Игра в князя

Глава 4

Рей вернулся в свою комнату под крышей западной башни. Крыло, отведенное Миротворцам, потонуло в тишине. Эльвира и Дикой скорее всего сбежали, прихватив лишь самое нужное, и, путая следы, бросились прочь с глаз князя. Или он успел послать их на очередное срочное задание, что гораздо вероятнее.

Вошел в комнату, на ходу снимая китель. Он и так носил его совсем неподобающе – застегнув цепочкой на плечах, игнорируя наличие рукавов, безбожно мятых. Не китель, а плащ, развивающийся за спиной. Сняв, бросил на спинку стула.

Беспардонный гость развалился на его кровати, подмяв под себя подушку и свесив ноги в возмутительно грязных сапогах. На его безмятежном лице явственно читалось глубокое погружение в царство снов.

Рей какое-то время неотрывно смотрел на него, пытаясь выбрать один из трех имеющихся вариантов: Гончий талантливо притворяется спящим, Гончий на самом деле забылся крепким сном и, третье, Гончего нет здесь и в помине. Последнее больше всего походило на правду. Рей прошел мимо кровати, игнорируя шамана. Зашел в ванную, снял оставшуюся одежду и встал под горячие струи воды, закрыв глаза.

Скрипнула дверь, зашумела вода, пущенная из-под крана рукомойника. Вода в душе предательски скакнула, из горячей став обжигающе холодной. Рей с досадой зашипел, уворачиваясь от ледяных струй. Во всяком случае, это было реальным.

– У Анцафел хотя бы хватало такта дождаться, пока я выйду. Тебя мне стоит благодарить за то, что ты не выхватываешь из моих рук мыло?

– Я не Анцафел. А насчет мыла – это вызов? – Моёл склонил голову набок, откровенно разглядывая его.

Рей выругался сквозь зубы. Стараниями шамана он вспомнил те ругательства на родном языке, которые естественным образом забыл.

– За мной пришел? – беззлобно поинтересовался Рей, когда вышел из ванной комнаты. Он окончательно уверился, что его посетила не галлюцинация.

– Нет, еще рано, – отозвался Гончий, развалившись на кровати и заложив руки за голову. В зубах он держал зубочистку, то и дело гоняя ее и стуча мятной карамелью по зубам.

– Потом я не дам тебе даже приблизиться ко мне.

– О, еще как дашь. И только мне. Я буду единственным, кого ты к себе подпустишь, отставное высочество.

Рей закатил глаза, удрученно вздохнув. Моёл дал ему возможность претерпеть эволюцию отставки. Кем он только не был, но отставным высочеством Гончий называл его с особым упоением – дань памяти о былых коронованных временах.

– Я надеялся, что ты умер. – Переодевшись, Миротворец выдвинул стул и сел на него спинкой вперед.

– За тот месяц, что ты меня не видел? – поинтересовался Моёл, гулко ударяя леденцом по зубам.

Рей не подал виду, что услышанное его смутило. Месяц, а не неделя, как казалось.

Джесс Моёл появлялся внезапно, без предупреждений. Он приходил через дверь, через окно, материализовывался из воздуха, налетал в толпе, подсаживался в трактире за стол. И это не всегда был на самом деле он. Шаман попросту мерещился Рею везде и всюду на протяжении последних четырех месяцев. И когда это переходило все границы терпения, Рей спрашивал: «Когда ты оставишь меня в покое?» Потому что покоя не было совсем. И вездесущий морок вполне реалистично отвечал: «Никогда. Даже если я не перед твоими глазами, это не значит, что я не рядом. Я ближе, чем ты думаешь. То, о чем ты думаешь – и есть я».

И Рей знал, что никогда уже не избавится от Джесса Моёла, он подхватил его, как неизлечимую заразу. Даже если его не было рядом физически, он был в его голове – Рей думал о нем постоянно. Думал с ненавистью, думал мстительно, думал вскользь. Но всегда думал, когда не видел.

Но кое-что служило неслабым утешением – эта зависимость была обоюдоострой. Моёл не только мерещился, но и приходил во плоти. Сам. Не всегда отдавая отчет, но этим только подчеркивалась глубина этой странной связи. Духи ли привязали Моёла к Рею, или какая другая безумная идея – тайна. Но когда шаман слишком долго бывал где-то вдали, именно духи своим воем гнали его обратно, к раздражающему его человеку.

Впервые он появился во плоти, материализовавшись посреди комнаты и вступив в ее пространство размашистым шагом по инерции – вот так взял и на ходу телепортировал. Кажется, он тогда сам не до конца осмысливал, где оказался. Глаза его были сплошь черными от расширившихся зрачков под действием дурмана. Рей только и смог сказать:

– Как можно быть таким тупым, чтобы телепортироваться на ходу, да еще в таком состоянии?

– Расширяй сознание, – глубокомысленно изрек тогда Моёл и плашмя рухнул на пол в глубоком дурманном сне, в котором пробыл не меньше суток.

Как он это потом объяснил – издержки его специализации. В чем его специализация – тайна.

Рей окинул взглядом комнату, будто она не его, и будто его целью не было разглядеть шамана.

Краска, покрывающая глаза Моёла от виска до виска, поистерлась, остались лишь грязные разводы, как черные синяки. Багровый жилет пришел в полную негодность – края обожжены, в районе груди длинный разрез. На вороте рубашки подозрительно темные въевшиеся пятна. Наемник в целом выглядел замучено.

– Ты был близок, я так вижу, – подвел итог Рей.

– К смерти? Я всегда к ней близок, – ответил без привычного задора.

Ремень с кошкодерами снят – лежит на полу у кровати как нечто ненужное, – рубаха выпросталась, смявшись по краям. Штанина на коленке порвана, а из кармана свисает уголок платка, что некогда Рей сам ему отдал.

– Где тебя носило? – спросил он, придя к выводу, что в этот раз Моёл был более всего близок к смерти.

– По всему миру, – ответил шаман.

– Нюренар отсылает меня, – оповестил Рей, предвкушая, как Гончему снова придется пойти по миру под несмолкаемые крики духов.

– Я знаю. Виделся с ним вчера вечером, – равнодушно отозвался Моёл.

– А потом притащился сюда?

– Была мысль заявиться в бордель, но решил, что сил маловато.

Рей прикусил внутреннюю сторону щеки. Что осталось неизменным, так чувство притаившейся опасности, даже когда Гончего не было поблизости. Моёл всегда знал, где найти Рея, всегда находил его, если было нужно. У Рея такой способности не было. Но он нашел свой способ нервировать шамана. Опасное это было развлечение при условии, что Моёл не отличался уравновешенностью.

Но риск был оправданным. В конце концов, Джесс Моёл обрек его на шестнадцать бесконечных дней в комнате, лишенной света, свежего воздуха, тепла, еды и нормальной кровати. Если бы не эти шестнадцать дней, демон внутри не стал бы таким сильным, что пришлось просить Алекто Норена об унизительной помощи. Если бы не Джесс Моёл, эта темная комната не стала бы еженощной пыточной, прибежищем демона.

– Так зачем ты пришел, Кристиан?

– Еще раз назовешь меня этим именем, я тебя убью, – замогильным голосом отозвался шаман. – И сделаю это самым скандальным образом.

– Каким же?

– Тебе не понравится, так что не искушай судьбу, отставное высочество.

Больше, чем Север с присущим ему холодом, Моёл ненавидел свое настоящее имя, данное ему при рождении. Раскрывая его Рею в Торан Паса, он и не подозревал, что дает ему неотразимое оружие.

Моёл вытянул вверх руки, бренча браслетами плетенными, деревянными, кожаными, с металлическими заклепками. Поверх черных линий татуировок алые росчерки свежих порезов и царапин. Торан Паса сейчас переживала не лучшие времена, многие наемники остались без работы. У Моёла все с этим было хорошо. Почему – тайна.

– Так теперь ты будешь оберегать свою дочурку? – лениво поинтересовался Моёл, быстро забывая короткую склоку. Рей вымученно кивнул. – Ты такой благородный, отставной. Твой нимб слепит мне глаза от зашкаливающей доброты.

– Мразь холеная, – буркнул Рей.

– Набирайся терпения, –хохотнул он устало. – Я ваш проводник.

– Куда? На тот свет в мир духов?

– В другой раз. А сейчас мне надо залечь на дно, – протянул Моёл, разглядывая свои израненные руки. – Принцесса с радостью мне помог с этим взамен на то, что я буду прикрывать твой зад, пока ты будешь во временном изгнании со своей дочерью.

Месяц в Торан Паса. Шестнадцать дней в темной комнате. Месяц в каком-то неизвестном месте. И все это рядом с Джессом Моёлом. Если бы Рей не верил, что на все воля Бездны, то счел бы, что Бог Судьбы посмел над ним поиздеваться.

Поразмыслив, Миротворец поднялся со стула и направился к двери.

– Если собираешься остаться, то вымойся. Не знаю, в каком хлеву ты был, но после тебя всю кровать придется сжечь. Скоро вернусь.

– Собираешься вернуться с конвоем солдат? – Моёл вскинулся на кровати, с искренним интересом уставившись на него.

– Собираюсь вернуться с едой. Гончие явно пренебрегают этим, верно?

– Притащи мяса. И вина. Найдешь крыжовник – продам тебе душу за него.

– Продать душу за ягоды? – скептично поморщился Рей.

– Что поделать, у меня нет нужной жилки, я плохой торговец. Не умею продавать, а уж тем более с выгодой для себя. Но я люблю крыжовник.

– Твоя душа уже продана.

– И как Небесные Чертоги упустили такого ангела, как ты? – заваливаясь на спину, притворно вздохнул Моёл, уставившись в потолок с гадкой ухмылкой.

Скрипнув зубами, Рей с чувством захлопнул дверь.

К вечеру он окончательно смирился с неизбежным. Во всяком случае, он проведет время с дочерью. Хотя хорошо это или плохо, пока еще неизвестно. Начиная с того, что сам Рей совершенно не знал, как вести себя с четырнадцатилетней девчонкой, заканчивая тем, что он не знал, существуют ли у Джесса Моёла хоть какие-то рамки, ограничивающие его при общении с детьми. Его отборная брань, скабрезные двусмысленные шуточки, тяга к дурману и в целом образ жизни определенно не могут соседствовать с невинным ребенком.

От мрачных размышлений Рея отвлек неясный шум, доносящийся из коридора. Бросив взгляд на кровать, где уже совсем не притворяясь похрапывал Моёл, он вышел из комнаты и сразу понял, что в их кухне бесчинствует Дикой.

– Что с тобой?

Одним днем его постигло несколько удивительных вещей: ссылка в неизвестность, покорность Моры, возвращение Моёла и его последующее соседство без отлучек и теперь вот это.

– Ничего, меня всего лишь приняли за демона, – растягивая губы в гневном оскале, Дикой всплеснул руками.

На горле у ангела еще остались следы веревки, костяшки на руках сбиты, рассечена бровь, и весь он был извалян в грязи и крови.

– У замка? – осведомился Рей, нахмурившись.

– Нет, – с ожесточенным энтузиазмом ответил Дикой. – Это было в Кассандре. За тридевять сраных километров отсюда!

– Почему ссадины на тебе не затянулись? – еще сильнее нахмурился Рей.

Ангел метался от стены к стене, в два шага пересекая скромную кухню. На столе в кучу стояли миски с окрасившейся в красный водой, тряпки, бинты, бутыльки со средствами для остановки крови. Как только Рей спросил, Дикой вытащил из кармана что-то блеснувшее сталью и с грохотом бросил это на стол.

– Что одинаково вышибает дух из ангелов и демонов?

Рей не спешил брать в руки то, что обреталось в кармане Дикоя. Подошел к столу, вытянул шею, разглядывая. Обычный кастет. Тяжелый, на широкую руку. Со следами крови.

– Янгонская сталь, – отвечая на свой же вопрос, ангел поднял вверх руку с двумя пальцами. – И лимир, что входит в состав янгонской стали.

Рей все же взял в руки кастет. Лимир по физическим свойствам ничем не отличался от железа, только лишь происхождением. Лимировые рудники были только на территории Преддверия и в свободном доступе лимир на землях магов не водился. Первый Миротворец держал в руках простенький, но далеко не кустарный образец кастета. Идеальный монохромный цвет ртути с характерными темно-синими бликами, отражающимися даже в скромном освещении, говорил сам за себя. Такое невозможно подделать.

– Лимир, – невесело заключил он.

– Напридумывали в своем Янгоне, – сквозь зубы бухтел Дикой, – себе сами свинью подложили, так и ангелам заодно.

Отличительной чертой лимира является колдовская особенность, что возвышает его среди любых других металлов. Лимир имеет свойство бессмертных делать смертными, а быстро регенерирующих быстро истекающими кровью.

– Где Эльвира? – запоздало поинтересовался Рей.

Дикой набрал было полную грудь воздуха, чтобы разразиться тирадой, но лишь махнул рукой, с шумом выдыхая из себя весь воздух.

– Ушла раньше меня, я задержался, чтобы уладить пару формальностей. Думаю, сейчас она у князя на отчете.

Рей рассеянно кивал, увлекшись любованием темно-синих бликов. Гильдия настолько преуспела в своей миссии, что уже обеспечила себя хорошим доходом? Или они не чураются обкрадывать своих жертв-демонов?

– Ты уверен, что тебя приняли за демона? – поинтересовался Рей. – Твое лицо знает каждая собака.

– Не уверен, – признался Дикой, садясь за стол и подпирая подбородок сбитыми руками. – Это были колдуны, а значит, не могли не заметить мою ауру, что у меня над головой нимб. Могли не узнать во мне Миротворца, но ангела не узнать не могли.

– Как все было? – Рей тоже сел за стол, продолжая вертеть в руке кастет, ненавязчиво примеряя на свою руку.

Дикой развел руками в стороны, пытаясь подобрать слова. Он просто делал свою работу, проверял, что местные в Кассандрийских пригородах ни в чем не нуждаются. Обычная процедура. Князь Нюренар очень успешно использовал ангела в своих рядах, периодически принуждая его толкать людям правильные речи о пользе жизни в мире и согласии. Так уж вышло, что к ангелам прислушивались.

– Я шел к порталу, а потом удар под колени, в бок, нос, – заключил Дикой, демонстрируя неприсущую ему лаконичность в рассказе. – Их было шестеро, все в одежде Гильдии. Потом кто-то из прохожих заметил, закричал на всю улицу, называя мое имя. Тут они и спохватились, начали наперебой заявлять, что обознались.

– Лгали?

Дикой неуверенно пожал плечами.

– Мне так настучали по голове, что мне все равно было. Я как-то не привык, что чьи-то удары настолько сильно причиняют мне боль.

– Зачем ты пошел к порталу? У тебя есть крылья, почему ты ходишь?

– Потому что это полезно для здоровья, – огрызнулся ангел, устало массируя лоб.

– Знаешь, что неполезно? Находиться в эпицентре охоты на демонов. Тебя могут убить просто потому, что ты выступаешь на стороне князя, что не поддерживает гонения. Потому что ты в одном ряду с бывшим демоном. – Рей по-прежнему вертел в руках кастет, не глядя в сторону Дикоя. Ангел пробурчал что-то на устало-возмущенном языке, отодвигая от себя миски, тряпки и склянки. – Ты должен вернуться в Чертоги.

– Нет.

– Тебе обрежут крылья, ты понимаешь? – Бухнув на стол железку, Рей уставился на Дикоя, поморщившегося при упоминании мрачной перспективы. – И это не просто забыть про полеты. Ты станешь человеком. Смертным, уязвимым, стареющим. Посмотри на меня, Дикой, вот это тебя ждет. Ты не сможешь залечивать чужие раны, ты не сможешь быстро регенерировать. Ты будешь мучиться от насморка, отдышки, защемления в пояснице.

Дикой негодующе вытаращился на Рея, упрямо поджав губы.

– Как ты будешь защищать свою семью, если ты потеряешь свое естество? Это тебя надо будет защищать все время, потому что человек смертен и слаб. А твоя жена-ведьма? Ты будешь стареть, а она останется молодой на долгие десятилетия. Как тебе будет, когда ты поймешь, что ты ее тяготишь?

– Вот именно поэтому я и прошу тебя помочь! – выпалил Дикой, покраснев от злости. – Я не хочу просто так отдавать им крылья.

– У тебя не будет выбора, – отрезал Рей, наклонившись над столом. – Или отрежут крылья, или вовсе убьют. Чертоги не оставят своего ангела на землях магов во время разгула. На тебя уже напали, хотя еще идет охота. Повезло, что тебе не проломили голову этим кастетом. Повезло, что это не кинжал.

Дикой передернулся, отводя взгляд в сторону.

– Там был кинжал, – мрачно констатировал Рей.

– Не кинжал, – нехотя признал он, – кольчуга. Легкая лимировая кольчуга была у трех из шести охотников. Поэтому остались следы. – Он поднял вверх руку, показывая стесанные распухшие костяшки.

Рей откинулся на спинку стула, бездумно уставившись на Дикоя. Некоторые демоны из знатных родов, перекочевавшие по разным причинам на земли магов, хранили в качестве памятных трофеев разные виды оружия из родных краев. Тот же кастет мог быть украден у них. Но кольчуга является частью вооружения солдат Преддверия, ее просто так не купить. Кто-то из жертв был бежавшим солдатом? Три бежавших солдата?

– И как кольчуга сидела на них?

– Чего? – Дикой недоуменно свел брови.

– Как кольчуга сидела на охотниках? – медленно повторил Рей. – Свободно? Тесно? Впору?

– Она не болталась мешком, – поколебавшись, припомнил ангел. – И не сказать, что стесняла движения.

Зажав переносицу пальцами, Рей задумался. С этим он разберется позже. В первую очередь надо заставить ангела отказаться от своей бредовой идеи.

– Ты в курсе, ради кого ты ставишь себя под удар? – спросил он, продолжая сидеть с закрытыми глазами. – Валерию убил наемник из Гончих, а этого наемника наняла Эльвира.

Рей ожидал бурю эмоций. Удивленно открыл глаза, когда услышал:

– Знаю. – Дикой сосредоточенно рассматривал свои руки. – Эльвира моя жена, Рей. Конечно, я знаю, что она сделала. Ты думаешь, наш княже по доброте душевной оставил ее в Миротворцах? Думаешь, он сам не знал? Мне удалось выторговать для нее испытательный срок. А у нее выторговать примерное поведение.

– И ты все равно намерен рисковать так ради нее? – Рей не верил своим ушам.

– Она моя жена. Я люблю ее, – твердо проговорил Дикой. Помолчал, а после негромко добавил: – Если ты не готов мне помочь, я придумаю что-то другое. Не хочу тебя заставлять.

– Придумаешь, не сомневаюсь, – сдался первый Миротворец. – Я поговорю с Дариэлем. Только вот Нюренар отсылает меня послезавтра. Так что поторопи Небесные Чертоги.

– Поторопить Небесные Чертоги? – с привычным негодованием взорвался Дикой. – Может, еще попросить Преддверие Бездны высадить на своей земле прекрасный сад?

– В твоих интересах, – безжалостно отрезал Рей.

Насупившись, ангел кивнул. Забрав со стола кастет, Рей оставил товарища одного.

До поздней ночи Рей просиживал штаны в кабинете князя. Второе пространство по длительности нахождения в личном списке первого Миротворца. Чаще, чем в борделе, он бывал в кабинете князя. Чаще, чем у Алекто, – только на заданиях.

Рей с интересом разглядывал стоящего перед ним колдуна, вольготно развалившись в кресле.

– Ты знал, что Эльвира причастна к смерти твоей тетки? – поинтересовался он. – Что она наняла Гончего для этого.

– Знал.

– И все же решил оставить ей звание?

– Она хороший солдат, – отозвался Алекто. – А свою тетку я не знал. Скорблю, конечно, когда время есть, но я ее не знал.

– М, – только и выдал Рей, продолжая откровенно рассматривать князя.

– Еще я знал, что моя тетка на заре своей кончины успела подослать ко мне мага крови. Очень способного, стоит сказать. Дополз прямо до Старацы. Я был немало удивлен.

– И что с ним стало?

– Истек кровью.

– Разве ты не был страшной тайной Моры Розы, о которой не знал никто?

– Валерия знала обо мне с первых рук, так сказать, – по-стариковски тяжело вздохнув, Алекто почесал бровь. – Ее руки и были первыми, в которые я попал. Она принимала роды.

– И зачем же ей было подсылать к тебе убийцу?

– Потому что я был страшной тайной Моры Розы. Настолько волнующей, что не каждому доставало самообладания скрывать эту тайну. Или наоборот рассказать всему миру – все зависит от морально-волевых качеств владеющего этим секретом. Моя тетка вовремя поняла, что именно я хочу поскорее выболтать миру эту тайну, вот и решила приструнить меня.

С притворным сочувствием Рей вздохнул. Скользнув скучающим взглядом по кабинету, устремил свое внимание на неутешительную находку, из-за которой эта полуночная встреча вообще состоялась.

Наличие кастета в руках Гильдии не так тревожно, как лимировая кольчуга, сидящая впору. Быть может, Дикой и не разглядел толком, но все же с трудом верилось, что охотники могли украсть где-то целых три кольчуги годных по размеру. Купить – тоже нет. Будь у Гильдии столько денег, они могли бы заплатить Владыке Преддверия, чтобы тот сам увел всех чернокровых с колдовских земель.