Игра в князя

– А что планируешь делать со мной? – поинтересовалась Тереза.

Будь она одна, то давно уже растаяла в окне. Будь она одна, то с большим успехом могла бы заметать свои следы. Будь она одна, то и не было бы за ней такой погони.

Так она думала, пока не прозвучал ответ:

– Убить. Мне плевать на властные притязания, но не плевать на неверность. Ты пошла против Торан Паса, Тереза. Поэтому Торан Паса пришла за тобой.

Последние слова особенно резанули душу. Именно это Тереза говорила Море. Что все то, на что княгиня подбивала ее, является предательством, которое не прощают. Мора Розы так и не захотела поверить, что за все содеянное Торан Паса взыщет ответ.

– Тебе что, больше всех надо, Ловчий? – раздраженно выпалила она.

– Больше всех надо было Карающей вероломных, но она со своей задачей не справилась. А сейчас и вовсе ее для клана уже не существует. Кому-то пришлось занять ее место, потому что пока одни дерутся за власть, кто-то должен поддерживать порядок. Иначе в скором времени нечего будет возглавлять.

Аркель Лекс никогда не вызывал у Терезы сильной симпатии. Ей всегда казалось, что он донельзя поверхностный и ничего из себя не представляет. Только потом она поняла, что для наемного убийцы это самые лучше качества. Никто в нем не заподозрит преступника, никто не увидит в нем угрозы. И то, что его совершенно невозможно разгадать, еще больше оттолкнуло ее в ту пору, когда приходилось проводить с ним уж очень много времени.

А потом она и этому у него научилась. Быть такой же поверхностной и мало что из себя представляющей.

– Ты содействовала в том, что нанесло вред клану, – говорил Аркель. – Как известно, один ведьмин вздох – и на другом конце края начинается ураган. Джахара была почти наша, если бы не мятеж, возникший из-за самонадеянных алхимиков и дурного правления княгини. А еще, если бы ты не влезла. Знаешь, сколько тогда наших пострадало? Деньги, влияние, головы – не счесть убытков.

– Я не подозревала, что так все обернется, – твердо проговорила Тереза, старательно имитируя искренность. – Моя задача состояла только в сопровождении Миротворцев на их задании, а после в сопровождении сестры княгини на переговоры. Я не знала, что там будут Гончие, и что мне придется защищать свою жизнь от своих же.

– А когда узнала, то первая напала, – услужливо подсказал Ловчий. – Но это все мелочь. Большего внимания заслуживает твое содействие в предательстве Заклинающего слова. Ты направила того, кто увел его. Ты раскрыла местонахождение башен. Это предательство, Тереза. За это мы выносим один приговор.

Ругнувшись сквозь зубы, Тереза сжала руку в кулак, что уже нагрелась под действием пробуждающейся магии огня.

– Почему ты один? Где остальные? – спросила она, концентрируясь на предстоящем ударе.

– Потому что у меня к тебе есть предложение, – скрестив на груди руки и откинувшись на спинку стула, ответил Ловчий. – Ты можешь и сейчас посодействовать. Больше тебя мне нужен Алекто Норен. Поможешь с ним – я пощажу тебя. Вместо смерти дам тебе возможность стать никинар. Ты вернешься в башни и уже никогда их не покинешь. Так я буду уверен, что более ты никому содействовать не будешь.

Тереза разжала руку, теряясь в смешанных эмоциях. Засмеяться? Насторожиться еще больше?

– Никинар? – Смешок вырвался сам собой. – Твоей никинар?

Ловчий поджал губы и пожал плечами, дескать, а что такого?

Мелькнула мысль, что пока это единственный выход с минимальными потерями. За ее спиной Клементина уже не могла бороться с наваливающейся дремой, навеянной бессилием. В углу сжались две невинные женщины, оказавшиеся свидетелями очень странных событий. Их судьба и так незавидная и лучше ей не стать. Ловчий не оставит свидетелей своего лица, своих слов и своих предложений.

Согласиться на столь странное предложение, выторговав Клементине время на восстановление, после чего та сама доберется до Норена и попросит у него защиты? От борделя до замка рукой подать... И пообещать Ловчему, что поможет подобраться к Норену без лишних заморочек, – уж Алекто найдет способ избавиться от назойливого кровожадного поклонника. Казалось, что все проще простого.

– Я тебе не верю, – сказала Тереза. – Зачем ты вообще делаешь мне такое предложение?

Если Ловчий искренен, то его предложение просто унизительно. Если манипулирует и намерен обмануть и воспользоваться – не менее унизительно, раз считает, что на такое можно согласиться.

Когда Гончие забирали в Торан Паса живые трофеи и делали их своими постельными компаньонами – так называли никинар между собой, – то о желаниях никинар никто не спрашивал. Кто не подчинялся, от того избавлялись. Оказавшись в Торан Паса, у пленников уже не было свободы действий, они или подчинялись своему обладателю, или же умирали. Многие выбирали второе, потому что под завуалированными словами и красивыми обещаниями крылось банальное рабство. Хотя случались и исключения, но были они очень редки. Но для Гончей стать никинар все равно что княгине встать на улице, предлагая помыть ноги любому желающему за медяк.

– Потому что я могу ставить такие условия, – невозмутимо ответил Аркель. – А еще, ты мне нравишься. Мы друг друга неплохо знаем, так что я уверен, что в совместной жизни поладим.

– Или ты меня убьешь, просто позже, – фыркнула Тереза.

– Если ты откажешь, я точно тебя убью. Даже если ты сейчас возьмешь время на раздумье, а потом дашь мне свой ответ с другого конца края, я все равно тебя убью. Потому что я могу найти кого угодно и где угодно, – ответствовал Ловчий. – Так ты согласна? Стань мне никинар, упрости встречу с Заклинающим слова, и я сохраню тебе жизнь.

Тереза обернулась к шлюхам, что за все время не рискнули даже пошевелиться.

– Бегите, – негромко сказала она.

Они вытаращились, оставшись неподвижными. То ли не верили услышанному, то ли увиденному. В конце концов, одна из них оказалась сообразительней и, потащив за собой товарку, бросилась к выходу. Ловчий тут же вскинул руку, намереваясь преградить им путь, но Тереза оказалась быстрее.

Двух столкнувшихся сильфов повело вверх, прямо под потолок, который они своей силой пробили. Ловчий вскочил, хватаясь за меч. Тереза призвала саламандру.

Ветер подпитывает огонь, но он же его и тушит – все дело в преобладании. Саламандре Терезы не хватило всего лишь чуть-чуть запала, и сильф Аркеля затушил ее огонь на корню. Звон стали смешивался с короткими приказами элементалям, что уже водили хоровод вокруг двух колдунов. И мебель вокруг тоже заплясала – головой Тереза угодила в дверцу шкафа, спиной Аркель снес тумбочку со всем стоящим на ней барахлом.

Клементине в полуобморочном состоянии удавалось пока оставаться в стороне.

В кровавой пелене, застлавшей глаза из-за рассеченного лба, Тереза ориентировалась все хуже. Ловчий, кренясь головой к полу и подволакивая ногу, все медленнее двигался.

– Сильф поветрий, – хрипя, заговорил он, – заклинателя силой тебя питаю…

Тереза одномоментно собралась с духом.

– Саламандра, огонь истребляющий… – Зарождающийся в руке огненный шар затрещал.

– Мы разнесем тут все, – оборвав заклинание, Аркель сплюнул кровь. – Ты готова умереть? Готова дать умереть всем остальным?

– Это ты замахнулся на стихийное бедствие. Отступи, – предложила Тереза.

Огонь с ее руки рвался уничтожать, обращать все в пепел. Начать он намеревался с ее собственной ладони, на которой уже плавилась перчатка.

– Ты отказываешь мне? – уточнил Ловчий.

– Ты правда верил, что соглашусь?

– Встретимся в просторном месте. – Утерев губы, он, морщась, выпрямился. – Твоя забота, чтобы никто не подвернулся под руку. Я отступаю, потому что не хочу быть погребенным заживо в паршивом борделе.

– Честолюбец бесов, – фыркнула Тереза, не спеша отзывать саламандру, что уверенно коптила кожу на ладони, – в борделе ему не нравится.

Обнажив покрасневшие зубы в неприветливой улыбке, Аркель растворился в воздухе, уже в моменте перемещения заваливаясь на спину.

Тереза выждала несколько минут, продолжая терпеть боль от огня на руке. Лишь когда стало совсем невмоготу, она опустила руку.

Среди ночи Клементина проснулась сама. По ее выражению лица можно было понять, что она надеялась на то, что бордель ей приснился. Но даже в столь скверном расположении духа эльфийка не изменила своим привычкам и, кривясь от соприкосновения с каждым предметом мебели, все же потратила час на то, чтобы выпить горячий чай.

Тереза к этому времени привела себя в порядок. Обчистив все углы и уцелевшие ящики, собрала все, что могло залечить раны. На свой страх и риск воспользовалась купелью, настороженно прислушиваясь к каждому звуку. И лишь когда пыль долгих странствий и кровь короткой, но жестокой стычки были смыты горячей водой, Тереза окончательно успокоилась.

– Я бы тебя убила, если бы ты согласилась на его предложение, – заключила Клементина, глядя на Терезу поверх чашки. – Такое вероломство я бы точно тебе не простила.

Тереза, старательно штопая свои штаны, насмешливо фыркнула.

– Повезло, что у него нашлись какие-то предложения. Иначе бы без разговоров меня пришил, а тебя отвел на казнь к клану.

– И почему он отступил? – недоуменно поинтересовалась эльфийка, направляя свой вопрос мирозданию в целом.

– Не хотел умирать, – пожала плечами Тереза. – Мы бы убили друг друга.

– Если он жив, значит, снова придет, – угрюмо констатировала Клем. Она винила себя за то, что оказалась не у дел и не смогла помочь.

– Пусть, – откусывая зубами нитку, отмахнулась Тереза. – Я вспомнила, как он дерется. А простор и мне на руку будет. Смогу воспользоваться сильфом в полную силу.

Ожог на руке затягивался дольше всего. Вместо привычной белой кожи на внутренней стороне ладони розовело уродливое пятно.

– Он явится лицом к лицу, это главное. Время слежек и бегства окончено, – заключила ведьма. – Осталось только терпеливо ждать.

– А что те девки? – презрительно скривившись, спросила Клем. – Где они?

– Я сказала им бежать, – одеваясь, бесцветно ответила Тереза.

Это могло обернуться для нее не самым лучшим образом. Шлюхам не верят только те, кто не знает, что самый достоверный источник информации: трактирщики, попрошайки и шлюхи. А тот, кто знает об этом, всегда умеет пользоваться такой информацией. Оставалось надеяться, что ее не узнали. Мало ли женщин, похожих на Дафну Сарреван? Да и года не прошли бесследно для внешности. И вообще, мало ли что может показаться в ситуации, когда жизнь висит на волоске?

– Аркель точно позаботился о том, чтобы шум не вышел за пределы комнаты. Но тем шлюхам ничего не мешало донести о трех Гончих. Думаю, благодаря им, мы все же смогли заночевать здесь спокойно. Они не стали болтать, – сказала Тереза. – Но задерживаться все равно не стоит.

На скорую руку придав комнате видимый порядок, Гончие ретировались из обиталища разносортной любви. Старательно не производя лишних звуков, наемницы быстрым шагом продвигались по коридору в поисках выхода на белый свет и свежий воздух. Приторный запах благовоний въелся в кожу, оставляя отпечаток-клеймо.

Близился свет желанного выхода, но Тереза резко остановилась. Идущая следом за ней Клементина тут же врезалась ей в спину.

Гильдия носила отличительные одежды. Все кланы любят обозначать себя, и проще всего это сделать через одежду. Охотники на демонов выбрали короткие белые плащи. Непрактично, но черная кровь на белом заметна лучше всего. Помимо плащей они носили на лбу золоченые очелья из кожи с небольшой бляшкой, изображающей нечто демононенавистническое. Какие-то руны, символы…

Трое охотников говорили с владелицей дома удовольствий на повышенных тонах. Женщина очень яро защищала своих посетителей, охотники же пытались задавить ее числом:

– Говори сейчас же, иначе разнесем тут все!

– И куда потом сами будете ходить, а? По подворотням девок искать будете, а потом к целительницам бегать? – Женщина не сдавалась.

Недовольно сплюнув под ноги, один из охотников вышел в центр зала, куда были направлены взгляды десятка служительниц дома, замерших в приступе любопытства на внутренних галереях дома.

– Мы ищем первого Миротворца Рея Коттерштейна! – возвестил охотник. – Кто расскажет нам о нем, получит вознаграждение! Мы знаем, что здесь он частый гость.

Губы Терезы разъехались в глупой улыбке.

«В общем-то, имеет же право. Взрослый мужчина, не обремененный ни перед кем обязательствами», – подумала она про себя, чувствуя, как предательский жар растекается по щекам.

Над ухом надсадно дышала Клементина, еще не до конца отошедшая от целительных процедур.

– Кажется, у твоего недодемона все хорошо, – укоризненно прошептала эльфийка.

– Что природой заложено, то не безобразно, – проворчала Тереза. – И это хороший знак. Значит, человек в нем еще борется.

– По-твоему, демоны все поголовно чтят целомудрие?

– Да ну тебя, – огрызнулась Тереза, понимая, что в этом споре ей совсем недостает аргументов. – Плохо то, что его ищет Гильдия. С чего вдруг?

– Хотят наградить его за достойное чернокровое прошлое? – предположила Клем. – Или они науськаны Гончими. Торан Паса спит и видит на полке у камина четыре головы: Заклинающего слова, твою, мою и Рея Коттерштейна – демона-искусителя, совратившего верного послушника клана.

– Да мою-то за что? – машинально проворчала Тереза. – Я, по сравнению с вами, вообще лицо невиновное.

– Судьба у тебя такая – незавидная, – припечатала эльфийка. – Твой наставник подтвердил это накануне. Но справедливости ради, ты и правда сдала местонахождение Торан Паса своему недодемону.

Тереза рассеянно кивала, больше внимания уделяя охотникам.

– Ты как? Держишься? – осведомилась она, оглядываясь на свою соратницу.

Та скривилась, но лицо ее уже не было пепельно-серым, да и двигалась она вполне живо. Драться в полную силу не сможет, но умирать точно не собирается.

– Почему никто не позвал солдат? – ворчливо осведомилась Клем. – Эти плащи сами за себя говорят.

– Пока они ничего не сделали, – нехотя сказала Тереза. – А за ношение белого плаща не принято упекать в темницу.

– За принадлежность к враждебному клану принято. Гончих что-то без приветствия крутят, если поймают. Маска, красный жилет – виновен.

Тереза негромко хмыкнула. Все же, Гончих отличало непомерное эго. Они никогда не отрицали своей вины и порой брали ответственность даже за то, чего они не совершали. Чисто для репутации. Гильдия же была осторожна, она не делала опрометчивых заявлений и свою деятельность оправдывала благими намерениями, чем завоевала одобрение некоторой части народа. Именно из-за этого одобрения другая часть населения стала сомневаться – а есть ли смысл звать подмогу, если это не будут сами Миротворцы? Только им и оставалась вера.

– Среди солдат есть охотники, – проговорила Тереза. – Поэтому на их помощь не рассчитывают.

– Почему князь тогда не убрал охотников из армии?

– Вероятно, он упустил момент, когда единомышленники Гильдии стали появляться в рядах солдат. А когда заметил, их было уже слишком много. Алекто не может действовать грубо, иначе потеряет армию. Он не может этого допустить, если хочет сохранить свой трон, а он этого точно хочет. Саботаж, недовольства, бунт – вот, что его ждет, если он начнет рубить с плеча. А чтобы погасить бунт, ему придется или отречься от трона и признать себя поверженным, или, что более вероятно, ему придется применить силу. И тогда он оправдает пророчество, которое ему дали на его коронации.

– Что еще за пророчество? – нахмурилась Клементина.

У Терезы вырвалась усмешка при воспоминании, когда коронующий наследника колдун объявил о том, какой новоиспеченному уготован путь.

– В Джахаре есть давняя традиция, в которой при коронации пророки определяют, каким будет правление коронующегося. Предсказание это делается на основе прошлых поступков, оставивших след на душе. И также на основе внутреннего естества, колдовских эманаций. Ведуны проводят обряд, с помощью которого вырисовывается примерная карта будущего. Не конкретные поступки, а их оттенок. Хорошие или плохие. Здесь это называют светлое или темное правление. Валерии и Море приписывали светлое правление. Алекто предрекли стать темным князем.

– То есть женщина, допустившая мятеж, и другая женщина, что буквально выжгла всех недовольных в замке – светлые княгини? Интересно.

– Все сложно, – протянула Тереза, скривившись. Понимала, насколько зыбки эти рассуждения и насколько тускло они отражают действительность. – Оценивается правление в целом, а не его единичные поступки. Каждый оступается. Но если это происходит постоянно, то называется уже иначе – злонамеренным уходом от верного пути или темным правлением.

– А были в истории темные князья? – спросила Карающая вероломных, не забывая внимательно наблюдать за сутолокой из проституток и охотников.

– Герман Розы, отец Моры и Валерии. В его правление Джахара стала единолично владеть снежным камнем, добываемым на острове Вечных Льдов. Из-за этого по чистому совпадению увеличился поток заключенных туда. Еще он довольно жестко обращался с теми, кто перечил ему. Помимо жены у него было много наложниц, и его супруга не была против этого. Знаешь, почему? Он избивал их вместо нее. Германа боялись, потому что он был непредсказуем в своих вспышках гнева. Если к нему приходили два просителя, чтобы он помог разрешить им спор, он приказывал им убить друг друга, потому что нет спорящих – нет спора. Обычные горожане работали только на армию, потому что армия, а не народ, были гордостью Германа Розы. В общем, темное было время.

– И Алекто Норен пока еще не тянет на темного князя?

– Пока он просто невезучий князь. Но ведь и правит он едва ли полгода. Вполне может быть, что он еще входит во вкус.

Пользуясь тем, что охотники забрали все внимание на себя, Тереза потянула Клементину за собой, к выходу. Как бы ни хотелось примкнуть к охотникам, чтобы тоже выведать что-то стоящее о Рее, ведьма решила двигаться вперед.

Что с ним стало за те четыре месяца, что Тереза была где угодно, только не рядом с ним? Тем же цветом, карим, его глаза? Или они снова стали зелеными, неестественно яркими? Живы ли в нем еще мораль и чувство долга?

Не напрасно ли она все это время зарывалась в древние книги и не менее дряхлые головы мудрецов, чтобы найти способ ему помочь?

Джахара разительно отличалась от любого другого княжества. Не было непринужденной жизни, не было беззаботности. Наглухо закрытые окна, опущенные в землю глаза, никто не ходил поодиночке. Жизнь здесь замедлилась, затекла настороженно и приглушенно. И дело было не в том, что Тереза и Клем вышли в несусветную рань – в Столице и после захода солнца жизнь всегда кипела, но теперь, вместо веселящихся или живущих свою обычную жизнь горожан по улицам ходили преимущественно представители городской стражи. Заметив среди простых караульных солдат из специальных корпусов, Тереза выругалась.

Сама она давно сменила багровый жилет на простую куртку, но Клементина все еще отчаянно держалась за отличительный знак. Она много лет прослужила клану и теперь физически не могла отделить себя от него, хоть бы он и восстал против нее. Есть у эльфов характерная черта – они словно деревья. И чем старше, тем дубовее они становились. Клементина Эссен тот еще древний дуб, который вдруг пересадили из леса в городской парк. Новая земля отторгала ее, враждебен был сменившийся воздух. Клементина сопротивлялась новой жизни, что заставила выпростать и обнажить свои корни из привычной земли, чтобы отправиться в поисках покойной кущи, в которой она сможет укорениться и проживать свой долгий век.

– Как мы войдем в замок? – спросила Клементина, опуская голову и старательно сливаясь с утренним туманом. Двое солдат прошли мимо, скользнув по двум женщинам незаинтересованным взглядом.

– Пройдем по туннелям под замком, – ответила Тереза. Будь она одна, то предпочла бы привычный способ – через окно, но Клементина была немного другой породы. Пролезать в окна не ее любимое занятие.

Все, что происходило, Карающей вероломных не нравилось. А потому цеплялась за все, что только могла:

– Тебя Норен не тронет, ну а я? Скинет меня в тюрьму, и все. Или отдаст Торан Паса в качестве откупа за свою шкуру.

– Он так не сделает.

– Откуда тебе знать? Сколько ты с ним знакома вообще, если так подумать? Несколько дней?

Про себя Тереза оправдывалась тем, что знает Роз. Но при детальном рассмотрении оказалось, что это говорит не в пользу Алекто. Как Роза, он действительно может сдать Карающую ради того, чтобы Торан Паса хоть немного успокоилась.

– Все будет нормально, – заверила ведьма, вознося неловкую мольбу Богу-судьбоносцу, чтобы тот как-нибудь все устроил в лучшем виде. И Неизбежному богу обратила пару слов, как и Богине Провидения. Хоть кто-то да должен помочь.

То и дело останавливаясь и замирая в тени вечнозеленых елей, Гончие шли по Столице со скоростью безногих. Стражи было очень много. Людей останавливали по случайному порядку. То женщину с набитой хлебом корзинкой, то мужчину с топором на плече. Останавливали, о чем-то расспрашивали, а потом отпускали, провожая еще какое-то время задумчивым взглядом.

Убедившись, что горизонт чист, наемницы выбрались из очередного укрытия и двинулись под тенью каштановой рощи. Замок уже виднелся, окутанный рассветным туманом, и, высящийся в полупрозрачной пелене, он казался сказочным. Там место прекрасной принцессе, ручным драконам, живым садовым гномам, волшебным метлам, что сами метут дорожки… Сколько же крови и огня было в замке феникса, сколько зла в его стенах обреталось?

Клементина вцепилась Терезе в руку, увлекая ее за ствол каштана. До того резко и неловко вышло, что Тереза собственной ногой едва не стянула с эльфийки плащ – единственное, что укрывало багровый жилет.

Люди засуетились, направляясь в разные стороны с одинаковой конечной целью – по домам. Солдаты наоборот кучковались, слаженными рядами уходя в созданные порталы.

– Куда они все? – озадачилась Клементина.

Тереза краем уха уловила обрывок фразы: «…Цветущая падь».

– Иди в замок, – выпалила она, считая вспышки ближайшего к ней портала, через который рядком уходили солдаты. – Сними жилет и маску. У стражи попроси аудиенции с Дикоем Онецом или, на худой конец, с Реем. Скажи, что я тебя послала. Главное избегай Эльвиры, колдуньи с ледяным взглядом и белыми как снег волосами. Кто-то из них тебе точно поможет. Но лучше найди Дикоя, он сразу поймет, что ты говоришь правду.

Последняя пара солдат скрылась в портале. Не дожидаясь, Тереза рванула к нему.

– Стой! Больная, чтоб тебя! Анцафел! – зашипела Клем, цепляя воздух.

Выскакивая из портала, Тереза едва не рассталась с головой. Клементина вовремя успела ее отдернуть назад, а после насадить на сулицу того, кто любезно предлагал свои бескорыстные услуги убийцы. Отдышаться времени не было – сбоку налетел еще один сердобольный, за плечами которого реял белый флаг ненависти.

Солдат, приходящих в Цветущую падь со всех точек Столицы, поджидали прямо у порталов – Гильдия быстро вывернула себе на пользу то, что те перемещались группами. Незадачливый солдат даже не подозревал, что, переходя через портал, окажется не там, где планировал. Вместо Цветущей пади он телепортировался на тот свет.

Тереза с нескрываемой радостью намотала белый плащ на голову охотника, перекрывая ему воздух.

Их было много, целая толпа. Прибывшие солдаты застревали в исходной точке. Если им и удавалось выскочить из портала, то сразу же их встречали охотники, не дававшие им пробиться к особняку пади.

– Они слишком хорошо дерутся, – пропыхтела Клементина, прокручивая в руке сулицу.

– Я же сказала – иди к замку!

– Да куда ж тебя одну-то отпускать.

Охотники действительно дрались очень хорошо: кулаками, ногами, мечами, копьями. И действовали слаженно, у них определенно общая выучка. К магии тоже прибегали слаженно, комбинируя свои заклинания и способности, нанося значительный урон солдатам.

Из окна второго этажа особняка высунулся ребенок. Подросток, мальчишка. Перевалился корпусом, рухнул вниз. Разбился бы или нет – не суждено узнать. Охотник появился прямо под окнами, расставив руки и принимая мальчишку в свои объятия. Ребенок зашелся криком, стал рваться из рук охотника, прибавляя к ударам кулаков нехитрые усиливающие заклинания.

– Гончие!

Тереза инстинктивно обернулась, замечая направленный на нее клинок джахарианского солдата.

– Мы не враги! – без особой надежды выпалила Тереза.

Мальчишка отчаянно рвался, но охотник держал его крепко. Мгновение, и парень безвольно обмяк. Поудобнее перехватив его, охотник вознамерился телепортировать.

Меч солдата рассекал воздух обманчиво предсказуемого. Сейчас он намеренно промахнется, заставляя отшатнуться вбок, а после выбьет кулаком весь дух из груди, после чего уже завершит свое дело навершием клинка по голове и пинком в живот. Там и до острия в сердце недалеко.