Долговая яма
– Это главный холл. Здесь мы собираемся, едим, обсуждаем планы. – Она указала на карту у дальней стены, где были отмечены десятки красных и синих точек. – Это наша оперативная карта. Красные – патрули корпораций. Синие – наши базы и безопасные дома по всей Красной зоне.
Я подошел ближе, разглядывая. Красных точек было слишком много – плотная сеть, которая медленно сжималась к центру.
– Они ищут всех нас или конкретно меня? – спросил я.
– Тебя. – Лина ткнула пальцем в одну из красных точек. – После того, как ты заблокировал имплант и исчез, корпорации объявили чрезвычайное положение в трех секторах Красной зоны. Обыски, проверки, аресты подозрительных лиц. Наградой за информацию о тебе является пятьсот тысяч кредиткоинов. Но ты и сам это уже знаешь.
Пятьсот тысяч. Вот это да. Достаточно, чтобы списать приличный кусок долга.
– Удивлен, что меня еще не сдали. Такой соблазн, – пробормотал я.
– Никто из наших не сдаст. – В голосе Лины прозвучала абсолютная уверенность. – Аболиционисты не предают своих. Это единственное правило, которое мы соблюдаем безоговорочно.
Она повела меня дальше, показывая спальные комнаты (маленькие каморки с койками), мастерскую (завал инструментов и запчастей), серверную (гудящие компьютеры и мигающие индикаторы), медицинский блок (где работал Эрик) и даже небольшую библиотеку.
– Все это вы собрали сами? – спросил я, оглядывая очередное помещение.
– За три года, – кивнула Лина. – Искра начала создавать Аболиционистов, когда сама только выбралась из долговой ямы. Сначала было пятеро. Потом десять. Теперь больше 20. Все, кто жил в этом доме, и еще полсотни по городу – агенты, информаторы, союзники. Мы растем, Миша. Медленно, но неумолимо.
Мы вернулись в главный холл, где у одного из столов сидела Искра, склонившись над планшетом. Она подняла взгляд, когда мы подошли.
– Осматриваешь владения? – спросила она с легкой улыбкой.
– Впечатляет, – ответил я честно. – Не думал, что можно создать что-то подобное под носом у корпораций.
– Они не всевидящи, – сказала Искра. – Просто хотят, чтобы мы так думали. – Она выпрямилась, откладывая планшет. – Публикация файлов уже совсем скоро. Одновременно на двадцати трех платформах.
– И что потом? – спросил я.
– Потом начнется хаос. – Искра встала, подошла к карте на стене. – Даже если из всех, кто узнает, поверит только десять процентов – это четыре миллиона человек. Четыре миллиона потенциальных бунтарей.
Она повернулась ко мне.
– Корпорации попытаются зачистить информацию, арестовать лидеров, подавить протесты. Но мы готовы. У нас есть план. – Она сделала паузу. – И ты часть этого плана, Миша.
– Символ, – повторил я ее слова из вчерашнего разговора.
– Больше, чем символ. – Искра подошла ближе. – Ты можешь стать идеальным голосом восстания. Мы расскажем про твою историю людям, она вдохновит многих. Когда все узнают, кто такая Елена Громова, что ее сын не просто выжил, а не сломался под пытками и принес доказательства… Это изменит все.
Я промолчал, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство. Искра говорила убедительно, но что-то в ее словах казалось… слишком отрепетированным. Слишком идеальным.
– А если я не хочу быть голосом? – спросил я тихо.
Искра посмотрела на меня долгим взглядом.
– Тогда ты выбрал не то место для укрытия, – ответила она ровно. – Здесь все борются. Каждый вносит вклад. Нет пассажиров в этой войне, Миша. Либо ты с нами, либо против.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и неоспоримые.
– Я с вами, – сказал я наконец. – Просто хочу понимать, во что ввязываюсь.
– Поймешь со временем. – Искра кивнула и вернулась к столу.
Разговор был окончен.
Лина взяла меня за руку и повела обратно в зал, где до этого я знакомился со всеми обитателями этого места. Экскурсия завершилась, а я попытался освоиться хоть немного, поговорить с людьми.
Разговор перетек в обсуждение подготовки к публикации файлов. Кирилл рассказывал о последних доработках алгоритма распространения, Марина – о планах эвакуации на случай, если корпорации вычислят базу. Я слушал вполуха, все еще чувствуя усталость в теле и туман в голове.
Мой взгляд скользил по залу, изучая лица собравшихся. Большинство были незнакомцами, чьих имен я не знал: мужчины и женщины разных возрастов, все с характерной усталостью в глазах и настороженностью движений. Должники, которые выбрали бунт вместо покорности. Я увидел Кайла и решил подойти к нему. Мы перекинулись парой коротких реплик.
– Ты веришь в Искру? – спросил я внезапно, сам не зная, откуда взялся этот вопрос.
Кайл наконец поднял взгляд. В его глазах я увидел что-то похожее на сомнение, быстро скрытое под маской безразличия.
– Она спасла мне жизнь, – ответил он уклончиво. – Дала цель. Это больше, чем сделали корпорации за десять лет службы.
– Это не ответ на вопрос.
– Верю, – сказал Кайл твердо. – Потому что должен. Потому что если не буду верить в нее, не останется ничего, во что можно верить.
Он вернулся к оружию, давая понять, что разговор окончен.
Я встал, оставив его наедине с автоматом и мыслями. Прошелся по залу, разглядывая лица, слушая обрывки разговоров. Все здесь были объединены одним – верой в Искру. Или, точнее, отчаянием, которое не оставляло другого выбора, кроме как верить.
Сомнение, которое зародилось вчера, росло. Медленно, почти незаметно, но неуклонно. Что-то было не так. Что-то в этой картине идеального сопротивления выглядело слишком отрепетированным.
Но что именно?
Глава 20. Контролируемое сопротивление
День тянулся медленно. После экскурсии Лина увела меня обратно в мою комнату, сказав, что мне нужен отдых. Я не спорил – тело действительно требовало покоя, а голова гудела от переизбытка информации.
Но уснуть не получалось.
Я лежал на койке, глядя в потолок и думая об Алите.
Последний раз мы виделись… сколько прошло? Неделя? Две? Время смазалось в сплошное пятно событий – избиение, побег, встреча с аболиционистами. А она осталась там, в Желтой зоне, даже не зная, жив я или мертв.
Мой имплант был заблокирован. Я не мог ни позвонить, ни написать. Не мог даже отправить короткое сообщение: «Я в порядке». Она наверняка волновалась. Или уже решила, что меня убили, и пыталась забыть.
Я встал с койки, прошелся по комнате. Три шага в одну сторону, три – в другую. Комната размером чуть больше тюремной камеры, но это было моим домом на ближайшие несколько дней уж точно.
Нужно было что-то делать. Найти способ связаться с Алитой. Хотя бы убедиться, что она в безопасности.
Но как?
Дверь открылась без стука, и вошла Лина с планшетом в руках.
– Не спится? – спросила она, закрывая дверь за собой.
– Думаю, – ответил я.
– О чем?
Я помедлил, выбирая слова. Потом решил, что врать бессмысленно.
– Есть… одна девушка. В Желтой зоне. Мы виделись несколько раз до того, как меня схватили. – Я повернулся к Лине. – Она не знает, что со мной случилось. Не знает, жив я или нет. Мне нужно как-то с ней связаться.
Лина замерла на пороге. Что-то мелькнуло в ее глазах – слишком быстро, чтобы я успел разобрать. Удивление?
– Девушка, – повторила она ровным голосом. – У тебя есть девушка.
– Не совсем девушка. – Я потер лицо рукой. – Просто… кое-кто, кто мне дорог. Кого я не хочу потерять.
Неуютная тишина повисла между нами.
– Как ее зовут? – спросила Лина наконец.
– Алита. Она певица. Живет в Желтой зоне, сама почти выбралась из долговой ямы. Мы познакомились случайно, но… – Я замолчал, не зная, как объяснить.
– И она важна для тебя, – закончила Лина.
Она подошла к окну, повернувшись ко мне спиной. Помолчала.
– Все в порядке? – спросил я.
– Да, конечно. – Она обернулась, и на ее лице была та же саркастическая улыбка, что всегда. – Просто думала, что после всего этого… – Она махнула рукой, обрывая фразу. – Неважно. Хорошо, что у тебя есть за что держаться. Серьезно. В этом дерьме нужен якорь, иначе сойдешь с ума.
– Якорей и без того хватает. Никто не свободен по-настоящему, – напомнил я ее же слова.
– Справедливо. – Лина опустила планшет на стул. – Хорошо. Я могу помочь тебе связаться с ней. Но это рискованно.
– Как?
– Я создам временный защищенный канал связи. Через подпольную сеть. Ты сможешь отправить одно сообщение. Короткое. Без геолокации и метаданных. – Она скрестила руки на груди. – Но если корпорации отслеживают ее, они могут засечь передачу. Вычислить источник. Найти нас.
– Почему ты думаешь, что они ее отслеживают?
– Потому что ты пропал, а она была с тобой. Корпорации не дураки, Миша. Если они серьезно ищут тебя, то проверят всех, с кем ты контактировал. – Лина подошла ближе. – Ты уверен, что хочешь рисковать? Не только своей жизнью, но и жизнями всех, кто здесь?
Я колебался. Одно сообщение. Один шанс убедиться, что Алита в порядке. Но ценой могла стать безопасность двадцати трех человек в этом убежище.
– Есть другой вариант, – сказал я медленно. – Привести ее сюда.
Лина уставилась на меня, словно я предложил взорвать здание.
– Ты шутишь.
– Нет. – Я сделал шаг к ней. – Если она в опасности, если корпорации действительно следят за ней, то она станет приманкой. Они будут использовать ее, чтобы выманить меня. Лучше будет как-то попробовать привести ее сюда, пока не поздно.
– Миша, ты понимаешь, о чем говоришь? – Лина подняла голос. – Ты хочешь привести постороннюю в наше убежище? Человека, которого мы не проверяли? Который может быть под контролем корпораций?
– Она не под контролем, – возразил я горячо. – Я ее знаю. Она…
– Ты знаешь ее пару недель! – перебила Лина. – Ты не знаешь, кто она на самом деле! Не знаешь, с кем она связана! Не знаешь…
Дверь открылась, и в комнату вошла Искра.
– Что здесь происходит? – спросила она спокойно, но взгляд был острым. – Вас слышно на весь коридор.
Лина замолчала, отвернувшись. Я выдохнул, пытаясь успокоиться.
– Громов хочет привести свою девушку в убежище, – сказала Лина холодно. – Считает, что она в опасности.
Искра перевела взгляд на меня.
– Девушка? – В ее голосе не было осуждения, только любопытство. – Расскажи.
Я коротко пересказал ситуацию. Встречи с Алитой, ее историю, факт того, что корпорации могли заметить нашу связь. Искра слушала молча, изредка кивая.
– Она Должник? – спросила она, когда я закончил.
– Нет. То есть да, но почти выбралась. Желтая зона, работает в Зеленой.
– Тогда зачем ей рисковать, присоединяясь к нам? – Искра наклонила голову. – Она почти свободна. Если придет сюда, потеряет все. Статус, безопасность, будущее.
– Потому что если корпорации используют ее против меня, она все равно потеряет все, – ответил я. – По крайней мере здесь у нее будет шанс уцелеть.
Искра обдумывала мои слова долго. Слишком долго. Я видел, как она взвешивает риски, просчитывает варианты, оценивает возможные последствия.
– Нет, – сказала она наконец. – Слишком опасно. Мы не можем привести постороннего в убежище накануне публикации файлов. Один шпион, одна утечка – и все рухнет.
– Она не шпион! – возразил я.
– Ты не можешь быть в этом уверен. – Искра подошла ближе, глядя мне прямо в глаза. – Миша, я понимаю твои чувства. Но безопасность всех здесь важнее личных привязанностей. Ты должен это понять.
– А если ее убьют? – выдохнул я. – Если корпорации решат, что она знает что-то важное, и устранят ее?
– Тогда это будет трагедия, – ответила Искра ровно. – Но не наша ответственность.
Меня будто током ударило.
Я отвернулся, сжав кулаки. Гнев бурлил внутри, но я понимал – она права. С точки зрения логики, безопасности, стратегии – она абсолютно права. Один человек не стоил риска для всех остальных.
Но Алита не была «одним человеком». Она была… важна. Больше, чем я хотел признавать.
– Хорошо, – сказал я глухо. – Тогда хотя бы позвольте мне отправить ей сообщение. Предупредить. Чтобы она была осторожна.
Искра обменялась взглядом с Линой.
– Одно сообщение, – согласилась она. – Короткое. Без деталей. Лина организует защищенный канал. – Она повернулась к двери. – Но если это приведет корпорации к нам, ты понесешь ответственность.
Она вышла, оставив нас с Линой наедине.
Тишина повисла тяжелая.
– Спасибо, – сказал я наконец.
Лина не ответила. Просто взяла планшет и начала что-то печатать, избегая моего взгляда.
– Лина…
– Не надо, – перебила она. – Я помогу тебе, потому что обещала. Но не жди от меня понимания. – Она подняла глаза, и в них блестело что-то похожее на боль. – Ты идиот, Миша. Влюбляешься в девушку из другого мира, рискуешь жизнями ради того, кто даже не знает, через что ты прошел.
– Ты не знаешь ее.
– И не хочу знать. – Лина резко встала. – Напишешь свое сообщение завтра. Сейчас мне нужно настроить канал.
Она направилась к двери, но я окликнул ее.
– Лина, подожди.
Она остановилась, не оборачиваясь.
– Я ценю то, что ты делаешь. Все, что ты сделала. Спасла мне жизнь. Привела в убежище. Помогаешь, хотя я, наверное, не заслуживаю. – Я сделал шаг к ней. – Ты важна для меня, понимаешь? Не только как союзник. Как… друг. Человек, которому я доверяю.
Лина медленно повернулась. На ее лице была усталость, смешанная с чем-то, что я не мог определить.
– Да, конечно.
Она вышла, не добавив больше ни слова.
Я остался один в пустой комнате, чувствуя, как внутри сжимается что-то болезненное и неприятное. Я ранил ее. Не специально, но ранил. И не знал, как это исправить.
Остаток дня я провел в главном холле, помогая готовиться к публикации файлов. Кирилл показал мне базовые принципы распределенной сети, через которую будут выложены доказательства. Марина объясняла план эвакуации на случай, если убежище обнаружат. Кайл молча чистил оружие, готовя арсенал на случай штурма.
Все были заняты. Все знали свою роль. Я был единственным, кто чувствовал себя лишним.
К вечеру усталость навалилась с новой силой. Эрик заглянул, проверил состояние, заставил принять обезболивающее и отправил в комнату.
Я лег на койку, попытался уснуть.
В голове крутились мысли – об Алите, о Лине, об Искре и ее странной уверенности. Что-то не давало покоя. Какое-то ощущение, что я упускаю важную деталь.
Искра. Легенда аболиционистов. Единственная, кто выплатила долг сама.
Я не мог это объяснить, но что-то в этой истории казалось мне неладным. Что, если это тоже часть легенды? Что, если правда не такая, какой ее преподносят?
Я открыл глаза, глядя в темноту.
Мне нужно было узнать больше. Проверить то, что говорили о ней. Увидеть доказательства, а не просто слепо верить.
Но как?
Ночь была глубокой и тихой. Убежище спало – только редкие шаги дежурных нарушали тишину. Я слушал гудение вентиляции за стеной и обдумывал план.
Глупый план. Опасный. Но единственный способ получить ответы.
Я встал с койки, осторожно натянул рубашку и джинсы. Приоткрыл дверь, выглянул в коридор.
Пусто.
Я вышел, двигаясь медленно и бесшумно. Навыки курьера пригодились – я знал, как ступать, чтобы не скрипели доски, как дышать, чтобы звук не выдал присутствия. Прошел мимо спальных комнат, мимо серверной, где гудели компьютеры.
Проходя по одному из узких коридоров, я увидел, как силуэт Искры, который мелькнул в дальнем крыле здания. Я дошел до двери ее кабинета и замер, прислушиваясь. Мало ли что.
Тишина.
Подергал ручку. Заперто. Конечно, заперто. Лидер подпольной организации не оставляет свои вещи без защиты.
Но замок был старым. Механическим. Я уже видел такие в Красной зоне – простая конструкция, которую можно открыть проволокой или даже заколкой.
Я достал из кармана скрепку, которую стянул со стола доктора Вэнса. Разогнул, вставил в замочную скважину. Несколько осторожных движений, щелчок – дверь поддалась.
Я вошел внутрь, тихо закрыв дверь за собой на замок.
Комната оказалась небольшой, но обустроенной. Койка у стены, стол с ноутбуком, полка с книгами. Все аккуратно, почти стерильно. Ни личных вещей, ни фотографий, ни следов жизни, кроме самого необходимого.
Я подошел к столу. Ноутбук был выключен, но рядом лежала стопка бумаг. Я осторожно поднял верхний лист.
Финансовые отчеты. Списки транзакций. Суммы, даты, коды счетов.
Я пролистал дальше. Еще отчеты. Контракты. Переводы денег.
И вот оно.
Документ с логотипом «ОмниКредит». Соглашение о сотрудничестве. Подпись внизу: Нели Торн.
Дата: три месяца назад.
Я уставился на бумагу, не веря своим глазам.
Соглашение о сотрудничестве. Между Искрой и одной из крупнейших корпораций. Той самой, против которой она якобы боролась.
Что это значит?
Я начал читать текст договора. Юридический язык, мелкий шрифт, стандартные формулировки. Но суть была проста и чудовищна:
«КОНФИДЕНЦИАЛЬНОЕ СОГЛАШЕНИЕ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ № 4471-KX/2089
Между:
●
"ОмниКредит Корпорейшн" (далее – Заказчик)
●
Нели Торн, ID: 9201 (далее – Исполнитель)
Предмет соглашения:
Операция "Контролируемое сопротивление"
○
Исполнитель обязуется возглавить подпольную организацию "Аболиционисты" и координировать ее деятельность в интересах Заказчика.
○
Цель: создание иллюзии активного сопротивления для выявления потенциально опасных Должников.
○
Метод: рекрутинг недовольных, накопление компромата, последующая передача данных Заказчику.
Конкретные обязательства Исполнителя:
○
Привлечение в организацию минимум 50 активных участников за 6 месяцев.
○
Сбор личных данных: ID, биометрия, связи, местонахождение убежищ.
○
Провокация на совершение действий, квалифицируемых как терроризм (саботаж, взломы, кражи).
○
Предотвращение реального ущерба корпоративной инфраструктуре.
○
Еженедельная отчетность о деятельности организации.
Особые условия – дело Елены Громовой:
○
Исполнитель обязуется получить доступ к архиву фальсификаций, собранному Е.Громовой.
○
После получения – немедленная передача файлов Заказчику ДО любой публикации.
○
Нейтрализация сына Громовой (Михаил, ID: 4521) путем вовлечения в компрометирующие действия.
○
Компромат на М.Громова должен быть достаточен для ликвидации или пожизненного заключения.
Вознаграждение:
○
Единовременная выплата: 2 000 000 ₭
○
Премия за каждого переданного участника: 50 000 ₭.
○
Особая премия за архив Е.Громовой: 500 000 ₭.
○
Особая премия за нейтрализацию М.Громова: 300 000 ₭.
Гарантии Заказчика:
○
Официальное снятие статуса "в розыске".
○
Удаление всех записей о долге из базы данных.
○
Переезд в Зеленую зону с новой личностью.
○
Пожизненная защита и содержание (100 000 ₭/месяц).
Последствия нарушения:
○
Немедленное восстановление долга в размере 5 000 000 ₭.
○
Передача доказательств террористической деятельности правоохранительным органам.
○
Ликвидация.
Подпись: Нели Торн
Дата: 15 января 2089».
Я перечитал дважды. Трижды.
Два миллиона за предательство тех, кто тебе слепо доверяет.
Пятьсот тысяч за архив матери.
Триста тысяч за меня.
Искра не боролась против системы. Она была ее частью.
Операция «Контролируемое сопротивление».
Я вцепился в бумагу, как в спасательный круг.
Контролируемое сопротивление. Дать людям надежду. Дать им поверить, что можно бороться. А потом сдать всех, кто поверил.
Гениально. Просто гениально.
Корпорации даже не нужно искать врагов. Враги сами приходят. Добровольно. Дальше я увидел переписку.
[23.03.2089, 03:17] Торн_9201: Громов младший в деле. Принес флешку матери. Начинаем расшифровку.
[23.03.2089, 03:20] Куратор_ОК: Отлично. Как только получите полный доступ к файлам – немедленно передавайте. ДО публикации. Это критично.
[23.03.2089, 03:22] Торн_9201: Понял. А с Громовым что?
[23.03.2089, 03:23] Куратор_ОК: Держите под контролем. Нужен компромат. Пусть участвует в саботажах, взломах. Когда наберется достаточно доказательств – передадите его нам вместе с остальными.
[23.03.2089, 03:25] Торн_9201: Поняла вас.
[23.03.2089, 03:26] Куратор_ОК: Используйте все связи. Результат важнее методов.
[02.04.2089, 22:41] Торн_9201: Расшифровка завершена на 60%. Файлы Громовой содержат доказательства фальсификаций на 4.7 миллиарда кредиткоинов. Это больше, чем мы думали.
[02.04.2089, 22:52] Куратор_ОК: Хорошо. Мы должны решить все вопросы в течение недели. Ни днем больше.
Я сунул бумаги обратно на место, стараясь не нарушить порядок. Развернулся к двери, но в этот момент услышал шаги в коридоре.
Черт.
Я метнулся к окну, спрятался за тяжелой шторой. Дверь открылась, впуская полосу света. Искра вошла, не включая свет. Я видел ее силуэт через щель между шторой и стеной.
Она подошла к столу, взяла ноутбук, открыла. Экран осветил ее лицо холодным синим светом. Она печатала что-то, быстро и уверенно, потом закрыла крышку и вышла, не задерживаясь.
Я выждал еще минуту, потом осторожно выбрался из укрытия.
Нужно было уходить. Немедленно.
Я вышел в коридор, закрыл дверь и поспешно пошел обратно к своей комнате. Сердце колотилось, мысли путались. Что делать? Кому сказать? Лине? Кириллу? Кайлу?
Но если Искра работает на корпорации, кто еще может быть ее союзником? Кому можно доверять?
Я добрался до своей комнаты, закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Дышал тяжело, пытаясь успокоиться.
Нужно было думать. Планировать. Решать.
Но прежде чем я успел собраться с мыслями, дверь открылась – я не запер ее. В комнату вошла Лина.
Она замерла на пороге, глядя на мое лицо.
– Я… я не могла уснуть и подумала… – растерянно начала она, но тут же осеклась, ее лицо изменилось, – Что случилось? Ты выглядишь… Миша, ты весь бледный.
Я открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов.
Лина закрыла дверь за собой, подошла ближе.
– Скажи мне, – попросила она. – Что бы это ни было, скажи.
Я хотел рассказать. Хотел выложить все, что нашел. Предупредить ее, что Искра – предательница, что мы все в опасности.
Но вместо этого она коснулась моего лица, и я замер.
– Миша, – прошептала она. – Я знаю, что твоя голова занята кем-то другим. – Ее пальцы скользнули по моей щеке. – Но прямо сейчас… прямо сейчас мне все равно.
Она потянулась и поцеловала меня.
Мир остановился.
Я ответил на поцелуй, притянув ее ближе. Все мысли об Искре, о документах, об опасности растворились в тепле ее губ, в запахе волос, в отчаянности, с которой она прижималась ко мне.
Мы рухнули на койку, сплетясь в неловком объятии. Каждое движение давалось мне с трудом, но Лина взяла все в свои руки. Она снимала с меня и себя одежду, забыв об осторожности. Боль в ребрах отозвалась острым уколом, но я не остановился, не подал вида. Не хотел останавливаться.
Лина была везде – ее дыхание у моего уха, ее пальцы на моей коже, ее тело под моим. Только отчаянная потребность почувствовать что-то живое, настоящее, здесь и сейчас.
Когда все закончилось, мы лежали рядом, тяжело дыша. Лина уткнулась лицом мне в плечо, обнимая за талию. Я смотрел в потолок, чувствуя, как реальность медленно возвращается, принося с собой груз вопросов и сомнений.
– Прости, – прошептала она. – Я не должна была…
– Не извиняйся, – перебил я, гладя ее по волосам.
Мы лежали в тишине, слушая биение сердец друг друга.
И я понял, что теперь не могу ей рассказать то, что узнал. Не сейчас. Не после этого. Потому что если Искра – предательница, то Лина, которая верила в нее слепо, категорически не захочет в это верить.
Поэтому я молчал, обнимая ее в темноте и проклиная себя за слабость.
Утром я скажу. Обязательно скажу.
Глава 21. Точка кипения
Я проснулся от того, что Лина пыталась встать максимально тихо.
Лежал неподвижно, прислушиваясь к шороху ткани, к осторожным шагам по холодному бетонному полу. Она одевалась в темноте, нащупывая джинсы и свитер там, где они валялись с вечера. Молчание между нами было таким плотным, что давило на грудь.