Игра в князя
Тереза дернулась, но не в ту сторону, куда ожидал солдат. Клинок содрал правый рукав, стесав кожу плеча до крови. Удар в колено, рукой по запястью, заставляя выпустить меч, потом с ноги по затылку, чтобы носом вписался хорошенько в снег и подумал о вечном.
На последних секундах Тереза успела пустить в полет кинжал, догнавший охотника в бедро. Недоуменный крик, неподдельное недолгое возмущение. Гончая оттащила усыпленного мальчишку под навес с дровами.
Клементина едва держалась на ногах. Она стойко махала своей сулицей, пока еще чудом не промахиваясь, но уже пропуская удары в свою сторону. Не прошло много времени, как охотники засвистели, загалдели.
Тереза бросилась к Клем, призывая сильфа.
– Сильф карающий, смерти время пришло, заклинателя силой тебя наделяю!
Взметнувшийся ветер ослепил всех поднятым липким снегом, сорванными хвойными иголками с деревьев. Оттолкнув Клем в сторону, Тереза налетела на охотников, лишая их шанса на жизнь.
– Сильф карающий… – Сначала ей показалось, что она ослышалась, но когда грудную клетку сдавило болью, убедилась в обратном. – Лиши дыхания, заклинателя силой тебя наделяю.
– Сильф милосердный, дай мне дышать, – в унисон с голосом просипела Тереза.
Вьюга вокруг уже улеглась, разметав снег и тела подвернувшихся охотников. Клементина, опираясь на сулицу, с трудом поднялась на колени. Где-то в стороне, не близко и не далеко, продолжалась странная битва, неизвестно за что и почему начатая.
Тереза помогла Клем подняться, ощущая странную тревогу. Но если подумать, что удивительного в том, что кто-то из охотников подчиняет сильфа, как и она? Если верить всеобщим наблюдениям, то воздух – третья по распространенности применения стихия. На первом месте была вода, на втором огонь, а завершала все земля. Так что, ничего удивительного. И все же, на душе стало неспокойно. Не хотелось, чтобы Аркель Лекс вернулся так скоро и, тем более, прямиком в Цветущую падь. Они же все тут разнесут, если сцепятся.
Придерживая Клементину, Тереза направилась вперед. Они материализовались на заднем дворе особняка и, угодив в переплет, все еще топтались позади всего безобразия, что учинилось в Цветущей пади. Основное действие, как стало понятно по звукам, развернулось перед главным входом в особняк.
Миновали торец, вышли из-за угла, убедились, что предположения были верны.
– Миротворцы, – протянула Клементина, рукой указав на крыльцо дома.
– Миротворцы, – согласилась Тереза.
Дикой и Эльвира у самых дверей сбрасывают со ступеней особо настырных незваных гостей. Эльвира прикладывала все силы, чтобы охотники скатывались, собирая льдистые наросты, что она для них приготовила. Рей держался на эспланаде вместе с солдатами, производя своеобразный отсев и допуская до Эльвиры и Дикоя только самых достойных – смогших проскользнуть под рукой и не угодить под меч.
– Гильдия смогла прижать их к особняку, – заключила Клементина, внимательно следя за разворачивающимся действом.
Тереза просчитывала в голове варианты своего героического появления, а также свои шансы в честной схватке. Большинство солдат зажаты на задах особняка, на эспланаде их всего шестеро и еще примерно столько же рассеянны по сторонам. Трое Миротворцев. Два десятка охотников, обученных, одаренных, целеустремленных. Мора, должно быть, в самом особняке, так сказать, последний рубеж для тех, кто все же прорвется сквозь оборону.
– Знаешь, о чем я думаю? – припав к стене особняка, проговорила Тереза. – Что во время восстания Ложи Алхимиков среди мятежников были разные люди. Многие даже меча ни разу в руках не держали. А эти охотники словно многолетнюю выучку в одной казарме прошли.
– Может, так оно и есть? – предположила Клементина. – Подготовленный авангард, карательный отряд. Наверняка у них есть распределения. Кто-то отвечает за бойню, кто-то за слежку, и так далее.
Тереза задумчиво кивала, попутно приходя к выводу, что ни о каком честном бое речи быть не может. Она не могла оторвать глаз от Рея – он неустанно перетекал от одного охотника к другому, при этом благоразумно держась рядом с одним из солдат-колдунов. Тот прикрывал его от магических атак, тогда как сам Рей защищал себя от шального меча, прикрывал солдата, а еще выкашивал охотников, сунувшихся к нему. Но он пропускал удары, не мог быть быстрее двух одновременно нападавших на него. Гончая взглянула на крыльцо, где переводили дух Эльвира и Дикой. Они не спускались вниз, не вмешивались в ту схватку.
За прошедшие четыре месяца Эльвира Ронаш дозрела до того, чтобы обрезать свои волосы. Наверное, в ее жизни случилось нечто очень трагичное. Раньше ее волосы, даже собранные в высокий хвост, достигали поясницы. Теперь же ее стрижка была по-мужски короткой. Достигла она еще кое-чего. Понижения. Цифра «IV» золотилась на вороте ее кителя, чем грела сердце Терезы. А ведь Миротворцев было всего трое. Первый, второй и четвертая. Своеобразная шутка Алекто Норена.
– Проберись в особняк. – Тереза кивнула на нижнее окно в торце здания.
– Мора Розы мне все волосы выдерет, если я покажусь ей, – отчаянно замотала головой Клементина.
Тереза скептично взглянула на короткий ежик волос на голове эльфийки.
– Придется рискнуть. Ты не сможешь сражаться в полную силу. Попытайся убедить Мору в своих мирных намерениях. Надо успокоить детей и убедиться, чтобы они не стояли возле окон. Скоро станет немного ветрено.
Поколебавшись, Карающая все же согласилась.
Подсадив эльфийку, Тереза короткими перебежками углубилась в поросль сада, выискивая удобную позицию. Рей с солдатами мешались с толпой охотников, чем затрудняли положение. Гончая кое-как выискала место, из которого ударная волна не должна задеть своих.
– Сильф громогласный, крушить время пришло… – Выставляя руки перед собой, Тереза взяла дополнительную опору на колено.
Хотела сделать все с одной атаки. А потом ее с чудовищной силой опрокинуло назад.
Когда ее перестало тащить, кружа, как какой-то сорванный с дерева листок, в первую очередь подумала, что ее магия вновь обернулась против нее. То ли Эльвира заметила ее и решила так показать это, то ли только одна близость ледяной ведьмы творит такое с ее силами.
Эспланада опустела – кто-то оказался выброшен за ее пределы, кто-то успел слиться с землей и еще не рисковал поднимать голову. Дикой и Эльвира вжались в стены особняка, изумленно глядя по сторонам. Никто ничего не понял.
Тереза осторожно пробиралась через обломанные ветки и стволы, чьи-то мечи, копья, луки, предметы одежды. Глядела по сторонам, боясь увидеть багровый жилет на жилистом мужчине. Она замерла за последним деревом, когда с другой стороны придомовой площади точно из такого же укрытия вышел человек. Мужчина. Жилистый. Не в жилете, но Тереза все равно его узнала. Шел, шатаясь и припадая на многострадальную ногу. Он так до конца не залатал своих ран, польстившись на широту площадки, на которой можно развернуться во всю мощь сильфа. Тереза застонала. Надеялась, что Ловчий не станет торопиться. Оказалось, что он сгорал от нетерпения поставить точку.
Тереза твердым шагом вышла из своего укрытия – ее-то не ранило по глупой случайности.
Аркель вытянул одну руку перед собой, а вторую над своей головой. Атакует и защищается. Громогласный и неподвижный. Тереза решила поступить иначе. Снова опустилась на колено для надежности и выставила перед собой руки, прижав основания ладоней друг к другу. Всю силу в удар, только громогласный. А там, быть может, Бог-судьбоносец ее защитит.
Эспланада опустела за мгновение, вскочившие солдаты бросились врассыпную, унося ноги на задний двор особняка. А потом грянуло ненастье. Одинаковые, но противопоставленные друг другу стихии с гулом соприкоснулись над головами. Такого чудовищного урагана, должно быть, не знали на севере даже в месяц ветров. Заскрипели деревья, с корнем вырываемые из земли, со звоном полетели стекла из разбитых окон. Два громогласных сильфа бодались друг с другом, меряясь силами и упорством.
У Терезы тряслись руки, но она не опускала их, удерживая направление сильфа. Аркель тоже не сдавался, привалившись к дереву, осев на одну ногу, но продолжая упорно держать руки. В едва различимом мареве цвета рассветного неба появились первые искры. Их стрекот раздавался то в одной стороне, то другой. Отчетливо запахло надвигающимся дождем. Затем, ветряной гул углубился, стал утробным, заунывным. Воздух стал обретать цвет. Могильный цвет. С трудом поднявшись, Аркель пошел на сближение. Не желая сдаваться, встала и Тереза. Идти пришлось с вытянутыми руками, что вызывало ощущение, будто она двигает перед собой каменную стену. Превозмогая давление, Тереза скрестила запястья.
– Сарма, – звучный щелчок пальцами, – Улькаш, – снова щелчок, – Ва-даган. Ар-ан-ын.
Разные ветра, призванные из своих обиталищ – морских гладей, горных ущелий, песчаных барханов, – сливались в единое целое. Воздух обратился в губительный мрак, наэлектризованный, непрестанно гудящий. Он уже не разрушал, он накапливал силы, чтобы обрушиться одним ударом.
– Суноль, – произнесла Тереза последнее имя ветра, резким движением опуская руки вниз и обрушивая черное поветрие на голову противника.
Волной и ее отнесло. Кувыркаясь, заглатывая воздух, Тереза не сразу определила, где твердая земля, а где небо. Та часть тела, что сильнее болела, скорее всего лежала на земле, а та, что нет – смотрела в небо.
Поднявшись, сразу упала. Испугавшись, суетливо начала стряхивать с лица маску, начавшую затвердевать. Полное истощение.
На месте эспланады теперь зияла неглубокая воронка, затапливаемая разошедшимся не по сезону ливнем. Аркель материализовался рядом с ней, задействовав для перемещения свои последние силы. Вымотанный, сбитый с ног проливным дождем, он плюхнулся задом прямо в грязь.
На крыльце толпились охотники, отчаянно осаждавшие двери особняка. Не испугались разошедшейся бури, они следовали своей цели до конца. Тереза подняла было руку, чтобы раскидать их, но не смогла преодолеть сопротивления изнуренного тела. Рука безвольно упала. И стоил ее заносчивый выпад этого? Столько сил угрохала, но лишь сад разрушила да заставила Миротворцев запереться в особняке, как загнанных в угол…
– Ну что, Тереза, – пропыхтел Ловчий, поднимаясь на ноги. Все же, у него сил осталось побольше. – Последний раз предлагаю. Идешь со мной или умрешь здесь?
Впившись пальцами в размокшую землю, Тереза вознамерилась послать Гончего за пределы всех сторон света. И начала она с того, что ударила его по коленям, заставляя снова потерять равновесие. Оттолкнуться руками, ногу выше – удар попал прямо в грудь, сбивая дыхание. Ловчий повалился на землю и едва успел выставить руки вперед, чтобы не дать нависшей над ним Терезе вцепиться ему в горло.
Сводящая зубы боль в локтях заставила Терезу сдавленно охнуть, а чувствительный удар кулаком по ребрам повалиться навзничь. Аркель вскинул руки, чтобы наложить сдерживающие путы, но вдруг замер.
– Дин-дон, ведьма. Дерьмовый день? Что-то ты разошлась, давно не видел от тебя подобного.
Джесс Моёл с интересом разглядывал последствия разгулявшейся стихии, беззаботно покачивая в руках кошкодерами, о лезвия которых со звоном разбивались потоки дождя.
– У тебя проблемы? – поинтересовался он, косясь на Ловчего.
– Не вмешивайся, – предостерегающе процедил Аркель.
Пользуясь возможностью, Тереза отползла от Ловчего подальше.
– Ты вознамерился убить эту ведьму, а? – поинтересовался Моёл, качнув клинком в сторону Терезы. Той пришлось отползти еще в сторону, чтобы не угодить под острие.
– Ты знаешь, почему я собираюсь это сделать. Будешь мешать – станешь следующим. Пса теперь нет, так что некому будет тебя выгораживать, Моёл, – неприязненно ответил Аркель.
– А я и не мешаю, – обиженно протянул шаман. – Но ведь и Норену та же участь уготована, не так ли? Давай договоримся, Ловчий. Оставь пока эту несуразную ведьму. Она мне сейчас нужна. Сделай передвижки в своем списке дел. Навести пока принцессу в замке.
– С чего ты взял, что можешь ставить мне условия? – взбеленившись, Ловчий грудью пошел на Моёла.
– А с чего бы нет? – Шаман тоже подался вперед. – Ты что, Ловчий, в себя поверил, а? Я тебе сказал – гуляй.
Тереза молча наблюдала за натуральным петушиным боем. Какое-то время эти двое буравили друг друга взглядами, пока Ловчий не сделал шаг назад. Напоследок он с ненавистью обратился к Терезе:
– Мы еще не закончили. Но о моем предложении можешь забыть.
– Слава богам, – выдохнула Тереза. Когда Аркель исчез, она поднялась на ноги и набросилась на Моёла: – Кто тебя просил вмешиваться?
– А?! – с искренним негодованием воскликнул он. – Ты что, оглохла? Я же сказал, что ты мне нужна. – Он указал кошкодером на особняк. – Мне надо туда, а сунуться в дом огненной старушки Моры Розы без дополнительного щита может только самоубийца. Без обид.
Натянув капюшон куртки как следует, Тереза отозвала маску, чтобы ничто не мешало Моёлу заметить, с каким недоверием она на него смотрит.
– Зачем тебе в особняк? – спросила она.
На нем не было жилета, не было маски. Какая-то драная хламида и контрастно дорогая рубашка под ней. Из привычного во внешнем виде – татуированное нахальное лицо да полоса темной краски от виска до виска, что растеклась до самых щек из-за дождя. А еще запах. От него отчетливо странно пахло. Тереза принюхалась. Можжевеловое мыло. Отчего-то очень знакомый запах.
– Чем от тебя пахнет?
– Убери от меня свой нос, чумная лиса! – неожиданно взвился он.
– Да сдался ты мне, пес блохастый! – огрызнулась Тереза и после примирительно спросила: – Что ты тут делаешь?
Скорчив рожицу и поведя плечами, Моёл ответил:
– Принцесса отсылает своего первого Миротворца вместе с его дочерью куда подальше. Я буду их прикрывать. Сейчас первый Миротворец в осажденном особняке, и мне надо выцарапать его оттуда. Сунуться к Розе без тебя я не рискну. Так что ты буквально мне нужна в качестве щита.
– Зачем Алекто отсылает Рея? – сведя брови, спросила Тереза.
– Из-за охоты. Гильдия прицелилась в голову отставного, а принцесса с него так пылинки сдувает, что мать свою родную на плаху заведет ради него. И Гончие тоже не дают ни вздохнуть, ни пер… – Тереза осадила шамана красноречивым тычком по плечу.
На сердце стало чуточку легче. Будь Рей демоном, Алекто не стал бы переживать, отправлять его куда-то, да еще и давать дополнительную защиту в лице Джесса Моёла. Каждое из этих дел требует слишком больших затрат, и на подобное князь Нюренар мог пойти лишь ради человека, которому лишь предстоит стать демоном.
Значит, еще есть время. Нужно только отыскать архангела, и тогда…
Потирая ушибленное плечо, Моёл снял мешок, висевший у него на спине, и сунул Терезе.
– Сделай милость, ведьма. Меня потрепало на последнем визите, а за новым жилетом лень тащиться в Нан Этай. Подлатай, а?
Озадаченная, она приняла из его рук мешок. Раскрыла, увидела потрепанные края жилета.
– Не проще его выкинуть? – Она отвернулась, когда в нос шибанул характерный запах крови.
Тереза удрученно покачала головой. Он всегда так делал. Пока другие меняли свои жилеты при малейшей прорехе, Моёл беспощадно подвергал свой бесконечному латанию – отдавал Терезе. Она старалась, чтобы швов и заплат не было видно, но у всего был предел…
– И вообще, нашел время, – ворчливо добавила она, убирая шаманское добро в свою заколдованную сумку.
– А когда еще, а?
– Куда вы собираетесь уходить? И как долго вас не будет?
Моёл с наморщенным носом неотрывно наблюдал, как охотники крайне увлеченно пытались высадить дверь особняка.
– Месяц, или около того, – протянул он. А потом он расплылся в улыбке и кивнул на охотников: – Потанцуем, ведьма-неудачница?
Тереза коротко вздохнула.
– Не оттопчи мне ноги, шаман-бедолов.
Глава 6
Дикой разговаривал с ним сквозь зубы. Откровенно злился, нехотя примиряясь с неизбежным. Эльвира старалась не показывать слез, но благо ее мозгов хватило на то, чтобы не перечить – тоже понимала, что так будет лучше. В первую очередь для их сына Даяна.
Как и Хенна, Даян Онец большую часть времени проводил в Цветущей пади. Так повелось еще со времен, когда Мора на краткий миг вернулась к власти. После того, как директриса вновь приняла на себя свои обязанности, Даян встал в позу и заявил, что покидать сиротский дом не намерен. В конце концов, если твои родители Миротворцы, то стоит привыкать проводить время среди тех, у кого нет родителей.
Моёл благоразумно не светился, поэтому трое Миротворцев ранним утром отправились в Цветущую падь без сомнительного сопровождения. День обещал быть хорошим. Затяжная многодневная вьюга наконец выдохлась, дав волю солнечному свету и мерно текущим редким облакам. Было тепло, но не жарко. Рей наслаждался легким морозцем, надеясь, что то место, куда ссылает его Алекто, не где-то на юге. Ему предстоит мириться с двумя девчонками самого трудного возраста, с Моёлом, а если к этому добавится палящее солнце, то он не выдержит. Вместо демона или, на худой конец, истощенного человека, к князю вернется труп.
Мора легко впустила Дикоя и Эльвиру, а Рея она еще некоторое время просверливала прожигающим взглядом. Он отвечал ей леденящей улыбкой. Обмен любезностями был закончен.
– Дети собраны, – докладывала директриса пади. – Не без скандала, но они уже взрослые, понимают все. Даян в неконтролируемом восторге. Не всем выпадает возможность посетить Небесные Чертоги.
Дикой мрачнел с каждым ее словом. Увидев это, Мора похлопала его по спине.
– Это верное решение, мой мальчик. Если бы это было в моей власти, я бы всех детей отправила с тобой в Чертоги. Благо, в нашем мире это возможно сделать без прохождения через смерть.
Вяло улыбнувшись, Дикой скупо поблагодарил ведьму.
У Рея в груди все сжалось в самом скверном предчувствии, когда он издалека увидел две девичьи фигурки на крыльце особняка. У каждой по обманчиво маленькой сумке за плечами – благодаря магии пространства в этих мешочках можно все содержимое особняка вместить. Хенна сидела на ступеньках, подперев подбородок руками, а Марин Освета держалась в стороне, прямая, как стена, с лицом непроницаемым и холодным, как у статуи.
– Марин, – подозвала к себе Мора, когда они приблизились, – ты ведь знакома с первым Миротворцем?
– Да, – вежливо, но отстраненно ответила девушка.
Рей впервые встретил ее два года назад. Сейчас она вытянулась, заметно похорошела. У нее была роковая красота – вороного крыла волосы, большие зеленые глаза в обрамлении черных ресниц, алые губы на бледном лице. Но даже не это делало ее красивой, а выражение лица, осанка, манера скрещивать руки под грудью… Не воспитанница приюта, а леди из королевского рода.
Хенна поздоровалась с ним робко, как с человеком родным, но очень далеким. Так оно и было. Она переминалась с ноги на ногу, стоя на последней ступеньке крыльца, поглядывая на него искоса, вопросительно. Рей протянул к ней руку, и тогда она расплылась в улыбке, бросаясь и прижимаясь к нему.
Даян вылетел из дверей особняка, тараня Марин Освету, вытаращившую на него глаза так, будто намеревалась его проклясть на месте. Увидев сына, Дикой сразу оттаял, посветлел лицом.
Всем троим подросткам было по тринадцать-пятнадцать лет. Такие взрослые. Дафне Сарреван было шестнадцать, когда она стала Миротворцем, Дикою тогда едва стукнуло семнадцать. Вспоминая теперь те дни, Рей спрашивал сам себя, как его, старого демона, непомнящего, сколько уже лет живет на этом свете, угораздило связаться с теми детьми. Но почему-то тогда в них он не видел детей. Может, времена были другие. А сейчас, как ни старался, к этим трем подросткам относиться по-взрослому он не мог. Было в них что-то излишне детское. Или он просто постарел еще сильнее.
Рей взглянул на свою дочь, ставшую на несколько сантиметров выше с их последней встречи. Она была очень похожа на Майю.
– Все в особняк, – вдруг строго сказала Мора, подталкивая в плечо Марин.
– В чем дело? – насторожилась Эльвира, привычно уже протягивая руку к мечу.
– Гильдия, – процедила директриса, вкладывая всю свою желчь в одно слово.
– Идите в особняк, – распорядился Рей, вытаскивая меч.
Охотники шли уверенным шагом, миновав входные ворота. Прутья решетки погнуты, рябят возмущенными переливами потревоженной магии. Их шестеро, у всех очелья, белые короткие плащи, наброшенные на одно плечо. На поясах мечи.
– Пап? – Хенна вцепилась в его руку.
– В особняк с Морой, живо, – сказал чуть строже, чем следовало.
– Надеюсь это не очередное представление от Ала? – нервно хохотнул Дикой.
– Если это так, я снесу ему голову, – заверила Эльвира. – И добровольно сдамся суду после этого.
Зарябил воздух вокруг, зашелся зримыми складками, как сминающийся и скручивающийся в спирали тонкий шелк. Пространственная магия. А незваные гости все шли, уверенные в полноправности своего нахождения здесь. Несколько коротких вспышек, и почти в каждой части сада материализовалось еще несколько белых плащей.
– Коттерштейн! – воскликнул один из охотников, останавливаясь в нескольких шагах. – Не думали, что ты окажешься здесь, но это же судьба, не иначе!
Рей оценивающе пробежался взглядом по каждому охотнику. Чем бы они ни владели, один только маг пространства серьезная проблема. Может разделить, перенести, завертеть весь мир вокруг, сбивая с толку. Но на первый взгляд охотников было около тридцати. Если верить общим наблюдениям, то на двадцать других колдунов приходится только один маг пространства.
– Вы нападаете на первого Миротворца Джахары, находящегося на выполнении задания, – объявила Эльвира.
– Вы что, действительно начнете бойню? Здесь же дети! – не веря происходящему, вставил Дикой.
– Это обычное дело, мы всего лишь находимся в поисках чернокровых мразей и тех, кто с ними тесно связан, – вежливо ответил охотник. – Разумеется, мы не посягнем на уважаемых Миротворцев, что оказались заложниками ситуации. Мы понимаем, что вы вынуждены мириться с бывшим наследным принцем Преддверия Бездны, ведь так приказал вам ваш князь. Не мешайте, дайте нам забрать Коттерштейна, а также убедиться, что в этом приюте нет грязной крови.
Припрятанный за поясом кинжал влетел в голову одному из охотников с завидной точностью. Второй в глупом порыве защитить своего товарища нарвался на острие меча, третьего сковал лед, обратив в статую. Четвертый и пятый откатились в сторону, странным образом врезавшись друг в друга. Тот, что говорил, просто стоял, удивительным образом не задетый ни одной из атак.
– Подняться, – приказал выстоявший охотник.
Все пятеро поднялись. У одного во лбу, подобно нарыву, торчала рукоять кинжала.
– Не ты маг пространства, – сделал вывод Рей.
– Не я, – в тон ему ответил некромант в белом плаще.
А дальше началась настоящая кутерьма. Эльвира и Дикой отступили к дверям особняка, Рей спустился по лестнице на небольшую придомовую площадку и сразу же взялся за мастера мертвых искусств.
Поначалу было тяжело, медленно, как-то неудачно. Пропустил несколько несерьезных, но досадных ударов. Но постепенно стал входить в раж. И запястье прокручивается легко, и меч обрушивается с невиданной силой. И вот уже второго противника принял на клинок, уворачиваясь от третьего. Хорошо все пошло, по накатанной.
Должно быть, Мора послала сигнал Алекто, потому что снова засверкали порталы и Цветущую падь заполнили солдаты. Рей беспечно отвлекся, чтобы понять примерное количество прибывших сил.
– Сдохни. – Ледяная рука вцепилась в предплечье, нос заполнил горький запах бархатцев.
Некромант из Гильдии улыбался, намеренно не скрывая своей полуразложившейся части тела. Обнажился костяк нижней челюсти, истлело ухо, просела одна ноздря.
– М, – промычал Рей, замахиваясь клинком и срубая голову охотнику.
Стряхнув с себя вцепившуюся руку, недовольно осмотрел красное пятно, жутко зудящее. Выждав несколько секунд, убедился, что конечность не отмирала и не спешила покрываться трупными пятнами. Довольно хмыкнув, Рей огляделся. Почувствовал на себе чей-то холодный взгляд, обернулся. Эльвира смотрела на него. Рей решил, что ему нужно прикрытие.
– Эй, ты. – Схватил солдата из корпуса Дракона, мельтешащего под ногами, за плечо и подтянул к себе. – Прикрывай меня от магии.
– Есть, господин Миротворец!
Вообще-то, так стоило сделать сразу. Ему просто повезло. Мог легко остаться без руки. Просто повезло.
Не давая себе потонуть в фаталистичных размышлениях, Рей снова вписался в пляску смерти. Он потерял счет времени, считая лишь только удары своего сердца. А потом земля ушла у него из-под ног. Вой поднялся такой, что оставались считаные секунды до глухоты. Какая-то невидимая тяга вжимала в землю, грозя сорвать скальп. Рей отчаянно прикрывал голову, глотая талый снег, в который уткнулся лицом. О том, чтобы подняться, не могло идти и речи – сразу снесет, разорвет.