Фэнкуан: циклон смерти

Глава 27: Умный дом, 31 декабря 2025 года.

— Тём, только ты это… Давай кабанчиком, а? — Олег покосился на практически задремавшего Рому.

— Я мухой… — небрежно отозвался тот.

Пробираясь к подъезду через снежные барханы, Артём заметил шевеление занавески на первом этаже. Поднял глаза и увидел напуганное лицо соседки, женщины лет шестидесяти, с которой они иногда сталкивались у подъезда и обменивались дежурными улыбками. Он даже имени её не знал, но по привычке поздоровался, однако вместо ответного приветствия та быстро спряталась обратно за штору.

— Понятно… — пробубнил себе под нос Артём, понимая, что люди уже напуганы до такой степени, что даже на адекватных и здоровых соседей смотрят с подозрением.

Из заднего кармана джинсов он достал монтировку, которую прихватил при выходе из машины. Вдохнул побольше морозного воздуха, приложил часы к домофону и осторожно, не торопясь, потянул на себя тяжёлую металлическую дверь. Дурацкая мелодия противно запиликала, заглушая все звуки внутри подъезда. В щель он успел разглядеть, что площадка первого этажа и лестница пусты. Открыл дверь пошире и шагнул внутрь, прикрывая створку за собой и прислушиваясь. Из-за закрытых дверей доносились привычные звуки обычной жизни: в 202 работал телевизор, и сквозь стены пробивались мелодичные голоса, похоже, кто-то расчехлил свою киношную библиотеку, связи-то нет, вряд ли это телепрограммы транслируют, в 205 плакал ребёнок, у только что увиденной соседки было тихо, она затаилась как мышь, а в 203 ругались соседи. Да уж, весёленький канун Нового года получился. Но всё это было за железными дверями; в самом подъезде стояла тишина.

Он задумался, глядя на кнопку вызова. Стоит ли вызывать лифт или лучше подняться пешком? С одной стороны, лифт - это ловушка. Если двери откроются на этаже, где стоит заражённый, он окажется в замкнутом пространстве, из которого не выбраться. К тому же, в лифте легко застрять между этажами, если отключат электричество, а судя по тому, что свет в подъезде горел, но мигал, это было вполне реально. С другой стороны, лестница - это открытое пространство, где можно увидеть опасность заранее, но там нет укрытия, и если на тебя выскочит толпа сверху, и ей ещё помогут снизу, то бежать будет некуда. Думать и действовать надо было быстро, уже семь вечера, поезд ждать не будет. И всё же он решил поехать на лифте, рассудив, что так быстрее, а время сейчас дороже всего.

Двери сразу же разъехались, приглашая внутрь, и он шагнул в кабину, нажимая кнопку своего этажа. Пока лифт полз вверх, он проверил смартфон, по-прежнему ни одной палочки связи. Да и кто бы ему позвонил или написал, кроме его друзей? Родители погибли, с Леной они расстались, остальные контакты - это работа и знакомые, которым сейчас точно не до него. Но привычка тянула упороться в экран.

Он посмотрел в зеркало, оценил дёргающийся правый глаз. Такое у него частенько бывало в стрессовых ситуациях: нервный тик, который проходил сам собой, когда опасность отступала. Но сейчас глаз дёргался особенно сильно. Ну, после пережитых событий это и не удивительно.

И тут в двери лифта со стороны лестничной площадки что-то тяжело ударило, с такой силой, что стены кабины дрогнули. Артём инстинктивно сжал монтировку, готовясь к нападению, но двери остались закрытыми. Естественно, никакой зомби не сможет проникнуть внутрь, если только он не обладает сверхспособностями, но теперь у него появилось стойкое подозрение, что в подъезде происходит что-то нехорошее.

Двери открылись на его этаже, и он, не выходя, поднёс палец к кнопке закрытия, готовый в любой момент уехать обратно. Но никто на него не набросился, всё было также тихо, как и прежде, только привычный гул ламп дневного света и шумы за дверями соседних квартир. Он аккуратно выглянул из лифта, и система безопасности начала противно пищать, требуя, чтобы он либо зашёл внутрь, либо отошёл, потому что датчик не мог закрыть двери, пока кто-то стоит на пороге. Артём шагнул в коридор, двери за спиной с шипением закрылись, и он, стараясь ступать бесшумно, прошёл к своей двери. Приложил большой палец к сканеру отпечатка умного корейского замка, и система одобрительно пиликнула, щёлкнув язычком и впуская хозяина квартиры внутрь.

— Явился, не запылился! — Прозвучал голос умного помощника. — Включить подборку новогодней музыки для настроения?

— Нет.

— Включить сводку новостей за сегодня?

— Нет.

— Включить кофе-машину?

— Нет!

Артём не стал разуваться, он сразу же снял с вешалки свою тёплую куртку цвета хаки и резво её надел, свою прошлую он ведь Алине отдал. После чего прошёл в туалет, нажал на уголок боковой панели в стене, которая оказалась вовсе не панелью, а дверцей, замаскированной под кафель. Та бесшумно отъехала в сторону, обнажив встроенный в стену тяжёлый, стальной, с кодовым замком сейф. Он быстро ввёл код, механизм щёлкнул, и дверца открылась, явив взгляду содержимое, которое собиралось годами и хранилось с особым отношением. В сейфе, на специальных мягких подложках, лежало несколько предметов, каждый в своём гнезде, чтобы в случае чего даже в темноте, на ощупь, можно было найти нужное за секунду.

Всё дело в том, что служивые люди, а в особенности контрактники-наёмники, заражаются одним вирусом, одной навязчивой идеей, которую вылечить невозможно, как ни старайся. Этот вирус не поддаётся ни терапии, ни уговорам близких, ни даже собственному желанию стать нормальным; он просто въедается в кровь и кости, становится частью личности, сращивается с ней так плотно, что уже не отделить, где кончается человек и начинается этот принцип. Каждый из них всегда готовится к худшему. Работа научила, выдрессировала, вырезала это правило на подкорке раскалённым лезвием. Они могут жить обычной жизнью, ходить на свидания, смотреть сериалы, пить пиво с друзьями, но где-то в глубине сознания, в самом тёмном и потайном углу, всегда тлеет мысль: «А что, если?» Что, если завтра начнётся война? Что, если на меня и семью кто-то нападёт? Что, если объявятся террористы? И эта мысль заставляет их покупать лишнюю банку тушёнки и пачку гречки, держать в багажнике заряженный аккумулятор, прятать в сейфе оружие, иметь при себе нож даже когда идёшь в магазин за хлебом. Со стороны такое выглядит, пожалуй, параноидально. Друзья подкалывают, девушки беспокоятся, родственники вздыхают и говорят: «Ну когда ты уже успокоишься, живём же в мирное время». Но такие люди просто по-другому не могут. Для них мирное время - это иллюзия, тонкая плёнка, которая может порваться в любую секунду. Они видели слишком много и знают слишком много, чтобы позволить себе роскошь расслабиться и поверить, что всё будет хорошо.

И вот сейчас это небольшое отклонение, этот болезненный принцип, который окружающие посчитали бы странностью, а психиатры квалифицировали бы как посттравматическое стрессовое расстройство и гипербдительность, сыграл на руку Артёму. Пока другие судорожно соображали, что делать, хватали телефоны, пытаясь дозвониться до уже недосягаемых спецслужб, до родных, или просто впадали в ступор, он уже действовал. Его тело знало, что делать, его руки помнили, его мозг не тратил время на принятие решений, потому что решения были приняты годами раньше.

Ещё до службы Артёма наградное оружие в стране отменили из-за несчастных случаев, потому что многие ветераны использовали его по назначению либо против себя, либо против других, так что когда у Артёма закончился контракт, ничего, кроме памятной парадной формы и берета, ему не выдали. Соответственно, в сейфе лежал купленный на его личные деньги пистолет Макарова, официально оформленный с разрешением на хранение и ношение. Оружие своё он регулярно чистил и смазывал, чтобы в нужный момент не подвёл. Естественно, всё делалось в отсутствие Лены: подобных вещей альтруистка и пацифистка просто не понимала. Рядом с ПМ примостились три запасных магазина, туго набитых патронами, две коробки с боеприпасами, аккуратно уложенных стопкой, и два глушителя с переходниками.

Вообще глушители относятся к запрещённым аксессуарам для гражданского оружия - их нельзя свободно покупать, хранить и использовать обычному человеку. Даже если у человека есть легальный боевой пистолет, что само по себе в России редкость, глушитель к нему уже считается нарушением. Но Артём никогда не был "обычным". Благодаря старым связям он сумел раздобыть две "банки". Правда, на ПМ их просто так не поставишь, потому что этот пистолет под глушитель изначально не задумывался. А если точнее, то глушитель под него. Пришлось подбирать переходники и городить конструкцию, которая выглядела как чистый костыль. Артём прекрасно понимал, что проще было бы взять другой пистолет и не мучиться, чем издеваться над своим, но менять его он не хотел. Ни на что. Да и сами глушители нужны были только в крайних случаях, всё равно с ними особо не разгуляешься.

Дальше ждали своего часа: пуш-даггер, что просто незаменимая вещь для ближнего боя, не требующая особого скилла, работающая даже в клинче, когда особенно не размахнёшься; матовый нож разведчика из дамасской стали, подаренный командиром после одной из операций, Артём берёг его как память, но сейчас память должна была послужить делу выживания. Рядом лежал складной нож покрупнее, с выкидным лезвием, и мультитул с кучей функций, который мог выручить в самых неожиданных ситуациях.

В отдельном отсеке, в пластиковом прозрачном контейнере лежала треугольная коробочка, как называл её сам Артём: полицейский кобурный набор, в котором хранились тазер (это на случай, если нужно обездвижить, но не убивать), ASP-дубинка, которую он приобрел на одном из маркетплейсов, тактический фонарик с магнитом для крепления и кучей подсветок, ещё один мультитул, тактические митенки, набедренная кобура и разгрузка, которую он накинет поверх куртки. Там же были две дымовые шашки, купленные ещё в те времена, когда он думал, что они могут пригодиться для страйкбола, но парни так ни разу и не собрались, и небольшой армейский жгут-турникет для остановки крови, который, он надеялся, не пригодится, но лучше пусть будет.

Под самой шапкой сейфа, в отдельном углублении, лежало несколько бархатных коробочек: тёмно-синих, бордовых, чёрных, с тиснёными логотипами ювелирных домов. И если предыдущее добро грело Артёму душу, наполняя уверенностью и спокойствием, то вот это больно ужалило, пронзило острой тоской прямо в сердце. Это были украшения его матери.

Отец Артёма был принципиален в выборе подарков для своей жены, безукоризненно считая, что эта женщина заслуживает самого лучшего, самого достойного, самого настоящего. Поэтому у такой женщины никогда не водилось безделушек, побрякушек и бижутерии, а только исключительная платина, только чистое золото, только бриллианты безупречной огранки, которые она надевала по большим праздникам и которые теперь лежали здесь, в этом холодном металлическом ящике, которые больше никогда не дождуться своей хозяйки.

Артём протянул руку, взял одну коробочку, открыл и посмотрел как крупный камень кольца поймал свет туалетной лампы и рассыпал по стенам несколько радужных искр. Он смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается тяжёлая волна стыда и вины за то, что ему придётся сделать с этими памятными вещами. Он не питал иллюзий, не тешил себя надеждами, что на поезд их пустят просто за красивые глаза. Потребуется плата. Возможно, очень высокая плата. И украшения матери - это единственное, что у него было ценного, что можно было предложить в обмен на жизнь для себя и своих друзей.

Да, это будет высокая цена, подумал он, закрывая коробочку и убирая её пока что обратно на место. Но ради жизни своих друзей он готов пожертвовать памятью о матери. Тем более, что украшения - это лишь физическое напоминание о ней, всего лишь металл и камни, красивые, но бездушные. Из его сердца её чистый, светлый образ ничто не способно прогнать или украсть. Мать останется с ним навсегда, что бы ни случилось с этими побрякушками.

Он протянул руки к оружию, но тут же вспомнил, что рюкзак-то не взял, выскочил из туалета, забежал в узкую гардеробную и с верхней полки достал уже запылившийся тактический рюкзак на тридцать пять литров. В туалет он не поспешил возвращаться, вместо этого нырнул в спальню и начал лихорадочно собирать вещи на первое время для себя и парней: сменные носки, трусы, спортивные штаны, майки, кофты, всё, что первым попадалось под руку и могло пригодиться в дороге. Захватил аптечку, которую когда-то грамотно собирала Лена, она всегда была укомплектована по полной программе. В отдельный шоппер он сложил пару вещей для Алины, насколько мог представить, что может понадобиться девушке в такой ситуации. В отсек рюкзака, во внутренний карман, полетели документы и наличка, которую он держал дома на всякий пожарный. Также прихватил два пауэрбанка, обычную зарядку, поллитровку чистой воды, просто чтобы была. Он сел на кровать, открыл карты на смартфоне и увеличил масштаб, пытаясь рассмотреть дороги вокруг города. Синяя точка его местоположения появилась почти сразу, спутники работали. Но сама карта оставалась пустой: ни трасс, ни улиц, только блеклый фон. Артём тихо выругался. Значит, офлайн-карта хотя бы их региона на телефоне не сохранена. Без интернета в дороге они будут ориентироваться вслепую. В его машине и в машине Олега были встроенные навигаторы с картами мира, но машины им после Казанского вокзала уже не понадобятся. Точнее именно их машины. А он бы хотел продумать план Б, на случай, если что-то вдруг пойдёт не так.

— Артём, ты ждёшь гостей? — раздался мелодичный голос Джой. — К тебе кто-то пришёл. Не могу распознать человека.

— Что? — он замер с телефоном в руках. — Нет.

— Кто-то стоит возле камеры, — настаивала система. — Мне открыть дверь?

Артём вылетел из спальни, чуть не споткнувшись о кучу вещей, и подскочил к экрану домофона. На чёрно-белом изображении, прямо перед его дверью, стояли двое: сосед и его сын, которые жили этажом ниже. Только соседи эти уже были не в себе: чёрные как мазут круги под глазами, остро проступившие потемневшие вены на лице да вялые, неуклюжие движения выдавали в них болезнь.

— Ну, естественно… — выдохнул он.

— Дверь открыта. Заходите, гости дорогие! — послышался сигнал системы, и замок щёлкнул, начиная открываться.

— Нет! — рявкнул Артём, бросаясь к двери и успевая заблокировать замок обратно, пока система не выполнила команду до конца. — Блять! Джой!

— Да, мой хозяин?

— Ушла в спящий режим! — приказал он. — Немедленно!

— Ухожу в спящий режим, — покорно ответил ассистент.

В дверь тут же заскреблись возмущённые негостеприимством хозяина гости.

— Вот тебе и умный дом, — процедил он сквозь зубы, хватая рюкзак с кровати и чувствуя, как адреналин толчками впрыскивается в кровь. Умный дом чуть не впустил в его квартиру парочку обратившихся соседей, и мысль о том, что ещё минута, и он возился бы сейчас с ними прямо в прихожей, заставила его похолодеть. Этого ему как раз и не хватало для полного счастья.

Он пулей залетел обратно в туалет, к сейфу. Быстро и аккуратно проверил каждый предмет, загружая их в рюкзак. Пистолет он взял в руку, передёрнул затвор, проверяя на всякий случай, есть ли патрон в патроннике, хотя он и так знал, что тот был на месте. Привычку - фиг пропьёшь. Далее, посмотрел на поднятый флажок. Накинул разгрузку на плечи, затянул лямки так, чтобы сидела плотно, но не сковывала движений. Снаряжённые магазины отправились в карманы разгрузки, каждый в своё гнездо, чтобы даже с выколотыми глазами их можно было нащупать. Нож разведчик отправился в чехол на поясе, даггер и складной в карманы разгрузки, мультитул закрепил на поясе с другой стороны. Дымовые шашки и жгут отправились в боковой карман рюкзака, в другой боковой карман влезла Олеговская монтировка. Закончив, он захлопнул сейф, задвинул панель на место и вышел из туалета, уже на ходу застёгивая рюкзак.

Он вновь посмотрел в монитор домофона: те двое так и не уходили, стояли прямо перед дверью, и с туповатыми, выражениями лиц покачивались возле неё как два ленивых болванчика.

Артём задумался, как лучше всего поступить. Он понимал, что схватка неизбежна, можно даже не мечтать о том, что доходяги уйдут сами по себе, у них сейчас одна цель в голове. Но атаковать их в лоб было не самой лучшей идеей, учитывая узость его входной зоны, где даже развернуться толком негде. Патроны он тратить на этих двоих не хотел: во-первых, шум привлечёт других, если они есть в подъезде, во-вторых, не хотелось вот так тратить драгоценные боеприпасы. Он закусил губу и не к месту задумался о том, что ему не хватает раций, хотя они бы ему сейчас точно бы не помогли.

Можно было бы приоткрыть дверь, ботинком левой ноги заблокировать полное открытие, и когда морда одного каннибала просунулась бы в проём, атаковать в глазницу ножом разведчика, затем также поступить со вторым. Но это тоже рискованно, ведь будет тяжело удерживать дверь и наносить точные удары, если они оба навалятся сразу. У него не было заблуждений насчёт своих сил в ближнем бою с двумя тварями одновременно.

Следующая идея показалась ему более безопасной, хотя и более «впадловой», как он сам для себя определил. Он решил затаиться в туалете, а Джой дистанционно включит музыку в спальне. Затем откроет входную дверь, и когда зомби пойдут на звуки новогодних бубенцов, он зайдёт сзади и по одному их выкосит. Конечно, будет грязно, придётся потом выкидывать их с балкона, ибо разлагающиеся трупы ему в квартире совсем не нужны, ни к чему такой подарок на Новый год. Он надеялся когда-нибудь вернуться сюда.

— Так и поступим… — Он кивнул сам себе, оставил рюкзак в коридоре, а сам бодрым шагом направился в туалет. — Джой, включи музыку в спальне.

— Оу, у нас намечается вечеринка? — отозвалась система своим обычным бодрым голосом.

— Похоже на то, — усмехнулся Артём, подглядывая пока ещё ни за кем в щель.

— Включаю новогодний микс, — пропела Джой, и в динамиках по всей квартире что-то затрещало.

— Джой, открой входную дверь, — тут же скомандовал он.

— Входная дверь открыта, — подтвердила система, и замок щёлкнул, отпуская язычок.

Артём затаился с ножом наготове. Взгляд его то и дело соскальзывал на пистолет в кобуре: если что-то пойдёт не так, придётся стрелять. Он резво убрал нож, достал ПМ, перевёл флажок в боевое положение, прицелился в воображаемую цель, потом обратно убрал и снова достал нож. Нервы играли, хоть и был он человеком тренированным.

И тут он заметил одну странность. Музыка не заиграла.

Прошла пятая секунда, седьмая, десятая… По квартире уже послышались тяжёлые, неуклюжие шаги, а музыки всё не было.

— Артём, — вдруг заговорила Джой, и голос её звучал теперь не празднично, а как автоответчик, — отсутствует подключение к интернету. Пожалуйста, перезагрузи роутер. Отсутствует подключение к интернету. Пожалуйста, перезагрузи роутер. Отсутствует подключение к интернету. Пожалуйста, перезагрузи роутер…

Она повторяла это снова и снова, зациклившись, и шарканье в коридоре становилось всё ближе. Артём покачал головой, чувствуя, как внутри всё опускается. Он подумал про себя с горькой усмешкой:

— Удивлён ли я? Нет. Долбоёб ли я? Однозначно.

К сожалению, Артём не сообразил сразу: да, умный дом всё ещё работает. Локальная сеть была автономной, и система продолжала выполнять команды, но голосовой ассистент потерял доступ к интернету. Поэтому всё, что требовало внешних сервисов типа стриминга музыки, обновления, даже простейших облачных функций оказалось недоступно, зато простые команды вроде открытия двери или включения света работали без проблем.

И куда теперь деваться? Естественно, в туалете он отсиживаться не будет, но условия поменялись кардинально. Он услышал совсем близкие шаги к туалетной двери и уже приготовился резко её открыть, чтобы ударить по зомби, сбить первого с ног и выиграть хоть пару секунд преимущества, как вдруг с лестничной площадки донеслось:

— Артём, ты дома? Чё у тебя дверь нараспашку?!

— Слава! Зайди домой! — донёсся обеспокоенный приглушённый женский голос. — Неужели ты не видишь, что творится?!

Артём в принципе решил придерживаться нового плана, который только что родился в голове. Он резко открыл дверь, но не зацепил ею зомби, так как тот уже ковылял на выход, привлечённый голосами с лестничной клетки. Артём перехватил его сзади, одной рукой схватил за подбородок, запрокидывая голову, и всадил нож под затылок, прямо в основание черепа. Сосед не был особо крупным мужиком, а нож до сих пор оставался смертельно острым, но что-то пошло не так: тварь дёрнулась, заскребла руками по воздуху, но не умерла. Артём вовремя просунул руку глубже, но походу лезвие упёрлось в кость, тогда он рванул голову на себя и с силой провернул, ломая шейные позвонки. Глухо захрустело и только тогда сосед обмяк, оседая тяжёлым мешком на пол.

Расслабляться было рано, это Артём понял быстро, ибо внезапно ощутил тёплое, влажное дыхание у себя на шее. Малец стоял прямо за ним. Артём рефлекторно втянул голову в плечи, прижимая подбородок к груди, и челюсти твари щёлкнули буквально в миллиметре от его уха. Не оборачиваясь, он со всей силы ударил локтем назад, вкладывая в удар вес тела. Локоть глухо врезался во что-то мягкое, или в солнечное сплетение или в живот, и тварь качнулась назад, на мгновение потеряв равновесие. Этого мгновения хватило, чтобы он резко повернулся на месте, левой рукой схватил пацана за затылок, рванул голову вниз и одновременно шагнул в сторону, выводя его из равновесия и заставляя наклониться.

Нож в правой руке пошёл вверх коротким и резким рывком, войдя точно в глазницу. Лезвие вошло до упора с неприятным, чавкающим звуком, и тело парня дёрнулось в последней судороге, потом покачнулось и со всего своего роста рухнуло на пол, замертво.

— Ё-моё! Артём! — раздалось от двери.

Артём развернулся и увидел соседа по лестничной клетке, Славу, который стоял на пороге с выпученными глазами и побелевшим лицом, в правой руке он держал серьёзный, чистый мясницкий нож. По всей видимости взял для самообороны, но пока ни разу им не воспользовался.