Нить судьбы. Проклятье для проклятого

Глава 8

Смотрящая

Пальцы сжали крест, пока острый край не проткнул кожу до крови, но ранки тут же моментально зажили. Боль была единственной реальной вещью в этом каменном подобии жизни. Серебряная ценность поблескивала от света фонарей.

Артефакт из дома Витром. В книгах замок Витром описывается как цитадель графа из рода первых правителей Альмиреда. Легенда гласит: "Замок был взят в осаду королём Георгом, долгие годы граф Браун Витром сражался со столицей за права на трон, но был предан братом. Король Георг отдал свою младшую дочь за сына графа, но во время церемонии произошёл пожар, и замок сгорел вместе с обитателями".

Это ни легенда, ни миф. Реальность, стёртая из памяти поколениями. Я и знать не знала о его существовании, пока не стала Смотрящей рудников. Пока магия горы не открыла мне глаза на многое, а подросток из библиотеки оказался одним из рода моего сына.

Мальчишка пожертвовал жизнью ради сестры.

Непрошеная слеза капнула на ладонь, горячая, как расплавленный свинец. Не успев стереть свою слабость, подняла глаза и увидела его. Мужа, что не узнаёт жену в теле старухи. Я помнила, как он отшатнулся впервые при виде меня. Слышала измывательства над внешностью, что не принадлежит мне, и я, как ни странно, понимаю его. Понимаю всем своим изуродованным, но всё ещё бьющимся сердцем.

Он стоял в дверях, переведя взгляд на артефакт в руках.

- Думаете скрыть свою внешность? Совет от мужчины. Не стоит. В безобразном виде на вас хотя бы не будут покушаться.

Мне хотелось хмыкнуть и возразить, но смысла не было. Ещё пару лет назад его слова резанули бы, как ножом, оставив рваные, кровавые раны. Тогда во мне ещё оставались остатки человеческой души. Сейчас же я пуста. Многотомные дни в теле старухи среди многогранного камня оставили след. Я стала его частью - холодной, немой и вечной.

- Что тебе нужно, Альмиред? - прохрипел голос старухи из моего рта. - Может, вновь хочешь спуститься вниз? Бадан будет рад встретить тебя.

Его челюсти напряглись, рот сжался, но сам мужчина остался в безмолвии. Морщины на лбу и возле глаз стали отчётливо видны. Он вновь состриг волосы под самый корень, оставив около сантиметра. В те времена, когда он был белокрылкой, я любила пропускать его волосы сквозь пальцы, шелковистые и пахнущие ветром и солнцем, а он смиренно сидел рядом, наслаждаясь прикосновениями.

- Я хотел узнать, что случилось с Неоном?

Вечно впереди всех. Вечно лезет туда, где ему места нет.

- Он погиб, - выдавила, и эти два слова обожгли внутринности. Острая боль потери всё же пробивалась сквозь стену.

- И всё? Заключённый погиб, и всё? Никаких подробностей? Я хочу знать, что с ним случилось!

- Лиам... - я замерла, впервые назвав его по имени, и это имя обожгло изнутри, как призыв из другой, навсегда потерянной жизни, - Альмиред, за свой тон ты заслуживаешь вновь оказаться под горой, но я даю тебе шанс. Уходи и не возвращайся. Я не твоя подданная.

Его плечи напряглись, сжатые кулаки упёрлись в бока, прикусил губу, молча, ненавистно смотря на меня. Взгляд его был полон такого знакомого, старого гнева, смешанного с новым, ледяным презрением. Уверена, он проклинает меня. Пусть. Все беды в своей короткой жизни я уже сполна взяла.

Он развернулся и выскочил, борясь с мучающей несправедливостью.

Я не могла сказать, что не повинна в смерти мальчишки. Сжала в ладони крест, что требуется моему мальчику... Пожертвовала одним ради другого. И этот грех навсегда поселился во мне. Я буду жить и мучаться. Хотя и жизнью - это... осмотрела обстановку вокруг себя - не назовешь.

Прости меня, Неон. Прости мальчик...

И хотела бы я снова сказать, что во мне не осталось души, но маленький мальчик с лицом своего отца крепко держался своими маленькими ручонками за мою шею. Я всё ещё помню его запах, сладкий, как молоко и летний, морской ветер, его ровное дыхание, когда он спит. Его улыбку... Она одна способна растопить лёд в этой каменной груди. Я так сильно скучала по нему.

Камень задрожал, завыл, взывая... Его зов был похож на скрежет зубов, на плач заточённого великана.

Одна секунда - вот сколько было времени, чтобы успеть спрятать в потайном кармане платья артефакт. Портал открылся, и оттуда вышел король. И не один.

Встав из-за стола, скрыв за маской покорности всю свою кипящую, бесполезную ненависть, приклонила колено, опустив голову.

- Смотрящая, - пренебрежительно назвал мой статус. Так он меня называл. Ни разу не упомянув истинного имени. Он стёр его, как стирают пыль с забытой вещи.

- Ваше Величество, чем обязана столь внезапным присутствием?

Он протянул руку к моему лицу, но остановился. Я видела, как его пальцы резко отдернулись от отвращения, созданного своими руками.

- Приведи мою дочь, - приказал он, обходя меня и садясь на моё место, как хозяин, вступающий во владение.

- Как вам будет угодно.

В самый разгар рабочего в столовой не было ни души, и только шуршание платья слышалось в ушах, а ещё глухой, учащённый стук сердца.

Амелия... Амелия была в своей камере.

Месяц прошёл, как она вернулась. Одна.

Когда я нашла её за пределами замка, она рыдала на земле, разрывая пуговицы на рубашке, царапая кожу. Её горе было беззвучным и оттого бесконечным. Благо я поспела вовремя, и горюющая девушка не навредила себе. Она встала передо мной на колени, вложила в мою руку крест и с ненавистью прошептала: "Неон мёртв". Эти слова она вбила мне в ладонь, как гвоздь.

Она ходила словно тень, двигаясь по инерции. Надо - значит надо. Не было споров со мной. Я больше не существовала в её жизни. Она возненавидела меня... и девушка права, я монстр. Я совершила непоправимое, грех будет тяжким на всю оставшуюся жизнь. И снова укол в сердце. Пальцы нащупали сквозь ткань крест, я снова пыталась унять дрожь страха и убедить себя, что мой сын будет жить, и это самое главное. Всё остальное - лишь цена, которую я плачу с опустошённым сердцем и дрожащими руками.

Облизнула пересохшие губы и судорожно выдохнула, открывая дверь камеры. Девушка лежала на идеально заправленной постели, уставившись в потолок. Её взгляд был устремлён сквозь потолок, словно видел само небо, запертое под тоннами камня.

- Амелия, - позвала её, но она не отреагировала. - К тебе посетитель, король желает видеть свою дочь.

Она резко села, спиной ко мне. Я видела, как она вздохнула, плечи её высоко поднялись, а после опустились. В этом вздохе была вся усталость мира.

Мне вдруг захотелось подойти к ней и обнять. Такое простое чувство поддержки, но оно было упущено, когда она резко встала и с пустым лицом прошла мимо меня. Молчаливый упрёк в мою сторону. Я могла бы рассказать, почему рисковала ей, Неоном... но нет. Я не могла. Мой сын был дороже всех на свете. За ним идёт охота. Король знал, что в скором времени мальчик окрылится. А значит, будет виден для его взора. Медальон на шее сына скрывает его белые волосы, но он растёт, время движется вперёд. Спрятав ребёнка под самым носом короля, была лучшей из идей. Но принц Михаил не сможет сохранить его жизнь после пяти лет. Только мать будет защищать своего ребёнка до конца, любыми имеющимися средствами. Даже если эти средства сломают её саму и всех, кто окажется рядом.

Я шла вслед за Амелией, она быстро и уверенно поднялась наверх и закрыла дверь, скрывшись от глаз.

Я обернулась на звонкий смех, прозвучавший позади. Лимбы. Обе - воплощение холодной, неземной красоты, грациозные и бесстрастные. Когда Амелия назвала их рыбами, внутри меня вспыхнула тихая улыбка, она была права. Эти существа, будто сошедшие с морских глубин, беспощадны и ослепительно прекрасны, как ледяная гладь океана. И столь же бездушны.

Амелия

Спускаясь по лестнице после разговора с папой, я чувствовала невесомость и лёгкость, будто мне вернули крылья. Казалось, я снова могу цвести и благоухать, как садовая роза. Я обретала покой. Здесь, в мрачных недрах горы, я вяла, как цветок без воды и солнца. Но папа... король дал мне надежду. От непривычной улыбки даже щёки ныли, и это сладкое онемение могло длиться долго - если бы я не подняла глаза.

К лестнице приближались двое.

Заклятый враг!

Мой истинный недруг стоит передо мной и улыбается. Лёд её холодной улыбки охладил, дал пощёчину. И перед глазами пронеслась мучительная смерть тёти Карлы. Её последний хрип, её остекленевший взгляд - всё это вновь ожило, ударив в виски.

Её мёртвая усмешка опалила душу. Я застыла на её пути, скованная ужасом, как птица перед змеёй.

- Принцесса Амелия, - сладкий, но ядовитый голос ударил словно поддых, - вам так идёт тюремная форма. Хотя, о чём это я... Любой наряд вам к лицу. Истинная принцесса Альмиреда.

Она говорила с довольным видом, будто долго готовилась к нашей встрече лишь для этого мгновения. Чтобы впитать мою боль, как пополнения жизненной силы.

Я схватила её за локоть притянув к себе, чувствуя ледянную кожу, а в глазах увидела искаженое от ненависти своё лицо.

- Я доберусь до тебя! И тогда... - но договорить мне не дал король. Он приказал отпустить... королеву Этельреду. Взял её под руку и исчез в портале.

Лишь Магги ехидно засмеялась, подойдя ближе.

- Падение принцессы... Ммм, я так ждала этого. Ты же помнишь мою историю, помнишь, как моя сестра поклялась вернуть себе то, что принадлежит ей по праву. Так вот... - она указала в ту сторону, где они исчезли, - моя сестра вернула себе то, что принадлежит нам по праву! Истинная королева Альмиреда!

- Она не королева...

- Король короновал Этель, и теперь... - она поднесла руку к себе, осматривая красивые длинные ногти, - теперь она твоя мачеха и королева... В следующий раз тебе придётся преклонить колено. Ох, как я жду этого... Твои колени на грязном камне - какая восхитительная картина.

Но я схватила гадкую тварь за горло и притянула к себе. - Ничтожество! Ты и твоя сестра! Думаешь, победила...

Лимба умело выскользнула из моей хватки и захватила меня сзади, сжав руки за спиной, заставляя издать стон от боли в запястьях.

- Я же говорила, вы проиграете! Твоя семья проиграет! - раздражающе молвила возле уха. Её дыхание было холодным.

Я не успела ответить, как Смотрящая явилась и приказала отпустить меня. Магги с неохотой это сделала и отступила в сторону, но улыбаться не перестала.

- Принцесса, больше никто, - слова эхом отдались в ушах, и в душе защемило, острая боль потери, опустила глаза с досадой потирала красные следы на запястьях.

А после меня вдруг осенило. Я подошла вплотную к ней и прошептала в лицо, вложив в шёпот всю свою накопившуюся ярость и новообретённую дерзость.

- Интересно, что там делает Диелар? Как думаешь, он будет рад увидеть меня... Насколько я знаю, мужчина голоден.

Теперь мы поменялись местами. Улыбка померкла с красивого лица, изумлённая, она открыла рот, но тут же его захлопнула. В её глазах мелькнуло нечто настоящее - животный страх, ревность. Это было прекрасно.

Я обошла удивлённую лимбу, направляясь прямиком к подъёмнику. Она хотела рвануть за мной, но Смотрящая остановила и приказала отправиться на работу либо спуститься вниз... где женщин ждут как манну небесную. Она зарычала, прокричав мне вслед:

- Не смей прикасаться к нему!

Её голос сорвался на визг, и это звучало как музыка. Но я только помахала, уезжая вниз.

Эхо ещё раз донесло её беспомощный крик.

Диелар был в отдалённой шахте, углубляющейся глубоко внутрь. Проход новый, и пока тут был только он. Я слышала это вчера, а может, сегодня утром на завтраке... Не помню... Честно, мысли путались, и некоторые моменты стали расплывчатыми. Но сейчас меня не волновало это. Весь мир сузился до темного тоннеля и ожидания в груди чего-то горячего и желанного.

Несколько факелов горели на стенах, пока я шла, и пару раз чуть не упала, запнувшись о выступающий камень. Сердце колотилось где-то в горле, опережая шаги.

В тот миг, когда я подошла к пещере, из которой раздавался стук, я замерла в узком проходе.

Факел освещал обнажённую спину Диелара. Каждый мускул, искусно созданный словно богами. Красивый, неповторимый. Мужчина весь в грязи и пыли работал киркой, пробиваясь сквозь толщу, добираясь до нужного материала. В одних штанах и твёрдой обуви он выглядел устрашающе. Не зная я его, меня бы тут не было в помине, но я тут, я пришла. И теперь я не знала: я здесь, чтобы позлить рыжую рыбёху? Или по собственному желанию? Я вдруг отчётливо поняла, что хотела бы быть именно здесь. С ним. Моё тело знало это раньше разума. Тягу что я испытываю была не свойственна мне. Но внутри меня уже разгорался пожар.

Диелар не замечал меня, и я наблюдала. Его тело было слишком суровое, крепкое. Столько мышц, и все они работали, закаляясь, как сталь.

Набравшись смелости, я потянула нить, и он замер. Он тяжело задышал, плечи поднимались, кирка опустилась на пол, и гневное рычание пронеслось по пещере. Эхо уносило крик по тоннелю за мою спину. Этот звук пробежал по моей коже мурашками, смесь страха и... возбуждения.

- Амелия, - еле уловимо произнёс, всё ещё не зная, что я стою позади. - Что чёрт возьми ты делаешь со мной.

Я тут же почувствовала обратную связь: он коснулся нити в ответ на мой призыв. Тончайшая дрожь, волна тепла, бегущая от него ко мне. А я ответила ему. Со злостью он отбросил инструмент в сторону и повернулся, намереваясь идти туда, где стою я, и резко затормозил, глядя на меня. Глаза бегали по мне, ища ответа, но не найдя и признака, прокашлялся и подошёл к ведру с водой. Умыл запотевшее лицо, стёр какой-то плохо выглядевшей тряпкой капли воды.

Часть его лица обрасла чёрной бородой, и от этого он выглядел совсем другим человеком. Более взрослым, более суровым. И от этого ещё более притягательным.

- Амелия, что-нибудь...

Но я не дала ему договорить. Несколько шагов - и я прижалась к нему. Всё моё тело встрепенулось, зажглось от этого соприкосновения. Обхватила ладонью шею и поцеловала. На несколько секунд он обмер, а после посильнее прижался к моему телу, ладонь обхватила затылок, углубляя поцелуй. Это был не просто поцелуй. Это было падение, погружение в пучину, где не было ни прошлого, ни будущего, только жар наших губ и бешеный стук двух сердец в унисон. Вторая рука Диелара скользнула по спине, по бёдрам, а после, пробравшись сквозь преграды тканей, он поглаживал кожу на спине, сжимая в объятиях. Я знала, он знал: если расстегнуть пуговицы от лямок комбинезона, мои штаны упадут к нашим ногам. Его движения стали аккуратнее, нежнее. Губы не прекращали целовать. И вот я уже прижата к тёплой стене, ноги обвили его талию, а его стон вырвался изо рта. Низкий, сдавленный, полный такой же безумной жажды, что пылала и во мне.

- Амелия... - поцелуй в уголок губ, - Что ты делаешь? - губы спускались к шее, горячее дыхание срывалось. Каждое прикосновение его гудящих губ было пыткой, обещанием.

Всё, что сейчас происходило, было моим желанием. Я чувствовала это, сердце билось так сильно и неугомонно, а кожа жаждала его прикосновений.

Сквозь пучину страсти разум отказывался работать, и отвечать не хотелось, но Диелар взял в ладонь моё лицо и повернул к себе, заглядывая в глаза. Его взгляд был тёмным, полным бури, в которой смешались страсть, боль и вопрос.

- Амелия, что ты делаешь?

Наклонила голову к нему, приблизившись к самым губам, и прошептала, едва слышно, но так, чтобы каждое слово проникло в него:

- Сижу на твоих руках и целую твои губы.

Он судорожно выдохнул и покачал головой.

- Нет. Ты же не можешь... Я не могу...

В его голосе звучала настоящая мука. Он боролся с собой, со своими чувствами.

Не став ждать продолжения бессмысленного разговора, вновь прижалась к губам, заглушая отголоски его разума. Сейчас он как некстати не нужен. Я заглушила его поцелуем.

Поглаживая ладонями его спину, меня нисколько не отталкивала и грязь, я льнула к нему, ближе, жарче... Его запах - пот, камень, мужчина - сводил с ума. Диелар мучался и наслаждался, упивался новым чувством. Девушкой, о которой грезил. И вот рука уже расстёгивала рубашку. Сжал грудь в ладони, вновь со стоном на губах. Его прикосновение было одновременно грубым и бесконечно нежным, будто он боялся раздавить хрустальную птицу.

- Амелия, если ты сейчас не уйдёшь, ты пожалеешь... - еле слышно бормотал он. Это было предупреждение, которое он надеялся, не дойдёт до меня. А я пропустила его мимо ушей. Я уже давно перешла все границы, за которыми есть место только сожалению, и мне было наплевать.

Пальцы его впивались в мои бёдра, я чувствовала каждое движение его мышц, каждое напряжение. Его губы обжигали кожу, оставляя следы поцелуев, которые, казалось, прожигали ткань и плоть, достигая самой души. Воздух стал густым, насыщенным запахом камня, пота и чего-то дикого, первобытного. Его дыхание срывалось на короткие, прерывистые рывки, когда он вошёл в меня - медленно, почти мучительно, заставляя каждый нерв взорваться от боли и наслаждения. Это была сладкая, разрывающая боль, как рождение заново. Я вскрикнула, но звук был поглощён его губами. Он двигался теперь с яростной силой, будто пытался стереть границы между нами, растворить одно тело в другом. Я цеплялась за его плечи, впиваясь ногтями, боясь, что если отпущу - разобьюсь. А он держал меня крепко, одной рукой поддерживая под бедро, другой вцепившись в складку у стены, и каждый его толчок отзывался во мне огненной волной, затуманивая зрение и вытесняя все мысли, кроме одной - его. Только он. Его имя, его дыхание, его тело, становящееся частью моего. В этом не было ни стыда, ни разума, только животная, всепоглощающая правда.

...Диелар отирал меня влажной тряпкой, не думая о том, через что пришлось пройти этой бедняжке, пока она не попала в его руки, но было плевать. В этот миг не было ни принцессы, ни заключённого, ни прошлого, ни будущего. Были только мы. Так давно я не чувствовала лёгкости, покоя, умиротворения. Так и должно было быть. Я и он. Судьба связала нас. Нить сияет новыми красками, оттенками, она переливается всеми цветами, искрит и сходит с ума. Она дождалась своего часа.

В молчании оделись. Диелар обнял меня, обхватил руками и прижал к себе, словно прощаясь. В этом объятии была вся нежность, на которую он был способен, и вся безысходность нашего положения. Он ещё не понял... Судьба победила. Я слегка отодвинулась, заглядывая в тёмно-серые глаза, как и у меня.

- Если я ущипну тебя, ты проснёшься? - спросила его, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться.

- Готов отдать всё на свете, чтобы этот сон никогда не закончился, - коснулся губами моей щеки, сделав дорожку поцелуев к уху и укусив за мочку. - Амелия, я так сильно люблю тебя. Не исчезай. Приходи в мой сон почаще...

Его слова были шёпотом, молитвой, исповедью.

- Только сон? - всё же улыбнулась, но прикусила губу. - Например, я могу прийти к тебе сегодня в камеру перед отбоем.

Отодвинулась от него, опустила его руки и ушла, оставив его в непонимании. Медленно шагая по тоннелю, ноги дрожали, тело, получившее удовольствие, пылало наслаждением, улыбка так и не сошла. Внутри пела какая-то дикая, ликующая птица, забывшая о клетке.

Это была не месть. Это было большее. Я уверена.

Тихие шаги догнали, сильный обхват руки - и я стою перед терзающимся Диеларом. Он и вправду думал, я сон. Его лицо было искажено внутренней борьбой, в глазах бушевали страх и желание.

- Амелия! Почему?! Почему ты... мы... я и ты... Почему?

Он не спрашивал, он требовал ответа.

Я сделала шаг к нему и провела рукой по груди, опускаясь на торс. Под ладонью прыгало его бешеное сердце.

- Ты, кажется, забыл... - мысленно дёрнула нить между нами, - Это судьба. Наша судьба.

Чувствуя, как под рукой напряглись мышцы, его челюсти сжались, будто он злился... на меня? На себя? На этот мир, что свел нас здесь, в этой тьме?

- Диелар, что не так?

Он качнул отрицательно головой и отошёл назад. Весь его вид говорил о бегстве.

- Мне пора работать.

Оставил последние слова и скрылся в темноте. Его отступление было громче любого крика.

Глава 9

Флер

Александр Грем

В гостиной, превратившейся в долину Теней, раздался боевой клич. Битва вот-вот перейдет за границы и распространится в столовую.

Маленький король в плаще из гардероба Тэра восседал на троне, то есть на диване посреди комнаты, а меч в его руках - деревянная швабра поднимался к потолку.

- За кололевство Теней и за кололя Азеля! - крикнул он, парируя удары невидимого противника.

Его противник, Элиас, он же лорд Пустоши (так он называл ковер в дальней части гостиной), был куда изобретательней. Его меч - крепкая деревянная линейка - свистел в воздухе.

- Твой дом станет моим! У меня в плену твой верный друг! - выкрикнул Элиас, указав на ничего не подозревающую Звездочку, спавшую в углу на мягкой подушке.