет что-то, хотя бы отреагирует, но ее ник просто висел в списке участников, молча, как и мой. Я прокрутил чат выше, читая дальше.
[06:59] ПРАВДОЛЮБ: @РЫЖАЯ_ЛИСА это провокация
[06:59] ПРАВДОЛЮБ: корпорации специально сливают фейки
[07:00] ПРАВДОЛЮБ: чтобы вычислить тех кто поверит
[07:00] РЫЖАЯ_ЛИСА: а если не фейки?
[07:01] БЕЛЫЙ_ВОЛК: тогда нас всех казнят за распространение
[07:01] БЕЛЫЙ_ВОЛК: умный скачивать не будет
[07:02] GHOST_RUNNER: если это правда про корпорации
[07:02] GHOST_RUNNER: я хочу знать
[07:03] GHOST_RUNNER: пусть даже казнят
[07:03] GHOST_RUNNER: лучше умереть зная правду
[07:03] GHOST_RUNNER: чем жить во лжи
Мое горло сжалось. GHOST_RUNNER писал то, о чем я думал вчера, стоя на заброшенной фабрике, передавая флешку матери Кириллу. Только GHOST_RUNNER не знал – может, через неделю его слова станут эпитафией. Не только его.
Имплант вибрировал. Личное сообщение. Я переключился на приватный канал.
[07:00] Линкс_7821: не реагируй в общем чате
[07:00] Линкс_7821: все идет по плану
[07:01] Линкс_7821: через неделю начнется что-то по-настоящему масштабное
Я смотрел на сообщение, ощущая странную смесь облегчения и страха. План. У них был план, а я просто пешка в нем, которая должна была ждать и не высовываться. Логика была железной – если я начну активничать, засвечусь, корпорации выйдут на аболиционистов, и все рухнет. Но сидеть и ждать, зная, что где-то там разворачивается нечто большое, было невыносимо.
Я хотел написать ответ, спросить подробности, но пальцы зависли над виртуальной клавиатурой. Любое сообщение могло быть перехвачено, проанализировано, использовано против меня. Даже в приватном канале. Даже с шифрованием. Я закрыл интерфейс, не написав ни слова.
Желудок свело от голода. Я подошел к холодильнику – убитый агрегат, который больше шумел, чем охлаждал – и достал последний пакетик синтетической пасты. Я разорвал упаковку, выдавил содержимое в миску, залил горячей водой из чайника, размешал до однородной каши. Ел стоя, что уже вошло в привычку.
Блок D-17 был одним из сотен одинаковых блоков – двадцатиэтажные панельки, построенные еще в начале века, когда корпорации только начинали свою экспансию, а долговая система еще не стала тотальной. Тогда люди думали, что работают, чтобы жить. Потом поняли, что живут, чтобы работать. А потом перестали понимать вообще – просто выживали, день за днем, контракт за контрактом, списывая проценты, которые росли быстрее, чем они могли заработать.
Но теперь, зная правду, вся эта обыденная реальность вокруг казалась декорацией. Картонные фасады, за которыми пряталась чудовищная машина, перемалывающая людей в кредиты и проценты. Я доел кашу, вымыл посуду, вытер руки об старую тряпку. Активировал Доску заданий в импланте.
Мне нужно было работать. Не потому, что верил в систему – эта вера окончательно умерла после встречи с Искрой. Теперь я работал, чтобы система не обращала на меня внимания.
Пока я выполнял контракты, гасил минимум, оставался в рамках «нормальной активности», я был невидимкой. Обычным Должником среди миллионов таких же. Никто не следит за тобой пристально, если ты не выделяешься. А мне нужно было слиться с толпой. Потому что теперь у меня были контакты с аболиционистами.
И если система заподозрит что-то неладное, если мой рейтинг упадет, если меня переведут в статус «неэффективного работника» с повышенным надзором – все кончится, не начавшись. Поэтому я продолжал играть роль послушного Должника. Брал контракты. Гасил долг. Топтался на месте. Но теперь это мое прикрытие. Так я готовился к войне.
Интерфейс развернулся перед глазами, показывая список доступных заданий.
┌─────────────────────────────────────────┐
│ КОНТРАКТ #8847
│ Ранг: C | Кредитор: НародДолг
├─────────────────────────────────────────┤
│ Задание: Доставка продуктов питания
│ Маршрут: Красная зона, блок 12-А →
│ Красная зона, блок 89-В
│ Груз: 15 кг (продуктовые пайки)
├─────────────────────────────────────────┤
│ Награда: 3 500 ₭ списания
│ Риск смерти: █░░░░░░░░░ 8%
│ Требования: Класс «Бегун» 5+
│ Срок: 3 часа
├─────────────────────────────────────────┤
│ [ПРИНЯТЬ] [ОТКЛОНИТЬ]
└─────────────────────────────────────────┘
Три с половиной тысячи за доставку пятнадцати килограммов продуктов через половину Красной зоны. Низкая оплата даже для ранга C, но риск минимальный – восемь процентов, почти безопасно. Я принял контракт машинально, даже не задумываясь, хотя раньше всегда читал мелкий шрифт, проверял детали, оценивал маршрут. Сейчас это казалось неважным. Работа была просто маскировкой, способом не привлекать внимания, притвориться обычным Должником, который не в курсе ничего, кроме контрактов и долга.
[КОНТРАКТ ПРИНЯТ]
Место получения груза: Блок 12-А, терминал выдачи #4
Время: через 30 минут
Загрузка маршрута в навигатор…
Я вышел из квартиры. Коридор блока D-17 встретил меня привычным запахом плесени, дешевых моющих средств и чужой еды. На стенах висели выцветшие плакаты корпораций: «Твой долг – твоя ответственность!» показывал улыбающегося Должника, который радостно смотрел на свой HUD с цифрами. «Работай сегодня – живи завтра!» обещал светлое будущее тем, кто выполнял контракты исправно. «Система заботится о тебе» напоминал, что без корпораций мы все давно умерли бы с голоду.
Пропаганда. Ложь.
Я спустился по лестнице. Чертов лифт в блоке не работал уже месяц, а ремонт оценили в сто пятьдесят тысяч. Жильцы не скинулись – у Должников не было таких денег. На первом этаже меня обогнал худой парень лет двадцати с пустыми глазами и браслетом, который мигал красным – просрочка по платежам. Я видел его каждый день, но так и не узнал имени. Еще немного, и он либо умрет, либо исчезнет в Черной зоне. Таких, как он, здесь было полно – призраки, доживающие последние дни в Красной.
Я вышел на улицу.
Имплант мигнул: токсичность воздуха выросла до критической отметки. Дышать стало тяжелее. Я активировал навигацию. Блок 12-А – двадцать минут ходьбы через переулки. Пошел, засунув руки в карманы куртки.
На перекрестке стоял патруль – двое в черной форме «Асцендент Финанс», с дубинками на поясах и сканерами в руках. Я замер. Патрули в Красной зоне были редкостью – корпорациям плевать на то, что здесь происходит, пока Должники платят. Я слышал разговоры в чатах, что проверки участились за последнюю неделю, но сам столкнулся с ними впервые за два месяца. Похоже, система нервничает.
Один из патрульных жестом подозвал меня. Я подошел, протягивая левую руку с браслетом-ограничителем.
– Громов Михаил, – сказал первый, считывая информацию. – Должник номер четыре пять два один. Красная зона. Статус стабильный. Контракт активен. – Он посмотрел на меня равнодушным взглядом.
– Проходи.
Я прошел, ощущая, как между лопаток стекает холодный пот. Если бы они знали про вчерашнее, меня бы уже арестовали. Прямо здесь. Без вопросов. Значит, пока я чист. Пока система не заподозрила ничего. Но патруль здесь неспроста. Что-то происходит. Я ускорил шаг, сворачивая в переулок между блоками.
Здесь было тише. Узкий проход между панельками, заваленный мусором, по стенам натянуты кабели, от которых воровали электричество жильцы нижних этажей. Я шел быстро, считая шаги, контролируя дыхание. Имплант показывал навигацию: еще восемь минут до блока 12-А. Я должен был успеть, у меня был запас времени, все под контролем.