Нить судьбы. Проклятье для проклятого

Глава 11

Гарри

Мои шаги были бесшумными, как у крысы, крадущейся в поисках добычи. Каждый миг казался настороженным, и при малейшей опастности я готов был нырнуть в тень.

Рука скользнула по влажной стене, и с кончиков пальцев сорвались капли, разбившись о камень пола. Этот подземный ход был проделан в тайне ото всех. Черный лаз. Так я назвал его когда-то, впервые выбираясь из замка. Теперь же я добровольно пробирался обратно. С одной стороны был страх, с другой азарт.

Каждый выступ, каждый камень я помнил кожей. Пока одна рука лежала на рукоять кинжала, другая всё ещё скользила по шершавой поверхности. Холод. Я жаждал ощущать его. Жар пылал у меня внутри, и лишь сырость помогала справиться с этим накатывающим пламенем.

Ещё несколько шагов - и передо мной встала дверь. Один чертов нюанс. От долгого неиспользования она могла заскрипеть.

Так и случилось. Проклятый скрип оглушительно разорвал тишину. Я лишь сглотнул и замер, растворившись в темноте. Мысль об этом заставила мое сердце учащенно забиться, будто пытаясь вырваться из груди.

Я надеялся, что сейчас в подземельях Альмиреда никого нет. Кроме Азеля. И это имя отозвалось во мне странной примесью тоски и ярости, чувством, в котором я не хотел признаваться.

Ко мне не приближались ни стража, ни солдаты. С одной стороны облегчение, с другой волна напряжения. Тишина оказалась слишком громкой.

Закрыв за собой потайную дверь в стене, я вновь зажмурился, прислушиваясь. Будь я трижды проклят, если этот звук не услышали во всём королевстве.

Сделав несколько глухих шагов вглубь, я коснулся стены, и факел вспыхнул под моей ладонью, отбрасывая тень на стену.

Сырость серебрилась на железных прутьях, а в углах стены побелели от инея. Казалось, здесь никого не должно было быть, только холод и забвение. Но едва засиял свет, я услышал скрип цепей и шарканье шагов к двери одной из камер.

- Помогите... - прохрипел мужской голос, разрывая тишину. - Пожалуйста, я ничего не знаю. Клянусь королём...

Мольба в голосе, отчаяние, но я не посочувствовал бедолаге ни на миг. Его король уготовил ему адскую смерть.

- Твой король прощает тебя, - бросил я и прошёл мимо. И пусть мои слова прозвучали жестоко, но я могу спасти только одно. И черт возьми я выберу племянника. Уходя за угол я в последний раз слышал как цепь бьется о решетку, а голос переходил в рыдания.

Нужная мне камера была в самом конце. Спрятанная от посторонних глаз, как и мой лаз. Каждый шаг давался с усилием. Настоящие и прошлое сливались кадрами воедино. Только сейчас я силен. Только сейчас я могу спасти...

Я потянул за факел в стене, и потайная дверь со скрипом отъехала. Но, сделав шаг, я угодил прямо в сеть.

Чёртов король! Знал, что за мальчиком придут! Мысль пронеслась молнией, смешав ярость с холодным ужасом.

Я рухнул на колени, сдерживая крик - серебряные звенья прожигали кожу, боль оказалась острой и почти нетерпимой. Тут же в нос ударил запах палёной плоти - своей собственной. Дрожащее тело пыталось вырваться, разум лихорадочно искал пути выход.

- Будь проклят король! - прошипел я, пытаясь вырваться, голос соравался в хрип.

- А может, это ты проклят, молодой принц? - раздался голос. - Как иронично. Я ждала тебя, и ты пришёл ко мне. Прямо в ловушку.

Она звонко засмеялась, и холодные мурашки пробежались по телу, но я не мог понять, кто это. Голос звучал красиво, певуче, но был холодным, леденящим. От него веяло самой смертью, не внезапной, а медленной, словно удущающей.

- Кто ты? - вырвалось у меня, желание увидеть врага оказалась сильнее страха, который пробирался по моим косточкам, желая охватить разум.

Факелы вспыхнули разом, ослепив меня на доли секунды. Когда зрение вернулось, я увидел, что меня окружили несколько женщин. Чёртовы лимбы из свиты королевы! А во главе их - сама Этельреда! Почти с безразличным лицом, она наблюдала за мной.

- Этельреда, - хмыкнул я, опустив голову и глядя на колени, утопающие в грязи. Штаны были безнадёжно испорчены.

- Принц Гарри, - отозвалась она. - Маленький бастард ждёт тебя.

Я снова поднял голову, чувствуя, как кожа на лбу шипит под прикосновением серебра. Боль с новой силой пронзила меня.

- Зачем он тебе? - с усилием выдавив из себя слова, словно выплевывая камни

- Он? Мальчишка мне без надобности. - пренебрежительно бросила она, а вот взгляд скользнул по мне.

Она сделала шаг и присела на корточки, будто рассматривая добычу. Разрез платья обнажил её колени, бледные, гладкие как мрамор. Проклятый шифон сидел на ней идеально, подчеркивая фигуру. Корона на голове сверкала. Всё сошлось. Черная лимба показала мне свою власть. Безупречная. Ледянная.

- Отец женился на тебе? Без согласия детей? - вырвалось у меня.

Она медленно подняла взгляд.

- Каких детей?

Улыбка и холодный огонь в глазах вспыхнул отрезвляюще. - Двое преступников. Один мёртв, а второй... бесследно исчез.

Эта улыбка и прекрасные, бездонные глаза были обращены ко мне и в них не было ни капли человеческого тепла.

- Принц Гарри пропал без вести. Как печально.

Сладкая как яд, она издевательски пела для меня. Она театрально приложила ладонь ко лбу, изображая скорбь, затем резко встала.

- Убить и сжечь. - распорядилась так будто потребовала принести очередное платье.

Этельреда повернулась, намереваясь войти в камеру, где, как я полагал, был Азель.

- Это ведь ты подставила Амелию, убив Карлу Варлей? - бросил вдогонку, заставляя остановиться.

Не вопрос и не утверждение. Лишь слепая догадка, пришедшая в голову внезапно, как удар. И этот удар отозвался гулким желанием увидеть ее реакцию.

Она замерла, обернувшись. Губы поджаты, глаза, которые только что были холодными, уже горели. В них читалась все: правда, злоба и опасность, которая теперь направлена только на меня.

- Не сжигать. Съесть, - отрезала она, обращаясь к одной из стражниц. Приказ прозвучал буднично, но по моей коже пробежал озноб. Это не метафора.

Женщина-воин с мечом на поясе оскалилась, обнажив острые, как иглы, зубы. Мерзко и отвратительно. В ее взгляде читалась зверинная ярость и голод.

Дверь захлопнулась за королевой с глухим окончательным звуком. Пять лимб окружили меня, смыкая кольцо, но видимо, была и шестая. Я не видел ее приближения. Только почувствовал болезненный укол в шею, ниже линии волос. Силы разом покинули меня.

Я рухнул лицом в грязь и холодный камень пола.

Михаил

Карканье вороны осточертело. Я видел её во сне: она сидела на еловой ветке, черная и зловещая, и орала, словно сошла с ума, предвещая беду. А сейчас, открыв глаза, вновь услышал этот изнурительный крик.

- Хвала Дуриду. Ты очнулся.

Хриплый голос не принадлежал не старику и не девушке.

- Смотри на меня, - приказала старуха.

Не успев среагировать, я почувствовал, как её сильные пальцы разжимают мои челюсти, а в горло вливается противная, густая жидкость. Она была теплой, скользкой, с запахом трав. Горечь обожгла язык, вызвав рвотный эффект. Я попытался выплюнуть, но она сжала мне рот с неожиданной, почти железной силой.

Я затрясся, пытаясь вырваться, но она лишь глухо заворчала:

- Пей!

В голосе не было злобы, только твердая решимость. С трудом проглотив отраву, я почувствовал, как её хватка ослабевает.

- Вот так. Вы молодец... мой принц. - уже с одобрением пробормотала она.

Отдышавшись и с горечью на языке спросил:

- Кто вы?

- Разуэль. Мой принц. Разуэль. - повторила она. - Я травница в этих землях. И твоя жизнь теперь принадлежит не только тебе.

- Откуда... откуда вы знаете, кто я? -выдохнул, и в голосе прозвучала не только слабость, но и нарастающая тревога.

Она не спешила с ответом.

- Крылья, мой принц. Крылья.

Она подтащила пенёк и села рядом, дав мне разглядеть себя. Морщинистое лицо, небольшое родимое пятно на подбородке, седые волосы рассыпались по плечам, запутанные и грубые, как корни. Старое тёмно-пурпурное платье, перехваченное простой верёвкой, на шее - веточка ели, источающая смолянной запах. Но глаза... глаза казались добрыми, глубокими, как лесные озёра.

- Стрелы были отравлены? - спросил я, но ответ уже знал, мне лишь требовалось подтверждение.

Она медленно кивнула, пальцы теребили засушенный цветок, будто совершая некий, неизвестный мне ритуал.

- Кто это был? - вырвалось, но в голосе прозвучало столько боли, что я и сам не ожидал.

- Вам лучше знать своих врагов, мой принц. Я всего лишь старая травница в этих землях.

- В каких землях?

- Мы на границе Руана и Альмиреда. Черта между мирами. Граница, сокрытая от людских взоров. Здесь никого не бывает. Только Теон, Инни и старая Разуэль. А теперь и вы, мой принц.

Меня хотели убить. Мои враги...?

Мысль причинившая боль.

- Мой принц желает пить? - заботливо спросила она, но я не мог забыть ту горькую жидкость, что она влила в меня. Губы скривились, все еще чувствуя послевкусие.

- Воды. Просто воды - чистой и холодной.

- Как будет угодно. Я Разуэль. Я буду служить вам, мой принц. Только вам... - бормотала она, ковыляя среди ветхого убранства хижины.

- Я Михаил. - прошептал я, возвращая свое имя себе.

- Я Разуэль. А там, на улице, Теон и его Инни. Они добрые. Они помогают.

Травница, похоже, давно не общалась с людьми и теперь не могла остановить этот тихий, навязчивый поток слов.

- Когда мои силы восстановятся? Когда я смогу улететь домой?

- В полнолуние, мой принц. Только в полнолуние я смогу помочь. Сейчас я бессильна. - ответила она, и в глазах мелькнуло сожаление.

- В чём помочь? - насторожился я. Что значит помочь? Что скрывается за этими словами?

Я чувствовал лишь слабость, разлитую по телу, как тяжёлый мёд. Раны, которые я смутно помню - затянулись. Я уже осмотрел себя, едва придя в сознание. Чистая кожа, без единого рубца. День-другой и можно было бы лететь, думал я. Но теперь Разуэль поселила во мне тревогу.

Она присела рядом, подавая ковш, полный до краёв чистой, холодной воды. Я взял его дрожащими руками, и первые глотки оказались лучше любой лекарственной смеси. Я пил жадно, чувствуя как влага притупляет жар внутри.

Разуэль ждала, пока я выпью, не отводя взгляда . Затем забрала ковш и поставила на пол сглухим стуком.

- Крылья, мой принц. - начала она медленно, и все же в голосе прозвучала скорбь. - Их не восстановить. Никогда.

Крылья? Я тут же нащупал связь с ними, этот глухой, настойчивый зов где-то в лопатках, который всегда был частью меня. Они рвались на свободу, требовали воздуха, прростора... но что-то было не так. Ощущения были приглушенными, словно между нами лежало что-то темное и неизведанное.

- Что с ними? - вырвалось у меня, пусть голос и прозвучал резко, почти грубо, но только из-за страха.

Она тяжело вздохнула, опустила голову и достала из кармана юбки небольшой деревянный крест. Дерево было еще белым, почти свежим, но она сжимала его, словно ища поддержки.

- Они прокляты, мой принц. - прошептала она, а у меня похолодело внутри.

- Этого не может быть! - крикнул я.

Я сорвался с постели, скинув потрёпанное одеяло, которое вдруг показалось мне саваном. Босые ноги ступили на шершавые доски, мелкие камешки впились в стопы. И я замер посреди, дрожа от слабости и ужаса.

А вдруг она права?

Я ведь почувствовал эту странную отчужденность в собственном теле.

Тёплая, шершавая ладонь легла на обнаженное плечо. Я повернул голову и встретил взгляд Разуэль. В ее глазах я прочитал спокойствие и непоколебимую решимость.

- Я помогу, мой принц. Полнолуние - через пять ночей.

Её рука опустилась, и она, ковыляя, направилась к выходу, впуская внутрь струю ледяного воздуха. Этот холод стал отрезвляющим, почти болезненным.

Проклят? Не может быть. Нет! Это неправда!

Мысли метались в голове, яростные и беспомощные. Я отказывался верить.

Я могу проверить. Прямо сейчас, но страх сковал. Сел на край кровати, опустив голову в ладони. Снова боялся взглянуть... Боялся увидеть то, чего не должно было быть.

Кто-то пожелал не просто убить меня, а...

Стрелы?

Воспоминание пронзило - острая боль, жжение, падение. Стрелы! Они ключ! Они несли в себе не просто яд, а нечто большее!

Я сорвался с места и выбежал наружу босиком, не думая о холоде.

Старушка медленно шла по узкой тропинке в лес.

- Постой! - крикнул я, догоняя ее. Мысли путались, и я почти не чувствовал холода. - Где стрелы, что вонзились в меня? - выпалил я, дыша прерывисто. Я был уверен, что выгляжу сейчас диким, но требовательным. Вот-вот я могу узнать что со мной сотворили!

Она не обернулась, лишь махнула рукой, приглашая следовать за ней вглубь леса.

Мы шли долго. Холод постепенно проникал в тело, несмотря на дар исцеления, который теплился внутри, помогая терпеть. Ноги покраснели и занемели от колючего снега, но я двигался.

Её избушка стояла под огромной, древней елью, скрытая сверху мохнатыми ветвями. Рядом, под другими деревьями, лежали куча хвороста и охапка свежих, еловых веток. Свой собственный мирок, затаившийся от остального мира.

Дверь скрипнула, и старушка растворилась в темноте своего жилища. Не раздумывая, я вошёл следом. Холод позади подгонял меня.

В очаге потрескивали поленья, стол был завален склянками и пучками сухих трав. В углу - кровать, заправленная лоскутным одеялом.

Разуэль отодвинула коврик, открыла деревянный люк в полу. Темные доски уже давно потрескались от старости.

- Залезай, - пробормотала она, отходя в сторону. Она взяла со стола подсвечник с короткой, толстой свечой, зажгла её и сунула мне в руку.

Не раздумывая, я шагнул на первую ступеньку. Крутая лестница уходила вниз, в сырую, сдавленную темноту, казалось на несколько метров вглубь. Деревянные ступеньки трещали и прогибались под ногами. Я боялся, что одна из них не выдержит. Наконец ступив на земляной пол, я протянул свободную руку, ощупывая пространство перед собой. И в углу что-то сверкнуло. Холодным, мертвым блеском. Моя цель. Они стояли прислоненные друг к другу, будто двое палачей.

Сделанные из тончайшего, почти невесомого металла. Поэтому я не услышал их приближения, тогда. На остриях - засохшая, почерневшая кровь. Моя собственная кровь. Ее вид вызвал отвращение и тошноту.

- Чёрт вас побери... - прошептал я, - Кто хотел моей смерти? Кому я перешёл дорогу?

Мыли метались ища виноватого. Отец не мог так поступить. Я был нужен ему. Я точно это знал. Он не раз повторял это. И пусть между нами были непреодолимые разногласия, ему нужен был наследник. А я идеально подходил. Покорный сын. Удобный инструмент. Убивать свой инструмент бессмысленно. Или же нет?

- Мой принц, вы чувствуете их магию? - донесся сверху голос Разуэль.

Да, чувствую. Мрак подступал к босым ногам, внутренности сжались в один комок в солнечном сплетнении, готовый атаковать. Это не просто атака...

И тогда тени - не те, что отбрасывала свеча, а другие вышедшие из орудия моей смерти, поползли ко мне. Медленно, но необратимо. Они вились к моим ногам, как щупальцы. Я присел, проводя рукой по вьющейся тени. Она дрогнула и потянулась ко мне. Холодная и голодная. Жаждала войти в меня. Овладеть мной.

Но самое страшное я вдруг ощутил жажду - тёмную, сладкую и запретную. Эта сила могла бы стать опорой, помочь достичь всего... Тень обвила руку, словно ядовитый плющ, и потянулась к сердцу. Мнимая дьявольская сила влекла меня к себе и я чувствовал как она торжествует где-то на краю сознания.

Голова кружилась, мир поплыл. Изо рта вырвалось облако пара, а в кончиках пальцев вспыхнуло сладкое, щекочущее покалывание. "Пусти меня", - прошептал голос в голове, заставив меня моргнуть и обернуться. В этот же миг старуха Разуэль окатила меня ледяной водой. Я вздрогнул, вскочил и отступил на первую ступеньку. Клубы теней отхлынули, спрятавшись в углу.

- Будьте осторожны, мой принц. Они манят вас, посчитав своим хозяином. Тьма будет стремиться к вам. Я помогу. Обещаю... - последнее слово прозвучало еле слышно, и она скрылась из виду оставив меня наедине с соблазном.

Я выскочил наружу, с силой захлопнув за собой люк, как будто мог запереть там не только стрелы, но и часть себя.

- Почему я?

- Они должны были убить вас, но ваш дар спас. И теперь они чувствуют в вас родство и ненавидят вас за то, что вы живы.

Я сжал кулаки, чувствуя как по спине пробегает холод.

- Никто не сможет убить меня. - сказал я тверже, чем ожидал. - Ни стрелы, ни тени, ни те, кто послал их. Никто.

- Тогда они затуманят ваш разум. Увлекут в своё логово. - несмотря на меня, Разуэль что-то толкла в ступе.

- Где оно? Где их логово?

Но диалог оборвался. В хижину ворвалась Инни. Взволнованная, растрёпанная, щеки горели румянцем от бега. Она прижала руку к сердцу, тяжело и прерывисто дыша. Ее испуганные глаза мгновенно нашли меня.

Пока Разуэль поглощенная своим занятием, не обращала внимание на нее. Инни подошла и положила холодную ладонь мне на грудь. Прикосновение хоть и оказалось неожиданным, но в нем лишь чувствовалась забота.

- Что она сделала? Она причинила тебе боль? Заманила в ловушку? - взгляд метнулся от меня к травнице.

- Глупая девчонка, - пробурчала себе под нос Разуэль. не прекращая толочь - Уходи! - рявкнула она вдруг, резко повысив голос.

- Вот уж нет! - живо откликнулась Инни, но затем сникла, встав в пол-оборота за мной и то и дело поглядывая на меня. Я был выше её на голову, и ей приходилось задирать голову. - Дедушка ждёт тебя в доме. Пойдём. Скорее.

Я кивнул девушке, чувствуя нахлынувшую усталость и направился к выходу. Пропуская быстро шагающую Инни вперёд, я в последний раз оглянулся на старуху, пропуская Инни.

- Помоги мне.

Не дожидаясь ответа, я вышел наружу. Резкий переход из жакрой лачуги в морозный лес - оглушил. Свежий воздух обжег легкие, но почти сразу я почувствовал их. Крылья. Они хотели на свободу. А мнимая боль отозвалась в местах былых ранений. Хоть там уже ничего не было, я невольно погладил кожу, успокаивая их, и себя. Боль утихла.

Инни шагала впереди. Её волосы качались из стороны в сторону, а подол старенького, поношенного платья шуршал по снегу.

- Дед приготовил для тебя одежду. - сказала она, обернувшись. - Не век же тебе ходить полуголым. Она, конечно, не королевская, но на первое время сгодится. Старуха сказала, когда сможет помочь вернуть твою чистоту?

- Чистоту? - переспросил я.

- Белые крылья... - прошептала она, словно с сожалением.

Она видела их. Да, я вспомнил.

- Какие они? - спросил я тихо, боясь ответа.

- Чёрные, как воронье крыло. Но... очень красивые.

Инни обернулась и загадочно улыбнулась, и в этой улыбке было и смущение, и интерес. Конечно. Вряд ли ей часто доводилось видеть мужчин в этом глухом лесу, а она уже вполне взрослая. Я ощутил мимолетнее смятение, почти болезненное.

В голове вспыхнуло лицо Мирады. Моя жена отказалась от нас с Азелем. От нашего брака, от нашего будущего. Но я... я никогда не откажусь ни от неё, ни от ребёнка. Моего ребёнка.

Сердце сжалось острой, знакомой болью. Мой малыш, еще не рожденный, уже стал точкой отсчета, смыслом. Я увижу, как он родится. Увижу, как Мирада облачится в наряд белокрылки, символ материнства и чистоты. Что бы ей ни наговорили, она не станет чьей-то марионеткой. Я не позволю. Не отдам то, что принадлежит мне по праву.