Долговая яма

Глава 13. Архив призраков

Книгу я нашел случайно – или, может быть, она нашла меня.

В тот день я вернулся в свою каморку поздно вечером, вымотанный после двенадцатичасовой работы – выполнял один контракт за другим, и обнаружил, что дверь приоткрыта.

Мое сердце ухнуло вниз. В Красной зоне открытая дверь могла означать только одно – кто-то побывал внутри. Воры. Или, что еще хуже, коллекторы от корпораций, проводящие «инвентаризацию имущества должника».

Я осторожно толкнул дверь ногой, готовясь к худшему. Внутри было темно и тихо. Включив свет, я огляделся. Все на местах. Убогая мебель, старый матрас, потрепанная одежда на единственном стуле. Ничего не украдено – да и нечего было красть, если честно. У меня не было ничего ценного.

Почти ничего.

Последнее время я почему-то перестал постоянно таскать с собой документы родителей. И, конечно, именно сейчас должно было произойти вот это…

Я бросился к шкафу, распахнул дверцу, опустился на колени перед нижней полкой. Там, за стопкой выцветших полотенец, лежала старая спортивная сумка – то немногое, что осталось от родителей. Я проверял эту сумку по вечерам, когда возвращался домой, словно боялся, что она вдруг исчезнет.

Сумка была на месте. Я выдохнул с облегчением, вытащил ее, расстегнул молнию. И замер.

Внутри лежала книга. Толстая, в потрепанном темно-синем переплете, явно старая. Я точно знал, что ее там не было еще вчера. Я знал наизусть каждую вещь в этой сумке: письма матери, свидетельство о смерти отца, выписки из ДолгСчетчика родителей, несколько фотографий из их молодости.

Но книги там никогда не было.

Я осторожно вытащил ее, положил на колени. На обложке золотыми буквами было выдавлено название: «Экономическая теория кредитных систем». Автор – некто Р. Марченко, имя, которое мне ни о чем не говорило. Год издания – 2067, двадцать два года назад.

Зачем кто-то подложил ее в мою сумку?

Я открыл книгу наугад. Страницы были пожелтевшими, испещренными формулами и графиками. Экономические модели, статистические данные, таблицы процентных ставок – все это выглядело невероятно сухо и технично. Я уже собирался отложить книгу в сторону, когда заметил закладку, торчащую примерно на середине тома.

Раскрыл на нужной странице. И увидел почерк матери.

Мое дыхание перехватило. Я узнал бы этот почерк из тысячи – аккуратные, округлые буквы, слегка наклоненные вправо. Мама делала пометки карандашом на полях: подчеркивания, восклицательные знаки, короткие комментарии. «Проверить!», «Важно!», «Сравнить с нашими данными».

Это была ее книга? Она читала ее, изучала, искала что-то важное?

Тогда получается… Кто-то вошел в мою каморку, нашел сумку и специально подложил эту книгу так, чтобы я обязательно ее обнаружил?

Вопрос: кто и зачем?

Я начал листать страницы дальше, внимательно изучая пометки мамы. Они концентрировались в одной главе – «Математические модели долговой кабалы в замкнутых экономических системах». Мама подчеркивала целые абзацы, ставила вопросительные знаки, выписывала цифры на полях.

А на одной из страниц я нашел то, что заставило меня похолодеть.

Между страницами лежал сложенный вчетверо листок бумаги. Я аккуратно достал и развернул его. Это было похоже на незаконченный черновик письма или что-то вроде того.

«Миша, если ты читаешь это, значит, нас уже нет. Прости, что не рассказали раньше. Мы думали, что успеем все исправить, что найдем способ защитить тебя. Но времени оказалось меньше, чем мы рассчитывали.

Мы кое-что нашли…»

И дальше обрыв. Просто белая бумага. Я перечитал эти строки десяток раз, будто вот-вот там появится что-то новое. Что? Что они нашли? И кто это – «мы»? Они с отцом?

Они искали доказательства. Доказательства того, что система Должников – это ловушка, из которой математически невозможно выбраться. Искали цифры, статистику, экономические модели, которые можно было бы использовать против корпораций.

И, судя по всему, действительно что-то нашли.

Я снова открыл книгу на странице с самым большим количеством пометок. Там была таблица – «Средний процент погашения долгов в зависимости от стартовой суммы задолженности». Цифры были безжалостными: при долге свыше миллиона кредиткоинов вероятность полного погашения составляла 0,003%. Три тысячных процента. Практически ноль.

Мама обвела эту цифру в кружок и написала рядом одно слово: «Геноцид».

Я сидел на полу своей каморки, держа в руках материнскую книгу, и чувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Они знали. Мои родители знали правду о системе. Изучали ее, собирали доказательства. И, возможно, именно поэтому умерли.

А теперь кто-то анонимно решил передать эту книгу мне. Словно продолжая дело, которое начали родители.

Я искал дальше. Нашел незаконченный черновик – клочок бумаги, порванный, текст оборван на полуслове:

«Они добавляют скрытые комиссии, которых нет в договорах. Мы собрали данные, хотели подать иск. Но они узнали. Сегодня утром пришло уведомление: "Корректировка долга в связи с обнаружением ошибок в предыдущих начислениях". Два миллиона. За одну ночь. Петя говорит: это месть. Они не дадут нам подать иск. Они задушат нас долгом. Но мы попытаемся».

Я читал текст снова и снова. Руки дрожали. Мама нашла доказательства. Фальсификация расчетов. Корпорации воруют. Легально. Через скрытые комиссии. Через «ошибки» в алгоритмах. Через корректировки, которые невозможно оспорить.

И когда мама попыталась бороться – система раздавила ее. Два миллиона за одну ночь. Математически невозможная сумма. Но корпорации могли все. Договор давал им право. Мелкий шрифт.

«Они не дадут нам подать иск. Они задушат нас долгом».

А потом она умерла. И все это время я верил в официальную версию. Я не сомневался – в Красной зоне довольно просто умереть и без всякого вмешательства системы.

Но теперь…

Я уже знал статистику от Лины. Знал, что система убивает неудобных. Хакера Алиты казнили публично. Нели Торн в розыске, за нее готовы дать награду полмиллиона. И каким бы правым ни было ее дело, уверен, найдется немало желающих закрыть часть своего долга ее головой.

А мои родители умерли тихо. И никому не было дела до этого.

Я сжал клочок бумаги в кулаке, закрыл глаза. Дышал глубоко, пытался успокоиться. Сердце колотилось так, что в висках стучало. В горле застыл ком.

Они нашли доказательства и попытались бороться.

Система убила их, я унаследовал долг.

Листая книгу дальше, я остановился на странице сто двадцать семь. Создавалось ощущение, что она была толще остальных. Я присмотрелся – по краю виднелся едва заметный шов. Точно, две страницы склеены. А между ними что-то тонкое, плоское.

Я взял нож, осторожно просунул лезвие в шов, начал разрезать. Клей старый, засохший, поддавался легко. Страницы разошлись.

Между ними лежала флешка.

Маленькая. Старая модель, такие уже не выпускают лет десять. Ее корпус был весь в потертостях и царапинах, с одной стороны прослеживались выцарапанные буквы: «Для Миши».

Я взял флешку, покрутил в пальцах. Она казалась почти невесомой. Но для меня она значила невыразимо много. Там могли быть доказательства, которые нашли мои родители. Правда, за которую они заплатили жизнью.

Я достал старый ноутбук из ящика стола – тот самый, на котором учился программировать еще в школе. Включил его. Система загружалась медленно, с хрипом вентилятора. Я вставил флешку в порт.

На экране появилось окно:

«СЪЕМНЫЙ НАКОПИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН

Содержимое зашифровано

Требуется пароль

[________]»

Я смотрел на строку ввода. Пароль. Какой пароль?

Попробовал дату рождения мамы. Неверно.

Имя отца. Неверно.

Адрес дома. Неверно.

Три попытки. Еще две неудачи – и флешка заблокируется навсегда. Стандартная защита.

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза, думал. Мать была умной. Пароль должен быть таким, который я смогу угадать, но никто другой не сможет. Что-то личное. Что-то между нами.

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза, думал. Мама была умной. Пароль должен быть таким, который я смогу угадать, но никто другой не сможет. Что-то личное. Что-то только наше.

Математика для начинающих.

Я открыл книгу на этой странице, посмотрел на заголовок: «Глава 12. Простые числа». Простые числа. Мать любила их. Говорила, они красивые. Особенно числа Мерсенна – те, что получаются по формуле 2ⁿ-1. Она рассказывала мне о них, когда я был маленьким. «Смотри, Миша. – Она водила пальцем по строчкам. – Два в степени семь минус один. Сто двадцать семь. Простое число Мерсенна. Одно из самых красивых». Я тогда не понял, что может быть красивого в числе. Но запомнил. Запомнил, как она улыбалась своей особенной улыбкой, когда говорила о математике.

Страница сто двадцать семь. Глава о простых числах. Число Мерсенна.

Я набрал: 127.

Нажал Enter.

«ДОСТУП РАЗРЕШЕН Расшифровка данных…»

Экран заполнился файлами. Документы. Таблицы. Видеозаписи. Я открыл первый файл – текстовый документ, озаглавленный «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА.txt».

«ФАЛЬСИФИКАЦИЯ ДОЛГОВЫХ РАСЧЕТОВ – ОТЧЕТ

Составлен: Громова Елена Михайловна, ID: 4520

Период исследования: январь 2084 – февраль 2086

ВВЕДЕНИЕ:

В ходе анализа собственного долга и долгов 52 знакомых Должников были обнаружены систематические расхождения между заявленными условиями кредитования и фактическими начислениями.

ОБНАРУЖЕННЫЕ НАРУШЕНИЯ:

1. СКРЫТЫЕ КОМИССИИ

Договор указывает комиссию за обработку платежей 0,5%.

Фактически списывается 0,73-1,2% в зависимости от суммы.

Разница нигде не фиксируется, скрывается в строке "административные расходы".

Доказательство: сравнение 230 транзакций за 2 года.

См. файл "Таблица_комиссий.xlsx".

2. ПРОИЗВОЛЬНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ПРОЦЕНТНОЙ СТАВКИ

Договор указывает "плавающую ставку при изменении индекса рыночной волатильности". Однако:

– индекс волатильности не публикуется открыто;

– невозможно проверить корректность корректировок;

– ставка растет в 83% случаев, падает – в 2%.

Доказательство: анализ 52 долговых профилей.

См. файл "Анализ_ставок.xlsx".

3. ФИКТИВНЫЕ КОРРЕКТИРОВКИ ДОЛГА

В 12 случаях из 52 наблюдались "корректировки долга в связи с обнаружением ошибок в предыдущих начислениях". Суммы корректировок: от 50 тыс. до 2 млн. кредиткоинов.

Корпорации не предоставляют детализацию этих "ошибок".

Оспорить невозможно (пункт 59.1 договора).

Доказательство: 12 уведомлений от корпораций.

См. папку "Корректировки".

ВЫВОД:

Корпорации систематически завышают долги Должников через:

– скрытые комиссии (воровство малыми суммами);

– манипуляции процентной ставкой (непроверяемый индекс);

– фиктивные корректировки (воровство большими суммами).

Математически выплатить долг НЕВОЗМОЖНО для 99.99995%

Должников (см. статистику в приложении).

Система спроектирована как вечная кабала.

ПЛАН ДЕЙСТВИЙ:

1. Собрать подписи 100+ Должников.

2. Подать коллективный иск в арбитражный суд.

3. Требовать аудит алгоритмов начисления долгов.

4. Обнародовать доказательства в СМИ (если суд откажет).

РИСКИ:

Корпорации имеют неограниченную власть.

Если они узнают до подачи иска – могут применить репрессии.

"Корректировки долга", увольнения, аресты по сфабрикованным обвинениям.

Но мы должны попытаться.

Ради Миши. Ради всех детей Должников.

Они не заслуживают наследовать эту кабалу».

Я дочитал до конца, смотрел в экран, не моргая. Слезы жгли глаза.

Мать знала все. Доказала математически. Собрала данные сорока семи Должников. Планировала коллективный иск. Хотела изменить систему.

«Корректировка долга» – два миллиона за одну ночь. Потом долг вырос до шести. Финансовая казнь.

Я открыл следующий файл – видеозапись. Нажал Play.

На экране появилось лицо матери. Она сидела на кресле в нашей старой клетке, снимала себя на камеру ноутбука. Выглядела усталой, но решительной. Глаза красные – плакала недавно.

– Миша, – начала она тихо. – Если ты смотришь это… значит, нас с отцом уже нет. – Помолчала, сглотнула. – Я оставляю тебе доказательства. Все, что мы нашли. Корпорации воруют, сынок. Легально. Через договоры, которые мы подписываем без права отказаться. Через алгоритмы, которые невозможно проверить. Они спроектировали систему так, чтобы мы никогда не выбрались.

Она достала платок, вытерла глаза.

– Мы с отцом начали догадываться обо всем, пока он еще был жив. Что-то было не так с расчетами, цифры не сходились. Мы обсуждали это, думали, что можно сделать… – Голос дрогнул. – Но потом его не стало.

Она замолчала, сглотнула. В глазах стояли слезы.

– После его смерти я решила действовать сама. Собрала доказательства, все задокументировала. Потратила на это больше года – с восемьдесят пятого по восемьдесят шестой. Хотела подать иск, бороться с системой по-настоящему. Но сегодня… сегодня мне добавили два миллиона к долгу. За одну ночь. «Корректировка». Без объяснений. – Она горько усмехнулась. – Это месть. Они знают… Они всегда знают.

Она наклонилась ближе к камере.

– Слушай меня внимательно, Миша. У тебя есть выбор. Ты можешь взять эти доказательства, продолжить то, что мы начали. Найти других Должников, которые готовы бороться. Подать иск. Обнародовать правду. – Пауза. – Или ты можешь уничтожить эту флешку. Забыть. Жить тихо. Не привлекать внимания. Работать, платить, надеяться, что система оставит тебя в покое.

Слезы текли по ее щекам.

– Я не знаю, что правильно, сынок. Бороться – опасно. – Она улыбнулась грустно. – Но молчать – значит принять кабалу. Для себя и своих детей. Для всех будущих поколений.

Она протянула руку к камере, коснулась экрана.

– Я люблю тебя, Миша. Что бы ты ни выбрал – я пойму. Ты не обязан быть героем. Ты не обязан продолжать нашу борьбу. Ты обязан только одно: жить. Как можешь. Как считаешь правильным. – Голос сломался. – Прости, что оставляем тебе этот груз. Прости, что не смогли защитить. Я так хотела, чтобы ты жил свободным…

Запись оборвалась.

Черный экран.

Тишина.

Я сидел, не двигаясь. Слезы текли по лицу. Я не вытирал. Просто сидел, смотрел в черный экран, слышал голос матери эхом в голове.

«Ты не обязан быть героем».

Но она была героиней. Они оба были. Отец и мать. Боролись против системы, которая сильнее любого человека. Знали, что проиграют. Знали, что умрут.

И все равно попытались.

Я закрыл ноутбук, вытащил флешку, сжал в кулаке. Две флешки теперь. Одна от матери – доказательства фальсификации. Вторая от Лины – контакт с аболиционистами.

Два пути.

Один – продолжить борьбу родителей. Найти других Должников. Подать иск. Обнародовать правду.

Второй – присоединиться к аболиционистам. Искать лазейки. Красть у корпораций. Выбираться по одному, тихо, в тени.

Но есть и третий – уничтожить обе флешки. Забыть. Работать. Молчать. Умереть Должником, как миллионы до меня.

Завтра я приму решение.

Или нет.

Может, через неделю.

Может, через месяц.

Но точка невозврата была близко. Я чувствовал. Система затягивала петлю. Математика душила. И скоро выбора не останется.

Либо бороться.

Либо умереть в кабале.

Я лег на кровать, не выключая свет. Закрыл глаза. Голос матери звучал в голове: «Я люблю тебя, Миша. Живи. Как можешь. Как считаешь правильным».

Я буду жить, мама.

Обещаю.

Но не как раб.

Как бы дорого это ни стоило.

Глава 14. Предложение Линкс

Я не спал остаток ночи. Лежал, смотрел в потолок, слушал как за пределами комнаты просыпается Красная зона. По ушам бил грохот мусоровозов, рев заводских гудков и кашель соседа за стеной – старый Должник, который двадцать лет проработал на химзаводе без нормальной защиты. Экономил на респираторах, говорил, что не хочет брать кредиты для защитного снаряжения. Теперь его легкие были как решето. До Черной зоны ему оставалось месяцев шесть максимум.

В девять утра я встал, умылся холодной ржавой водой, съел пакетик протеина. Открыл Доску заданий – нужно было работать. Цифры росли каждый день, независимо от того, спал я или нет, принимал решения или откладывал их.

Я закрыл Доску, не приняв ни одного контракта.

Впервые за двенадцать лет.

Не мог заставить себя после того, что произошло ночью. Только не сейчас. Не после видео матери и осознания: каждый контракт – это еще один кирпич в стене моей ямы. Еще одна иллюзия прогресса. Еще один день жизни, купленный ценой будущего.

Я сидел на кровати и думал о матери и отце. А еще об Алите и Лине.

О двух флешках на столе.

Весь день прошел как в тумане. Мне не хотелось выходить из дома и заниматься чем-либо. Я все еще на знал, как правильно поступить, перебирал в голове варианты дальнейших действий.

Почти в полночь браслет мигнул. Поступило входящее сообщение. Зашифрованный канал.

Лина.

[23:45] Линкс_7821: Миша

[23:45] Линкс_7821: ты еще не спишь?

[23:45] Линкс_7821: вижу онлайн

Я посмотрел на экран, но колебался какое-то время. Отвечать или нет? Любопытство, однако, победило. Или это было отчаяние? Трудно сказать.

[23:49] Миха_4521: не сплю

[23:49] Миха_4521: думаю

[23:50] Линкс_7821: о долге?

[23:50] Миха_4521: и о нем в том числе

[23:51] Линкс_7821: понимаю

[23:51] Линкс_7821: слушай, я нашла кое-что еще

[23:52] Линкс_7821: информацию о других Должниках

[23:52] Линкс_7821: зашифрованные данные из базы ОмниКредит

[23:53] Линкс_7821: хочешь посмотреть?

Я смотрел на сообщение. Очередные доказательства того, что система против нас.

[23:54] Миха_4521: я нашел флешку

[23:54] Миха_4521: от матери

[23:55] Миха_4521: они с отцом, оказывается, искали доказательства фальсификации расчетов долгов

[23:56] Линкс_7821: …

[23:56] Линкс_7821: твою мать зовут Елена Громова?

[23:57] Линкс_7821: я слышала, что эта женщина пыталась подать коллективный иск в 2086

[23:57] Миха_4521: да, это она

[23:57] Миха_4521: ты знала о ней?

[23:58] Линкс_7821: знала

[23:58] Линкс_7821: в подпольных кругах ее помнят

[23:59] Линкс_7821: она была близка к успеху

[23:59] Линкс_7821: собрала 89 подписей Должников

[00:00] Линкс_7821: но корпорации остановили ее

[00:00] Линкс_7821: корректировка долга, потом внезапная смерть

[00:01] Линкс_7821: мы думали все доказательства уничтожены

[00:02] Миха_4521: она спрятала флешку в книге

[00:02] Миха_4521: оставила мне

[00:03] Линкс_7821: …

[00:04] Линкс_7821: Миша

[00:05] Линкс_7821: это важно

[00:05] Линкс_7821: очень важно

[00:06] Линкс_7821: Аболиционисты искали эти доказательства несколько лет

[00:06] Линкс_7821: твоя мать была ближе всех к юридической победе

[00:07] Миха_4521: какая победа?

[00:07] Миха_4521: она мертва

[00:08] Линкс_7821: да

[00:08] Линкс_7821: но ее доказательства живы

[00:09] Линкс_7821: и ты можешь продолжить то что она начала

Я смотрел на сообщения, сердце билось быстрее. Лина предлагала именно то, о чем я думал всю ночь. Продолжить борьбу матери. Использовать ее доказательства. Закончить то, что она не успела.

Но мама умерла за это. Папа тоже.

Восемьдесят девять Должников, подписавших иск, – где они сейчас? Живы? Или тоже получили «корректировки» и попали в «несчастные случаи»?

[00:10] Миха_4521: я боюсь

[00:11] Миха_4521: система убила их

[00:11] Миха_4521: убьет и меня

[00:12] Линкс_7821: возможно

[00:12] Линкс_7821: не буду врать

[00:13] Линкс_7821: борьба против корпораций смертельно опасна

[00:14] Линкс_7821: но знаешь, что еще опасно?

[00:14] Линкс_7821: не бороться

[00:15] Линкс_7821: работать всю жизнь

[00:15] Линкс_7821: смотреть как долг растет

[00:16] Линкс_7821: умереть в пятьдесят лет сломанным

[00:16] Линкс_7821: передать долг детям

[00:17] Линкс_7821: это тоже смерть

[00:17] Линкс_7821: просто медленная

Каждое слово било в грудь, потому что Лина была права. Абсолютно права. Не бороться – тоже смерть. Выбор капитуляции перед системой, которая спроектирована, чтобы высасывать жизнь из миллионов людей.

Родители выбрали бороться. Но хотя бы умерли стоя, а не на коленях.

[00:18] M4521-RUNNER: что ты предлагаешь?

[00:19] Линкс_7821: встретиться

[00:20] Линкс_7821: завтра

[00:20] Линкс_7821: 14:00

[00:21] Линкс_7821: я покажу тебе людей, которые тоже ищут выход

[00:23] Миха_4521: Аболиционистов?

[00:24] Линкс_7821: да

[00:25] Линкс_7821: ты готов?

Долгая пауза. Я смотрел на экран. За окном Красная зона затихала. В голове крутились мысли – страх, любопытство, решимость, сомнения.

«Ты не обязан быть героем».

Но она оставила мне флешку с доказательствами.

Потому что надеялась: я выберу продолжить.