Долговая яма

Глава 19. Трещины в фундаменте

Я проснулся от того, что кто-то стучал в дверь – настойчиво, ритмично, три раза подряд с паузами. Открыл глаза и увидел тот же потрескавшийся потолок, ту же качающуюся лампочку. Но боль отступила. Не исчезла полностью, но притупилась до терпимого фона, который можно было игнорировать.

Я сел на койке, осторожно растягивая затекшие мышцы. Тело слушалось лучше, чем вчера. Бинты на груди туго стягивали ребра, правая рука в шине все еще напоминала о себе тупой болью, но я мог двигаться. Мог стоять.

– Войдите, – сказал я.

Дверь открылась, впуская Эрика с медицинским сканером в руках и термосом под мышкой.

– Доброе утро, – поздоровался он, ставя термос на стул. – Как самочувствие?

– Лучше, – ответил я честно. – Голова больше не раскалывается. Могу двигаться без желания выть от боли.

– Отлично. – Эрик поднес сканер к моей голове, считывая показатели с импланта. – Сотрясение проходит. Гематомы рассасываются. Ребра срастутся через неделю-полторы, если будешь принимать регенераторы и не полезешь в драку.

– Регенераторы? – переспросил я.

– Биостимуляторы ускоренного заживления. – Эрик достал из сумки небольшой блистер с капсулами. – По одной утром и вечером. Дорогая штука, но у нас есть немного запасов. Помогает костям срастаться в три раза быстрее, чем естественным путем.

– За драки обещать не могу, – усмехнулся я, забирая капсулы.

– И не надо. Знаю я вас, молодых и отчаянных. – Он убрал сканер и протянул мне термос. – Горячий бульон с протеином. Ешь. Тебе нужно восстанавливать силы.

– Сколько еще времени до истечения блокировки импланта? – спросил я между глотками довольно неплохого бульона.

– Сорок восемь часов, – кивнул Эрик, взглянув на экран сканера. – После этого система снова начнет отслеживать твое местоположение. – Он сложил руки на груди.

– Значит, ты говоришь, есть возможность установить подставной имплант, – бросил я.

– Да. – Эрик помолчал, подбирая слова. – Все-таки задумался об этом?

Я пожал плечами.

– Пока не знаю. Вы разрабатываете технологию, но никто еще не проверял ее на живых людях.

– Верно. Теоретически подмена возможна. Мы создадим другую личность – новое имя, измененную историю долга, скорректированные биометрические показатели. Но на практике все сложнее. Один сбой в работе импланта, одно несовпадение в паттернах поведения, и система засечет подделку.

Я допил бульон и вытер рот рукой, поставил термос на пол.

– И каковы шансы, что это вообще состоятельная идея?

Эрик внимательно посмотрел на меня с таким выражением лица, будто собирается сообщить плохие новости.

– Честно? Пятьдесят на пятьдесят. Может, сработает. Может, нет. – Он вздохнул. – Но ты и без того вряд ли выживешь, если решишь уйти отсюда. Давай смотреть правде в глаза. Имплант дает шанс… А на милосердие системы я бы не ставил.

Я кивнул медленно, переваривая информацию. Если я собираюсь бороться, мне нужен имплант.

– Когда вы будете готовы? – спросил я. – К процедуре подмены?

– Через неделю. Может, чуть больше. – Эрик снова присел на стул. – Кирилл дорабатывает алгоритм маскировки. Лина пишет программу внедрения. Я готовлю медицинское оборудование. Если все пойдет хорошо, к концу следующей недели мы можем попробовать.

– На мне, – сказал я. – Я буду первым.

– Не обязательно. Мы можем подождать, пока технология не будет…

– Нет, – перебил я. – У меня нет времени ждать. Меня и без того ищут, а теперь они еще и увидят, что я не пришел на разблокировку импланта.

Эрик изучал мое лицо долгим взглядом врача, который видел слишком много смертей и слишком мало чудес.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я поговорю с Искрой. Подготовим все как можно быстрее. – Он встал, направляясь к двери, но на пороге обернулся. – Лина хочет показать тебе убежище. Познакомить с остальными. Готов к экскурсии?

– Готов, – ответил я, поднимаясь с койки.

Ноги держали уверенно. Голова не кружилась. Тело выполняло импульсы, пусть и с задержкой. Я натянул чистую рубашку, которую Лина принесла вчера, застегнул джинсы, осторожно просунул левую руку в петлю импровизированного бандажа.

Эрик кивнул с одобрением.

– Неплохо для человека, которого недавно избили до полусмерти. Молодость – великая вещь. – Он открыл дверь. – Идем. Лина ждет в главном холле.

Я вышел за ним в коридор.

Коридор оказался длинным, узким, с низким потолком и обшарпанными стенами. Лампочки мигали с перебоями, отбрасывая дрожащие тени на бетон. Пахло сыростью, вперемешку с машинным маслом.

Мы прошли мимо нескольких дверей – все закрыты, некоторые заколочены досками. За одной слышались приглушенные голоса, за другой – стук клавиатуры. В этом мрачном лабиринте заброшенной фабрики жизнь продолжалась.

– Корпорации до сих пор не нашли это место?

– Пока нет. – Эрик остановился у массивной металлической двери в конце коридора и приложил ладонь к сканеру. Дверь мигнула зеленым и открылась с тихим шипением. – Но после публикации файлов давление усилится. Мы это понимаем. Поэтому продумали план эвакуации.

Мы вошли в большое помещение – бывший производственный цех, судя по ржавым конвейерам вдоль стен и высокому потолку с покрытыми паутиной балками. Но теперь это было что-то вроде общего холла: импровизированные столы из ящиков, стулья разных мастей, несколько потрепанных диванов у стены. В углу стояла кухонная зона с плитой и холодильником, явно собранными из запчастей.

Человек десять сидели за столами, разговаривали, работали за ноутбуками. Еще несколько стояли у карты на стене, обсуждая что-то вполголоса. Все повернулись, когда мы вошли, и на секунду в зале повисла тишина.

Потом Лина поднялась из-за стола и улыбнулась.

– Ожил, – сказала она, подходя ближе. – Эрик творит чудеса.

– Это не чудеса, а медицина, – поправил Эрик. – Хотя с таким пациентом грань действительно размыта.

Лина остановилась передо мной, оценивающе изучая лицо.

– Синяки посветлели. Порезы заживают. Ты выглядишь… поживее.

– Спасибо за комплимент, – усмехнулся я.

Она повернулась к залу, повысив голос:

– Внимание! – Разговоры стихли. Все посмотрели на нас. – Это Михаил Громов. Миха. Должник четыре пять два один. Некоторые из вас уже знают его как сына Елены Громовой.

По залу прошелся шепот. Несколько человек переглянулись. Имя матери все еще что-то значило. По крайней мере здесь.

– Миша принес нам то, что мы искали три года, – продолжила Лина. – Доказательства, собранные его мамой. – Она сделала паузу, давая информации усвоиться. – Скоро мы начнем публикацию. А пока Миша останется с нами. Корпорации разыскивают его. Он в розыске после печального инцидента с людьми из системы.

Из толпы вышел Кирилл – тот самый худощавый мужчина с усталым лицом, с которым нас познакомила Лина на фабрике. Он протянул мне руку.

– Мы уже знакомы, – сказал он. – Но официально: Кирилл. Класс «Хакер», уровень одиннадцать. Бывший программист «ОмниКредит». Работал в отделе алгоритмов начисления процентов, пока не понял, что именно я программирую. – Его рукопожатие было крепким, несмотря на худобу. – Теперь я взламываю то, что сам создавал. Ирония судьбы.

Рядом с ним появилась Марина – ее я тоже уже знал. Она кивнула мне вместо приветствия.

– Марина. «Охотник», двенадцатый уровень. – Голос хриплый, будто прокуренный, хотя я не видел, чтобы в убежище кто-то курил – воздух и так был отравлен токсинами снаружи. – Выполнила сто двенадцать контрактов для корпораций. Убила тридцать семь человек по их заказам. – Она смотрела мне прямо в глаза. – Теперь убиваю только тех, кто этого заслуживает. Если нужна защита – я готова помочь.

Виктор – нервный молодой парень, которого я тоже видел на фабрике – махнул рукой от дальнего стола, но подходить не стал. Слишком много народу. Я видел, как его пальцы барабанят по столешнице – тревожный тик.

К нам подошла девушка лет двадцати пяти с неестественно яркими рыжими волосами – явно крашенными – и татуировкой штрих-кода на шее. Только у нее браслета не было. Кожа на запястье была изрыта шрамами.

– Ника, – представилась она, не протягивая руки. – Класса нет. Удалила имплант полгода назад. – Она постучала пальцем по виску. – Корпорации меня больше не видят. Но и я многого не вижу – без HUD жить сложнее, чем кажется. Занимаюсь логистикой убежища. Закупаю еду, медикаменты, оборудование через подставных лиц.

– Опасная работа, – заметил я.

– Любая работа опасна, когда ты официально мертва, – усмехнулась Ника. – Но мертвецов не ищут так усердно, как живых беглецов.

Из-за стола с ноутбуками поднялся парень в очках с толстыми линзами – анахронизм, большинство Должников исправляли зрение имплантами, но, видимо, он не мог себе этого позволить.

– Антон, – сказал он тихо. – «Хакер», шестой уровень. Помогаю Кириллу анализировать данные с флешки. – Он нервно поправил очки. – Твоя мать была гением. Основной отчет она оставила под простым паролем – для тебя. Но дополнительные файлы, архивы переписок, исходные коды алгоритмов… все это зашифровано многоуровневой защитой. Корпорации три года пытались добраться до этих данных, но не смогли. Нам понадобилось две недели, чтобы вскрыть хотя бы половину.

– Она всегда была умнее меня, – тихо ответил я.

У кухонной зоны стояла пожилая женщина, редкие седые волосы собраны в пучок. Она помешивала что-то в большой кастрюле на плите. Увидев, что все представляются, отложила половник и подошла, вытирая руки о передник.

– Валентина Сергеевна, – сказала она мягко. – Но все зовут просто Валя. Готовлю, убираю, слежу за бытом. – Она внимательно посмотрела на меня, как смотрят матери. – Класс «Сборщик», был когда-то. Пятый уровень. Работала на химзаводе «ОмниКредит» больше двадцати лет. Отравилась парами. Легкие работали плохо. Корпорация списала меня как «производственный брак» и добавила к долгу стоимость лечения. Два миллиона за то, чтобы дышать через трубку. – Она слабо улыбнулась. – Теперь я здесь. Дышу тем же ядовитым воздухом, но бесплатно.

– Рад знакомству, – кивнул я.

Последним подошел мужчина лет сорока, массивный, с лицом, изрытым шрамами, и металлическим протезом вместо правой руки – не медицинским, а грубым промышленным, собранным из запчастей. Он остановился в паре шагов, изучая меня взглядом профессионала.

– Денис Рогов, – произнес он низким голосом. – «Охотник», тринадцатый уровень. Бывший наемник «Теневого Синдиката». Выполнял контракты в Черных зонах. Потерял руку на задании. – Он поднял протез, согнул металлические пальцы. – Корпорация отказалась оплачивать протез. Сказали, «производственная травма не покрывается страховкой». Добавили триста тысяч к долгу за эвакуацию. – Он усмехнулся. – Я ушел. Собрал руку из того, что нашел на свалке. Работает хуже оригинала, конечно, но что есть. Здесь я главный по безопасности.

Я кивнул. Денис развернулся и вернулся к карте на стене, где обсуждал что-то с двумя другими людьми – еще одна женщина и мужчина, которых я не знал.

И тут я увидел их.

У дальней стены, в полутени, стояли две фигуры. Одна – знакомый силуэт, светлые волосы, чистое лицо. Тео. Вторая – массивная, широкоплечая, с автоматом за спиной. Кайл.

Я замер. Сердце ухнуло вниз.

– Тео? – выдохнул я.

Он шагнул в свет. Его лицо было бледным, осунувшимся. Под глазами залегли темные круги. Улыбка исчезла. Вместо нее было что-то пустое, выжженное.

– Привет, Миха, – сказал он тихо. – Не ожидал встретить тебя здесь.

– Я… я думал…. – Слова застряли в горле. – Ты же говорил, еще пару месяцев и свобода. Ты был почти у цели…

У Тео вырвалась горькая усмешка. Совсем не так, как раньше.

– Да. Был. – Он опустил взгляд на свои руки. – Четыреста семьдесят одна тысяча. Осталось триста двадцать. Я уже видел финишную черту. – Он замолчал, сжал кулаки. – А потом… на очередном групповом контракте что-то пошло не так. Мы провалили задание, не по своей вине. Когда мы закончили и вышли со склада, на нас напали и забрали товар. Ребята, с которыми я был, разбежались. Меня схватили сразу и обвинили во всем.

Воздух застыл в легких.

– Тебя схватили? Но… ты же здесь…

– Они продержали меня сутки. Допрашивали и избивали. – Он поднял взгляд. Глаза пустые. – Контракт признали провальным. Добавили штраф – тридцать тысяч. Плюс «компенсация ущерба» – еще пятьдесят. Плюс «юридические издержки» – семьдесят. Плюс… – Он махнул рукой. – Короче, когда они закончили пересчитывать, мой долг был три миллиона двести тысяч.

Я смотрел на него, не веря.

– За одну ночь? С трехсот до трех миллионов?

– Математика кабалы, – сказал Тео пустым голосом. – Они могут добавить что угодно. Любой штраф, любую комиссию. А договор подписан. Значит, я согласен со всеми условиями, включая «изменение процентных ставок в случае нарушения обязательств». – Он сплюнул. – Я нарушил. Они изменили. Все законно.

– Но ты же… – Я не знал, что сказать. – Как ты здесь оказался?

– Меня отпустили. С «предупреждением». – Тео усмехнулся. – Через час после освобождения я пришел сюда. Лина давно предлагала. Я отказывался, думал, выберусь честно. – Он посмотрел мне в глаза. – Честно не работает, Миха.

Рядом с ним Кайл сделал шаг вперед. Охотник, который дал мне оружие на зачистке. Который сказал: «Каждое убийство забирает кусок тебя».

– Кайл, – сказал я. – Ты тоже?..

Он кивнул молча. Достал фляжку – ту самую, что протягивал мне тогда, на складе – отпил. Протянул Тео. Тот отказался.

– Когда? – спросил я.

– Три дня назад, – ответил Кайл низким голосом. – Выполнял контракт ранга A. Устранение цели в Желтой зоне. – Он посмотрел на свои руки. Они снова дрожали. Чуть заметно. – Цель оказалась не одна. Засада. Я выжил. Трое моих напарников – нет. Корпорация признала контракт «частично выполненным». Списали только половину от обещанного. А за погибших напарников добавили «компенсацию семьям» – по двести тысяч на каждого.

– Шестьсот тысяч долга за то, что они умерли? – выдохнул я.

– Плюс мой изначальный долг вырос за счет процентов. Три миллиона стали три восемьсот. – Кайл сделал еще глоток. – Пришло осознание. Система не даст мне выйти. Никогда. Чем лучше я работаю, тем опаснее контракты дают. Чем опаснее контракты, тем больше долгов на апгрейды. – Он закрыл фляжку. – Замкнутый круг. Я сразу пошел сюда.

Я смотрел на них обоих – Тео, который был в шаге от свободы, и Кайл, который отдал системе десять лет жизни. Оба здесь. Оба сломлены. Оба поняли то, что я сам начал понимать только недавно.

– Я рад, что вы живы, – сказал я тихо. – И что вы здесь.

Тео усмехнулся – слабо, но почти искренне.

– Знаешь, Миха, я тоже. Впервые за долгое время я… – Он замолчал, подбирая слова. – Я не чувствую этот вес. Цифры в голове. Таймеры. Здесь этого нет.

Кайл кивнул молча.

Лина положила руку мне на плечо.

– С остальными познакомишься позже, – сказала она. – Не все сейчас здесь. Кто-то на задании. Кто-то спит. Кто-то просто не хочет показываться новичкам, пока не убедится, что ты не приведешь за собой корпоративных ищеек.

– Справедливо, – ответил я.

Эрик положил руку мне на второе плечо.

– Отдыхай. Лечись. Восстанавливайся. Скоро начнется что-то очень важное. Тебе понадобятся силы.

Доктор Вэнс вышел из комнаты в коридор, а все, кто остался, постепенно возвращались к своим занятиям. Лина взяла меня за здоровую руку.

– Пойдем, покажу тебе наш скромный дом.

Она повела меня через зал, попутно показывая и объясняя все.