Дочь княжеская 2

– Взамен, – сказала Хрийз, волнуясь и старательно гася панику под названием «куда ты лезешь, дура!», – вы завершите курс лечения, предписанный вам Хафизой Малкиничной для домашних условий…

Ненаш потерял дар речи. Глаза у него стали круглые и бешеные. В избытке чувств он скомкал вязаное и сунул горе-вязальщице обратно в руки. Вскочил, сел, снова вскочил. Плюнул, плевок проплавил камень дорожки до самой земли.

– Катись ты к бесам с такой своей ценой! – высказался он наконец. – Поняла? Ничего мне от тебя не надо. Я тебя не просил! Поняла?!

Плюнул ещё раз и исчез. Гральнч злобно выругался чёрным словом.

Хрийз беспомощно моргала, не зная, куда деть руки. Вот такого она не ожидала вообще. Как это так, работала столько дней, и… Слёзы закапали.

– Вот упырюга проклятый, – выразился Гральнч, и снова добавил несколько солёных определений. – Зараза семихвостая. Да не реви ты. Нашла из-за кого…

Яшка приземлился на лавочку, взволнованно закричал. Что такое, хозяйка? Кого порвать?!

– Никого, – сообщила фамильяру Хрийз. – Сама хороша.

Наглядная иллюстрация к словам Кота Твердича насчёт подарков без запроса. Обидно? Работу свою жалко? А чего же ты хотела?

– Пойду я… – Хрийз яростно размазала по щекам влагу. – Гральнч, спасибо.

– Погоди, куда ты. Провожу…

Вместе они вышли на улицу. Хрийз побрела куда глаза глядят, Гральнч шёл следом, Яшка вился над головой, время от времени воинственно вопя.

– Что теперь будешь делать? – спросил брат Ненаша.

– С рубашкой? – переспросила Хрийз, хлюпая носом. – Да-а… надо распустить, а нитки с камнями сжечь, наверное. Раз не нужна.

– Жечь такую красоту?! – поразился Гральнч. – Ты с ума сошла!

– Нет, не сошла, – отозвалась Хрийз. – Это же только для твоего брата, понимаешь. Никому другому нельзя её давать, плохо будет. А ему не надо. А материал повторно для кого-нибудь другого использовать тоже никак нельзя.

Плавали, знаем. Привязали уже золотой нитью кое-кого себе на беду. Не хватало ещё женатого упыря с мерзким характером привязать для полного счастья.

– Пошли сюда, – Гральнч потянул в сторону каменной лесенки, спускавшейся вниз, к говорливой маленькой речке, бегущей с гор. – Здесь можно к морю выйти, пляж там небольшой и дикий совсем… Лучшего места не придумаешь. Ведь придётся Огонь плести… стихия Земли уничтожается стихией Огня… а Свет, правда, как ещё добыть…

– У меня есть, – Хрийз показала артефакт, подаренный той горянкой, продавщицей стеклянных нитей.

Тонкая подвеска, разрядившись на стихию смерти тогда, на катере, какое-то время оставалась пустой, а потом вновь начала накапливать Свет. Хрийз подозревала, что подвеска подпитывалась через её собственный раслин. Но на общем состоянии это не сказывалось, а лишней магии никогда не бывает, как девушка успела уже убедиться.

Бурная речушка проточила в скалах идеально ровное узкое ущелье. По одной его стороне шла каменная набережная, неширокая, но не настолько, чтобы приходилось идти друг за другом. Вторая сторона, в ржавых подтёках и бурых пятнах лишайников отвесно поднималась вверх, заслоняя солнце. Скала не была монолитной, из трещин то тут, то там выплёскивались весёлые ручейки, вливаясь в общий поток. Эхо звенело неумолкаемыми перекатами. Яшка летал зигзагами, обследуя подозрительное место.

Ущелье вывело к полосе песчаного пляжа, заваленного высохшими водорослями и ветками. Служба Уборки до этого места явно добиралась очень редко, если добиралась вообще. Рядом живущие, наверное, собирались на очистку сами, два раза в год, весной и осенью…

Гральнч сразу подобрал несколько булыжников, обкатанных морем . Они в идеальном хаосе валялись по всему пляжу. Хрийз начала собирать высохшие на солнце и задубевшие от соли ветки, водоросли и прочий такой же мусор. Яшка важно ходил вокруг, стараясь вклиниться между хозяйкой и чужим человеком, при этом он очень недобро рассматривал Гральнча то одним глазом, то другим, как бы говоря: ну давай, подсласти мне день, посягни огорчить хозяйку! Я тебе тогда за это…

– Гральнч, почему брат твой жену принцессой назвал? – спросила Хрийз.

– А она и есть принцесса, – охотно объяснил Гральнч, с треском переламывая в руках сухую палку. – Бастард Императорского Дома. Её семейка была – ух! Сослали к нам, в Третий Мир, чтобы кронпринц в разум вернулся… Ну, это он тогда кронпринц был, а сейчас Император, такие дела…

– Надо же, – удивилась Хрийз. – Настоящая принцесса!

– Младшая, – пояснил Гральнч. – Младшая принцесса. Никчемушный титул, конечно… в Доме Императорском мало что стоит. А вот в наших выселках – ого-го. Её замуж отдать хотели за такого же, с золотой кровью, чтобы с братом моим не путалась. Мезальянс же, фу ты, ну ты! Младшая принцесса и дочь рыболова, ага. Там из них через это такая высокородная гниль полезла, из папаши её и прочих… Если бы не война, всё окончилось бы очень плохо. А так вон, Пельчар нашла его, наплевала, что упырём стал, и живёт с ним. Зря, – он сплюнул. – Такую неблагодарную скотину, как мой младшенький, ещё поискать! Всю кровь из неё выпил, и фигурально и буквально. И из тебя выпьет, не сомневайся. Жаль, в морду ему уже не засветишь, как раньше!

– Перестань… Читал дневники Фиалки Ветровой?

– Нет, – мотнул он головой.

– Так почитай. Много интересного узнаешь.

– Некогда мне! – огрызнулся он. – Я, как ты видишь, не только учусь, но ещё и работаю!

– Найди время, – холодно посоветовала Хрийз.

Ещё один ерепенящийся переросток, только уже без клыков. Яшка хлопнул крыльями и согласно вякнул.

– Здоровый какой он у тебя, – сказал Гральнч про Яшку. – Где такого раздобыла?

– Сам прилетел, – объяснила Хрийз. – Я вот думаю… Надо бы пойти к доктору сТруви и рассказать ему, что его младший… заболел.

Гральнч повёл рукой над кучей плавника, уложенной на камни. Сначала потянуло сизым, остро пахнущим дымком, вслед за дымом появилось и пламя. Прозрачные оранжевые лепестки трепетали на лёгком ветру, и казалось, что не разгорятся они, погаснут. Но Гральнч не убирал руку и язычки пламени не гасли. Магия!

– Где ж ты его искать собралась? – спросил Гральнч про сТруви.

– Ну, где… в клинике Жемчужного Взморья, он там работает. Ну или под Алой Цитаделью, он там живёт.

– Храбрая ты, – присвистнул Гральнч. – К самому сТруви лыжи намылила… Это же такой… его один раз увидишь и потом икаешь две луны подряд. От ужаса.

– Ну, а что делать? – устало спросила Хрийз. – Хочешь, чтобы Ненаш погиб на Грани в один прекрасный день? От защиты он отказался, лечиться не хочет. Канч его быстро в чувство приведёт. Может, сам лечить возьмётся, он ведь тоже доктор, хоть и неумерший.

Гралньч покачал головой, сказал серьёзно:

– Ненаш – упырь и засранец, но он мой брат, и я не хочу, чтобы он второй раз умер… Пойдём к сТруви вместе.

Хрийз подумала, что управилась бы и сама. Она уже общалась с доктором сТруви и ничего, никаких икоты и ужаса. Но парень так трогательно заботился, кто бы мог подумать. Шалопай и дуралей, злой шут, оранжевое чучело. Ни одно из определений, справедливых ещё год назад, сейчас к нему не подходило нисколько.

Пламя разгоралось. Гральнч сплетал его в хитрую трёхмерную конструкцию. Чувствовалось, что Огонь – его родная стихия, настолько легко подчинялось грозное пламя лёгким движениям оранжевых пальцев…

– Всё, давай, – сказал юноша. – Побрякушку свою со Светом давай и рубашку… Точно не передумала? Точно не жалко?

– Жалко, – призналась Хрийз и спросила беспомощно: – А что делать?

– Да, видно уже ничего… Послушай, а мне…

– Нельзя тебе!

– Я не про эту, с этой всё понятно, казнить – нельзя помиловать. Мне такую свяжешь? Я заплачу! Я сам зарабатываю, проблем с оплатой не будет. И кочевряжиться как этот, пальцем деланный, вот уже точно не буду!

– У меня экзамены на носу… – начала было Хрийз, и замолчала.

А что бы и не связать? Можно даже тем же самым рисунком, ведь схема, эскиз, как писал в своей книге аль-мастер Ясень, была общей для любых сочетаний стихий и изначальных сил. Для любых! А Гральнчу, ясное дело, нужен Огонь и, наверное, Свет… Бриллианты мы отметаем, а вот, скажем, белую яшму…

– Хорошо, – сказала Хрийз. – Свяжу. Только не обещаю быстро, я не знаю, как работа пойдёт.

Гральнч просиял, будто ему луну с неба пообещали. Хрийз поневоле заулыбалась тоже. Приятно, когда кто-то так искромётно радуется.

– Давай сюда…

– Подождите.

Хрийз подскочила от неожиданности, а Яшка взвился в воздух с истошным воплем.

– Явился, – неприязненно буркнул Гральнч.

Ненаш торопливо подошёл к костру, повторил:

– Подождите. Я… виноват. Поступил глупо. Я согласен на вашу плату, Хрийзтема…

Огонь бросал на его бледное лицо оранжевые блики, зажигал в глазах демонические огоньки.

– Вот как, – сказала Хрийз, испытывая ледяную злость. – Так цена выросла, господин Нагурн.

– Что ещё? – недовольно спросил тот.

– Ещё? Вы извинитесь перед женой, – отчеканила Хрийз. – И перестанете мотать нервы ей и Хафизе Малкиничне по поводу вашего… восстановления. Вот что они будут вам говорить, то вы и будете делать. Всегда. И молча.

Ненаш бешено оскалился. Хороший оскал, правильный. Клычочки красивые. Несколько ночей сниться будут.

– Симпатичные зубки! – не удержался Гральнч от комментария.

Хрийз жестом велела ему заткнуться. Сейчас младший Нагурн снова плюнет, развернётся и уйдёт. Но дело своих рук уже было не жалко. Потому что пошла на принцип, отступать – нельзя! Яшка поддержал хозяйку яростным воплем. Давай я долбану его по макушке прямо сейчас?!

– Сидеть, – стальным голосом велела Хрийз Яшке.

Свернула рубашку, протянула над огнём. И яростно заявила:

– Платите, Ненаш. Или проваливайте! И тогда чтоб я вам ещё раз вязала, даже под угрозой смертной казни!

– Голос прорезался, как я посмотрю, – недовольно ответил упырь.

– Я – Вязальщица, – объяснила девушка. – Одна-единственная на весь мир. Со мной нельзя обращаться как с собачкой. Даже такому, как вы.

Ненаш едва не лопнул от злости. Но деваться ему было некуда, Хрийз это понимала, он сам это понимал и даже Гральнч с Яшкой понимали. Остаться на Грани без защиты… Всё равно что самому зарезаться. Добровольно и с песней.

– Согласен, – злобно выдохнул Ненаш сквозь зубы.

Вытянул из рук Хрийз рубашку, и исчез. Яшка презрительно плюнул ему вслед.

Гральнч повёл рукой, усмиряя огонь. Помолчал. Сказал:

– Где-то я уже такое видел… А у тебя у самой в роду точно никого из Императорского Дома не было?

– С чего ты взял? – воззрилась на него Хрийз.

– Выглядела ты очень… эффектно. Спина королевская, глаза сверкают, голосом можно волков морозить, по одному и стаями. Неудивительно, что братец стушевался! Тут сам князь к земле пригнётся.

– Ладно тебе, – отмахнулась Хрийз. – Не выдумывай глупостей. Пошли обратно, мне ещё через весь город пилить, на вечерний рейс успеть надо, а солнце – вон где…

Солнце неспешно спускалось к горизонту, заливая мир золотистой зеленью. Долгие белые ночи уже заканчивались, и темнота наступала всё раньше и раньше. Скоро осень, а за осенью снова придёт зима…

– Слушай, сказать хотел… Давай на праздник пойдём? – предложил Гральнч. – Что тебе в твоём Взморье сидеть; приезжай. Погуляем…

– Я не собираюсь встречаться с тобой, если ты об этом! – резко заявила Хрийз.

– А я разве сказал «давай встречаться»? – удивился он. – Я говорю – пошли на праздник, зачем сидеть, таращась в стену, каждому у себя. Приезжай, погуляем, вдвоём веселее.

На кольце уже стоял белый вагон, а ну как, уйдёт? Жди тогда другого!

– Ой, извини, побегу!

– Значит, договорились, я тебя встречу! – крикнул вслед Гральнч.

Неугомонный. Но всю дорогу, следя за убегающими вверх рельсами, Хрийз улыбалась, сама не понимая, чему.

***

Хрийз замучилась с учёбой и книгами. Дошла до точки, получив классическое «смотрю в книгу – вижу фигу». Мозг взбрыкнул и послал информацию в пешее путешествие, отказавшись усваивать даже запятые. И потому девушка решила во второй половине дня поехать в Сосновую Бухту и там остаться на праздник. Посмотреть на парад, погулять по красивому праздничному городу, посидеть в какой-нибудь булочной с кружечкой горячего счейга… и Гральнч обещал подводную часть города показать. Ну, правда ведь, пусть покажет, если так уж ему хочется.

Хрийз выбрала для прогулки короткую, до колена, белую юбку из тонкого шёлка, белую блузку и лёгкий, самолично связанный из тонкой шерсти, кардиган с распашным рукавом. Рукав расходился от плеча двумя половинками, но его, если станет прохладно, можно было скрепить на запястье и у локтя брошками из янтаря. Янтарный кулон на шею и янтарные же серёжки-капельки, а в волосы – белый шнурок с украшенными опять-таки янтарём кончиками. Хрийз вертелась перед зеркалом, признавая очевидное: получилось красиво.

Гральнч встречал у причала. Тоже весь в белом, красавец. Хрийз фыркнула, представив со стороны, как они вдвоём выглядят: смешно же!

Яшка возник из воздуха и сурово пролетел между хозяйкой и парнем, уселся на парапет набережной и возмущённо завопил.

– Так, понял, – заявил Гральнч. – Слушай сюда, птиц. Да, ты! Ты других, что ли, вокруг видишь? Дай человеку жизни порадоваться, хотя бы раз в году. Праздник сегодня, понимаешь ты это или нет, дурья твоя башка?

Яшка злобно заворчал, недобро рассматривая нахала оранжевым глазом.

– Осторожней! – воскликнула Хрийз.

– Не боись, всё под контролем, – самоуверенно заявил Гральнч. – Ну, так как? Договорились?

Яшка рванулся в бой с места, раскрыв крылья уже в прыжке. Гральнч отдёрнулся, но недостаточно быстро: кривой клюв пропорол плечо, содрав изрядный клок рубашки. На оранжевой коже мгновенно взбухла, наливаясь кровью нешуточная царапина. Сийг развернулся на кончике крыла и с торжествующим клёкотом пошёл на таран, по всем правилам воздушной атаки заходя со стороны солнца.

– Яшка, паразит! – вопила Хрийз, пытаясь схватить очумевшего птица и тем самым пресечь учиняемое им безобразие.

Когти высекли синие искры из щита, которым спешно прикрылся Гральнч. Яшка гнусно заорал, любые щиты приводили его в неописуемую ярость. А как же! Прячутся, понимаешь ли, за всякую пакость так, что глаз не выдернешь, безобразие!

Хрийз стоило огромного труда успокоить разбушевавшегося фантомаса. Пришлось даже пообещать ему сыр, если угомонится, что было против правил, конечно же. Прикармливать в бешеном состоянии не полагалось. Но праздник же! Если пернатое чудовище будет вот так бросаться на Гральнча и вообще на всех вокруг, никакого веселья не получится, будут проблемы.

Гральнч рассматривал раненое плечо с видом «ух ты, зацепило!».

– Что же он у тебя такой бешеный-то? – спросил парень.

– Какой есть, – угрюмо отозвалась Хрийз, самой было тошно за Яшкино поведение.

– Эй, дружок, – обратился к Яшке Гральнч, – что ты почём зря разоряешься? Найди себе на вечер даму, тебе понравится, вот увидишь.

Яшка от такого предложения, высказанного нахально-развязным тоном, вновь начал клокотать горлом и поднимать дыбом перья.

– Смотри, не лопни от злости, малыш, – предостерёг его оранжевый дуралей, вызвав очередную гневную тираду. Сийг яростно напрягся, вот-вот бросится снова, и пропали все увещевания даром!

– Перестань! – крикнула Хрийз. – Хватит!

Пришлось доставать ещё один кусочек сыра, а Гральнч всё не унимался.

– Дрессировать не пробовала? – спросил он с живым интересом. – Это же натуральный дикарь!

Бессовестный Яшка, сожрав сыр, высказался в том духе, что он сейчас сам кого хочешь задрессирует. Родная мама не узнает!

– Хватит его дразнить, – раздельно выговорила Хрийз, а Яшке мысленно пообещала цепь.

Цепь, которую девушка всё-таки купила, лежала дома на видном месте, и выполняла скорее декоративную функцию, чем устрашающую, потому что ещё ни разу не использовалась по прямому назначению. Крылатый поганец на неё чихать хотел

– Ладно, как скажешь, – Гральнч сообразил, что его сейчас бортанут, и пошёл на попятный. – Хватит, значит, хватит.

Он скосил глаза на подранное плечо, осторожно прикоснулся кончиками пальцев и тихонько зашипел сквозь зубы.

– Что, больно? – сочувственно спросила Хрийз, её мучила совесть за Яшку. – Может, к целителям?..

Рана выглядела устрашающе, но сухожилия вроде задеты не были, равно как и крупные сосуды. А если бы Яшка впился глубже и рванул сильнее? Или вырвал горло, как и собирался изначально? Хрийз представила последствия, и её замутило. Да, Гральнч напросился сам, но не до смерти же его наказывать?

– Заживёт, – беспечно отмахнулся Гральнч, прилаживая обратно лоскут рубахи. – На мне всё заживает как на собаке.

Под его пальцами вспыхнули огоньки, разбежались по рваным краям ткани и собрались снова, идеально сшив прореху.

– Здорово, – восхитилась Хрийз.

– Полезное умение, – согласился Гральнч. – Но энергоёмкое, постоянно надо контролировать, не то снова расползётся. На войне мы предпочитали всё же сшивать иглой с нитью, так надёжнее и фон магический не возмущает. Ну, пошли?

– Пошли…

Праздничная набережная пестрела нарядами гуляющих, штандартами и флагами Островов и Сиреневого Берега. На рейде вновь стояли боевые корабли островных моревичей, пришли несколько дней назад, и Хрийз радовалась, что Служба Уборки готовила город к празднику без неё. У причалов стояли военные и сторожевые катера морского флота обеих держав. Островные моряки выделялись в толпе высоким ростом, отличной выправкой и белой парадной униформой. Красавцы!

Гральнч исчез на минуточку, и вернулся с двумя порциями вишнёвого мороженого:

– Держи!

– Спасибо, – поблагодарила Хрийз, взяла холодный вафельный стаканчик и стала с удовольствием лизать сладкий шарик. Яшка куда-то делся, но девушка не обманывала себя: бешеный птиц бдит и в любой момент может снова задать жару, если ему покажется, что хозяйку обижают. Поэтому она старательно держала в сознании безмятежность и спокойствие, чтобы фамильяр чувствовал – всё хорошо, всё замечательно, никто не обижает, жизнь прекрасна, рвать в клочья некого, в бой бросаться тем более…

Парад ожидался вечером, до вечера оставалось ещё немало времени. Гральнч предложил сходить развеяться на аттракционы.

В Сосновой Бухте были и такие, оказывается!

Поражала тишина, окружавшая пространство местного диснейленда. Хотя то, как щекотали себе нервы посетители, повергало в трепетный ужас. Наверняка каждый второй визжал там до умопомрачения!

– Под воду не полезу, – сразу заявила Хрийз.

– А что так? – невинно поинтересовался Гральнч.

– Издеваешься? У меня одежда не та!

– Я поставлю щит! – мигом нашёлся Гральнч. – Выйдешь сухенькой! Ни один волос не намокнет.

– Нет, – отрезала Хрийз.

– Ладно, – Гральнч не стал настаивать. – А куда предлагаешь ты?

Сошлись на высокой – наверное, метров сто, не меньше! – карусели типа «ромашка». Хрийз каталась на таких там, дома, и захотелось вновь испытать детский восторг, когда земля несётся под ногами, всё дальше и дальше, скрипящее сиденье ввинчивается в высоту, а в лицо бьёт ветер и сердце заходится от восторженного ужаса… Но дома такие карусели были намного ниже, а здесь… Здесь, наверное, с такой высоты можно было увидеть всю Сосновую Бухту и макушки горного хребта, отделяющего город от материка!

Но вот беда, с птицами туда не пускали.

А чтобы всякие несознательные крылатые элементы не залетали в опасную зону, пространство карусели было огорожено прозрачным магическим щитом очень сложного плетения. Хрийз многому научилась у Кота Твердича, но полученные знания всё равно не позволяли разобраться, сколько стихий и сил, а главное, каким именно образом, пошли на такую защиту. Магические щиты были сродни вязанию, только сплетали их

Яшка вился над головой, беспокойно крича. Ты чего это задумала, хозяйка? Ты это зачем? Тебе туда не надо!

Яшкину проблему надо было решать.

Хрийз подошла к ближайшей свободной лавочке, похлопала ладонью по спинке. Сийг тут же слетел на неё, захлопал крыльями, непокорно вскидывая голову.

– Яша, – сказала Хрийз. – Отпусти меня… полетать. Ты летаешь, я тоже хочу! У меня получится, вот увидишь.

Яшка недоверчиво ворчал. Хрийз истолковала это в свою пользу. Но решила закрепить успех:

– Ты меня подожди тут где-нибудь, пожалуйста. А вот вернусь, и получишь два, – она для наглядности продемонстрировала сийгу два пальца, – два кусочка сыра. Договорились?

Краем глаза словила улыбочку Гральнча. Если встрянет с насмешкой в своём обычном репертуаре уличного придурка, угрюмо решила девушка, пошлю его за горизонт и налево! Но он не встрял…

Катание стоило приличную копеечку. Хрийз настояла заплатить за себя строго самостоятельно. Кто девушку ужинает, тот её и танцует, а танцевать себя она не могла позволить ни в коем случае, особенно этому Нагурну. Она никак не могла решить для себя, что с ним делать. Вроде бы, парень он не злой и не противный, разве только что жаба оранжевая, но и то, за год жизни в этом мире к моревичам девушка привыкла и уже от них не шарахалась. И в то же время его присутствие смущало. Поневоле как на иголках сидела, ждала насмешки или шуточки дурацкой в его обычном стиле. Но насмешек и, тем более, шуток, всё не было и не было. Разве что предложение Яшке найти себе даму… Но за свою наглость он от Яшки уже получил. Хрийз виновато посматривала на плечо парня. Под искусно сшитой магическим образом тканью не было видно крови, и сам Гральнч вёл себя, как всегда, а ведь наверняка же болело. К целителю бы, по-хорошему. Мало ли какую инфекцию Яшка на своих когтях таскает!

Но Хрийз знала, что если заикнётся о ране, от неё просто отмахнутся. И сделают по-своему. То есть, ни к какому целителю не пойдут, а вечер будет испорчен. Судя по тому, как бесился Ненаш, отказываясь от лечения, это у братьев Нагурнов семейное. Упрямство, то есть. И гордое наплевательство на собственное здоровье.

Примерно так думала Хрийз, устраиваясь в хлипком сиденье карусели. «Ромашка» и дома не могла похвастаться закрытостью посадочного места. А здесь оно вообще выглядело как нечто эфемерно-хрупкое, дунь на него и развалишься. А сам аттракцион назывался «Семнадцатое небо». Почему именно семнадцатое, Хрийз очень скоро поняла…

Дух захватывало! Скорость, ветер в лицо, действительно – вершины невысоких гор как на ладони, а среди них цветное пятно княжеского Высокого Замка… Замок сиял, иначе не скажешь. Богатая цветная мозаика, покрывавшая стены, превращала искусно врезанное в скалу сооружение в шедевр архитектуры и дизайна. Хрийз выворачивала голову каждый раз, чтобы вглядеться пристальнее, схватить глазом и сохранить навсегда в памяти увиденное чудо. И тут же карусель совершала доворот и почти подвешивала вниз головой над огромным морем. А за прочной полупрозрачной стеной магического щита, отсекавшего пространство аттракциона от внешнего мира, летел верный Яшка, изо всех сил стараясь держаться вровень с хозяйкой.

После карусели Хрийз шла на шатких ногах, внутри противно подрагивало. Но оно того стоило! Она с удовольствием вспоминала пережитый восторг и азартный ужас, когда сиденье покачивало и подбрасывало в струях стихии Воздуха, добавляя полёту остроты. Морская бухта с неимоверной высоты, город, горы, княжеский замок… Внезапно очень остро захотелось испытать всё ещё раз, по новой, хотя коленки подламывались.

Гральнч под руку провёл её к лавочке, усадил. Улыбался, не ехидно и не насмешливо, а…

– Может, ещё? – добродушно предложил он, кивая на карусель.

Хрийз отчаянно замотала головой:

– В другой раз!

Яшка шлёпнулся сверху, присел на лапы, распахнув крылья. Вид у него был отменно обалделым. Хрийз полезла в сумочку за сыром, но сийг слабо вякнул, отказываясь. Похоже, его тошнило.

– Да у него голова кружится! – Гральнч первым догадался, что стряслось.

Хрийз вспомнила, как вроде бы мельком видела Яшку, летящего параллельно карусели.

– Ой, дура-ак пернатый! – выдохнула она.

Яшка даже не оправдывался, полностью сознавая, что дурак. Редкий случай. Хрийз взяла его себе на руку, и он сидел, нахохлившись, ко всему безучастный. Гральнч очень осторожно коснулся кончиками пальцев его крыла, погладил жёсткие перья.

– Укусит! – испугалась Хрийз.

Но Яшка не укусил. Он слабо каркнул, – Хрийз ушам своим не поверила, – нечто благодарное. А потом сообразила, что старший Нагурн лечит сейчас несносную птицу. Как умеет, как приходилось в полевых условиях на войне…

– Они сильно зависят от эмоций своих партнёров, – объяснил юноша. – Ты спокойна сейчас, спокоен и он…

– А у тебя есть фамильяр? – спросила Хрийз, вдруг поняв, что, в сущности, Гральнч о себе очень мало рассказывал, и она знает о нём непростительно мало.

Воевал, попал под удар вражеских магов в самом начале войны, несколько десятков лет провёл в так называемом «саркофаге», магическом коконе вне времени и пространства. Он такой же, как и я, вдруг подумала девушка. Ему этот мир тоже чужд и странен. Только он попал сюда лет на пять раньше, успел привыкнуть немного. Но трещина всё равно оставалась. Все, кого он знал когда-то либо погибли, либо давным-давно выросли, остепенились, обзавелись детьми и внуками, младший брат вообще утратил человеческую сущность. И мир вокруг совсем не тот, каким был раньше когда-то.