Дочь княжеская

Гавкнулись Христинкины выходные, одним словом. Город готовился к торжественной встрече, и Служба Уборки пахала, не покладая лопат и грабель, в авральном режиме. Улицы вылизывались чуть ли не языками. Везде развешивались княжеские штандарты и флаги моревичей, народа Узорчатых Островов. Христинку больше всего поразили именно штандарты и флаги. Изображения на них были живыми! Не казались живыми, а именно были. Как гигантские gifки, если только можно представить себе gif-картинку такого размера.

Герб княжеский: белый единорог на огненном поле с веточкой цветущей сирени в зубах. Единорог надрывался в бешеном галопе, вскидывал голову, перемахивал языки пламени, норовившие отхватить ноги по самые плечи, из жуткой пасти – вполне себе хищной клыкастой пасти! – летела пронизанная кровью пена. Флаг моревичей не отставал: из штормящего моря выпрыгивала громадная дельфиноакула, щерила кошмарную пасть, усеянную треугольными острыми зубами, ныряла под гигантскую волну, выпрыгивала снова… Всё это, в изобилии украсившее городские улицы, создавало непередаваемую атмосферу сурового и долгожданного праздника.

На третий день в Сосновую Бухту вошли корабли.

Не какие-нибудь там допотопные пароходы и парусники. Полноценный военный флот. С пушками, радарами, летательными аппаратами, кто его знает, может быть, даже и ракетами. Возможно, флот параллельного мира уступал ВВС США или России в части технической оснащённости. Но здесь это не имело никакого значения. Здесь ведь не было ни США, ни России…

Третичи зато были. Выродки, убивающие детей ради чёрного колдовства.

Христинка очень хотела посмотреть на парад, но работа, будь она неладна, нарочно не желала заканчиваться. И когда наконец-то всё было сделано, Христинке оставалось лишь кусать себе локти: набережная заполнилась нарядной толпой до отказа.

Так что парад она смотрела очень уж издалека. В сером комбинезоне, за неимением другой одежды. И без бинокля. Но зрелище того стоило.

Чёткие белоснежные ряды – воины-моревичи в парадной форме. Их командир сошёл с флагмана, вскинул кулак в приветствии. Толпа отозвалась восторженным рёвом – адмирала моревичей, как видно, любили и обожали.

Воины князя – синяя форма, алые береты… Сам князь – в синем и золотом. Его приветствовали с не меньшим экстазом, совершенно искренне и самозабвенно.

Летели над городом аккорды бравурного марша.

Слава Стальчику тБови, воеводе морскому, владетелю Островов Узорчатых! Слава Браниславу Будимировичу, князю светлейшему, Хранителю Берегов Сиреневых. Слава воинам, отстоявшим пределы Третьего мира от нашествия вражеского! Радуйтесь, люди! И люди радовались.

А убирали за ними на другой день Христина и Млада. В числе прочих работников Службы уборки…

***

Всё-таки Млада – сволочь. Самая настоящая сволочная сволочь. Христинка шла за мусоровозом, кидала в кузов полные пакеты из урн и чувствовала, как её распирает бешеной злобой.

Слёзы вскипали едкой горечью. Приходилось моргать, чтобы совсем уж не разреветься. А предательская влага всё равно ползла солёными струйками по щёкам. И если Млада, гадина глазастая, в зеркало заднего вида посмотрит…

Если б не усталость за двенадцать дней ненавистной работы, может быть, Христинка плюнула бы и забыла. Может быть, не зацепило бы так. Но всё случилось так, как случилось. И теперь жгло огнём.

Перед дежурством Млада велела Христинке идти на стоянку к двести третьей машине. Что у машин есть свои номера на дверцах, Христинка догадывалась. Чем ещё могли быть нанесённые оранжевой краской знаки? В родном Геленджике на мусоровозах тоже ставили инвентарные номера прямо на кузове. Вот только в Геленджике номера записывались арабскими цифрами. А в Сосновой Бухте чёртовыми иероглифами.

Млада разоралась как бешеная. Все попытки объяснить ей суть дела остались за кадром. Двести третья машина в итоге была найдена, заправлена и запущена, но Христинке вынесли и озвучили на весь рабочий городок приговор: деревенщина неграмотная. С интеллектом ниже уровня моря.

Невыносимо!

Это она-то неграмотная? Ни одной тройки по предметам за всю школу! И четвёрок не сказать, чтобы очень много. Лучшая ученица класса. Неграмотная!

– Ты мне цифры хоть назови, – сказала она Младе. – Я запомню!

– Тебя, может, ещё магии поучить? – ядовито отозвалась напарница. – Ищи дуру!

Мерзко получилось.

Христина отправила в кузов мусоровоза очередной мешок. И подумала, что в первые же выходные надо найти школу и договориться с кем-нибудь из учителей. Придётся платить, скорее всего. Даже не скорее всего, а наверняка. А куда деваться? Чтобы всякие Млады издевались и дальше?

Кроме того, не век же за мусоровозами ходить! Принцы здесь если и есть, то сходу влюбиться в рабочую оранжевую униформу, заляпанную грязью к тому же – ночью город посетила кратковременная, но очень бешеная гроза, – шансов у них мало. Значит, надо думать, как выгребаться со дна, а чтобы думать, для начала надо хотя бы выучить местный алфавит…

***

Школа, красивое белокаменное здание под красной черепичной крышей, – внезапно! – вызвала приступ страшной тоски. Христинка долго стояла у кованой декоративной оградки, не решаясь шагнуть. Всё, всё было знакомо до слёз! Деревья во дворе, очень похожие на ивы, только с более крупными листьями. Клумбы с совсем земными рыжими лилиями и белыми гвоздиками. Сирень. Мальчишки и девчонки с папками в руках, школьный звонок; здесь учились и летом тоже. А может, скоро пойдут экзамены, и ученики к ним усиленно готовятся?

Христинка подождала, пока двор относительно опустеет, – учебный день окончился, школьники расходились по домам, – отклеилась от ограды и решительно пошла к крыльцу. Толкнула тяжёлую дверь…

Холл оказался большим, просторным и пустым. Огромные зеркала во всю стену добавляли пространства и света. Ковёр под ногами глушил шаги. У большого стенда – расписания уроков? – стоял высокий человек с большой папкой в руках. Синие волосы разного оттенка, от светло-голубого, почти белого, до иссиня-чёрного, можно было встретить на каждом шагу; особенность местной расы. Но у этого человека, учителя, волосы были фиолетовыми. Ровный чистый цвет. Будто макнули кисточкой в тёмно-фиолетовую краску и методично нанесли на каждую прядь.

– Простите, – обратилась Христинка, – можно мне спросить?..

Он обернулся, удивился, но не сказал ни слова, только кивнул: «я внимательно слушаю»

– Понимаете, я издалека, – говорить про другой мир Христина не стала, зачем огребать лишние неприятности там, где их можно избежать? – Я бы хотела научиться читать… Это возможно?

– Вам нужен базовый курс? Чтение, письмо, начала арифметики?

– Я не знаю… наверное, да, – нерешительно сказала Христинка.

Обращение на «вы», как к взрослому и равному, смущало и сковывало. К Христинке до сих пор ещё не обращались на «вы»…

Стоимость базового курса обучения, как Христинка и предполагала, оказалась приличной. Пятьсот семь златников, нормально, да? Если этот таинственный златник и есть та полоска, которыми Христине заплатили за восемь рабочих и четыре сверхурочных дня, то пятьсот штук накопить можно было где-то годика за два-три. При условии, что только копишь и ни на что больше деньги не тратишь. М-да. Кисло, однако…

– Скажите, а можно заплатить за один час? – спросила Христина, злясь на себя за невесть откуда взявшийся детский лепет, смелее всё-таки надо быть, наглее… в наглости – второе счастье. Во всяком случае, так утверждали все, уважающие себя, книги о дерзких попаданках. – У меня есть с собой… сколько-то… наверное, на час хватит. Мне очень нужно! Хотя бы буквы узнать. И цифры. Я дальше сама…

– Вы грамотны? – спросил учитель.

– Да. Только у нас другая грамота, не такая, как здесь.

– Хорошо. Пойдёмте…

– Прямо сейчас?

Он улыбнулся. По-доброму так улыбнулся. Тепло. Сказал:

– Вы куда-то торопитесь?

– Нет, – замотала головой Христина.

– Пойдёмте.

Здесь же, в холле, обнаружилось нечто вроде банкомата. Ему Христинка скормила практически всю свою наличность. Получила твёрдую картонку билета, всё с теми же местными закорючками. Потом пошла за учителем в класс…

Класс оказался небольшим и на удивление уютным. Стеллажи со стеклянными дверцами, одиночные парты двумя рядами. Несколько глобусов в дальнем углу, свёрнутые в трубочки карты… Непередаваемый запах, какой бывает только в школах: запах старых книг, тетрадок, мела, натёртого мастикой пола, тяжёлых портьерных штор, подвёрнутых валиками под потолком, солнечной пыли в столбах света из окон. Запах детства…

– Вы правша или левша?

– Правша…

– Присаживайтесь… Как вас зовут?

Христинка подумала и решила смириться с местным вариантом собственного имени:

– Хрийзтема.

– Редкое имя, – заметил учитель.

Христина пожала плечами. Какое есть. А настоящее имя правильно всё равно ведь не произнесёте. Пусть уже будет Хрийзтема, чёрт с вами со всеми.

Учитель достал со стеллажа комплект тетрадок. Подал одну:

– Это вендарик. Называется так по первым восьми буквам.

Христинка осторожно открыла тетрадь. Гладкая глянцевая бумага, шёлковая на ощупь и плотная, плотнее, чем тетради из прежнего мира…

– Не так, – мягко поправили её. – Вы держите вендарик вверх ногами. Надо вот так… читать следует справа налево и снизу вверх. Это ваш экземпляр, можете делать пометки…

Он называл буквы, а Христинка торопливо ставила рядом с ними земной аналог. Букв в вендарике оказалось аж шестьдесят восемь. Были они официальными, полуофициальными и письменными – застрелиться. Умножь шестьдесят восемь на три, получишь множество значков, которое следует запомнить как дважды два. Христинка поняла, чем теперь будут занято всё свободное время. Зубрением вендарика!

– Вендарик составлен на основе сигнального письма моревичей, – объяснял учитель. – В языке моревичей больше звуков, чем в нашей речи. Например, то, что мы различаем как звуки 'ч' и 'т', моревичи произносят серией нескольких различных звуков. И пишут так же. Один звук – одна буква. Треть вендарика нами вообще не используется, эти, неиспользуемые, буквы, – вот, видите? – находится в самом конце списка. Но имена моревичей и названия их городов надо писать правильно, поэтому извольте выучить. Для примера: имя нашего воеводы морского, Стальчик тБови, пишется вот так.

Он написал на листке, Христина старательно скопировала в свою тетрадь.

– А моё имя как пишется?

– Проще. Это имя не имеет отношения к моревичам. Пишется набором букв из верхнего и среднего звена вендарика. Вот так…

– Спасибо…

Он поставил локти на стол, сложил руки домиков. Снова улыбнулся. И спросил:

– Три плюс три разделить на три сколько будет?

– Четыре, – ответила Христина; известная ловушка, она её знала. – А если три плюс три взять в скобки, то будет два.

– Замечательно. Площадь фигуры рассчитать можете? Скажем, квадрата и треугольника?

– Длину умножить на ширину, – ответила Христина, известные ведь вещи. – Для прямоугольного треугольника – то же, только разделить пополам.

– А если треугольник не прямоугольный?

– Ну… тогда… сторону умножить на сторону и на синус угла между ними. Синус – это… – Христинка начертила треугольник и объяснила, что такое синус. Как на экзамене! Закрой глаза, покажется, будто дома, в родной школе… – Синус прямого угла равен единице, поэтому для прямоугольного треугольника формула упрощается.

Не надо было мучительно вспоминать все эти формулы, они всплывали из памяти сами. Площадь и длина окружности. Объём куба… Может быть, потому, что Христинку слушали? Внимательно слушали, это чувствовалось. И хотелось отвечать – правильно…

– А сколько будет пятью четыре?

– Двадцать.

Он только головой покачал.

– У вас, верно, другая система счисления. Про системы счисления что-нибудь знаете? Что такое основание системы счисления?

– Что-то такое нам рассказывали, – честно призналась Христина. – Но я была невнимательна…

Рассказывали на информатике. В мае. Галопом по европам, учительнице было всё равно, слышат её или в игрушки режутся. Да и вообще, как тут будешь внимательной, когда погода звенит, и ты вся там, на море, на солнечном пляже…

– Хорошо. Смотрите, вот цифры. От нуля до десяти. Считаем вместе – ноль, один… Что замечаете?

– Да тут их восемнадцать!

– Правильно, потому что у вас основание системы пятидвешь, оно меньше десяти. Выхода у вас два, на самом деле. Привыкнуть к нашей системе, то есть, заново перестроиться. Или же переводить числа сначала в вашу систему, вычислять как вам привычнее, потом переводить обратно в нашу. Что проще – решите сами. На маленьких числах достаточно второго способа, но если решите учиться дальше, перестраиваться придётся. Вот здесь таблица умножения, но я бы рекомендовал вам пересчитать её самостоятельно, используя эту таблицу как подсказку. Быстрее привыкнете.

Его не удивляло наличие различных систем счисления. Значит, здесь это было в обыденном порядке вещей. Ну, подумаешь, кто-то считает иначе. Есть известные всем и каждому методы, как перейти от одной системы к другой. Всё.

– А почему десяток такой большой? – спросила Христина.

– Потому, что у моревичей на четыре конечности – десять пальцев, – объяснил учитель. – Лучшие математики и учёные – моревичи, так сложилось исторически.

Христина честно попыталась представить себе существо с числом пальцев на конечности две целых, две десятых, не представила и расстроилась, а потом вспомнила про основание системы местной – восемнадцать. Значит, на какой-то конечности – пять пальцев, а на какой-то четыре? Или три и шесть? Или… Голова вспухла сразу же. Попадалово с этой их системой счисления, похоже. Полное. Не такое, как в любимых книжках…

Учитель поднялся, осмотрел стеллажи, нашёл тонкую книгу в простой белой обложке. Подержал её в руках, словно раздумывая, стоит ли отдавать в чужие руки. Потом протянул Христине:

– Возьмите… Древняя история Двуединой Империи, интересно и познавательно. Заодно поможет вам в освоении вендарика. Любопытство – лучший двигатель в приобретении знаний.

Христина взяла книгу, поблагодарила.

– У вас неплохая подготовка, – сказал учитель задумчиво. – Очень даже неплохая, я бы сказал. Почему с таким уровнем знаний вы всего лишь работник Службы Уборки?

Вопрос застал Христину врасплох. Хлестнуло болью, слёзы хлынули, и воздуха не хватило. Учитель терпеливо переждал приступ истерики. Потом воды в стакане подал. Христинка пила, и зубы о край лязгали. Он ничуть не удивился сумбурному рассказу про дыру в скале Парус. Бывают такие спонтанные порталы, сказал. Миров много. Иногда они соприкасаются… Впрочем, это уже высшая магическая наука, долго рассказывать, и всё равно не поймёте, Хрийз, базовых знаний вам не хватит. Миров много, и они иногда соприкасаются, вот и всё, что вам следует знать. В Двуединой Империи – шесть миров, связанных постоянно действующими порталами, этот мир, мир зелёного солнца, третий. Не самый приветливый, между прочим, но неважно.

– Простите, – сказала Христинка, хлюпая носом. – Простите… я… расклеилась тут…

– Ничего страшного. Бывает. Но, возможно, вам стоит обратиться за помощью к князю?

Ага. К князю. К тому жуткому типу, который строго спрашивал с отца Хафизы Малкиничны за превышение лимита по чародейству. А Малк-вольный рыболов трясся от страха и не умел скрыть собственный испуг. Надо думать!

– Ни за что, – Христина утёрла щёки. – Ни за что, он страшный!

– Бранислав Будимирович-то? – удивился учитель. – Это вы страшных не видели…

– Всё равно…

– Если кто и в силах вам помочь, то только князь. Страшный, говорите… Маги его уровня редко производят приятное впечатление, знаете ли. Но больше никто не сможет открыть портал к не входящему в состав Империи миру, только князь Бранислав. Он, кстати, пока ещё не отбыл из города. Воспользуйтесь, иначе придётся потом добираться к его замку в Хрустальных горах, а это путь не из лёгких.

– Книгу, – добавил учитель, – вернёте потом мне в руки. Придёте сюда в учебное время и спросите Некрасова Несмеяна. Это я. Надеюсь, вы всё же найдёте возможность учиться…

Христина кивнула. На том и расстались.

***

Млада Христининых начинаний не оценила. Высмеяла, но это ещё полбеды. Ей попалась на глаза страничка, где в качестве примера были написаны имена Хрийзтема и Стальчика тБови. Господи, что тут началось! Столько непристойностей и кобылячьего ржания Христина ещё не слышала. Голову задёрнуло ненавистью, чистым незамутнённым чувством. Впервые в жизни захотелось убить человека. По-настоящему убить, без шуток. Схватить что-нибудь потяжелее и рассадить эту смеющуюся харю надвое. Чтобы влажно плеснуло и фонтан словесного говна заткнулся уже наконец!

Христина вцепилась в край стола побелевшими, скрючившимися в нервном спазме пальцами так, что из-под ногтей проступила кровь. Боль отрезвила. Бешенство схлынуло, оставив нешуточный испуг: а ведь вправду едва не убила человека! Не убила только потому, что под рукой не оказалось подходящего орудия. Вот лежал бы рядом нож…

Млада заметила состояние Христины и снова заржала.

Ну, не сволочь ли?

***

Рабочее утро началось отвратно, а как же ещё. Христина шла за машиной и думала, что надо бы сходить в больницу к Хафизе, узнать, сколько ещё осталось долга за лечение. Выплатить и уходить из Службы Уборки куда глаза глядят. Подальше от Млады. Морду ведь ей не набьёшь, она старше, крупнее и с ножом ходит. А вот уйти…

– Эй, невеста воеводы морского! Заснула там, что ли?

Христина обнаружила, что стоит с мешком в руках. Задумалась и забыла кинуть, да. И тут её накрыло.

– Сама ты невеста, дура! – крикнула Христинка, швырнула мешок – не в кузов, а куда пришлось, пнула пустой бак, тот отозвался глухим звуком, перевёрнулся набок. – Пошла ты знаешь куда!

Села на поребрик, демонстративно сложила руки. Млада остановила машину, вылезла из кабины. Подошла. Христина не подняла головы, но вся сжалась, – как бы Млада не пнула, с неё станется.

– Вот это новости, – язвительно сказала напарница. – Вставай, дочь княжеская! Работать за тебя кто будет?

– Ты, – высказалась Христинка. – Ты будешь. Тебе надо, ты и работай. А я с тобой в паре больше не буду! Вот прям сейчас пойду и откажусь, пусть меня на другой участок ставят, пусть хоть вообще уволят нахрен. Сволочь ты, скотина, гадина! Ненавижу!

Ей было уже всё равно, что скажет или сделает Млада. Пнёт, – ну, пусть попробует. Перехватим ногу, как Стеф учил, и вражина грохнется, мягко ей не будет. За нож схватится? Да плевать!

Но назревающая драка вдруг подпала под оглушающую вязкую тишину. Даже птицы, орущие на ветвях по поводу рассвета, заткнулись.

– Что это? – испуганно спросила Христина, невольно понижая голос до шёпота..

И тут же услышала звук. Дробный цокот рвал молчание как тонкую бумагу. Копыта. Конь…

– Князь, – с благоговейным ужасом выдохнула Млада, падая на колени. – Кланяйся, дура! – Христинке прилетел подзатыльник.

Христина смотрела во все глаза. Даже не то, что конь княжеский был конём лишь в общих чертах. Единорог это был, а не конь. Белый. Кипенно-белый идеально белый, белый настолько, что зелёные лучи солнца скользили по его лоснящейся, шёлковой шкуре, не оставляя ровно никакого оттенка, как с другими светлыми предметами. Громадный зверь, исполненный внутреннего достоинства. Под стать седоку.

Князь выглядел… жутко. Если от Хафизы Малкиничны веяло жутью всего лишь иногда, то князь сам был той жутью. Она исходила от него чёткими волнами. Напрягись, и увидишь каждую как на рентгене. Хотя внешне князь выглядел вполне себе человеком, симпатичным даже. Высокий, крепкий воин с суровым, лишённым возраста лицом. Волосы, тёмно-сизые со стальным проблеском, спускались на плечи лихими завитками… Что он тут делает? Блажь в голову ударила, захотелось по городу погулять? Ранним утром. Одному. Настолько силён, что свита вообще не нужна? Учитель Несмеян говорил что-то о магии…

Христина опустила голову, когда единорог подошёл поближе. Сейчас проедет мимо по своим княжьим делам, и ощущение запредельной жути рассеется. И можно будет вздохнуть с облегчением. И подумать, стоит ли продолжать ссору с Младой или же воспользоваться случаем и не продолжать…

Но мимо князь не проехал.

Христина видела, как замерли копыта единорога, прямо перед глазами. От зверя пахнуло не лошадиным потом, как можно было бы ожидать, а ветром и травами. Горьковатый аромат свежесорванной полыни…

– Подними голову, дитя.

Голос – глубокий и звучный, властный, хотя приказ по возможности постарались смягчить. Христинка подняла голову. Невозможно было не поднять, понимаете ли.

Глаза у князя оказались серыми. Тёмно-серыми, как грозовая туча. Но в них не было злобы, только усталая мудрость и что-то ещё… жалость?

– Как твоё имя?

– Христина…

– Хрийзтема?

Совершенно искреннее изумление. Брови – домиком, любопытство во взгляде, даже вперёд подался, чтобы рассмотреть внимательнее.

Христина вспомнила слова учителя Несмеяна. Вот он, шанс!

– Я из другого мира. Я здесь случайно. Я не хотела… Вы вернёте меня обратно?

– Как с князем говоришь… – пихнула её в бок Млада.

Но Младе жестом велели молчать. И она заткнулась тут же.

– Не обижают тебя здесь?

Христина метнула взгляд на напарницу. Вот когда утопить бы её! Всё как есть рассказать. Но язык присох к нёбу, и правильно присох. Конечно, только княжеское это и дело – разбирать свару между двумя мусорщицами! И потому Христина просто мотнула головой. Мол нет, не обижают, спасибо за заботу.

Князь кивнул. Потом кинул что-то – просверк синего огня, тонкий звон… Христина поймала, порадовалась, что вовремя перехватила, не уронила.

И больше его княжеская светлость ничего не сказал. Коснулся рукой шеи единорога и тот тронулся дальше неспешным, кошачьим каким-то шагом. Уздечки у него не было, и поводьев не было. Странный зверь, очень такой… интересный. Смотрел, как человек. Может быть, он тоже разумен?

Они ушли, и оставленное ими громадное впечатление запредельной силы рассеялось. Христина раскрыла ладонь, стала смотреть на княжеский подарок. Золотая цепочка с подвешенным к ней тонким треугольником, в центре треугольника – синий камень…

– Он тебе раслин дал, и вместе с ним статус, – удивлённо сказала Млада. – Надо же. С чего бы…

– Не знаю, – отозвалась Христина, вспоминая глаза князя. – Пожалел?

– Камень разжалобить проще! – присвистнула Млада. – Нет… что-то он к тебе имеет в виду, помяни моё слово. Плохо…

– Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев и барская любовь? – усмехнулась Христинка, цитата сама вспомнилась.

– Что? – не поняла Млада.

– Ничего, – вздохнула Христинка. – «Горе от ума»… А что всех так удивляет моё имя? Вот, и князь ваш тоже…

– Браниславну старшую так зовут, – пояснила Млада. – А она тяжело болеет, не встаёт с постели уже двадцатый год. У нас детям её имя стараются не давать, чтобы не накликать. Ты сейчас на всём Сиреневом Берегу не найдёшь ни одной Хрийзтемы младше двадцати лет… Да надень его, что смотришь. Надень и не снимай. Надо будет тебе нож подобрать… Хотя с таким раслином тебе и огнебой носить можно. Знаешь, – Млада помялась, а потом всё же сказала: – Я думала, ты просто треплешься. Некоторые дурни любят пыль в глаза пускать, я, мол, из другого, не имперского, мира, попал случайно… Ходят, кривляются, разыгрывают всякие дурацкие шуточки, прикидываются память потерявшими. Терпеть таких ненавижу. А ты, получается, настоящая....

Настоящая.

Христинка – нет, Хрийзтема! – закусила губу, чтобы не разреветься.

Надежды на князя не было никакой. Он не сказал «верну тебя домой». Он просто раслин и вместе с ним статус свободной кинул с барского плеча, лови, мол, и радуйся, что я добрый сегодня. Мог ведь испепелить, да левой пятке его не захотелось что-то.

– Слышь… спасибо тебе…

– Да за что? – искренне изумилась Хрийз.

– Ну… ты не нажаловалась на меня.

– За кого ты меня принимаешь?

– Ладно… извини… Поехали, работа стоит. Хочешь, на обратном пути за руль пущу?