Дочь княжеская 2

Она развернулась, но что-то встревожило её, а что, не сумела понять. Постояла, прислушиваясь к собственным чувствам. В спину тянуло холодом. Сверху вдруг шлёпнулся Яшка и завопил дурным голосом.

– Ну, чего ты орёшь… – начала было девушка недовольно.

Яшка взвился и налетел со стороны скалы, оттесняя хозяйку в море. Обалдев от такого напора, Хрийз споткнулась, не удержала равновесия и села в воду, рассыпав содержимое лукошка.

– Обалдуй, – недовольно высказалась она, вставая на колени и выуживая из воды собранные с таким трудом камни. – Что нашло на тебя?!

Яшка сел на песок и распахнул крылья, пронзительно крича. Хрийз вскинула голову: от кого этот бешеный её защищает, в округе же нет людей! Может, зверь какой явился?

Скала цвела зелёными сполохами, похожими на гигантскую сеть, сплетённую невиданными по размерам спицами. Где-то девушка уже видела нечто похожее… Где? Когда?

Когда попала сюда, вот когда! Когда скала Парус неизъяснимым образом продлилась в море, а дыру в ней заштопало точно такой же сеткой! Грань Третьего Мира истончилась и переход вновь стал возможным, вот только – куда? И с Яшкой. Если возвращаться на Землю с Яшкой, что за жизнь там их ждёт? Бешеная птица, бросающаяся на людей, и девчонка в странной одежде с не своими глазами. Хрийз не обманывала себя, она уже достаточно долго пробыла одна в чужом мире, чтобы понимать свои шансы на возврат к прежней жизни как стремящиеся в минус бесконечность. В психушку упекут, а Яшку пристрелят. Да и не факт ещё, что переход откроется именно на Землю! Куда угодно он может открыться. Попадать снова? Сейчас!

Скала восприняла принятое решение как руководство к действию. Сполохи погасли. Ни обычным зрением, ни магическим увидеть их уже было невозможно. Просто камень. Просто море. Просто льёт по спине липким холодным страхом.

Хрийз потянулась, обняла Яшку, прижалась щекой к тёплым перьям, не обращая внимания на намокшее платье, на то, что по-прежнему сидит в не по-летнему прохладной воде. Спасибо, друг. Выручил!

– Что бы я без тебя делала? – тряским голосом спросила у фамильяра Хрийз.

Яшка гордо расправил крылья. Пропала бы, ясен пень, внятно сообщал его неистовый взгляд.

Опасность миновала, и он больше не беспокоился.

Девушка выбралась из воды, отряхнулась, отжала, насколько смогла, платье. Сказала Яшке:

– Пошли.

Яшка взлетел, зигзагом ушёл в море и вернулся с сандалией в клюве. Уплыла сандалия, оказывается. Хрийз восхищённо рассмеялась, поцеловала друга в лоб:

– Какой ты у меня молодец!

Яшка довольно закурлыкал, горделиво выгибая шею. Он и сам знал, что он молодец, но ласковое слово от хозяйки никогда не помешает. Девушка пошла вдоль кромки прибоя, высматривая чёрный янтарь. Лукошко потихоньку наполнялось.

Хрийз заподозрила, что что-то пошло не так, когда увидела выброшенное морем бревно. Она не помнила, чтобы это бревно попадалось ей на пути из города. Выброшено оно было давно, волны и ветер успели отполировать окаменевший от соли ствол почти до зеркального блеска. Хрийз присела на него передохнуть. Яшка тут же слетел к ней, сел рядом, прижался боком, шеей, головой.

– Эх, ты, – сказала ему Хрийз.

Она беззаботно болтала босыми ногами, цепляя пальцами тёплый песок. По правую руку тянулось скалистое побережье с соснами, где-то звонко шлёпал по камням родничок;. Хрийз лениво подумала, что неплохо бы набрать опустевшую фляжку и напиться впрок. Жаль, есть нечего, не догадалась прихватить с собой хотя бы печенья. Не ожидала, что прогулка выйдет длинной.

Яшка сорвался с места, лишь скрипнули по гладкому стволу когти, свистнули крылья. И вот он уже над морем, стремительный хищник. Нырок, и в клюве забилась зеркальная тушка крупной рыбы…

– И что мне теперь с нею делать? – растерянно спросила девушка.

Яшка сложил добычу к её ногам и теперь гордо прохаживался по песку, раздуваясь от собственной значимости. Он не понимал хозяйкиных затруднений. Вот еда. Хорошая, годная еда, свежепойманная. Бери и ешь. Какие проблемы?

– Добытчик ты мой, – сказала Хрийз. – Но съешь-ка ты лучше её сам. А я до города как-нибудь потерплю.

Сийг надулся. Плохая рыба? Сейчас поймаю другую!

– Не надо, – посоветовала ему Хрийз.

И тут на сознание обрушилась лавина. Все странности, подмеченные раньше, хлынули потоком. Хрийз вскочила, роняя лукошко, полетели в рыжий песок чёрные брызги собранных камней.

Выброшенное морем дерево. Солнце, стоявшее зените, когда ему следовало бы уже идти на посадку в закат. Немного другой изгиб берега, другие деревья, звон и запах близкого родничка… Боже, я снова попала! В другой совсем мир, не на Землю. Опять. Снова!

В глазах потемнело, коленки подломились. Вспыхнувший ужас пригнул к земле, превращая тело в жидкий кисель…

Хрийз очнулась от лёгкого хлопка по щеке. Открыла глаза. Увидела прямо перед собой Яшкину голову и знакомую оранжевую физиономию, долго соображала, кто это, потом узнала: капитан сТепи. Обрадовалась ему, как родному! Значит, никуда не попала, осталась в Третьем мире…

– Хорошая у вас птица, – сказал капитан с уважением.

Что? Хрийз осторожно села, упираясь спиной в древесный ствол. Прижала ладони к вискам: голова болела. Проклятый песок набился за шиворот, в волосы, скрипел на зубах. Платье от морской соли встало колом и противно хрустело при каждом движении. Шорохи набегающих на песок волн, чьи-то шаги вокруг, звон водопадика, сбегающего по скалам. Солнечное тепло на щеках…

Позже капитан расскажет ей, как Яшка прилетел к ним на станцию и поднял знатный переполох своими воплями. И как провёл за собой людей, точно к потерявшей сознание хозяйке. У сийгов своя, природная, магия, благодаря которой птицы умеют инстинктивно перемещаться через собственные мини-порталы, а этого ещё хорошо учили и он не всё успел позабыть…

– Нате-ка, выпейте, – капитан протянул ей прозрачную флягу с водой. – Станет легче…

Хрийз взяла флягу, тёплую от его рук, стала пить. Вода на ссохшееся горло, как мало надо для счастья!

– С вами всё в порядке, Хрийзтема? – спросил капитан.

– Да, – ответила она, возвращая фляжку. – Вы же пришли за мной. Спасибо…

– Я не о том, – ответил он. – У вас какие-то проблемы на уровне энергетического баланса души. Сначала вас настиг выброс стихии смерти, теперь едва в воронку на Грань не засосало, и всё в течение каких-то восьми дней. Явно какое-то обострение, не находите? Рекомендую обратиться к целителю, не пускать на самотёк. Дальше ведь будет только хуже…

– Я… я скажу Хафизе Малкиничне…

– Вот и славно. Встать можете? – он протянул руку.

Яшка гневно завопил, распахнул крылья и боком пошёл на моревича, злобно шипя. Мол, явился, и – хватит с тебя! Не тронь!

– Яша, чёрт пернатый! – выругалась Хрийз. – Стой!

Какое там. Бешеный взвился в воздух, только крылья свистнули. Когти скребнули по поспешно выставленному капитаном щиту, полетели синие искры.

– Яшхрамт, ты? – раздался вдруг чей-то голос, очень знакомый. – Что бесишься?

Яшка перевернулся в воздухе, нырнул к Хрийз, приземлился перед нею, – брызнул во все стороны песок, – и распахнул огромные крылья, заслоняя хозяйку собой. Удивительные дела, на кого же это отчаянный птиц не посмел с разгону броситься?!

Капитан встал, отшагнул в сторону, с почтением склонил голову. И Хрийз вспомнила эту женщину: Страж Грани, принцесса Чтагар!

– А-а, – понимающе сказала она, встретившись взглядом с Хрийз.

Её улыбка и взгляд, выражение лица внезапным зеркалом отразили физиономию сЧая, когда тот неспешно раскладывал перед одной глупой попаданочкой возможные пути её дальнейшей судьбы.

– Не надо! – вскрикнула Хрийз, и тут же поспешно добавила: – Ваше Высочество! Пожалуйста.

Чтагар кивнула капитану, и тот испарился в два счёта.

– Что – не надо? – спросила она, усаживаясь на ствол, жалобно скрипнувший под её весом.

Принцесса принадлежала породе великанов. Служба, на которой зевать не приходилось, наградила её стальными мускулами и пудовыми кулаками. Её нельзя было назвать красивой, но собственная яростная мощь и императорская кровь в жилах придавали ей особенный шарм с демоническим оттенком.

– То, что вы думаете, – быстро сказала Хрийз, кое-как поднимаясь и отряхиваясь.

Яшка взлетел на ствол и устроился точно посередине, бдительно наблюдая за принцессой. Пусть попробует только хозяйку обидеть, мало не покажется! Императорская там у неё кровь или не императорская.

– Ваше высочество, простите, – сердито сказала Хрийз. – Ну, ведь чушь же полная… Я из другого мира совсем!

– Как его приманила? – кивнула принцесса на шипящего Яшку.

– Никак, – с досадой сказала Хрийз. – Сам прилетел! Я… там со мной поссорились и нож на меня выдернули. А он с неба упал и… едва человека не порвал насмерть. Вот с тех пор… охраняет.

– Понятно, – сказала Чтагар и снова улыбнулась.

От её улыбки морозило спину. сЧай тогда улыбался ровно так же. Им же ничего не докажешь, в отчаянии подумала девушка. Ничего абсолютно! Им Яшки достаточно за глаза. А всё остальное… «Даже если родство не подтвердится, не думай, что тебя оставят в покое», – эхом отозвались в памяти слова сЧая.

– Хочешь самостоятельности? – сочувственно спросила Чтагар и добавила задумчиво: – Это я могу понять…

Хрийз боялась дышать, отчаянно надеясь на то, что принцесса примет верное решение.

– Давай поступим так, – сказала Чтагар. – Дерзай, поглядим, что получится. Но если почувствуешь, что не справляешься… Или угодишь в переплёт… Позови меня, я приду. Где бы ни была, приду непременно.

– А в чём подвох? – настороженно спросила Хрийз.

Она уже довольно прожила одна в этом мире, чтобы понимать: добрые дела просто так не делаются. Чтагар снова улыбнулась:

– Ты будешь мне должна.

– Я постараюсь вас не дёргать, – пообещала Хрийз и, подумав, добавила: – Ваше высочество.

Чтагар кивнула:

– Вот и славно.

– А что происходит? – спросила Хрийз. – Что это за скала такая была и что вообще это было?

– Меньше знаешь – крепче спишь, – объяснила Чтагар, вставая. – Обратись к Малкиничне, тебе нужна её помощь. Иначе снова встрянешь во что-нибудь, и придётся тебе звать меня; ты же этого не хочешь, верно?

Она отошла, о чём-то заговорила с капитаном сТепи. Хрийз отёрла об одежду вспотевшие ладошки. Наклонилась за лукошком, начала собирать вывалившиеся из него камни. Не пропадать же добыче, из-за которой столько натерпелась!

Яшка ходил по бревну туда-сюда, воинственно бормоча. Караулил. Защитник.

Не прилетел бы, никто не цеплялся бы.

Но если бы не прилетел…

Хрийз уже очень плохо понимала, как же она раньше-то жила без Яшки. Вот где был ужас самый настоящий, в полном и страшном одиночестве, когда не нужна совсем-совсем никому, даже бешеной птице со штырём в голове…

Станция патруля располагалась на окраине Сосновой Бухты, среди живописно разбросанных громадных валунов. Валуны когда-то тащил за собой отступающий ледник, потом он утомился и растаял, а камни с тех пор ушли в грунт примерно на треть. Они стояли диковинным полукольцом вокруг большой поляны, как часовые. Поляна обрывалась крутой скалой, уходящей в море, и там, внизу, били в гранитное основание громадные волны, все в белой пене. По левую руку тянулись горы, по правую можно было наблюдать сбегающие вниз улочки и улицы, далекую набережную и причалы с приставшими к ним промысловыми и военными кораблями.

Хрийз осторожно шагнула между двух валунов, как в ворота. Навстречу её соткался едва ли не из воздуха громадный зверь – крупный, по пояс, пятнистый кот с круглыми ушами и холодным, оценивающим взглядом серых, внимательных, не совсем звериных глаз. Яшка с воплем бросился рвать, но Хрийз, подпрыгнув, успела ухватить его за лапу, и повторилась та же самая чехарда, что тогда на катере. Яшка бил крыльями, орал, рвался из рук, тащил за собой, как средней мощности танк. Кот невозмутимо сел, обвил себя пушистым, толстым, как полено, хвостом, оскорбительно зевнул, показав приличного размера клыки и розовую пасть, и стал смотреть представление, безмятежно жмурясь на солнце.

– Что за шум?

Подошедшая женщина была горянкой. Белые волосы, белая кожа, светлые, прозрачные глаза.

– Шайда Тумонгир, – назвалась она, с любопытством рассматривая вконец озверевшего Яшку. – Уймись, глупый, ну. Никто твою хозяйку не съест.

Она положила руку коту на голову, и тот игриво боднул лбом её ладонь, совсем как маленький котёнок.

– Это Вереск, наш ветеран, – объяснила горянка наличие кота. – Он – «сын ветра»* из Небесного Края… А вы кто?

Яшка выдрался из рук, взлетел на макушку ближайшего валуна и принялся там орать во всю глотку, объясняя всем, как они у него сейчас дождутся по самую защёлку. Вереск на это издевательски зевнул снова. Собственно, они были в разных весовых категориях, но ставить на кота Хрийз всё равно не стала бы. Кота ей было принципиально жалко.

– Я пришла… по рекомендации капитана сТепи, – объяснила Хрийз, чуть не плача. – Вы же видите, какой он бешеный совсем!

Шайда кивнула:

– Да, мне о тебе говорили, Хрийзтема. Пойдём.

– А он… – Хрийз оглянулась на Яшку, прыгавшего на вершине камня.

– Сам прилетит…

За каменным зданием станции находился полигон, поделенный на секторы. Шайда увела девушку в самый дальний. Здесь было тепло и сухо, солнце высекало зеленовато-золотые искры из вкраплений горного хрусталя, выступавших из гладкой, отполированной ветрами скалы.

– Всё просто, – объясняла горянка-патрульная нехитрую науку обращения с фамильярами, – положительное и отрицательное подкрепление. Но – соблюдать неукоснительно!

– Бить, что ли? – с подозрением спросила Хрийз. – Не буду!

– Ну, кто же бьёт фамильяров, что ты! – рассмеялась Шайда. – Нет, всё совсем не так…

Всё действительно оказалось очень просто. Опытным путём выяснилось, что за кусочек солёного сыра из хозяйкиных рук Яшка готов на какой угодно подвиг, согласен даже терпеть ненавистных людей, подбирающихся к его птенцу на непозволительно малое расстояние. Но, прямо скажем, терпения у него хватало ненадолго.

– Вот здесь не глупи, не закармливай, – советовала Шайда. – И не жалей. Вкусное он должен получать за труд, а не за вопли и прыжки по твоей шее. Одним словом, сыр – за хорошее поведение, а за плохое – никакого сыра и выговор. Фамильяры очень сильно зависят от эмоций партнёра, недовольство чувствуют прекрасно и реагируют на него соответственно…

В общем, со станции Хрийз уходила окрылённая надеждой.

Яшка перестанет бросаться на каждого встречного, это ли не счастье…

_____________________________

* «детьми ветра» горцы называют больших кошек, схожих с земными ирбисами, живущих на неприступных скалах Небесного Края. Они хитры, осторожны, ограниченно разумны, отличаются значительным, по сравнению с более мелкими собратьями, сроком жизни. В отличие от сийгов, «дети ветра» не теряют разум после смерти хозяина, а устанавливают связь с новым партнёром, чаще всего с ближайшими родственниками умершего. Известны случаи преданной службы фамильяра из «детей ветра» пяти и более поколениям одной семьи.

Рубашка для Ненаша была готова через четыре дня. Хрийз полюбовалась своей работой – ведь красиво же вышло! – и аккуратно свернула вещь, сложила в сумочку, а на сумочку навела маскировку, которой обучил Кот Твердич. Нечего светить сложной магией на весь Сиреневый Берег!

Насколько девушка помнила, Ненаш, помимо службы на Грани в качестве неумершего, обретался на трамвайной станции Белая Поляна в качестве инженера. Недалеко от станции стоял и его дом. Там Хрийз и собиралась искать его.

Белый вагон вёз её по улицам Сосновой Бухты. Хрийз стояла на задней площадке, держалась за поручень, смотрела, как убегают назад рельсы по знакомым лицам и улыбалась собственным воспоминаниям. Если свернуть вон в тот переулок, как раз придёшь к площадке Службы Уборки, где прожила в общежитии в прошлом году всё лето и осень… А вот и Площадь Девяти! Сколько осенних листьев было сметено с неё, сколько цветов полито и прополото. И именно здесь впервые встретилась Дахар Тавчог…

Город пестрел праздничными флагами и вымпелами. Через два дня ожидался большой праздник, День Памяти, в этот день двадцать один год тому назад пала Алая Цитадель, одна из Опор Третерумка в Третьем мире вообще и в княжестве Сиреневый Берег в частности. Хрийз рассматривала дополнительные выходные как возможность посидеть лишнее время за книгами. Голова кругом шла от того, что ей надо было выучить к экзаменам помимо уроков Кота Твердича. «Завалюсь», – мучительно страдала она. – «Как есть, завалюсь!»

Она не питала иллюзий: экзамены были пока что ещё за горами, в середине осени, но время неслось как сорвавшаяся лавина, с каждой секундой убыстряясь. Объём необходимых для успешной сдачи знаний повергал в панику и шок. Выучить всё то, что местные усваивали в течение нескольких последних лет на старших классах школы… Нереально!

И вот сегодня целый день коту под хвост. Этому… Вереску! Пока приедешь в город, пока доберёшься до Ненаша, пока найдёшь его… только бы он, для полного «счастья», спать не завалился на десяток местных дней. Вот это было бы уже слишком! И ещё же ведь возвращаться потом обратно…

Чтение в катере почему-то провоцировало сильнейшую морскую болезнь. Приходилось выбираться на палубу и там хватать горлом жаркий воздух. Одна радость: после занятий на Морской станции Яшка перестал сходу бросаться на всё, что шевелится. Контролировать его всё равно было надо, чуть ослабишь внимание, и бешеный птиц полетел. Но уже можно было какое-то время сидеть в салоне, как белому человеку. Хрийз искренне надеялась, что к холодам Яшка цивилизуется достаточно для того, чтобы часовая поездка проходила без нареканий.

На Белой Поляне шла стандартная деловая суета. Одни вагоны приезжали, другие уезжали. Стояли на запасных путях служебные, что-то сочно лязгало в ремонтном ангаре. Солёный ветер подхватывал запахи смазки, мазута, прогретого солнцем металла, магии и цветущих трав, упрямо пролезающих везде, где только было можно.

В диспетчерской на вопрос о Ненаше развели руками и сказали, что уже давно его не видели.

– Он что, уволился? – удивилась Хрийз.

Нет, не увольнялся. Просто давно не приходил. За ним водилось такое. Учитывая его магический статус и образ жизни, ничего удивительного в том не было. Это было неприятно, но смертельно. Конечно, лучше было бы перехватить на работе, чем переться незваной к нему в дом. Но лучший вариант отпал.

Хрийз вышла на крыльцо диспетчерской, постояла, припоминая, куда, собственно, идти.

– О, какие люди! – раздался знакомый голос.

Гральнч! Приехал на жёлтом служебном, и махал оттуда рукой.

– Привет, – сдержанно отозвалась на его восторженный вопль Хрийз.

– Ты здесь откуда? Ой, только не говори, что снова брательника моего дохлого ищешь! – Гральнч состроил досадливую рожу.

– Ищу, – коротко сказала девушка. – Именно его, – и добавила в тон: – Только не говори, что он снова спит!

– Что за несчастье! – Гральнч возвёл глаза к небу. – Все девчонки мимо проходят, на младшенького вешаются… Мне, что ли, клыки себе завести?

– Дурак, – обозлилась Хрийз, обхватывая себя руками. – Нашёл чем шутить!

Гральнч посмотрел на её лицо, и передумал ехидно высказываться.

– Погоди, я сейчас.

Он отвёл машину в тупик и вернулся, вытирая руки чистым полотенцем. Хрийз смотрела на него, не совсем узнавая. Вытянулся он, что ли, за этот год? Лицо взрослее стало, жёстче. Волосы отпустил, длинные пряди ложились на плечи прозрачными кольцами. Да и плечи вширь раздались…

– Какое дело у тебя к брату? – спросил он на удивление серьёзно, даже не пытаясь острить, хохмить и кривляться.

– Да вот… связала тут… – ответила Хрийз. – Передать хочу.

– Я могу передать, – предложил Гральнч.

Хрийз покачала головой.

– Нет, не можешь. Надо из рук в руки…

Яшка сверзился с небес, в суровом молчании облетел вокруг Гральнча и приземлился на дорожку, строго посередине между разговаривающими, щеря клюв на парня: не думай, я ничего не забыл, помню твою заморозку, о-очень хорошо помню!

– Ненаш совсем злой в последнее время стал, – рассказал Гральнч. – Рычит на всех вокруг. Уверена, что хочешь его видеть?

– Ну, хоть не спит, – в тон ему ответила Хрийз. – Уверена.

– Пошли.

Причина злобного настроения Ненаша оказалась проста как валенок. Жена его, Пельчар, копалась в его саду, высаживая луковички каких-то растений аккурат на спальном месте супруга. Сам супруг угрюмо наблюдал за её работой с расстояния, устроившись на лавочке возле пруда. Выглядел взъерошенным, растрёпанным, несчастным, – и да! – злющим до чёртиков.

– Поглядите, что творит! – высказал он вместо приветствия. – А всё Хафиза, чтоб ей!

Хафиза – клумба с лечебными гладиолусами, сработала ассоциация. Понятно теперь, что Пельчар там в землю закапывает. И отчего господин Нагурн какой уже день не в духе.

– Она же стихийница! – с отчаянием пояснил Ненаш про жену. – Инициирована по стихии Земли. У неё же эта пакость будет цвести и пахнуть тысячу лет! А всё добрая наша тётя-доктор, – злобно добавил он, – Хафиза мать её Малкинична, горло б ей вырвать. Вот уж кто упырь, куда там всем нам вместе взятым! Выпила моей весь мозг подчистую. Добилась своего! Испоганить такое место!

Хрийз внимательно смотрела на Ненаша. Выглядел он… Не очень хорошо выглядел, прямо скажем. Видно, лечение у Хафизы не дало должного эффекта, потребовалось на дом прописать. Девушка подумала, что мир станет тусклее без Ненаша Нагурна, Одного из Девяти, героя войны, упыря с человеческим сердцем. Она уже почти взялась за свой подарок, распаковать, показать. Но Пельчар закончила возиться и подошла к ним, стягивая с рук садовые перчатки.

– Доброго дня, Хрийзтема, – поздоровалась она.

В её добрых глазах жила тревожная усталость.

– Я там спать не буду, – резко заявил ей Ненаш. – Я себе другое место найду.

Пельчар выпрямила спину, сверкнула глазами. Хрийз даже отступила на шаг поневоле, настолько грозным оказалось преображение скромной женщины в гневную громовержицу.

– Ненаш Нагурн, вы будете спать именно там и именно так, как прописала ваш лечащий врач, – голосом, от которого смерзалось всё внутри, заявила Пельчар. – Именно столько, сколько потребуется. Возражения не принимаются.

– Умерь амбиции, женщина, – угрюмо велел ей Ненаш. – И слушай, что тебе мужчина говорит! Я. Там. Спать. Не буду!

– Я не вижу здесь мужчину, – отчеканила Пельчар. – Вижу ребёнка, которому хочется променять свои жизнь и здоровье на сладкую луну.

Видно, спор шёл у них уже очень давно, и все, уже пройденные, яркие моменты вспыхивали сейчас, как искры на ветру.

– Да что вы такое говорите, Ваше Высочество, – мгновенно взбесился Ненаш, неприятно скалясь. – Жизнь! На погребальном костре я такую «жизнь» видел! Уже поспать по нормальному нельзя, подсовывают всякую мерзотную пакость! Из дома меня выжить хотите?!

Пельчар сжала губы. Очень аккуратно поставила корзинку на скамеечку. И молча пошла прочь, прямая, как скала.

– У всех жёны как жёны, а я как дурак на принцессе женился, – добил вслед Ненаш. – Повелевает теперь, где мне спать, как мне жить и по каким часам в туалет ходить!

Пельчар не дрогнула. И не ответила. Исчезла в доме, дверь затворилась за нею тихо-тихо. Хрийз не знала куда деваться. Не самое лучшее дело, присутствовать при чужой семейной склоке.

– Рыло бы тебе начистить, – сумрачно сообщил Гральнч, запихивая кулаки в карманы. – По-братски. Ни о ком больше не думаешь, только о себе, любимом. Жене все нервы вымотал, урод. Меня бы кто любил так, как она тебя! Я бы её на руках носил, забыла бы, когда на земле последний раз стояла. А ты, морда твоя упыриная, что творишь?!

– Тебя забыл спросить, – огрызнулся Ненаш, отворачиваясь.

Он поставил локти на колени, нахохлился, как сердитый воронёнок, угодивший под проливной дождь. Хрийз решила, что самое время вмешаться.

– Ненаш, я вам вот принесла… подарок…

– Ну, покажи, – неохотно буркнул он.

Подарок потёк сквозь пальцы. Тонкое полотно серого шёлка, с вплетением рубиновой стеклянной нити по вороту, – Хрийз всё-таки разорилась на один моток, ей так показалось правильным. Собранный на пляже чёрный янтарь, вложенный в специальные, вывязанные ажурной сеточкой по всему полотну, маленькие кармашки. Тугое плетение стихии Земли и изначальной Тьмы, превращавшее ткань в непробиваемые доспехи…

Гральнч восхищённо прищёлкнул языком, и даже Ненаш смягчился. Провёл рукой над рубашкой, сказал:

– И что взамен возьмёшь за работу?

Наверное, он ожидал ответа «дарю без обязательств». Иначе как объяснить последующую реакцию? А может, на слишком уж больную мозоль Хрийз наступила. Она вспомнила слова Кота Твердича насчёт обязательной платы за свою работу и что можно брать не обязательно деньгами, сгодится и обещание и ответная услуга…