Фэнкуан: циклон смерти

Глава 28: Ева, 28 декабря 2025 года.

— Благодарю! Чай оставлю через приложение.

— Ой, спасибо вам огромное! С наступающим вас! — Курьер широко улыбнулся, поправил лямку терморюкзака и двинулся к лифту. Боба всё время приёмки заказа нетерпеливо крутился под ногами. Ева с ним зашла в квартиру, и они отправились на кухню разгребать только что привезённые пакеты.

Девушка заказала продукты и вещи первой необходимости в дорогу. Да, в дорогу. Когда запахнет жареным, она бежит, это было уже устоявшееся в её голове решение. На самом деле, она бы и сейчас стартанула, не дожидаясь, пока ситуация окончательно выйдет из-под контроля, пока город накроется медным тазом и улицы заполнятся безумцами, но разве позволят ей это сделать? За ней следили денно и нощно, так что без палева свалить у неё не выйдет. Она уже смирилась, что придётся дождаться глобального звездеца. Ведь там, где звездец, там и суматоха, и неразбериха. Временное замешательство надзирателей, их растерянность в первые минуты хаоса - это и есть её единственный шанс. Это сыграет ей на руку. Кто бы что ни говорил, каким бы крутым спецагентом ты ни был, всё равно остаётся шанс ошибиться, оступиться или где-то просчитаться и потерять из виду хотя бы не секунду объект наблюдения.

Стратегия сбора пожиток у девушки была простой: взять лишь самое необходимое, на первые три дня для себя и Бобы. Вес скарба не должен был превышать двенадцать кило, иначе можно словить выгорание и затруднение передвижения. А если учитывать, что она будет не одна, а с собакой, то ситуация крайне критичная даже при десяти килограммах. Возможно, люди фыркнут, мол, мужики и по тридцать пять литров на себе в походы таскают, а тут всего лишь десять - двенадцать кило. Но не стоит заблуждаться и путаться в контекстах. Ева невысокая и весит сорок восемь килограммов, вся её физическая активность заключалась в прогулке с собакой, а не в марше на большие дистанции. Да ещё попробуй побегай с рюкзаком-то в десять кило при её скромных габаритах. Хотя по правде говоря, она себе такой расклад предполагала. Предполагала, что ей возможно придётся побегать: как и от вертухаев, так и от заражённых. Именно поэтому она рассчитала максимально подъёмный вес рюкзака, это было критически важно. Так что, как ей показалось, собралась по уму. Да и потом, она ведь не уходила в никуда. У неё было место назначения. И уже по прибытию она будет доставать провиант, воду и остальное, благо там есть места, где этим можно разжиться. Единственное, что её немного озадачивало, так это будущая доступность лабораторных инструментов, без дела в зомбиапокалипсис она не собиралась сидеть, а думала получить дополнительную специальность джуна-токсиколога. А для этого важно было обустроить лабораторию. Но это всё потом.

Консервы из печёной фасоли, гречки с курицей и просто с говядиной начали в стиле тетрис укладываться в походный рюкзак камуфляжной расцветки, который она достала с антресолей. Туда же отправились литровая бутылка воды, две по пол-литра, энергетические батончики, орехи, шоколад. Короче говоря - всё, что могло дать быстрые калории в экстремальной ситуации.

— Блин... жаль, что мой изолят закончился... Если по пути спортивки попадутся, надо будет обзавестись...

Туда же ржаные хлебцы, банка сгущёнки, пара шайбочек собачьих консервов и зиплок с сухим кормом, складная миска для Бобы, запасной поводок, аптечка для питомца. И тут она задумалась: нужны ли ей пакетики для какашек? Не будет же у неё времени за ним убирать, когда вокруг бегают зомби и горит земля под ногами? Она махнула рукой и положила всё же один рулончик с запахом лаванды: ну так, на всякий случай, если вдруг представится возможность быть цивилизованным человеком хоть пять минут.

Естественно, Боба, увидев столько еды для себя любимого, начал по привычке танцевать и кружиться за своим хвостиком, создавая забавный вихрь из рыжей шерсти. Это так нравилось его хозяйке, что она частенько его угощала за такие представления. Вот и сейчас он её бесстыдно развёл на сушёное лёгкое, выпросив кусочек своими плясками.

Женская гигиена, новая зубная щётка, свежая зубная нить, упаковка одноразовых флоссов, зубная паста, гель для дёсен, маленькое полотенце, антибактериальное мыло, шампунь на двести пятьдесят миллилитров и кондиционер в мини-версии аккуратно уложились в специальную косметичку. Ева с грустью посмотрела на свои редкие и дорогущие, как почка, корейские крема, стоящие ровными рядами на полочке в ванной. Сердце действительно страдало, но драгоценное пространство рюкзака и подъёмный вес нельзя было забивать уходовой косметикой. Это глупо, никакой практической пользы не принесёт, а при стрессовой жизни они и вовсе станут бесполезны, ибо морщины вылезут и взгляд потухнет в любом случае, сколько ни мажься самыми дорогими средствами. Вот ведь логика у человека! Крем от морщин не возьмём, а равносильный по весу рулон собачьих пакетиков прихватываем! Ну ладно уж... пакеты сами по себе могут быть полезны.

А вот медицинская аптечка была просто жизненно важна! И она всегда имела её в собранном виде и ответственно проверяла сроки годности медикаментов и инструментов: жгут, пинцет, нитриловые перчатки, два респиратора FFP3, защитные очки, спирт, повидон-йод, перекись, самофиксирующиеся бинты, пластыри, гемостатический порошок и спиртовые салфетки, антибиотики широкого спектра, обезболивающие и жаропонижающие, противодиарейные, противорвотные, энтеросгель, антигистаминные, регидрон, пачка одноразовых шприцов, израильский бандаж, электронный термометр, морфин в ампулах, упаковка презервативов. Посмотрев на последнее, она сказала себе под нос:

— Лучше б крем взяла…

И тут же спохватилась:

— Точно крем!

Она помчалась на кухню, открыла холодильник и достала оттуда метилурациловую мазь, уложила её в специальный термоконтейнер, поддерживающий нужную температуру. Контейнер был небольшой, предназначенный для мазей и шприц-ручек, питался батарейками и мог держать заряд месяц. Также прихватила вазелиновое масло. Естественно, Ева взяла презервативы и масло для определённого назначения, и вовсе не сексуального. Так, презервативы могли послужить защитой от влаги для смартфона, фонарика, спичек. А вазелиновое масло помогло бы при обветривании кожи или если бы Боба сожрал что-то не то, и надо было у него вызвать диарею. Хотя любой собачник знает, что если пёс подобрал что-то опасное, то в первые минуты ему заливают перекись в рот, тогда его вырвет той гадостью, которую он проглотил. А масло - это уже когда дрянь ушла в кишечник.

В отдельный чехол отправились: запасные носки, термобельё, майка, труселя, перчатки, тёплая кофта, сменные спортивные тёплые штаны, шарф и даже тёплая кофточка для Бобы в персональном пакете: мало ли какие холода их ждут в пути. В карман для документов аккуратно поместился файл с паспортом, водительскими правами, сто тысяч рублей наличкой, флэшка с важными файлами, внешний диск с резервными копиями данных. Насчёт ноутбука она задумалась, почесала затылок, взвесила в руке, но решила:

— М, нет, внешнего диска хватит. А то и так дюже тяжело уже…

В отдельный водонепроницаемый чехол отправились: мультитул, зажигалка, спички в герметичном пакете, изолента, пара метров паракорда, таблетки для обеззараживания воды, которые Ева не очень любила из-за специфического привкуса после их применения. Ну а что поделать? Если вокруг дистиллированной воды не окажется, надо будет очищать ту, что попадётся. И термоодеяло. Жаль не было спального мешка... Она себя пожурила по этому поводу. В походы она не ходила, да и не любила их из-за навязчивых насекомых и отсутствия нормальной возможности поспать и справить нужду. Но всё время напоминала себе купить спальный мешок на экстренный случай. Так и не купила.

В другой чехол полетели: швейный набор хирургический и обычный, компактное зеркальце, запасной фонарик, батарейки, пауэрбанк, пустые зиплоки, одна вилка, один нож, одна ложка.

— Но почему, Хулио, ответь мне?! — донеслось из телевизора, работающего на полную громкость.

— Опа! — Ева отвлеклась от сборов и уставилась в широченный экран, который у неё работал теперь и днём и ночью. Её паранойя заставляла включать телевизор, чтобы вертухаи или те, кто мог прослушивать квартиру, не слышали, что она делает. — Наконец-то движ!

На экране томная брюнетка моргала своими приторными слезливыми глазками, размазывая тушь по щекам:

— Почему ты больше не любишь меня? Почему ты отказываешься от меня?

— Моника... я... — отвечал ей мужик с идеальной укладкой и мучительным выражением лица.

— Головка от туя! — Ева как итальянка сложила пальцы и потрясла рукой.

— Что? Что, Хулио?

— Я твой брат...

— Вот это поворот! — У Евы отвисла челюсть, и она расхохоталась, отвлекаясь от мрачных мыслей. — Мда, мексикашки... умеете вы, однако, драмы нагнать...

Во дворе Евы.

Во дворе Евы, в чёрном Аурусе, припаркованном у обочины, двое наблюдателей коротали время за разговорами.

— Ну чо там? — Егор отхлебнул американо и скривился от его горькости.

— Хулио оказался родным братом Моники. — Ответил его напарник.

— Ммм, ну это было очевидно… — Егор кивнул.

***

Когда рюкзак забился вещами доверху, Ева поставила его на весы и обречённо застонала: циферблат показал двенадцать килограммов шестьсот граммов. Ладно, если уж совсем тяжко станет, что-нибудь по дороге и скинет.

При этом она всё никак не могла отделаться от чувства, что упустила что-то важное. Что-то определённо важное пока что оставалось за пределами её рюкзака и карманов, какая-то мелочь, которая не давала покоя. Она прошлась по квартире, затем снова прошлась по своему уже отмеченному чек-листу по сбору шмотья.

На экране главный герой показывал своей бывшей возлюбленной, а теперь обретённой сестре, их детскую фотографию.

— Блин! — она хлопнула себя по лбу и перевела взгляд на трюмо.

Там стояла одна единственная фотография. Нет, не так... Это в принципе была единственная фотография во всей её квартире, если не считать каких-то рабочих документов и методичек. Старая деревянная рамка, чуть потёртая по углам, хранила в себе совместное фото их семьи: Ева, брат Женька и бабушка. Это фото было сделано летом, когда Еве было лет пять. Два ребёнка без парочки молочных зубов улыбаются во весь рот, стоя рядом с молодой женщиной на зелёной поляне, усыпанной ромашками. Солнце светит ярко и подсвечивает золотистые локоны Евы, делая их похожими на расплавленное золото.

Она подошла к трюмо, взяла рамку в руки, повертела, провела пальцем по стеклу, стирая невидимую пыль. Затем аккуратно вскрыла заднюю крышку и достала единственную памятную вещь, оставшуюся от её семьи. Она бережно положила снимок в файл с документами.

— Так, ладно… Надо делом заняться.

Девушка уже по привычке, выработанной за несколько дней бессонных ночей и бесконечного мониторинга, прошла в туалет. Поставила открытый ноутбук на крышку унитаза, а сама уселась на мягкую подушку перед ним - так называемое рабочее место, которое она организовала здесь, чтобы не привлекать внимания возможных прослушивающих устройств в других комнатах.

Поиски информации просто в социальных сетях в этот раз почти ничего не дали. Появилась всего лишь парочка тредов про отключения связи в Сибири. Посты сносились мгновенно, их выдёргивали из ленты невидимые руки цензоров, а те, кто распространял новости, попадали в бан с космической скоростью. Но всё же пару коротких видео она успела посмотреть, пока алгоритмы не сожрали и их. Одно было из Южной Кореи: там люди куда-то и от кого-то убегали, мелькали размытые лица, камера тряслась, но больше никакой конкретики: просто паника, просто бег, просто крики за кадром.

Второе видео оказалось куда страшнее. Его сняли в Благовещенске: девочка-подросток, судя по голосу, лет четырнадцати, снимала происходящее, стоя у своего окна, трясущимися руками и эмоционально повторяла одно и то же, будто заевшая пластинка:

— Это вообще лютая жесть… Крипово! Просто крипота! Стрём! Зацените мой двор… Крипота… Просто стрёмная крипота…

На кадрах был типичный дворик с детской площадкой, с горками и качелями, вот только снег на ней был залит кровью и там же лежало несколько тел. Кое-какие из них были сильно изувечены, у кого-то не хватало руки, у кого-то обеих ног.

А потом раздался низкий, нарастающий гул. Последнее, что видела девочка и все, кто посмотрел её видео из истории в Тележке, просто каким-то чудом успевшее загрузиться и пробиться через глухоту сети, это ударную волну. Она шла со стороны реки, сметая всё на своём пути, и экран погас.

Но и эти два несчастных видоса попросту снесли через считанные минуты после того, как она их открыла. Естественно, она вспомнила тот пост охотника Павла, что прочитала на днях. И вот это видео косвенно подтвердило его слова. То есть, не то, что там были пришельцы на самокатах, скутерах или петухи на сигвеях, а то что, его попросту разбомбили. А это было очередным подтверждением того, что жара пошла, что там, на границе, творится что-то невообразимое.

— Они бомбили не чтобы спасти город... Они бомбили, потому что понимали, его уже не спасти... — Горько прокомментировала вирусолог.

Тогда Ева поняла, что тратит уйму времени на крохи информации, которые всё равно не дают ей ничего нового. Она и так уже спрогнозировала дальнейшие события, исходя из тех данных, что были у неё после заседания: Ей нужно было нечто большее, больше информации о людях, отравленных токсином, о течении болезни, о реальных сроках обращения, о поведении заражённых в разных условиях.

Она решила воспользоваться одним из известных скрытых сетевых соединений и пошарить по иностранным сайтам. Вот там свободы слова было куда больше, там ещё не успели натянуть намордники на всех подряд. Люди на форумах делились разными догадками, выкладывали переписку с друзьями и родственниками из уже пострадавших от напасти стран, публиковали видео, которые не проходили модерацию в их собственных соцсетях. Но по-прежнему не было ничего такого, чего она уже не знала сама, всё та же картина, всё те же симптомы, всё та же безысходность.

Её смартфон завибрировал на ляжке, и она устало посмотрела вниз, на экран: «Екатерина Кириллова выложила свою историю в…».

— Чего? — Она прищурилась. — Что за Екатерина Кириллова?

И тут до неё дошло.

— Ля! Екатерина Кириллова!

Она тут же разблокировала смартфон, нажала на пуш и перешла в соцсеть, чтобы посмотреть, что там выложила старшая лаборантка и по совместительству любовница клинического токсиколога Колобова.

— Да уж, поджопника получит… — Ева закусила губу, когда увидела на экране стройные ножки красотки в чёрных чулках, строгую короткую юбку, обтягивающую задницу, изящную руку с красным аккуратным маникюром, лежащую на руле дорогой иномарки. Поверх картинки была наложена надпись: «Еду по секретным делам», подмигивающий смайлик и смайлик кремля.

— Ну, Колобов… — девушка покачала головой, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с горькой иронией. — Значит, тебя назначили главным токсикологом… Ясненько.

Она перешла в поиск контактов в соцсети и набрала его имя, тот нашёлся быстро. Перешла в чат.

— Привет. Как жизнь молодая? — Ева задумалась. — Блин, нет… Это как-то тупо.

Она сморщила нос, отбрасывая неудачный вариант.

— Может: вечер в хату… Да какой ещё вечер в хату, господи.

Она простонала, закрывая лицо рукой, и Боба, сидевший рядом, с недоумением склонил голову набок, наблюдая за мучениями хозяйки.

— Ррряф! — тявкнул он, пытаясь подбодрить или высказать своё мнение по этому поводу.

— Да, Бобецкий, — Ева вздохнула, почесала его за ухом. — Ты абсолютно прав. Ладно, вот так нормально будет: «Привет. Я знаю, что ты в курсе последних новостей. Есть разговор».

Она перечитала сообщение про себя, покивала удовлетворённая тем, что мысли сложились в кучку. Пусть и говёную.

— Возможно, мне за это влетит. Ну и пофиг. А ему так тем более влетитит, и вот это уже хорошо!

Она попыталась встать с подушки, на которой просидела последний час, и тут же скривилась от боли, потому что ноги свело сильной судорогой, икры будто стянуло тугим жгутом. Пришлось по стеночке, держась за косяки и мебель, доковылять до кухни, разрабатывая онемевшие мышцы на ходу.

На кухне она налила себе остывший кофе из турки, подогрела его в микроволновке и выпила под зачерствевший круассан, который вчера так и не доела. Желудок жалобно застонал, принимая эту сомнительную пищу. В последние дни она забыла, что такое нормальное питание, налегая на кофе, энергетики, иногда алкоголь для сна и быструю еду, которую можно было проглотить за пять минут, не отрываясь от экрана.

Алкоголь - это депрессант, он портит качество сна, это она знала лучше всех. Естественно, доктор медицинских наук прекрасно понимала, что творит с собственным организмом, но опрометчиво использовала этот костыль, пока была такая возможность. Напившись, человек быстрее засыпает - это правда, но сон становится рваным, поверхностным, без глубоких фаз, без настоящего отдыха. Кратко - сон не делается нормальным и здоровым. А сам человек рано пробуждается, и обычно испытывает тревогу, тахикардию и стресс. И это, как ни странно, Еву бодрило и помогало работать, ведь адреналин и кортизол делали своё дело, не давая расслабиться ни на минуту.

Она уселась в кресло у окна и уставилась на серость за стеклом, тяжело вздыхая и нервно барабаня пальцами по экрану смартфона, который то загорался, то гас в такт её постукиваниям.

— Что-то Колобаха отвечать не спешит… — она едва слышно пробубнила, косясь на экран, и затем перевела взгляд на телевизор, где как раз закончилась реклама и пошла заставка другого сериала.

— Ой, ну опять эта драконья дорама… — она закатила глаза, узнавая клише. — Главная героиня душка-простушка, попадает в мир фэнтези и сразу же в плен к красавчику дракону, ректору школы магии и волшебства. Он с какого-то хрена заявляет ей, что она теперь его жена навсегда-форева, и теперь она не будет мыть полы в школьной столовке, а будет самой богатой меледей во всём его замке. Но всё не так-то просто, ведь этот красавчик дракон имеет целый гарем подобных жён из разных миров. Естественным образом жёны объединяются против этой несчастной попаданки и как давай её чмырить. Но она оказывается не из тухлого теста, у неё есть редчайшая магия, благодаря которой она разгоняет по шконкам всех крыс, а дракон так восхищён, что и вовсе распускает весь шалман его жён и обещает лишь ей быть верным.

Она скрестила руки на груди, нахмурилась и добавила, уже обращаясь к Бобе:

— Вроде ничего не упустила.

Во дворе Евы, в Аурусе.

— Ну и на фига она проспойлерила? — возмутился напарник. — Я ж этот сериал с женой смотрю, мы только на двадцатой серии!

Егор, уставившись в экран ноутбука и мониторя переписку своей подопечной, лишь пожал плечами. Этот сериал он тоже недолюбливал.

***

— Здравствуйте, Ева. Я не понимаю, о чём вы. Прошу меня простить, но времени на разговоры у меня нет.

Она перечитала сообщение и хмыкнула. Такой короткий, сухой, официальный ответ даёт понять, что они как будто не знакомы.

— Любишь японскую кухню? — в эту же секунду отправила она, прекрасно понимая, что сейчас произойдёт.

Спустя десять секунд вводная текстовая строка исчезла, и на её месте появилась надпись с восклицательным знаком, от которой веяло холодом цифрового отчуждения: «Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю».

— Понимаю… — Ева кивнула, откладывая телефон на подлокотник кресла. — Ожидаемо.

Колобов рассудительно заблокировал её во всех соцсетях, даже номер её, наверное, занёс в чёрный список, не оставляя ни единого шанса на дальнейшее общение. Профессиональная предусмотрительность, ничего личного. Хотя, если быть честной, общаться он с ней был отнюдь не против когда-то. Павел Алексеевич Колобов имел довольно страстный характер и повышенное либидо. Он частенько крутил романы с подчинёнными девушками, будучи женатым человеком, и это ни для кого не было секретом в их медицинских кругах. После оглушительного успеха Евы, разумеется, в области медицины, он не мог пройти мимо блондинки с красивыми, но печальными глазами. Видимо, он посчитал, что печальные они именно из-за отсутствия такого жеребца, как он, в её жизни.