Иволга
— Ооо… как ты это читаешь? — Исмар показным жестом зевнул, прикрывая рот ладонью. — От одного названия клонит в сон!
— Неблагодарный, — Эйден хмыкнул, отряхивая пыль с рукава. — Это фундаментальный труд!
— Фундаментально скучный, — парировал Исмар.
Эйден театрально вздохнул:
— Вот поэтому ты останешься неграмотным варваром с мечом, а я — цивилизованным человеком с книгой.
Исмар усмехнулся, похлопал его по плечу:
— Зато какой потрясающий тандем! Я буду твоим клинком, а ты — моими мозгами.
Эйден замер на мгновение, посмотрел на друга. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, благодарное. Он кивнул:
— Да, идеальная комбинация. — Затем усмехнулся. — Но сейчас я бы не отказался от другой — запечённого каплуна и бокала подогретого вина.
Исмар рассмеялся:
— Кажется, что-то такое сегодня обещали на завтрак. Пошли.
Эйден кивнул, накинул на пыльные плечи кафтан и вместе с другом направился во внутренний двор замка. Ноги и руки мелко дрожали, на спине выступил пот, но он был доволен. Исмар повёл себя благородно, не став выставлять его полным неудачником, да и сам Эйден достойно продержался, хоть и всего пару минут.
— Тревожные вести? — Исмар нарушил молчание, когда они уже вошли во внутренний двор.
— Белые посланники обычно иные не приносят, — Эйден вздохнул. — Но в этот раз всё действительно паршиво.
Он замолчал, вспоминая прошлую ночь. Его лицо накрыла тень тревоги. Исмар молчал — ждал, зная, что другу нужно время, чтобы собраться с мыслями. И Эйден вскоре действительно прервал тишину:
— Лес начал действовать. Пропадают студенты, Университетские патрули разгромлены, опустели четыре деревни. И неизвестно, что с дядей, — Эйден сглотнул, — двоюродным братом моей матери.
— Паршиво, — Исмар запрокинул голову, подставляя лицо брызгам дождя, прикрыл веки. — Было ещё что-то?
Эйден покачал головой:
— Гонец только передал послание от ректора… и запрос на помощь. Больше ничего. Мордрейк сообщил, что он уже покинул замок.
— Да, — Исмар кивнул. — Видел его на рассвете в сопровождении солдат. Большой отряд, человек пятьдесят, не меньше.
— Да? — Эйден изогнул бровь и взглянул на друга, едва сдержав улыбку. Ночью у них с отцом завязался жаркий спор: Бреннар не желал выделять больше полутора десятков гвардейцев, а Эйден стоял на необходимости укрепления обороны Университета. Также пара десятков человек, видимо, направились на защиту границы Пламенного Предела с лесом. И ещё Эйден надеялся, что отец позаботился о помощи дяде. Нужно хотя бы убедиться, что у него всё хорошо. Ведь это был единственный человек, который связывал Эйдена с его почившей матерью.
— У тебя загадочный вид, — Исмар хмыкнул, искоса глядя на него. — Что-то задумал?
— А? — Эйден отвлёкся от размышлений и озадаченно прикусил нижнюю губу. — Нет, пока ничего особенного. Разве что только выяснить, почему вдруг проснулся лес.
— Опять в библиотеку к пыльным книжкам?
— И это тоже. Но сначала нужно поговорить с отцом. Кажется, он что-то знает. Но до этого — завтрак.
— Верно мыслишь, мой лорд, — Исмар взбежал по ступенькам на замковое крыльцо, посмотрел на Эйдена сверху вниз. — На сытый желудок и мозг работает лучше.
Эйден хмыкнул: сомнительное утверждение. Но спорить с другом не стал. К тому же, после недавнего спарринга пустота в желудке стала ощущаться особенно остро, напоминая о себе пока ещё тихим урчанием. Да и силы для разговора с отцом понадобятся.
Молодой лорд взлетел по лестнице наверх, поравнялся с другом, и они вместе шагнули в прохладную тень замковых коридоров.
Завтрак накрыли в малой столовой — уютной комнате в приватном крыле замка. Через высокое стрельчатое окно в восточной стене в помещение проникали приглушённые облаками лучи солнца, за стеклом в саду покачивали ветвями яблони, в их позолоченной листве алели крупные плоды.
В центре комнаты, под круглой кованой люстрой, стоял овальный дубовый стол, уже заставленный всевозможными блюдами: в центре красовался крупный запечёный каплун, фаршированный каштанами, яблоками и копчёной грудинкой, вокруг — блюда с тушёными овощами, дымящимся отварным картофелем, фермерским сыром, свежим хлебом и фруктами из сада. Рот наполнился слюной — и только теперь Эйден осознал, насколько он голоден.
За столом, на одном из массивных дубовых стульев, сидела девушка. Её рыжие волосы стянуты в тугой узел на затылке, несколько непослушных прядей выбились, обрамляя острое лицо с веснушками. Глаза серые, как грозовое небо, безучастно рассматривали яства на столе. Одета она была в шерстяной камзол с воротником-стойкой, застёгнутый на восемь блестящих серебряных пуговок, и тёмно-синие кюлоты, заправленные в высокие сапоги для верховой езды. Эйден едва сдержал ухмылку. Одежда сестры скорее подходила молодому офицеру, чем дочери лорда.
— Доброе утро, Кайла, — Эйден тепло улыбнулся сестре, прошёл в столовую. Исмар тенью последовал за ним.
Девушка отвлеклась от раздумий, повернулась к нему, и улыбка осветила её лицо.
— Брат, — она радостно кивнула ему, убрала рыжую прядь за ушко, но, заметив за его плечом пленника замка, вдруг замялась, опустила взгляд. На щеках вспыхнул и тут же погас румянец.
— Леди Кайла, — Исмар поклонился. — Доброе утро.
— Исмар, какая неожиданность, — девушка поёрзала на стуле, но быстро взяла себя в руки, мягко улыбнулась гостю. — Эйден, мог бы предупредить, что придёшь не один, я бы оделась более… подобающе.
— А по мне, ты прекрасно выглядишь, — Эйден подмигнул сестре. — Правда, Исмар?
— Абсолютно с тобой согласен, — молодой человек выпрямился, улыбнулся девушке. — Этот камзол идеально подчёркивает цвет волос миледи.
— С-скажете тоже… — Кайла вспыхнула, поспешила скрыть алеющие щёки за ладонями, отвела взгляд.
Эйден наклонил голову, пытаясь рассмотреть лицо сестры, с губ уже готовился сорваться колкий комментарий, но лёгкое касание Исмара к предплечью остановило его. Молодой лорд посмотрел на друга, и тот с мольбой в глазах покачал головой. Губы Исмара едва шевельнулись, произнося «Не стоит». Эйден ухмыльнулся, кивнул.
— А где отец? — он сразу заметил, что место во главе стола не накрыто, но задал вопрос сейчас, чтобы перевести тему. Лорд Бреннар редко пропускал завтраки.
Кайла нахмурилась:
— В покоях. Он всю ночь не спал, кажется. Утром Мордрейк сказал, что у него болит голова.
Эйден замер. Головная боль? Отец в последнее время частенько жаловался на это.
— Он в порядке? — осторожно спросил он.
Кайла пожала плечами:
— Мордрейк сказал, что это пройдёт. Но отец не хотел, чтобы его беспокоили. — Она прищурилась. — Хотя, если ты зайдёшь, он, наверное, не будет против.
Эйден кивнул, опустился на стул. Значит, отец тоже плохо спал. Тоже кошмары? Беспокойство за Предел? Или из-за того, что они друг другу наговорили днём?
— Ты что-то задумал, — Кайла подалась вперёд, прищурилась, рассматривая лицо брата.
— Я? С чего ты взяла? — Эйден невинно улыбнулся. — Ничего особенного, просто хочу вернуть ему плащ.
— Плащ? — сестра изумлённо вскинула брови.
— Угу, — Эйден кивнул, потянулся за каплуном. — Ночь выдалась тяжёлой, я уснул в библиотеке. Видимо, отец укрыл меня.
Девушка откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Усмехнулась:
— Вот как. Значит, и старый медведь способен на нежности.
— Не называй отца так, — напомнил Эйден, но без строгости. Кайла только фыркнула.
Исмар сидел напротив и тихо наблюдал за ними, потягивая вино. Эта семья была странной: отец суровый, сын учёный, дочь — воин в юбке. Нет, не в юбке — в кюлотах. Ещё более странно. Но в этом определённо что-то есть.
— Я слышала про гонца, — девушка задумчиво намотала на пальчик прядь огненных волос. — Тревожные вести?
— Угу, — Эйден кивнул. — Видимо, из-за них отцу нездоровится.
— Зато ты, я вижу, полон сил, — девушка ехидно улыбнулась, метнула быстрый взгляд на Исмара. — Я видела ваш утренний спарринг.
— Спарринг? То было форменное избиение, — фыркнул Эйден, жуя мясо. Последнее, что он ожидал — это такой резкий переход к его недавней минуте позора.
— Не знаю, я видела отточенную технику, грацию и скорость, — Кайла из-под ресниц бросила взгляд на Исмара. Он успел заметить это и от неожиданности вздрогнул, ударился мизинцем о ножку стола. Тут же стиснул зубы, чтобы не зашипеть от боли.
— Ты, видимо, не на меня смотрела, — Эйден хмыкнул, потянулся к бокалу.
— Ты как всегда проницателен, — Кайла хихикнула, подвинула брату кувшин с водой и с озорной улыбкой взглянула на Исмара. — И сколько раз ты уронил моего брата?
Исмар сверкнул зубами в улыбке:
— Один. Но Эйден продержался целых две минуты.
— Ого! Прогресс! Сколько было в прошлый раз?
— Тридцать секунд, — Эйден хмуро посмотрел на девушку над бокалом, перевёл взгляд на Исмара. — Вы, верно, издеваетесь…
Кайла рассмеялась — звонко, громко, совсем не по-дамски:
— Брат, я тебя люблю, но ты с мечом — это комедия.
— Зато ты и учебники — целая трагедия. — Беззлобно проворчал Эйден. Ему нравился смех сестры, нравилось видеть её такой — светящейся от радости. Ради такого он был готов терпеть её ехидство.
— Зато с мечом я управляюсь получше некоторых, — Кайла не удержалась и показала брату кончик языка. — Может, в следующий раз ты сразишься со мной? А Исмар будет зубрить формулы.
От последней реплики Исмар поперхнулся вином и закашлялся. Эйден бросил на него взгляд и захохотал:
— Формулы? Да Исмар быстрее выучит эльфийский, чем разберётся в каком-нибудь «Трактате о пропорциях».
— Мне кажется, ты его недооцениваешь, брат. Исмар…
— Гм, я всё ещё здесь, — подал голос молодой человек и покатал вилкой картофелину в тарелке. — Не заставляйте меня краснеть, миледи.
— Прости-прости, — Кайла хихикнула, посмотрела на Эйдена, но уже серьёзно, будто пыталась прочесть его мысли. — А почему ты вдруг вспомнил про эльфийский?
— Я пошутил, — Эйден отмахнулся, но тут же помрачнел. — Хотя… если мы не остановим лес, возможно, это будет полезно. Эльфы тогда станут нашими близкими соседями.
— Надеюсь, что не станут, — сестра покачала головой. — Слышала, что светским беседам они предпочитают стрелу в глаз собеседнику.
В столовой повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким стуком серебряных вилок по фарфору. Угроза леса, до того призрачная, оказалась весьма реальной, и даже дружеская перепалка не смогла скрыть тревожность всех присутствующих о будущем — своём, друг друга, Пламенного Предела.
Наконец, молодой лорд отодвинул тарелку, вытер губы салфеткой.
— Пойду навещу отца, — сказал он, поднимаясь. Исмар подскочил, было, следом, но Эйден жестом остановил его. — Останься, Исмар. Это может занять время.
Молодой человек кивнул и плавно опустился на место, откинулся на спинку стула. Он проводил взглядом Эйдена и, когда за тем закрылись двери, повернулся к Кайле.
— Может быть, вина? — неловко предложил он.
— Да, — девушка потупила взгляд и сжала пальцами ткань кюлотов на коленях. — Спасибо.
Глава четвёртая
Глава четвёртая
Мордрейк принёс плащ в покои Эйдена: аккуратно сложенный, он лежал на кушетке справа от двери. На столике для умывания молодого лорда ждала пара кувшинов с тёплой водой, мягкое полотенце, бритва и мыло, а на ширме поодаль висела чистая одежда.
Эйден заглянул в зеркало. Оттуда на него смотрел высокий угловатый молодой человек с двухдневной щетиной и растрёпанными рыжими волосами, припорошёнными пылью. Поперёк чересчур резкого прямого носа — багровый след ожога. Кончики ресниц опалены огнём. И эти глаза. Ему всегда указывали на его инаковость. Меченый. Изгой. И только покойная мать видела в этом не проклятье, а дар.
— Ну что ж, — Эйден усмехнулся своему отражению. — Зато меня сложно забыть.
Он встряхнул головой. Рыжие локоны разметались по лбу, в воздух взметнулось облачко пыли.
Ладно, нужно привести себя в порядок. Так, где тут мыло?
Четверти часа хватило, чтобы смыть пыль после утренней тренировки. Ещё столько же — чтобы побриться и переодеться. Наконец, отражение в зеркале стало чуть более приятным. Так гораздо лучше.
Он кивнул самому себе, убрал за ухо прядь волос и направился к выходу. У двери задержался, чтобы взять плащ отца. Пахнуло сонными травами — пустырником, валерианой, экстрактом пиона. Эйден вдохнул этот запах, смешанный с запахом шерсти, кожи и пота. На миг внутри потеплело, и это тепло заставило его прижать отцовский плащ к себе. Совершенно внезапно Эйден осознал, что Бреннар неумолимо стареет, а этот запах… он говорил о том, насколько сильно лорд Янтарного Пламени устал.
Вот, что отец имел в виду вчера, во дворе. Он хочет увидеть в сыне достойную замену до того, как эта усталость окончательно сразит его. Вот почему он так спешит.
Эйден опустил взгляд на тёмно-серую ткань плаща. Он не может подвести отца. Но…
— Надеюсь, и ты меня не подведёшь, отец, — прошептал молодой лорд и быстрыми уверенными шагами вышел из комнаты.
Покои Бреннара находились в той же башне на первом этаже. Не самое благоразумное решение, но единственно правильное в свете состояния здоровья лорда-правителя: пять лет назад, после очередного похода колени стали подводить его, и от былой удали не осталось и следа. В тот день он одержал очередную победу над человеком, но пал под натиском возраста.
Эйден быстро сбежал по стёртым каменным ступеням, прошёл по коридору, ведущему в дальнюю часть крыла, остановился перед массивной деревянной дверью.
Волна беспокойства на мгновение накрыла его. Он дрожащими пальцами расправил складки на тёмно-бордовом кафтане и поправил воротник, давая себе время успокоиться. И только после этого, набрав в грудь воздуха, трижды постучал.
— Входи, — последовал незамедлительный ответ. Эйден толкнул дверь, вошёл и замер на пороге — в кабинете, залитом солнцем, вновь выглянувшим из‑за туч, было ослепляюще-светло. А ещё — удушающе-жарко от растопленного камина. На спине моментально выступила испарина. Почему так натоплено? Отец никогда не любил жару.
Старый лорд сидел за столом у окна, зябко кутаясь в шерстяной кафтан, и что-то читал. Он удостоил Эйдена взглядом над пергаментом коротко бросил:
— Сын.
— Я принёс плащ. — Эйден пересёк комнату, ступил на жёсткий мех медвежьей шкуры у стола, остановился. — Спасибо.
Молодой человек положил плащ на край стола, на мгновение задержал ладонь на колючей шерстяной ткани, затем отступил.
— Не сюда, — отец даже не поднял на него взгляд, поёжился. — На плечи.
На плечи? Но ведь здесь так натоплено! Как бы он не перегрелся.
Ослушаться Эйден не посмел. Он развернул плащ, прошёл за спину отца, легко встряхнул полотно и накинул его на плечи старого лорда. На миг сжал их и с мимолётным ужасом осознал, какими они стали хрупкими. Бреннар удовлетворённо вздохнул.
— Не думаю, что ты только за этим пришёл. — Он указал пальцем на кресло. — Сядь.
— Верно. Я хотел справиться о твоём здоровье…— Эйден сел и тут же сощурился от солнца: кресло стояло прямо в освещённом квадрате.
— И? Убедился? — бледные губы Бреннара едва шевельнулись, произнося эти слова.
— Кайла сказала, у тебя болит голова…
— Кайла слишком много болтает. — Отрезал Бреннар и вернулся к пергаменту.
Эйден стиснул зубы. Она беспокоится о тебе, отец. И я беспокоюсь. Почему ты не хочешь это видеть?
Сын смотрел на отца, на эти тени под глазами, эти седые волосы и бороду, эти глубокие морщины на лице, на усталый взгляд. Когда он успел так состариться? Ещё каких-то десять лет назад отец мог легко поднять Эйдена на руки, а пять лет спустя разгромил Железный Кулак. Так почему это случилось так быстро?
Неужели тот последний поход так на него повлиял? Возможно, тогда случилось что-то, о чём ему, Эйдену, решили не сообщать?
Тишина в кабинете затягивалась. Пламя в камине потрескивало поленьями, за окном щебетали птицы, в углу тикали часы. Лорд Бреннар шумно дышал, глядя в послание. Но он не читал его, скорее, следил за сыном и ждал, когда тот перейдёт к делу.
— То, о чём говорил гонец… — Эйден, наконец, заговорил. — Подобное ведь уже случалось?
Отец поднял на него тяжёлый взгляд, отложил пергамент, и тот тут же свернулся.
— Случалось, — Бреннар кивнул, в его глазах мелькнула тёмная тень от воспоминаний о прошлом. — При твоём деде.
Старый лорд был верен себе и не разбрасывался словами. Но Эйдену казалось, что краткость в этом случае только мешала. Требовалась конкретика, но её приходилось буквально вытягивать из отца. Он сдержал вздох: разговор будет непростым.
— Расскажешь как всё было? Как удалось справиться? — Молодой лорд вперил взгляд в лицо отца, но тот остался непоколебим.
— Как и с людьми: огнём и мечом. Вырубили поросль, зашли в лес, выжгли опушку. Всё.
— Кто придумывал тактику и вёл людей? Ты? Дед?
— Я, — Бреннар раздражённо повёл плечами. — У меня было достаточно опыта, чтобы взять это на себя.
Он так говорил, будто тогда это было чем-то обыденным. Тогда почему от одного упоминания леса у него темнеет взгляд?
— А дед? Неужели он был в стороне всё это время?
Эйден не верил. По рассказам отца он помнил, что лорд Киран был отличным тактиком и мудрым правителем. Вряд ли он мог спокойно стоять в стороне.
Лорд Бреннар изменился в лице: ему не нравился этот допрос.
— Какое тебе дело? — Он резко встал, навис над сыном. Тяжёлый плащ свалился с плеч. Глаза гневно сверкали под кустистыми седыми бровями. Эйден инстинктивно отпрянул, всем телом прижавшись к спинке кресла. — Лес насытился и остановился. Это главное. И я «накормлю» его снова, раз он так просит.
Отец резко замолчал. В кабинете стало слышно, как в камине потрескивают поленья. Он медленно вдохнул — будто пересчитывая до десяти. А затем нащупал руками подлокотники кресла, тяжело опустился в него. Кажется, эта внезапная вспышка ярости высосала из него все силы.
Эйден смотрел на отца, не двигаясь, мысленно прокручивая его слова. Что значит лес «насытился»? И как отец собирается его «накормить»? Жертвоприношение?
Но задать вопрос Эйден не успел. Бреннар пришёл в себя: спина прямая, глаза холодны, на лице застыла непроницаемая маска.
— А ты, — он указал на Эйдена пальцем, — не смей и носа высовывать из замка. Понял?
Эйден поднял голову. В груди всё сжалось от одной простой, но унизительно горькой мысли: отец не доверяет ему. Пальцы сами собой стиснули ткань брюк. В горле застыл тугой комок обиды. Но он не смог промолчать.
— Почему? — голос молодого лорда прозвучал тихо, надломлено. — Ты думаешь, я не справлюсь?
— Просто сиди здесь и не лезь туда, куда не звали. — Холодно бросил Бреннар. — Это всё, можешь быть свободен.
Эйден выждал минуту. Он смотрел на отца, отец не сводил взгляда с него. Наконец, молодой лорд поднялся, отодвинул кресло так, что оно громко скрипнуло ножками по полу. Но пошёл не к дверям, а за спину Бреннара. Поднял плащ, с громким хлопком встряхнул его и снова набросил на плечи отца. Сжал их, наклонился к уху отца и сказал спокойно и твёрдо:
— Я разберусь. С твоей помощью или без неё.
Он отпустил плечи Бреннара, резко выпрямился и вышел, не обернувшись. Старый лорд проводил его усталым взглядом, шумно вздохнул, откинулся на спинку кресла, запрокинул голову, закрыл глаза. Пальцы сжали резные подлокотники — до хруста суставов, до боли, до побеления костяшек.
— Прости… — прошептал он в пустоту, обращаясь то ли к почившему отцу, то ли к ушедшему сыну.
***
Эйден стремительно шагал в библиотеку. Впервые за долгое время на его лице застыла хмурая непроницаемая маска: густые брови сведены к переносице, на лбу пролегла глубокая морщина, в глазах — холод, смешанный с тревогой.
Отец становился всё более невыносимым. Или это он, Эйден, так быстро менялся. Но это и неважно. Что действительно важно, так это то, что отец не говорит всей правды. И он всё выяснит, даже если старый лорд попытается ему помешать.
Слуги встречали его улыбками, но, столкнувшись с его потяжелевшим взглядом, спешили отвести глаза. Впрочем, их Эйден не замечал — сейчас голова была занята совсем другими мыслями.
— Эй, Эйден! Ты меня слышишь? — Исмар догнал его, положил руку на предплечье. Эйден вздрогнул, посмотрел на него. Взгляд на мгновение потеплел, морщина на лбу сгладилась.
— Это ты, — он постарался выдавить улыбку, но смог лишь едва заметно дёрнуть вверх уголок рта. — Прости, Исмар, не заметил.
— Выглядишь паршиво, — молодой человек встревоженно заглянул в глаза друга. — Разговор пошёл не по плану?
— Ни один разговор с отцом ещё не шёл по плану, — Эйден горько усмехнулся. — Но в этот раз я бездействовать не собираюсь.
— И что ты намерен делать?
— Перевернуть библиотеку, — хмуро бросил Эйден. — Ты со мной?
— Навести беспорядок в твоей святыне? — Исмар вскинул брови. — Веди!
— Тогда идём. На месте всё объясню.
Дверь в библиотеку, едва скрипнув петлями, закрылась. Эйден прижался к ней спиной и закрыл глаза, позволяя себе минуту слабости. Очень хотелось сползти на пол, закрыть ладонями лицо и просидеть так весь оставшийся день, купаясь в жалости к себе и обиде на недоверие отца.
Он привык делать как ему скажут, быть нужным и полезным, даже если приходилось ломать себя. Кто-то — не Эйден, — придумал для него эту «шкалу правильности», которой он должен был следовать. Кажется, настало время её пересмотреть и придумать собственное мерило своим поступкам.
— Показывай, где копать? — Исмар закатал рукава, окинул беглым взглядом стеллажи с книгами, обернулся к другу и заметил, как переменилось его лицо. — Эй, ты чего?
— Всё… всё в порядке. Просто устал. — Эйден потёр переносицу, со вздохом отделился от двери, прошёл к столику, где стояли кувшины. Плеснул себе вина в бокал. Исмар тихо подошёл, придвинул второй бокал. Они встретились взглядами — и поняли друг друга без слов. Эйден налил другу вина, и они вместе, не чокаясь, выпили.
— Что ж, — Эйден поставил бокал на место. — Начнём с конца. Ты ищи всё, что так или иначе связано с лесом и моей семьёй и выглядит подозрительно. А я… — он вздохнул, — я погружусь в своё генеалогическое древо.
— Ты хочешь, чтобы я перебрал это всё? — Исмар застонал, рассматривая стройные ряды книг на стеллажах, медленно повернулся к Эйдену. — Сжалься! Я отсюда до старости не выйду!
Эйден ухмыльнулся:
— Можешь считать это реваншем за утреннюю минуту позора на плацу.
— Хорошо, — Исмар картинно вздохнул. — Но если я ослепну от букв, вся вина ляжет на тебя.
— Ладно-ладно, — Эйден тихо засмеялся. — Опись на третьей полке стеллажа «А», слева, в зелёном переплёте. Только, прошу, бери книги по одной и ставь на место сразу.
Исмар смерил его долгим тяжёлым взглядом:
— Спасибо, конечно, но не так я себе представлял твоё предложение перевернуть библиотеку.
— Что поделать, я полон сюрпризов, — Эйден сочувственно похлопал его по плечу. — Ладно, за дело.
Родословная книга хранилась под замком в консоли между стеллажами. Ключи были только у членов семьи Янтарного Пламени, а записи мог вносить только писарь Университета в их присутствии. В книге содержалась информация обо всех предках, начиная с семерых основателей дома — от рождения и деяний до обстоятельств смерти.
Ключ он носил при себе — на простом шнурке на шее, рядом с обручальным кольцом матери. Им он отпер замок, достал тяжёлый талмуд в кожаной чёрной обложке с выгравированным фамильным гербом. С трепетом открыл книгу. На первой, жёлтой, с потемневшими краями, странице строгим почерком был выведен эпиграф:
Сей родословец начат в 841 году от Воцарения Всесущего рукою Эйдена Первого, Прозорливым прозванного, учёного мужа и брата Тайрона Первого, основателя Дома Янтарного Пламени и правителя Пламенного Предела.
Потомкам же завещаю: хранить книгу сию бережно и вписывать в неё истину — неугодную и славную равно, — дабы не померкли в веках имена владык Пламенного Предела и да не исказилась память о них.
Эйден благоговейно провёл пальцами по буквам. В сердце зародилась надежда — возможно, от книги Бреннар не утаил то, что пытался скрыть от сына.
Осторожно, чтобы не повредить старый пергамент, он открыл последние исписанные страницы. Взглядом скользил по строчкам биографии своего отца, где аккуратным почерком старшего писаря Университета были описаны его деяния за всё время правления. Вот заголовок — «Лорд Бреннар, четвёртый этого имени, пятнадцатый правитель Пламенного Предела».
Палец водил по строчкам: «Занял пост лорда-правителя Пламенного Предела четырнадцатого дня месяца Поздней Жатвы тысяча триста четырнадцатого года».
Двадцать девять лет назад. Но где информация об укрощении леса? Ага, вот она, почти в самом начале: «Возглавил кампанию в лес в возрасте двадцати одного года, стабилизировал обстановку и восстановил безопасность лесных рубежей».