Игра в князя

– Демоны подстрекают Гильдию убивать других демонов на твоей земле. Ты считаешь дни, князь? Один день охоты равен дню разгула. Демоны вносят свою лепту, чтобы дней этих стало как можно больше.

– Сто двадцать восемь дней от первой жертвы, – не задумываясь, ответил Алекто.

Рей склонил голову набок, чуть прищурившись. Князь чертыхнулся сквозь зубы, проигрывая в этом странном сражении.

– Ну что? – простонал он, поднимая на Миротворца усталый взгляд.

Улыбнувшись, он подался вперед.

– Ты в полной заднице, Нюренар. Скоро будет полгода охоты. Ты узнал, какие настроения сейчас в Преддверие?

– Пессимистичные, – поморщившись, отозвался князь. – Ты знал, что у твоего брата была жена?

– У него их много.

– Но только с одной он смог зачать ребенка.

Дернулось веко, застучала сама собой нога. Нет, это не демон овладел частью его тела, подчинив своей воле. Это нервы.

Раса демонов малочисленна, потому что дело с продолжением рода обстоит очень туго. Ойгнар прожил много лет, но обзавестись наследником так и не смог, хотя однажды прямо помешался на этом. И вот оно, чудо. Дочь или сын Ойгнара должен унаследовать небывалую силу. Весомый претендент на власть, право на которую потомку Ойгнара не составит труда отстоять. У демонов, положивших глаз на трон, наверняка эти глаза задергались.

– Для тебя это хорошо, князь, – протянул Рей. – Перспектива рождения ребенка смягчит Ойгнара, отвлечет народ. Это событие из ряда вон.

– Как и то, что мать с нерожденным ребенком убили, – припечатал Алекто.

Странные чувства захлестнули первого Миротворца. Он недоверчиво смотрел на колдуна, пытаясь уловить в его словах шутку. Но лицо каменное, непроницаемое, до невозможности мрачное.

У Ойгнара было пять жен. Все они принадлежат первому порядку в иерархии демонов. Из аристократичного рода, с выдающимися способностями. Демоницы никогда не бывают слабыми, они своенравны, горделивы, умеют за себя постоять, а уж когда находятся в уязвимом положении беременности, то становятся еще свирепее в стремлении защитить свою жизнь. То, что все пятеро мирились друг с другом и делили одного мужа, объяснялось просто – корысть. Кто откажется оказаться под крылом Владыки демонов?

– Как ее звали, ты знаешь? – поинтересовался Рей.

Это могла быть попытка переворота. Обычное дело в Преддверие, все равно что празднование наступления нового года.

Алекто какое-то время собирался с силами, чтобы озвучить имя.

– Барданар Иглрандаан, – аж покраснел от натуги.

Рей негромко присвистнул. Барду он знал хорошо. Славная демоница, любила на досуге порезаться в карты, составляя кронпринцу компанию. Никакого жеманства, напускного приличия. Рубила с плеча, говоря то, что думает. Грубовата, но в этом ее очарование. Она могла обрушить каменный свод на головы врагов одним движением руки, заколоть своего убийцу шпилькой для волос, утопить даже в кувшине с водой. Славная была демоница.

– И кто убил?

– Хорег-илин.

Рей снова присвистнул. Представил, какой хаос начался.

– Это не имеет к нам никакого отношения, – задумчиво проговорил он. – У хорег-илина своя охота.

– Это к вопросу о настроении, – проворчал Алекто, устало потирая лоб.

– Богоубийца оказал тебе услугу, – попытался приободрить приунывшего колдуна. – Сейчас Ойгнар зол и он будет искать первоисточник среди своих. Очевидно, что это очередная попытка свергнуть его. Многие демоны прижмут головы, чтобы не светиться лишний раз. Так что это для тебя тоже хорошо, князь.

Был ли Алекто на самом деле озабочен произошедшем или нет, но та краткая меланхолия, что овладела им, вмиг сменилась приглушенным самодовольством.

– Я тоже так подумал, – заявил Алекто с улыбкой на губах, садясь за стол напротив Рея. – Мне нравится, что мы с тобой все чаще думаем одинаково, Рей. Но мне не нравится, что охота закончится только тогда, когда грянет разгул. Сейчас демонам не до разгула, а значит – охота продолжится, увеличивая количество дней.

– Так останови охоту, – пожал плечами первый Миротворец, научившись уже игнорировать льстивые звоночки в свою сторону, которые порой в самый неожиданный момент выдавал князь. – Ойгнар понимает, что нельзя оставлять это без ответа, он даст отмашку разгулу, это неизбежно. Но, возможно, все пойдет по прошлому сценарию – по количеству жертв, а не дней.

– Я исчерпал все варианты. – Алекто махнул рукой, разгоняя перед собой воздух, в котором реяли те самые варианты, обращенные в эфир. – Выселить всех демонов не вариант, это приведет к еще большим недовольствам среди них и разделению среди народа. Всех членов Гильдии тоже не переловить, они множатся с каждым днем прямо из воздуха. У тебя есть какие-то соображения, Рей?

– Обойдись малой, но неминуемой жертвой. Раздели народ. Темнокровых осталось здесь не так уж много, самые сообразительные давно уже ушли в другие края. Если им это не понравится – их проблема.

Алекто задумчиво покачал головой. Идея с переселением темнокровых в отдельный район Столицы или даже в отдельный пригород возникла еще на заре охоты, как самое логичное и простое решение. Пусть затратно, но все же более перспективно, чем давать Гильдии шанс для выполнения своей злой миссии. Но демонская часть населения не собиралась так просто сдаваться, не собиралась безропотно сносить ту опалу, что обрушилась на них. Даже невинная попытка ввести комендантский час для их же безопасности обернулась тем, что демоны начали заявлять об ущемлении их свободы. То, что могут ущемить их жизнь, они отодвигали на второй план.

– Даже если мне удастся посадить всех темнокровых под замок, я не уверен, что Гильдия остановится, – проговорил князь. – Если не достанут демонов здесь, то отправятся искать их в другие княжества.

– В таком случае это уже будет не твоя проблема.

Алекто какое-то время смотрел на Рея, точнее, сквозь него.

– Думаешь, демоны будут учитывать территориальные разграничения?

– Не будут. Но ты будешь не единственным князем, страдающим от разгула. Будет не так обидно и одиноко. Это во-первых. Во-вторых, демоны рассеются на большую территорию. Вместо тысячи к тебе придут, скажем, шесть сотен.

– Предлагаешь принести соседние земли в жертву демонской кровожадности? – сухо уточнил Алекто.

– Делегировать проблему. «Принести в жертву» звучит не очень красиво.

Алекто чуть сощурился, с нескрываемой враждебностью глядя на своего Миротворца. В воздухе предостерегающе щелкнула незримая молния.

– То есть ты сейчас сравниваешь мою просьбу увести Марин Освету с втравливанием в разгул невинных людей из соседних княжеств? – вспылил Алекто, махая рукой и рассыпая вокруг себя электрические искры.

– А твой народ повинен? – наклонил голову набок, наблюдая как меняется лицо князя от момента к моменту. – Соседние княжества закрыли свои границы, усилили на них охрану. Они обрекли тебя и твою демонскую часть народа на истребление. Это справедливо?

Алекто осекся, шумно выдохнув.

– И да – сравниваю, – заключил Рей. – Для меня забрать Марин Освету все равно что тебе раздвинуть границы разгула, привлекая к этому соседние княжества без их согласия. Немного неловко, но выполнимо.

Алекто на это объяснение лишь покачал головой.

– Это все началось из-за меня. Я ушел из Торан Старацы, и Торан Стараца пошла за мной. Стоило предвосхитить такой исход, – прикрыв глаза, посетовал князь.

– Ты уже здесь, ты князь, и твой народ в беде. Не можешь решиться сам, обратись к своей матери. Она мастер в вопросе решения глобальных проблем посредством чужих рук.

– Значит, ты видишь только одно решение? Переселить демонов против их воли и надеяться, что Гильдия утечет за пределы Джахары?

– Именно. И еще, если не хочешь появления стороны, которой вообще плевать на все даже больше, чем демонам, то отошли Дикоя в Небесные Чертоги.

– Ты сдурел? – Алекто вытаращил на него глаза. – У меня нет в кладовке дополнительных Миротворцев!

Рей закатил глаза, досадуя, что ему приходится пояснять банальные вещи.

– На него напали сегодня. Я вижу в этом два развития событий. Первое: если в дальнейшем Дикой все же умрет от рук Гильдии, то ты просто лишишься одного Миротворца. Возможно, его смерть будет полезной – людей как обухом ударит, когда они узнают, что Гильдия убила их любимого Миротворца-ангела.

– А второе? – с откровенным нежеланием спросил Алекто.

– Его убьют демоны, – с охотой ответил Рей. – И тогда Небесные Чертоги все сравняют здесь с землей, потому что убийство ангела демоном на земле магов разрушит многовековой пакт, на котором держится наш мир. От Джахары до Эмильвейзе, от Сумеречного до Ятуры – все станет полем боя между ангелами и демонами. А все из-за смерти одного ангела, вполне возможно даже случайной. Ты потеряешь Миротворца и весь свой мир. Готов к такому, князь?

Алекто задумался. Верхняя губа у него подрагивала, взгляд блуждал вверх-вниз.

– Я думал об этом, – сказал в конце концов. – Но Чертоги добровольно оставили Дикоя здесь, понимая, какие риски могут быть.

– Разгул – не тривиальное событие. В таких случаях ангелов отзывают.

– Дикой не говорил, что его отзывают.

– Не говорил, – вкрадчиво произнес Рей.

Сам он не мог убедить Дикоя, не мог и отказаться от его просьбы – не сделает сам, ангел выдумает что-то из ряда вон. И поэтому Рей решил, что пусть Дикой не хотел слушать его, но против княжеской воли не сможет пойти. Еще меньше сопротивляться он станет, если на него надавит Эльвира. Но для этого нужно было говорить с ледяной ведьмой, а Рей к такому пока готов не был, даже ради Дикоя.

Алекто глухо застонал, закрывая лицо ладонями.

– Я попытаюсь сторговать для Дикоя возможность забрать в Чертоги сына. Ты же должен убедить Дикоя, чтобы он сам туда вернулся.

– Как ты собираешься это сделать?

– Не твое дело, – отрезал Рей, поднимаясь со стула и встряхивая затекшие ноги. – Раздели народ, прикажи Дикою уйти в Чертоги. На этом все, или хотел что-то еще обсудить?

– Ты не злишься, что я отправляю тебя из Столицы? – возвращая себе деловой тон, поинтересовался князь.

Рей предпочел благоразумно промолчать.

– Мог бы поблагодарить, – удрученно вздохнул Алекто. – Ты правда поверил, что Мора решилась сама вернуть тебе Хенну? Она спит и видит, как бы извести тебя, а твоя дочь лучший в этом помощник ей.

– Так ты ее надоумил сделать это? – Алекто без колебаний кивнул. – А Марин Освета? Ее за что со мной?

– Эта девочка очень дорога Море, но мою матушку так ослепляет ненависть к тебе, что она ни за что бы не попросила тебя забрать и ее. Поэтому это сделал я вместо нее.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Ответил, – отрезал князь.

– Слишком много мороки ради того, чтобы защитить меня от Гильдии и от Гончих, – фыркнул Рей. – Не так уж рьяно они за моей головой бегают, чтобы разворачивать целую кампанию по спасению.

– Ты прав. – Алекто подался вперед, темным взглядом прожигая Рея. – Ты уходишь не потому, что кто-то в очередной раз возжелал тебя обезглавить. Ты уходишь, потому что мне нужен демон. Ты что-то засиделся в человеческой шкуре. Помнишь наш минувший разговор? Откладывать больше нельзя, и тебе нужен пинок.

– Ты же сам говорил, что это может произойти за день или за год. Прошло только несколько месяцев.

– Да, говорил, – рассеянно почесав подбородок, ответил Алекто. – Но увы, больше времени у нас нет. Я бы рад поиграть в искателя сокровищ и продолжить обтесывать кисточкой и молоточком твою телесную шкуру, пока не доберусь до драгоценной сердцевины, но приходится начинать действовать грубо. С размаху садануть об стену. Ты знаешь, что подобное варварство мне несвойственно, но уж прости.

Рей какое-то время бездумно смотрел на князя, лучащегося смесью вины и нетерпения. Телесная шкура. Молоточек. Драгоценная сердцевина. Негромко цыкнув, первый Миротворец вкрадчиво уточнил:

– Ты говоришь обо мне как о неодушевленном предмете?

– А ты одушевленный? – спросил князь, откровенно надеясь на отрицательный ответ.

Рей молча смотрел ему в глаза, отчаянно выбирая способ прибить его на месте.

– Нужен демон – присмотрись в свое отражение в зеркале, – отозвался он. – Что насчет Моёла? Когда ты собирался сказать мне, что впутал еще и этого дикаря?

– Нас тогда прервали. Как я и сказал, приходится начинать действовать грубо. И в этом мне поможет Моёл. Но я думал ты обрадуешься, – делано оскорбившись, Алекто вскинул брови и опустил взгляд в стол.

– С чего бы мне радоваться?

– Ты думал, что я не знаю? – откинувшись на спинку и потирая подбородок, Алекто улыбнулся. – В этом замке ничего не происходит без моего ведома. Он к тебе привязался, мне это на руку, и я это использую. Возможно, дело в его связи с Иными Богами. Он шаман, но демонического в нем больше, чем в некоторых демонах. Он насквозь пропитан духом Бездны. Образно говоря – вы одного поля растения. Только ты ягода, а он… залетный сорняк. Но он вполне может дать тебе тот самый пинок.

– Как ты убедил его идти со мной?

– Ему надо залечь на дно. Он так и не поделился с тобой, чем занимается, нет?

– Нет, но я знаю, чем он намерен заняться. Убить меня, – бесцветно ответил Рей. – Или я убью его. Его заслуга, что моя голова начала раскалываться надвое от воплей Бездны.

– Сейчас он этого не сделает, – и снова непогрешимая уверенность в своих словах. – Но ты его все равно не доводи лишний раз. У него одни духи в голове, и в целом он создание нервное. И сам не пытайся его убить. А что касательно его причастности к твоему возвращению к истокам, то он просто чуть ускорил процесс, закрыв тебя в темной комнате в Торан Паса. Все мы через это проходили. Правда, не у всех от этого голоса в голове появлялись. Но в защиту Моёла скажу: у него тоже вопли в голове, тут вы на равных.

Рей вышел из себя быстрее, чем делал это раньше. Вспышка злости захлестнула разум, заставляя желать только одного – разрушения. Будь то стоящий рядом стул или задумчиво моргающая голова.

– Yal`la Roza, – процедил Рей едва слышно, вымученно подавляя желание убить этого высокомерного колдуна.

– У нас одна цель, Рей, – продолжил увещевать Алекто. – Пусть сейчас я в твоих глазах чудовище, что тобой манипулирует, но я направляю тебя. В этом смысл нашего соглашения, помнишь? Ты хотел вернуть силы, я хотел, чтобы ты вернул силы.

– Уж не ты ли загнал Моёла в необходимость залечь на дно? – чуть прищурившись, поинтересовался Рей.

– Я, – без обиняков признал Алекто. – Но я за это ему очень щедро заплатил, уж поверь. До конца года теперь придется на сухом пайке сидеть и в одних и тех же штанах ходить. Из казны такие удовольствия не оплатить, а свой карман не бездонный, хоть я и князь. В текущем моменте – я самый нищий князь, которого когда-либо знала история. А все потому, что Джесс Моёл самый дорогой Гончий Торан Паса, которого когда-либо знала история.

– И ты пошел на такие жертвы ради меня? – притворно удивился Рей.

– Во благо своего княжества, – пробурчал Алекто, вставая из-за стола и намереваясь выпроводить Миротворца. – Уверен, все это окупится в скором времени.

– А если я сорвусь, находясь в этом изгнании? Ты уговорил Мору отправить со мной двух девчонок. Не подумал, что я могу им навредить, сам того не желая? – вознамерился пробить толстую лицемерную шкуру князя.

– Постарайся не сорваться, – улыбнувшись, заключил Алекто.

С шумом втянув воздух через нос, Рей сжал кулаки. От мысли, что колдун откровенно кидает его в кипящий котел с намерением выварить из него красную кровь, внутри возрастало непреодолимое сопротивление.

Я предупреждал. Ты сам себя посадил на поводок. Думал, что это поводок для меня, но нет – для тебя. Что, уже не кажется привлекательной идея сделки с колдуном? Он диктует тебе, что делать.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, остался невежлив по отношению к своему внутреннему «я», вдруг решившему разговориться. Потому что прозвучавшая мысль вполне могла оказаться собственной.

– Я просто использую обстоятельства, – с нажимом проговорил Алекто. – Я тебе не враг, но у меня есть долг перед княжеством. Я правда хочу быть хорошим князем, поэтому и приходится порой себе наступать на горло.

– Ты не себе на горло наступаешь, а другим.

– Горла у всех одинаковые, легко порой перепутать.

– Какие верные слова.

Алекто махнул рукой, отпуская Рея на свободу.

***

Дикой взволнованно потирал руки, бросая на Рея многозначительные взгляды. Рей хмуро натягивал капюшон на глаза, когда в лицо прилетала очередная порция колючего снега.

– Не надо, – раз за разом повторял ангел.

И так с самого утра до почти наступившего полудня.

– М, – протянул Рей, натягивая рукава на перчатки.

Буря разразилась еще ночью, присыпав Столицу щедрой порцией снега, и не собиралась сбавлять обороты как минимум до самого вечера. И именно в этот день приходится тащиться невесть куда.

Последний раз лицом к лицу с архангелом Рей встречался очень много лет назад. Сложись его судьба иначе, то эти года показались бы мигом, но теперь для первого Миротворца прошла приличная часть жизни. И неприятнее всего ему было от мысли, что архангел предстанет перед ним точно таким же, совсем неизменившимся с последней встречи. Разве что в его глазах появится удивление особого рода, ведь он увидит совершенно другое существо, носящее, правда, знакомое имя.

Унизительно.

– Рей, – не унимался Дикой, – я идиот, признаю.

– Слава Бездне.

Дикой скорчил рожицу, но напора не ослабил.

– Я ведь даже не подумал об этом, – сокрушенно выпалил он. – Ведь тогда Дариэль не знал, что встретит тебя. А теперь…

– Он может явиться с подмогой, чтобы обезглавить меня? – подсказал Рей.

– Я отказываюсь принимать твою помощь, – вдруг заявил Дикой. – Не надо ничего делать, не ходи.

Рей поморщился, но не сдержал ухмылки.

– Я передумал, – упорно твердил ангел. – Я идиот, должен был подумать об этом. Просто я…

– Привык, что я – человек? – снова любезно договорил за него Рей. – А люди ангелам неинтересны?

– Рей, – укоризненно проговорил Дикой.

– Дариэль уже ждет. Некрасиво не прийти на встречу, назначенную мной же самим.

– Откуда знаешь, что ждет?

– Он всегда приходит намного раньше назначенного часа. Привычка.

Дикой оторопело заморгал.

Конюший вывел коня, держа того под уздцы. Рей приветственно потрепал животное по гриве. Конь всхрапнул одновременно со словами Дикоя:

– Рей, я отказываюсь принимать твою помощь. Ты слышишь меня? Ты должен считаться с моей волей. Если ты это сделаешь, то Чертоги лишат меня моей силы. Я не готов с ней расставаться. Да ты жив еще только лишь благодаря тому, что я могу исцелять!

Вставив ногу в стремя, Рей легко вскочил в седло. Конь снова недовольно всхрапнул. Раньше лошади пугливо дергались, когда на их долю выпадал всадник с темной силой. Теперь конь возмущался, что его всадник слишком тяжел.

Волнение Дикоя забавляло. Его беспокойство было искренним, почти по-детски наивным. Еще сильнее забавляло, что о возможных последствиях ангел сообразил слишком поздно. Вот что значит в первую очередь ставить свою волю.

– Я пойду с тобой, – схватив поводья, заявил Дикой. – Я все это заварил, мне же и быть в эпицентре.

– Если тебя увидят, то сразу схватят. Это отвлечет ангелов от меня, но тогда все это предприятие будет лишено смысла.

Дикой поджал губы, на миг растерявшись.

– Ничего, – качнув головой, смиренно произнес он. – Может, сложится все иначе. Дариэль тебя выслушает, а ты сможешь его убедить. И мы оба вернемся назад. Я уверен, так и будет.

– Так все же ты принимаешь мою помощь? – уточнил Рей.

Он смотрел в заснеженную даль, на мостовую, заметенную сугробами. Чуть дальше начинался пологий склон холма, где на самой верхушке уже много веков стоял большой вяз. Никто не знал, но там уже находился некто, кто был старше вяза, старше города и всего Северного края.

– Я не хочу принимать твою жертву, – сдавленно произнес ангел. – Помощь – да, но если это не обернется бедой для тебя. И раз ты упираешься, то я должен пойти с тобой. Я готов отдать им свой нимб, но твою голову – нет. Помощь за такую цену я не потяну.

Рей не хотел, чтобы Дикой присутствовал на предстоящей встрече, хоть он и заварил эту кашу, потому что не хотел, чтобы Дариэль согласился оставить Дикоя. Он хотел, чтобы наместник Чертогов согласился забрать с отцом и его сына. Так будет лучше. Безопаснее и спокойнее. Но Дикою он об этом не сказал. Как и не сказал о том, что теперь вряд ли слово Рея имеет какой-то вес. Особенно сейчас, когда на пороге бедствие такого масштаба, что напрочь стираются сентиментальные воспоминания о былых временах, в дань которым можно порой идти на уступки. Но Дикой отчаянно верил, будто Рей способен что-то решить. Это умасливало. Поэтому он не отказывался идти, хотя риск, конечно, имелся.

В свое время Рей немало попортил ангелам крови. Настолько, что многие грезят увидеть его только в одном положении – на погребальном костре. Это миф, что ангелы не страдают от мстительности. Лишь строгие правила удерживают их от намеренных поисков низвергнутого кронпринца, но когда он сам, добровольно идет к ним в руки – какой дурак откажется от такого шанса? Именно об этом слишком поздно задумался Дикой.

– Пойдешь со мной и согласишься уйти в Чертоги? – вскинув брови, поинтересовался Рей.

А про себя надеялся, что Дикой не даст заднюю и останется. Иначе это будет проигрышем, и не только самого ангела. Но и Рея. Проигрышем в очень-очень давнем споре с высшей волей.

– Я… – неуверенно начал второй Миротворец. В нем боролись противоречивые чувства, соседствующие с отчаянной попыткой выдумать какой-нибудь другой фантастический план по собственному спасению. Рея это порадовало. – Еще есть время, я придумаю что-нибудь другое.

Рей улыбнулся краем рта и подстегнул коня. Тот нехотя побрел под снежную вуаль.

– Жди в замке, – бросил он.

– Ирейнар Ктр…

– Не ломай язык.

– Нет, я тренировался. Дай мне еще один шанс. – Архангел наморщился, даже язык высунул от стараний. – Ирейнар Ктрстнаайн.

Облегченно выдохнул. Последняя согласная «н» еще долго звенела в воздухе.

– Коттерштейн и правда благозвучнее, – сдался он, улыбаясь. – В этом твоя милость для нас, предложить исковеркать твою фамилию, лишь бы оставить язык не завязавшимся узлом. Столько лет, а мне все никак не под силу выговорить как надо.

– Это милость для моих ушей, – осадил Рей. – Когда пытаются произнести так, как нужно, из них начинает литься кровь.

– Ты изменился, – задумчиво протянул Дариэль, оценивающе глядя на него. – Скоро будешь как я выглядеть, с такими же морщинами. Но некоторым возраст к лицу.

Рей провел рукой по волосам, в которых уже серебрилась седина. Он все еще хранил веру в то, что в ближайшее время избавится от груза человеческих лет и вернет себе прежнюю силу вечной молодости.

Архангел улыбался, собирая в уголках глаз бессчетное количество морщинок. Он был стар, очень. Ангелы не стареют веками, но века молодости этого существа уже миновали.

Он сидел, устроившись в крутых корнях вяза. Белая хламида – даже лежащий кругом снег был не таким белым – и неуместные ко времени сандалии. Рей то и дело поправлял воротник теплого кителя, чтобы закрыть шею. Уши уже покраснели от холода.

– Прошел просить за Онеца? – хитро прищурившись, спросил Дариэль. – Снова?

– Ты же и так знал, что с ним будут проблемы. Пожинай плоды.

Виднеются башни княжеского замка, четырьмя столбами тянущиеся к небу. С возвышенности вся Столица вокруг замка вдруг показалась миниатюрной, компактной. Да и сам замок не такой вдруг величественный стал, как и покрывшееся льдом море за ним. А вот вяз, в корнях которого присел древний архангел – величественный.

Архангел опустил огорченный взгляд.

– Не в этот раз, – покачал он головой, поднимаясь. – Цена за ошибку слишком высока. Мы не можем блюсти интересы одного ангела, когда под угрозой жизни остальных. Никто не может ручаться, что какой-нибудь демон не польстится отрезать ему крылья.

– У него здесь семья. Он не хочет ее бросать. Кажется, это благое намерение.

– Быть ангелом – значит всегда идти по пути отречения. Мы не созданы для собственной жизни. Все мы подчинены высшей воле.

Рей не сдержался и громко фыркнул. Дариэль сделал вид, что не услышал.

– И высшая воля в том, чтобы в мире царил порядок. Мы не должны потакать хаосу. Семья очень важна, но есть вещи гораздо важнее.

Фыркнул во второй раз, закатывая глаза и едва сдерживая едкую ухмылку.

– Почему ты не пришел раньше? – вдруг поинтересовался Дариэль, и угадывалось в его вопросе что-то потаенное, более глубокое.

– Я не знал, что вы отзываете Онеца, – сказал Рей, неосторожно подняв глаза на архангела. Пришлось сощуриться, потому что свет слепил, заставляя глаза слезиться.