Фэнкуан: циклон смерти

Ева тогда и слыхом не слыхивала о нём, если честно, и знать не знала, что это за тип такой. Он подошёл к ней на конференции познакомиться, а потом не отлипал весь вечер, ходил хвостом, пытался шутить, отпускал комплименты. Надо сказать, что Еву всегда пугало и отталкивало такое навязчивое внимание, особенно когда оно исходило от людей, с которыми она не планировала иметь ничего общего.

Она не была из тех, кто судит по внешности: среди её друзей и знакомых были и полные, и худые, и высокие, и низкие, и лысые, и с пышными шевелюрами. Для неё имело значение другое: как человек рассуждает, как себя ведёт, что излучает. Но этот мужчина был совершенно особенным случаем. Дело было даже не в его комплекции, а в том, что он из себя представлял. А представлял он из себя полигамного самчульку, в то время как Ева уважала моногамию и верность. Он курил много, часто, запоем, и это выдавала его внешность без всяких анализов: кожа была тускловатой, с неприятным желтоватым оттенком, морщинистой не по годам, на пальцах, в тех местах, где он обычно держал сигарету, виднелись желтовато-оранжевые следы, а ногти немного потемнели от постоянного контакта с никотином. Но главное был запах. Запах изо рта тогда, при первом разговоре, чуть не прибил бедную девушку на месте: смесь перегара, табака и чего-то сладковато-гнилостного, отчего хотелось отшатнуться и больше никогда не приближаться. То ли с жкт у него до кучи проблемы, то ли кариес. Это был не просто запах курильщика, это был запах человека, который давно и плотно дружит с вредными привычками, и эта дружба оставила на нём неизгладимый отпечаток. В сочетании с навязчивостью и полным отсутствием чувства меры это создавало гремучую смесь, от которой Еву буквально тошнило. А вы что думали? Что все доктора трезвенники и зожники?! Пф! Да, вот такие попадаются порой.

В общем, мужчина не остановился на одном вечере. Она не дала ему свой номер и не позволила себя подвести, сославшись на головную боль и срочные дела. Но он каким-то образом раздобыл её контакт: то ли через общих знакомых, то ли через базу данных института, где они оба когда-то работали. А также адрес, что было уже совсем за гранью. Он пытался с ней общаться, отправлял цветы с записочками, приезжал к подъезду и караулил, делая вид, что «случайно» оказался в этом районе. Поначалу она вежливо отшучивалась и отнекивалась от общения, надеясь, что он поймёт намёки, а потом и вовсе просто игнорировала все его попытки связаться.

Тогда он затаил на неё обиду, как ребёнок, которому не дали игрушку, и рассказал пару выдуманных и крайне неприятных вещей о ней в узких кругах. До Евы слухи, конечно, дошли. Такие вещи всегда доходят, но ей было совершенно плевать, кто и что о ней говорит. Она давно выработала иммунитет к чужому мнению, к сплетням и домыслам. Ей было важно мнение всего двух людей на этой земле. К сожалению, этих людей больше нет в живых, и с их уходом значимость чужих слов для неё упала до абсолютного нуля.

Но… ей было довольно неприятно обращаться к нему сейчас. Даже по делу. Даже понимая, что это необходимо. Она пересилила себя, переступила через собственную гордость и брезгливость, написала это сообщение, надеясь на конструктивный диалог. И получила закономерный результат.

Но нет, она не обиделась, когда он её заблокировал. Колобов был мелочным, злопамятным и обидчивым, как все люди с больным самолюбием, и его реакция была абсолютно предсказуемой. Ева только покачала головой, отпила остывший кофе и снова уставилась в окно.

Мысли её прервал настойчивый и требовательный звонок в дверь. Боба, как ответственный и свирепый охранник её жилища, конечно, поскакал к двери со всех своих коротких лап и грозно на неё тявкнул, для убедительности повторив пару раз. Ева подошла к монитору домофона, глянула на экран и увидела растерянного Юру, который мялся на пороге, теребя в руках ключи. Она без промедлений открыла дверь.

— Сосед?! — она подняла левую бровь, всем своим видом изображая одновременно и приветствие, и немой вопрос: что тебе надо?

— Ты одна? — Юра заглянул через её плечо в прихожую, проверяя, нет ли там кого. — Надо кое-чо перетереть…

Боба, недовольный вторжением на свою территорию, снова тявкнул на Юру, показав острые зубки.

— Ой! — Парень от неожиданности отпрыгнул назад. — Напугал, церебер! Гы!..

— Хорошо… — едва слышно сказала Ева, оценивая обстановку. Потом, бросив взгляд в сторону гостиной, где за стеной могли быть уши, она нарочито громко, на весь этаж, произнесла: — Чо? Капельницу тебе поставить? Ща, секунду!

— Чего? — Юра вытаращил глаза, совершенно не понимая, о чём она.

Ева, не обращая внимания на его недоумение, проследовала в кладовку, выудила из её недр медицинский ящик, с которым когда-то ходила к нему в прошлый раз, и вышла с ним в коридор.

— Ну пошли, — сказала она уже нормальным голосом, подобрала ключи с полки и кивнула Бобе, чтобы тот тоже шёл с ней.

Глазёнки у любимого собачёныша так заблестели от предвкушения новых запахов, так заслезились от радости, что не могла она его одного оставить. Пусть в соседской квартире потусуется, исследует новые территории, заодно и Юру развлечёт, если тот ещё больше нервничать начнёт.

Только они переступили порог Юриной квартиры, как он затараторил, будто прорвало плотину:

— Блин, Ева! Это просто пиздец! Я те грю! Полная жопа!

— Давай потише… — Ева отпрянула, чувствуя, что парень на взводе.

— Короче… Проходи… — Юра махнул рукой в сторону гостиной.

Ева присела в своё уже неполюбившееся кресло-грушу, из которого всегда было тяжело вставать. Почему она это сделала, она и сама не понимала. Рядом с собой поставила медицинский ящик, на всякий случай, для правдоподобия легенды.

Юра сложил ладошки домиком, поднёс к носу и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.

— Короче… Мои родители улетели, ну я те грил, что они празднуют за границей праздники… И сегодня в пять утра мне позвонила маман и сказала, чтобы я кровь из носу купил билеты и летел к ним сегодня же. Я такой: мол, чё так, ма? Чё ты? А она заплакала, вообще жёстко чего-то заистерила и немедленно велела валить из страны!

Ева понимающе кивнула. Ну всё, информация точно разлетелась по нужным каналам, и сливки общества, те, у кого есть деньги и связи, уже драпают из страны, пока не поздно.

— Так…

— И я такой полез билеты покупать, и отгадай чё?! — Юра всплеснул руками. — Мне тупо заблокировали счета! У меня нет ни копейки! И мало того, когда я разбирался, я зашёл на портал госуслуг, и мне выдало сообщение явиться к участковому! Мне запретили выезд из страны! Запретили делать посты в соцсетях в течение года! Года, Карл!

— Жопа… — Ева участливо кивнула, и Юра вдруг пристально уставился на неё, буравя взглядом.

— Чего? — она ответила подозрительно, чувствуя, что сейчас последует какой-то неудобный вопрос.

— Ну, типа как бы… — Юра замялся, но потом выпалил: — Ты чё натворила?

— В смысле?

Боба тем временем бегал туда-сюда по квартире, обнюхивая каждый уголок неведомого ему пространства, заглядывал под диваны, тыкался носом в кресла и явно был в полном восторге от новых запахов.

— Ты пришла ко мне… купила ноут за наличку… И несколько дней сидела с моего вай-фая, — Юра перечислял, загибая пальцы. — Ева, что ты наделала?

Она посмотрела на него долгим взглядом, взвешивая, стоит ли говорить правду или придумать что-то попроще. Но врать ему сейчас, после всего, было бы подло.

— Я никогда не считала себя умным человеком… — как-то печально произнесла она, и в голосе её прозвучала усталость, смешанная с виной. — Я прошу у тебя прощения за это. Полагаю, в том, что сейчас с тобой происходит, виновата действительно я. Я буду с тобой честна. В любом случае, нас считают повязанными.

Юра схватился за голову, запустил пальцы в волосы и замер. За те несколько секунд, пока Ева собиралась с мыслями, он уже напридумывал себе немыслимые сценарии: что Ева - иностранный агент, что она маньяк или новый доктор Менгеле, что она ещё кто-то похуже, хотя кто может быть хуже последнего? И теперь его жизнь кончена.

— Дело в том, — начала она спокойно, глядя ему прямо в глаза, — что в течение считанных дней наша страна падёт.

Он уставился на неё с удивлённым выражением лица, не веря своим ушам.

— Помнишь, ты рассказал мне про байера из Кореи? Беспорядки? Про снег в Индии? И так далее?

Юра кивнул, присел на край кресла, машинально подхватил Бобу на руки, который как раз пробегал мимо, и начал его поглаживать, видимо, успокаивая свои нервы. Боба, неожиданно для себя оказавшийся в роли антистресса, довольно зажмурился и растянул улыбку.

— Я думаю, что кто-то включил геоклиматический орбитальный модуль и каким-то образом внедрил в трансляцию токсин, благодаря которому большая часть населения заражается им. Это дерьмо контагиозно, то есть заразно. По последним и секретным данным, всего лишь около тридцати процентов людей не поддаются влиянию токсина, имеют какой-то врождённый иммунитет. А остальные семьдесят грубо говоря слетают с катушек и проявляют признаки агрессии и каннибализма. — Она сделала паузу, давая ему переварить информацию. — Я пыталась разузнать об этом побольше, используя твой ноутбук и твой доступ в интернет. Видимо, меня засекли, а тебя посчитали моим сообщником.

Юра молчал примерно минуту, поглаживая кайфующего Бобу, который развалился у него на руках, подставляя пузико под почёсывания.

— Типа… это как в «28 дней спустя»? — наконец выдавил он, пытаясь переварить услышанное.

— Ну нет, это иное, — Ева покачала головой, задумалась на секунду и добавила: — Укушенные люди умирают в девяноста процентах случаев.

— А остальные десять?

— Остальные не умирают, — ответила она спокойно.

— Типа остаются нормальными?

— Не могу ответить стопроцентно, всё приблизительно и индивидуально. Но да... По идее, маленький процент выживает и не теряет когнитивных способностей. — Она кивнула, и Юра выдохнул, пытаясь осмыслить услышанное.

— Пипец… Так вот что произошло на Дальнем Востоке и теперь ещё и в Сибири… — он почесал затылок свободной рукой. — Я думал, там просто военные учения или типа того.

— Мы не можем быть уверены на сто процентов, но всё указывает на это, — Ева пожала плечами. — Слишком много совпадений.

— И что нам теперь делать? — В голосе Юры проскользнули панические нотки, и Боба, почувствовав его напряжение, тявкнул, требуя продолжения банкета. — Ев?

— Готовиться, — она-то уже приняла неизбежное. — Собирайся в поход. Если что, будем валить из города вместе.

— Э, куда? — Юра удивился.

— Есть у меня одно местечко на примете... "Попозжа" обсудим. Если эти уроды используют геоклиматический орбитальный модуль, то сейчас нигде не безопасно. Этот токсин мог распространиться по всей планете... Но в том доме можно будет переждать бурю...

— Ок, а когда выходим? — Парень был готов стартануть прямо сейчас, даже сумку не собирая. Он не включил критическое мышление, не стал переспрашивать и сомневаться, в этот момент он просто поверил Еве. Может, потому что другого выхода не было, а может, потому что в глубине души и сам чувствовал, что надвигается что-то страшное.

Ева горько усмехнулась, оценив его готовность.

— Ты можешь прям щас, если хочешь. А я… — она вздохнула. — А меня пасут уже третий день. За мной следят, как за шпионкой какой-то.

— Чёрт… — Юра нахмурился. — Надо парням позвонить, предупредить.

— Не смей, — оборвала его Ева. — Ты и их хочешь подвергнуть опасности?

— Да в смысле?! — Юра возмутился. — Они должны знать! Это же мои кореша!

— А ты не думаешь, что с тобой может что-то случиться или с ними до начала глобального пиздеца? — Она посмотрела на него в упор холодными, почти прозрачными глазами, в которых отражался свет от работающего телевизора. — Если за нами следят, любой твой звонок будет зафиксирован. И тогда твои друзья попадут в ту же задницу, что и мы.

— Я вот смотрю на тебя и думаю… — он запнулся, подбирая слова, нервно облизывая пересохшие губы. — А с чего ты вот вообще взяла, что… ну у нас это начнётся? — О, а вот всё же критическое мышление проснулось или же он решил пойти в отрицание. Как быстро у него меняется настроение, однако.

— Так ведь оно уже началось, — ровно ответила Ева, и в голосе её не было ни тени сомнения.

Юра молчал. Он лишь начал зубами отдирать сухие кусочки кожи с губ.

— Не понимаю… — наконец выдавил он, чувствуя, как внутри разрастается трясучка. — Мы, наверное, накручиваем себя...

— Если бы власти могли остановить это, они бы сделали это ещё тогда, когда смерть пришла на Дальний Восток. Но смерть не отступает, зараза движется вдоль континента и нашей страны. Ты думаешь, почему отключили связь с теми регионами? Почему молчат все каналы? Потому что там уже нечего показывать.

Юра сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Он представил своих родителей, застрявших где-то за границей, друзей, которые сейчас, наверное, сидят по домам и готовятся к празднику, и даже не подозревают, что может случиться через несколько дней.

— Ладно… — сдался он, чувствуя, как внутри что-то надламывается, уступая место покорности судьбе. — Я тогда буду потихоньку собираться и ждать твоей отмашки.

— Я посмею проявить ещё одну наглость? — Ева вдруг сделала виноватое лицо, и это было так неожиданно после её жёсткого тона, что Юра опешил.

— М?

— Дашь мне свой связной мафон?

— Не понял? — Юра нахмурился, не въезжая, о чём она.

— Всё ты понял, — Ева скептически на него посмотрела и кивнула на его лицо. — У тебя вон, ноздри в посыпке. Стало быть, мучным увлекаешься? Чо хоть хаваешь?

— Тэйк ит изи… — Юра тяжело вздохнул, понимая, что спалился и отпираться будет совсем глупо. Он и не пытался, собственно.

— А, шняга, которая не вызывает привыкания, но типа релаксант?

Юра кивнул, чувствуя себя школьником, которого застукали за курением за углом.

— Всё равно фу, — Ева укоризненно уставилась на него. — Осуждаю. А теперь гони мафон.

— А я осуждаю твои сериальчики, — огрызнулся Юра беззлобно. — Хоть у меня и бомбическая звукоизоляция, но иногда твои Моники и Хулио до меня доходят.

Юра почесал шею, затем встал, так и не выпуская Бобу из рук прошёл в спальню. Вернулся через пятнадцать секунд с корейским смартфоном в свободной руке и протянул его Еве.

— Код разблокировки - это номер моей хаты и этаж, — сказал он. — Зачем он тебе вообще?

— Надо сделать пару звонков, — Ева спрятала телефон в карман. — Всё равно симка-то не на тебя оформлена, так что если что, они выйдут на бота...

Юра насупился, обдумывая это, но промолчал. Ева тем временем неуклюже встала с кресла-груши, которое с противным чваканьем отпустило свою жертву.

— Ты только не сиди как на пороховой бочке, — сказала она, поправляя джоггеры. — Возможно, я всё же просто параноидальная дура, и всё будет отлично. А возможно... В случае чего я не могу тебе гарантировать точное время нашего побега. Здесь надо ловить момент.

— Да уж... Легко тебе говорить... Сначала ошарашила меня новостями, а потом такая: ой, да не переживай!

Она не обратила внимания на его возмущение и покосилась на балдеющего Бобу.

— Иди сюда, нахалюга мелкий! — она перехватила пса из рук ошарашенного Юры, и опустила на пол, чтобы сам шёл. Схватила медицинский чемоданчик, и они направились к выходу.