Когда сгорает рассвет
Женщина чуть отстранилась, мягко приподнимая лицо дочери. В золотистых бликах её глаза сияли первозданной чистотой.
— За что ты просишь прощения, дитя?
— Это… это я… — Лили задыхалась, размазывая слезы по щекам; голос дрожал под грузом многолетней, невысказанной вины. — Ты умерла из-за меня. Я — причина твоей смерти.
— О, глупое моё сердце... — Мать печально улыбнулась. Её пальцы, пахнущие весенним дождем и сухими цветами, бережно убрали прядь волос за ухо Лили. — Если бы я знала тогда, что цена твоей жизни — моя смерть... неужели ты думаешь, я бы колебалась хоть секунду?
Лили замерла.
— Ведь у меня есть ты, — тихо, но твердо продолжила женщина. — Моя прекрасная, моя сильная девочка. Я вижу каждый твой шаг. Я никогда не оставляла тебя одну.
— Правда? — выдохнула девушка, и в этот миг она снова стала той маленькой сиротой, дрожащей от холода в пустых залах.
— Конечно… — Женщина коснулась губами её лба, но в нежном голосе вдруг прорезалась ледяная нота. Она отстранилась. — Но помни, Лили... Не впускай тьму в свое сердце. Если ты позволишь ей поглотить себя, я больше не смогу тебя видеть. Путь ко мне будет закрыт навсегда.
— Но, мама… — голос сорвался, — я не могу… я…
— А теперь иди. Мое время вышло, — женщина решительно отняла руки. Её изумрудное платье, еще секунду назад пахнувшее розами, вдруг подернулось серым налетом пепла. Она развернулась и стала быстро уходить вглубь сада, прочь к каменной арке, которая казалась лишь бледным наброском на фоне гаснущего неба.
— Нет, не уходи! Только не снова! — закричала Лили, бросаясь следом.
Райский сад вокруг начал рассыпаться. Золотистая пыльца обратилась в колючую ледяную крошку, а сладкое щебетание птиц сменилось надрывным, предсмертным карканьем ворон. Лили бежала, но каждый шаг давался ей с мучительным трудом, словно она продиралась через вязкое, засасывающее болото.
— Мама! Остановись!
Она рвалась вперед, сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, но фигура матери неумолимо таяла в сумерках. Сухие, корявые ветви роз, точно живые костлявые пальцы, начали обвиваться вокруг лодыжек, цепляясь за одежду. Длинные шипы с хрустом впивались в плоть, превращая прекрасный сад в капкан.
— Мама! — выкрикнула она.
Инстинкт выживания, вбитый в Лили годами крови и боли, сработал мгновенно: рука сама рванулась к рукояти клинка. Она была готова разрубить колючие путы, вырвать себе свободу силой, как делала это уже тысячи раз… Но внезапное осознание, словно разряд тока, прошило её тело, заставив оцепенеть. Она вспомнила, где находится. Вспомнила цену этого жеста.
Пальцы замерли на рукояти, белея от напряжения. Ей оставалось лишь с разрывающим грудь отчаянием наблюдать, как морок, эта милосердная и жестокая ловушка, медленно забирает у неё единственное тепло, которое сам же ей и подарил.
Райский сад ускользал, таял в издевательском мареве. Она смотрела, как стираются черты материнского лица, как гаснет медное сияние волос, и вновь, с еще большей яростью, переживала тот самый первобытный страх. Страх одиночества, от которого ей, по всей видимости, не было спасения ни в этом, ни в грядущем мире.
В это время Вальтера, которого морок захлестнул так же беспощадно, как и Лили, видел совершенно иную картину.
Небо над его головой налилось свинцом, а воздух стал настолько колючим, что каждый вдох вскрывал легкие, словно бритва. Сырые стены пещеры бесследно растворились, уступив место исполинским вековым дубам. Их черные, обнаженные ветви переплетались в вышине так плотно, что казались сводами проклятого собора. Сама тьма здесь обрела волю: она клубилась у подножий стволов, шептала тысячью вкрадчивых голосов и, казалось, тянула к нему склизкие, невидимые пальцы. Вдали, там, где горизонт исходил багровой желчью, высился замок Дракулы. Его узкие бойницы светились мертвенным, кровавым огнем, словно глаза зверя, затаившегося в ожидании жертвы.
Вальтер замер, чувствуя, как сердце в груди зашлось в тяжелом, сбитом ритме. Прямо перед ним, на зыбкой границе света и тени, стояла она.
— Камелия… — выдохнул он, и его голос показался ему чужим. — Что ты здесь делаешь? Беги! Это логово самого дьявола!
Жена не отвечала. Её огромные голубые глаза смотрели на него с той самой невыносимой тоской, что изводила его в лихорадочных снах. Мужчина шагнул ближе, и его обдало могильной стужей. На бледной шее Камелии, там, где пульсировала жилка, отчетливо проступили две багровые точки.
— Камелия… — голос Охотника сорвался на хрип, в горле застрял ком из ярости и бессилия.
Внезапно в лесу с пушечным треском лопнул сук. В гуще теней, между мертвыми стволами, началось движение. Вальтер мгновенно заслонил жену собой, прикрывая её широким плечом.
— Не бойся, — прошептал он, лихорадочно выискивая врага в колышущемся сумраке. — Всё будет хорошо. Я здесь.
И тогда из чащи вышел он. Тот самый парень. Убийца. Тварь медленно приближалась, растягивая губы в хищном оскале, обнажающем белоснежные клыки. Вампир шел не таясь, уверенно, почти лениво — так идет хозяин к накрытому столу, смакуя каждую секунду чужого ужаса.
— Убирайся в ту дыру, из которой выполз… — процедил Охотник. Рука сама собой нашла меч, пальцы до белизны суставов сжали рукоять.
Вампир ответил коротким, сухим смешком, от которого по лесу поползло эхо.
— Он не тронет тебя. Слышишь? Я обещаю, Камелия… — Вальтер, не сводя глаз с твари, пятился, увлекая жену за собой в гущу теней. Она следовала за ним безвольно, точно бесплотный дух, не издавая ни звука.
Внезапно затылок обожгло ледяным предчувствием и Охотник резко обернулся.
Прямо перед ним стояла Лили.
Её кроваво-красное платье билось на ветру, а тяжелые пряди темных волос змеились, липко цепляясь за кору деревьев. На бледном , без эмоциональном лице девушки лежал лишь тяжелый, выпивающий душу взгляд.
— Лили, прочь! Уходи! — хрипло выкрикнул Хейл, всё еще пытаясь закрыть собой Камелию.
Но Лили лишь едва заметно качнула головой. Медленным, тягучим движением она приподняла подол алого шелка. Вальтер похолодел: вокруг её щиколоток, впиваясь в бледную кожу босых ног, мертвой хваткой сомкнулась кованая железная цепь. Ржавые звенья уходили глубоко в мерзлую землю.
Мужчина рухнул на колени. С глухим рычанием он вцепился в металл.
Мышцы на его руках вздулись, он тянул цепь со всей первобытной яростью, на которую был способен человек, надеясь сокрушить оковы одной лишь волей. Тщетно. Холодное железо даже не дрогнуло.
И пока Охотник, припав к земле, бессильно рвал звенья, из-за ствола, покрытого трупными пятнами, бесшумно выступил второй.
Снежно-белые волосы вампира выделялись на фоне черного леса. Красота его лица была мертвой, застывшей, как маска на лице покойника. Тонкие губы искривились в брезгливой усмешке, а в глазах цвета плескалась вековая, сытая скука. Он не спешил. Он смаковал момент.
Морок сгустился, превращая лес в клетку. Вальтер замер, чувствуя, как пространство сжимается, превращая его в центр дьявольских весов. Ловушка захлопнулась.
Слева, под сенью мертвой ели, темноволосый убийца рывком дернул к себе Камелию. Его когтистые пальцы грубо впились в её плечи, заставляя женщину запрокинуть голову, подставляя шею. Справа, у подножия покрытого лишайником валуна, светловолосая тварь в синем камзоле перехватила Лили.
— Нет! Не трогайте их! Сволочи, оставьте их! — исступленно закричал Вальтер. Голос сорвался на хриплый, надрывный лай, беспомощно гаснущий в равнодушных кронах.
Тварь слева, обнажив желтоватые клыки, медленно, почти любовно склонилась к шее Камелии. Мужчина, не помня себя, рванулся к ней. Сапоги скользили по обледенелой хвое, сердце колотилось о ребра так сильно, что перед глазами поплыли черные пятна. Еще рывок — и он успеет, он вцепится врагу в глотку, заслонит её своим телом…
Но стоило ему сократить дистанцию, как хищник замер. Вампир остановился в волоске от кожи Камелии и насмешливо, с ледяным превосходством, глянул на Охотника через плечо.
В ту же секунду справа полоснуло ледяное шипение. Хейл резко обернулся: светловолосый парень в синем камзоле уже прижал зубы к бледной пульсирующей жилке на шее Лили. Девушка даже не вскрикнула — она лишь смотрела на Вальтера, и в её глазах было столько тоски, что у него перехватило дыхание.
— Нет! Лили! — Вальтер развернулся и побежал к ней.
Расстояние таяло, он уже видел каждую складку на камзоле блондина, уже протянул руку, чтобы сорвать его с места, но… и тот застыл. Тварь превратилась в неподвижное изваяние, продолжая удерживать Лили на краю бездны.
Вальтер замер посередине, жадно хватая ртом воздух. Легкие горели, а рассудок плавился от невозможного, дьявольского выбора. Стоило ему качнуться влево — и Лили была обречена. Бросался вправо — Камелия оказывалась под ударом.
Он метался взглядом между голубым шелком жены и кроваво-красным подолом Лили. Свинцовое небо над лесом начало наливаться гнилой багряной синевой, а окна Замка Дракулы вдали вспыхнули яростным пламенем, будто сам Граф с наслаждением наблюдал за этой пыткой.
— Выбирай, Вальтер... — прошелестел лес тысячью голосов. — Что ты похоронишь сегодня? Своё прошлое... или своё будущее?
Охотник метался, точно загнанный в яму зверь. Каждое мгновение этой пытки выжигало на его душе клеймо: он не мог, не имел права снова потерять Камелию. Но и бросить Лили, позволив её жизни оборваться под этим проклятым небом, означало навсегда утонуть в новом, непосильном грузе вины.
Воздух в лесу сделался густым и тяжелым; небо окончательно ослепло. Хейл кричал, пока связки не превратились в кровавое месиво. Его разум начал крошиться. И в этот миг оба хищника — темная тварь слева и бледный справа — синхронно, с тошнотворной медлительностью приоткрыли пасти над беззащитными шеями.
— Нет! — сорвалось с губ Вальтера вместе с хрипом и пеной.
Запрет Лили, здравый смысл, предупреждения — всё обратилось в прах перед лицом неминуемой смерти. Рука рванула эфес и сталь вышла из ножен со свистящим, пронзительным звоном.
Холодный блеск меча на мгновение разрезал сумрак, но вместо спасения Вальтер почувствовал, как по рукояти в его ладонь ударил ледяной, мертвящий разряд. Мир вокруг вздрогнул. Лица вампиров исказились в торжествующих, нечеловеческих оскалах, а замок вдали отозвался на звон меча издевательским хохотом каменных стен.
Вальтер совершил то, чего нельзя было делать. Он обнажил свой гнев там, где требовалось смирение.
ГЛАВА 18. ОБОРОТЕНЬ
Пещера содрогнулась. Проход, по которому Вальтер и Лили вошли внутрь, мгновенно исчез под лавиной валунов. Свод над головами отозвался утробным стоном, и на плечи хлынул дождь из каменной крошки.
Они пришли в себя одновременно. Охотник еще хрипло, надсадно дышал; его пальцы впились в эфес меча так, что побелели суставы. Лили, едва поднявшись с колен, взглянула на сталь в его руках — и всё поняла. Лицо её исказилось, в глазах вспыхнул гнев вперемешку с отчаянием.
— Что ты наделал?! — выкрикнула она. — Теперь они нас просто разорвут!
Хейл резко мотнул головой, пытаясь вытравить из мыслей остатки липкого морока. Горло саднило, а в груди зияла такая пустота, будто сердце до сих пор блуждало там, в тумане проклятого леса.
— Кто «они»? — выдавил он.
— Оборотни… — выдохнула Лили.
В ту же секунду из черного зева пещеры донеслось низкое, вибрирующее рычание. Оно было таким мощным, что по камням пошла дрожь. Лили одним резким движением скинула тяжелый плащ и вытащила из ножен кинжал.
Воздух в пещере сделался тяжелым, по-собачьи сальным. Вальтер перехватил рукоять меча и шагнул вперед, заслоняя девушку. Лили замерла, глядя в его спину; в её мире никто не становился между ней и смертью. Она приоткрыла рот, едва слышно выдохнув его имя:
— Вальтер…
— Молчи, — отрезал он, не оборачиваясь.
В глубине, у самого дна пещеры, вспыхнули первые пары янтарных огней. Охотник всмотрелся в сумрак, ожидая броска, но не угадал — тварь оказалась быстрее. Огромная тень преодолела разделявшие их расстояние в один прыжок. Удар был такой силы, что Охотника просто отбросило в сторону, словно тряпичную куклу.
Хейл врезался в камни всей мощью спины. Воздух с хрипом вырвался из легких, мир поплыл и рассыпался на искры. Сквозь ватный гул в ушах пробился единственный крик Лили:
— Вальтер!
Монстр уже навис над ней. Почти три фута живой, дышащей ярости: руки были неестественно длинные, с вывернутыми локтями, а массивный торс едва проглядывал сквозь грязную шерсть. Тварь стояла на задних лапах, и камни под её весом крошились в пыль.
Но страшнее всего была голова. Волчий череп казался уродливо перекроенным, вытянутым, будто кости ломали и сращивали заново прямо под кожей. Из пасти, забитой желтыми клыками, тянулась вязкая слюна, а из ноздрей с каждым хрипом вырывался серый пар. В янтарных глазах плескалась только ледяная ненависть существа, чей покой в Чистилище был нарушен.
Вальтер дернулся вверх, но спину прошило такой болью, что в глазах потемнело. Он со стоном рухнул обратно на обломки камней.
Оборотень наступал на Лили. Когда её лопатки вжались в шершавую стену, бежать стало некуда. Вложив всё отчаяние в один замах, она вогнала клинок монстру в грудь. Тварь даже не вздрогнула. Сталь вошла в плоть, как заноза — неприятно, но не смертельно.
Зверь вырвал лезвие из своего тела, словно щепку из бревна. Лили попыталась нырнуть в сторону, надеясь исчезнуть в тени, но оборотень был неестественно быстр. Когтистая лапа метнулась наперерез, и пальцы намертво вцепились в её волосы.
Вскрикнув, девушка повалилась на землю. Чудовище, не глядя, проволокло её по острым камням обратно к себе; она захлебывалась пылью, беспомощно скребя пальцами по полу. Оборотень навис сверху, разводя ладони, чтобы одним движением раздавить её череп, как переспелый плод. Лили извивалась под ним, вырывая у смерти драгоценные секунды.
В этот миг Вальтер, на одном упрямстве переборов вспышки боли в позвоночнике, рванулся вперед. Подойдя со спины, он широким замахом обрушил меч, вгоняя острие глубоко в загривок твари.
Монстр взвизгнул. С нечеловеческой силой он вырвал сталь из раны и отшвырнул меч в дальний угол пещеры. Одним рывком он развернулся и подмял Охотника под себя, придавив к камням своей чудовищной массой. Горячая, густая кровь хлынула Вальтеру на лицо, заливая глаза и рот.
Уворачиваясь от когтей, Хейл внезапно услышал в голове голос отца: оборотень — это пленник. Несчастная душа, запертая в шкуре, чей разум выжжен яростью. Главное — вернуть ему память. Заставить почувствовать, что под этой проклятой шерстью всё еще бьется человеческое сердце.
— Имя... — прохрипел Вальтер, едва удерживая напор огромной туши. — Вспомни... как тебя звали! У тебя был дом... была жизнь!
Но монстр не слышал. Ослепленный жаждой крови, он продолжал вбивать Охотника в крошево камней.
— Ты не зверь! Тебя ждали... тебя любили… Вспомни!
Оборотень замер. Когти застыли на горле Охотника. Хриплое рычание перешло в свистящий, почти человеческий вздох, и Хейл почувствовал, как тяжесть, давившая на грудь, ослабевает. В янтарных зрачках на миг промелькнула искра живой души.
— Ты человек, — твердо повторил Вальтер, не отрывая взгляда от монстра. — Вспомни свое имя…
В этот момент Лили, задыхаясь, рванулась в сторону. Шорох за спиной ударил по инстинктам зверя. Тень сознания мгновенно выгорела, сменившись первобытной жаждой крови. С рыком монстр снова кинулся на девушку. Лили рухнула навзничь и зажмурилась, уже чувствуя на лице смрадное дыхание смерти.
Вальтер не мог этого допустить. Пересилив вспышку боли, он перехватил меч и в один отчаянный прыжок настиг тварь. Сталь вошла со спины, под левую лопатку, пробивая путь к самому сердцу.
Оборотень не издал ни звука. Он медленно обернулся, в последний раз посмотрел на Охотника мутнеющим взором и осел на камни.
Мужчина бросился к Лили.
— Цела? — выдохнул он, хватая её за плечи.
— Вроде бы… — она судорожно вцепилась в его ладони, пытаясь унять дрожь.
Но в ту же секунду лицо девушки застыло, а зрачки расширились от ужаса. Она не успела даже крикнуть — из густой тени за спиной Вальтера появился второй зверь. Пасть раскрылась и клыки сомкнулись на плече Хейла.
В тишине пещеры отчетливо раздался сухой, тошнотворный хруст дробимой кости.
Вальтер вскрикнул — дико, надсадно — и повалился на землю. Боль не просто обжигала, она выжигала сознание. Вместе с кровью по венам потекла чужая, ядовитая слюна, неся с собой древнее проклятие. Зараза проникала в костный мозг, вызывая нестерпимый зуд и жар. Казалось, плоть под кожей закипает, превращаясь в кровавое месиво.
— Нет… нет… только не это… — шептала Лили, отползая назад. Она смотрела на него и не могла пошевелиться, парализованная этим кошмаром.
Тело Вальтера выгнулось в судороге. Кости лопались и срастались под новыми, уродливыми углами. Позвоночник вздыбился, прорывая кожу, плечи раздались вширь так резко, что сукно плаща лопнуло с треском.
— Вальтер! — закричала она, но он больше не слышал.
Лицо мужчины вытягивалось, челюсти с влажным хрустом выдвигались вперед. Зубы крошились, уступая место острым клыкам. Пальцы неестественно удлинялись, а ногти превращались в загнутые черные когти. Вальтер больше не дышал — он хрипел, и с каждым выдохом с его губ слетала кровавая пена.
Судороги прекратились внезапно. Наступила мертвая тишина. Существо, которое еще минуту назад было благородным Охотником, медленно опустилось на четыре лапы. Оно дернуло холкой, будто сбрасывая старую кожу, и взглянуло на Лили. В его глазах больше не осталось ничего человеческого.
Перед ней стоял зверь. И этот зверь был готов разорвать её на тысячи мелких клочьев.
— Вальтер… — едва слышно сорвалось с её губ.
Она выдохнула это имя, как щит, но зверь лишь втянул воздух ноздрями, ловя её запах, и ненавистно рыкнул. С десен, обнаживших ряд желтых клыков, капала свежая кровь. Припадая к камням, он начал медленно, по-хищному сокращать дистанцию.
Лили отступала, не смея моргнуть. Любой шорох, любая заминка могли стать концом. Кожу кололо ледяными иглами, а сердце колотилось о ребра так тяжело и глухо, что этот стук, казалось, заполнял собой всю пещеру.
Её накрыл липкий страх. Глядя в пустые янтарные глаза, девушка поняла: Вальтера Хейла больше нет. Этому существу, нависшему над ней, ничего не стоило одним рывком превратить её в груду рваного мяса.
— Вальтер, это я… — прошептала она, тщетно пытаясь нащупать в нем человека. — Это Лили. Я не враг. Вспомни…
В ответ монстр выдал яростный, оглушительный рев. Тяжелый удар отбросил девушку вглубь пещеры. Она упала на острые камни и зашлась в сухом кашле. В голове гудело, в глазах плясали искры.
Новообращенный оказался рядом в один прыжок. Грубо схватив Лили за ногу, он притянул её к себе, как добычу.
— Вальтер! — вскрикнула она, когда огромные лапы сомкнулись на её плечах.
Смерть смотрела ей в лицо. В последнем порыве отчаяния девушка выкрикнула то, что должно было либо вернуть его, либо окончательно всё оборвать:
— Камелия!
Её собственное сердце внезапно, вопреки ужасу, болезненно пропустило удар. В груди стало тесно от чужого и неуместного сейчас чувства. Лили даже не успела осознать эту внутреннюю судорогу.
— Вспомни о своей жене! — продолжила она, срывая голос. — Ты любил её… всё еще любишь! Ты не отдашь себя чарам, Вальтер. В тебе есть свет. Этот свет — она. Камелия!
Оборотень замер. Когти, до боли впившиеся в её плечи, дрогнули и обмякли. Он смотрел ей в глаза, и в его расширенных, нечеловеческих зрачках что-то надломилось.
Зверь судорожно втянул воздух, и этот вдох перешел в протяжный, полный муки скулеж. Оборотень отшатнулся, будто само присутствие Лили обжигало его. Пользуясь этой секундой, девушка, превозмогая слабость в ватных ногах, поднялась.
Монстр метался перед ней, выл и захлебывался рыком, заслоняя морду лапами. Он разрывался надвое: человеческая память впилась в волчий мозг, не давая ярости окончательно выжечь остатки разума.
Всё изменилось, когда из теней выскользнул второй — тот, что решил закончить охоту за «сородича». Стоило чужаку оскалиться на Лили, как зверь внутри Вальтера переродился. В один прыжок он перерезал врагу путь к девушке. Выгнув хребет и обнажив клыки, новообращенный заслонил Лили, испустив такой властный рык, что у неё заложило уши.
Чужак метнулся в сторону, пытаясь достать добычу из-за спины защитника. Но Вальтер среагировал мгновенно: почти по-человечески он сгреб девушку в охапку, прижимая к груди и подставляя под удар свою широкую спину. Когти врага распороли его плоть, но Хейл даже не вздрогнул. Игнорируя боль, он рыкнул в самый зев противника и, оттолкнув Лили в расщелину между валунами, ринулся в драку.
Два мощных тела столкнулись с глухим ударом, от которого содрогнулись скалы. Чужак был крупнее и опытнее, но в Вальтере горело багровое пламя человеческой ненависти.
Они катались по окровавленному полу. Враг рвал плечи Вальтера, метя в горло, но Хейл перехватывал его лапы, блокируя выпады так, как раньше делал это мечом. Каждый хруст кости, каждый вырванный клок мяса тонул в их яростном хрипе.
В какой-то момент чужак подмял Вальтера под себя. Лили вскрикнула, зажав рот руками, но Хейл, извернувшись всем телом, мощным толчком задних лап отшвырнул противника к стене. Пока враг ловил равновесие, Вальтер совершил свой последний прыжок.
Он придавил оборотня к камням, вгоняя когти тому в грудь. Игнорируя ответные удары, кромсавшие его бока, Хейл раскрыл пасть. Клыки с чавканьем вошли в шею врага. Чужак забился в агонии, но хватка Охотника была мертвой. Вальтер рванул голову в сторону, буквально перегрызая горло монстру.
Тело противника обмякло. Горячая кровь фонтаном ударила новообращенному в морду. Он еще несколько секунд не разжимал челюстей, пока последний вздох не покинул врага.
Затем Вальтер медленно поднял голову. С пасти капало, грудь ходила ходуном, а янтарные глаза, залитые кровью, повернулись к нише, где замерла Лили.
Она осторожно сделала шаг навстречу и коснулась пальцами вздыбленной, жесткой шерсти.
От массивного тела Вальтера исходил обжигающий жар. Под ладонью Лили чувствовала, как перекатываются напряженные узлы мышц. Запах паленой шерсти и сырой крови забивал ноздри, но она не отпрянула.
Когда её пальцы коснулись жесткого, липкого от багрянца загривка, Вальтер вздрогнул. Из груди вырвался низкий, вибрирующий рокот — не то предупреждение, не то стон.
— Тихо... — прошептала она, и голос её дрогнул. — Ты справился. Ты защитил меня. Ты всё еще здесь, Вальтер... слышишь?
Пещера отозвалась мощным подземным толчком, и с потолка лавиной посыпалась каменная крошка. Оборотень среагировал инстинктивно: в один рывок он накрыл Лили собой, превращаясь в живой щит. Сверху обрушился грохот; древние пласты скал расступились с оглушительным скрежетом, и тьму подземелья вспорол ослепительный, холодный свет утренней Олтении.
Как только золотистые лучи коснулись истерзанной шкуры, пещеру огласил истошный крик. Зверя забило в конвульсиях. Под прямым светом солнца проклятие начало выгорать: серая шерсть осыпалась грязными клочьями, обнажая плоть.
Монстр съеживался, буквально выворачиваясь наизнанку. С тошнотворным хрустом кости вставали на место, челюсть уходила назад, а когти скрежетали по камню, уступая место человеческим пальцам. Секунды растянулись в вечность, пока последний хрип зверя не сорвался на тяжелое, прерывистое дыхание человека.
Вальтер лежал неподвижный, пугающе бледный. Лили замерла, не в силах отвести взгляд от его растерзанного, обнаженного тела. Еще мгновение назад скрытая шерстью кожа теперь была покрыта ссадинами и грязью. Но страшнее всего было плечо.
Рана от укуса никуда не делась. Она зияла на коже багровым, рваным клеймом, из которого медленно толчками выходила темная кровь. Края укуса уже припухли, наливаясь нездоровой синевой. Зараза, хоть и усмиренная солнцем, всё еще пульсировала в жилах Вальтера.
Лили лихорадочно огляделась. Подхватив плащ, брошенный в пылу схватки, она бережно накрыла Хейла, пряча его наготу. Затем, бросившись к лошадям, которые чудом не разбежались и жались к скалам у входа, она вытряхнула из седельной сумки флягу со спиртом.
Руки дрожали. Оторвав полосу ткани от нижней сорочки, девушка прижала смоченную тряпку к краям раны. Вальтер, не приходя в сознание, выдавил глухой стон. Его грудь ходила ходуном, по вискам катился крупный пот, а тело невольно дергалось от каждого прикосновения.
Замерев, Лили окинула его взглядом. Теперь, когда он был так близко, она видела всё: массивные руки, привыкшие к тяжести стали, широкие плечи и торс, расчерченный шрамами старых битв. Но больше всего её поразили татуировки. Молитвенные символы, выведенные чернилами, покрывали практически все его тело и переплетались в защитные заклинания, призванные хранить душу Охотника.