Красис. Багровый крест на древе
«Тебе не о чем сожалеть, человек. Я вернусь туда, откуда пришёл. И, хотя моим сородичам повезло меньше, я восстановлю и их», — голос оленя звучал так уверенно и осмысленно, что Коичи потерял последние сомнения в разумности этого существа.
«Как это произошло?» — кое-как сформулировал вопрос юноша.
«Я могу показать», — отозвался олень и, не дожидаясь ответа собеседника, затянул его в свои воспоминания.
Это был обычный день. Он вместе с другими оленями неспешно шел вдоль широкой артерии, напевая лёгкую мелодию в унисон с пением птиц и шелестом листвы на красноватых деревьях, переплетённых синими венозными сосудами.
Их было четверо в стаде — все те, кого он знал ещё до последнего перерождения. Они были ближе ему, чем любой человек для Коичи, которого мальчик помнил.
Стая бродила по розовому лесу среди массивных стволов деревьев, беззаботно наслаждаясь чудесным днем. Они пели — так передавались звуковые сигналы, которые издавались с помощью их причудливых, разнообразных рогов. Одна пара даже сплела рога друг с другом, чтобы поделиться более глубокими мыслями — теми, что невозможно выразить звуком.
Первая стрела настигла одного из стаи стремительно. Лишь когда его безжизненное тело рухнуло на землю с костяным древком, торчащим из шеи, остальные поняли: они стали мишенью. Люди. Таинственные убийцы, что прячутся от солнечного света.
Жадные, хитрые душегубы, лишённые меры и сострадания, они почти всегда нападали группой, заранее окружив стадо. Любому существу было известно: встреча с людьми редко заканчивается иначе, как смертью.
Он бежал, пока его братья один за другим падали на землю. Острое жало, выточенное из кости такого же невезучего оленя, вонзилось ему в бок. Пронзительная боль сковывала движения, но он продолжал мчаться вперёд — потому что позади оставалась только смерть.
Он знал: люди боятся забираться выше. Поэтому, стиснув боль, он карабкался вверх, к кронам деревьев, к солнцу.
Коичи охватил знакомый страх — тот самый, что мальчик испытал при встрече с хищниками на поляне. По конвульсиям и слабости, что он ясно прочитал в воспоминаниях оленя, юноша понял, почему Люци не смогла помочь.
Охотники часто использовали яд токсичной рыбы — он действовал медленно, но без своевременного антидота смерть была неизбежна. Коичи ощущал, как яд растекается по телу. Ему стало дурно — и он вырвался из воспоминаний оленя.
«Мне очень жаль», — повторил Коичи.
«Не стоит волноваться об этом. Мне было очень любопытно понять людей. Ты - первый человек, с которым я контактирую за все время своих перерождений».
Юноша догадался, что не только он способен читать мысли и воспоминания оленя — олень тоже в этот момент читал его.
«Ты очень голоден, человек, — дружелюбно заметил олень, — Моя душа скоро покинет это тело и ты можешь утолить свой голод».
Слова оленя озадачили мальчика. Он почувствовал, что это существо относится к смерти совсем иначе, чем люди.
Коичи вспомнил, как Лупус рассказывал, что в самые голодные времена в деревне якобы поедали останки умерших — но он никогда не верил этим историям. В его памяти смерть всегда сопровождалась почтением: тела усопших аккуратно спускали в бурный поток артериальных вод, когда приходил их час. Но чаще больные и старики сами уходили из деревни в последний путь, чтобы не обременять племя.
Ему было совсем не по себе от слов оленя, и олень заметил это.
«Я и не осознавал, что люди так дорожат своим телом и жизнью. Вы всё же не такие бездушные существа, которыми мы представляем вас. Я много узнал, спасибо, я не забуду этого. В память обо мне ты можешь взять мою шкуру — пусть тебе будет не так холодно».
Взгляд оленя потускнел, связь с ним стала туманной, а его образ словно рассеялся маленькими струйками по тонким линиям белых нервов.
Люци была рядом, когда Коичи вернулся обратно в мир живых. На её лице играла легкая, почти неуместная улыбка — совсем не к месту в такой траурный момент, по мнению человека.
В её руке сверкнул острый металлический нож. Она протянула его Коичи, указывая на тушу оленя. Он потянулся, но не к ножу. Вместо этого крепко взял ангела за руку и, дрожащим голосом, произнёс:
— Я не могу.
«Не волнуйся, Коичи, его душа покинула тело, ты можешь есть», — поспешила успокоить Люци.
Хотя мальчик был ужасно голоден, есть того, с кем он только что говорил, у него не было никакого желания.
«Это нормально в нашем мире, — объяснила она. — Если ты не съешь его, его останки разберут трупоеды, которые вернут питательные вещества в кровь. В какой-то степени, если не ты съешь его тело, то съем я».
От этого откровения голова Коичи закружилась. Мораль, которой его учили с детства, совсем не подходила к тому, с чем он столкнулся сейчас. В каком-то полусне он всё же взял нож у Люци и, с её молчаливого одобрения, сдерживая слёзы, приступил к разделке туши.
Они переночевали в кости, где нашли оленя. Коичи соорудил себе плащ из шкуры — он полностью покрывал тело, включая лапу. Мяса было в изобилии, и молодой охотник высушил его на солнце. Из остатков кожи он смастерил простую сумку. Из любопытства в неё пытался залезть Сэм, но сумка была нужна для мяса, и подросток постоянно оттаскивал упрямое животное, стараясь наполнить её провизией.
К рассвету они были готовы продолжить путь. Всё утро Коичи искал удобный момент, чтобы задать вопрос, который мучил его с тех пор, как ушло чувство голода. Когда Люци дотронулась до него, чтобы сообщить, что пора идти, он сжал её руку и спросил прямо.
«Куда мы идём?»
Коичи смотрел ей в глаза. В его взгляде не было ни страха, ни ненависти — он лишь пытался понять, насколько ещё перевернутся его представления о мире, в котором он прожил всю свою короткую жизнь, и даже не подозревал, что творится над его головой.
«А куда ты хочешь?» — лукаво спросила ангел.
Светлые, безупречные локоны колыхнулись от порыва ветра, слегка задевая уголки её лёгкой улыбки — той, вокруг которой не было ни одной морщинки, ни малейшей неровности.
Мальчик не знал, что ответить. Конечно, он хотел бы вернуться в свою деревню — но это было невозможно. И он, и она это понимали.
«Я хочу домой», — наконец ответил он.
Сэм, устроившийся на плечах ангела, обменялся с ней взглядом — и, не скрывая нетерпения, взмыл в воздух, увлекая за собой свою хозяйку.
«Мы найдем тебе новый дом», — загадочно улыбнулась Люци, отпустила тёмную лапу мальчика и побежала за Сэмом.
— Стойте! Что это значит? Подождите меня, — кричал им вслед Коичи, позабыв все предосторожности, которым его учил старый Ин.
Том II Глава 1. Связь
Коичи продолжал свой путь в компании ангела и её пушистого питомца. Они пробирались сквозь алые джунгли — мимо крючковатых ветвей, похожих на человеческие руки, ступая по мягкой, скользкой плоти. Кожа подростка становилась румяной, теряя привычную бледность для жителей у корней деревьев. Он уже успел привыкнуть к солнцу, луне и звёздам, но эта часть мира, некогда скрытая над его головой, всё ещё хранила в себе множество загадок и открытий.
По дороге маленький человек встречал существ, о которых прежде не слышал и даже не мог себе представить. Круглые и квадратные, тонкие и вздутые, гладкие и рифлёные — они различались формой, размерами, цветом, запахом.
Путешественники даже повстречали громадного слона — так в деревне называли четвероногое существо, чьи ноги больше напоминали длинные стволы деревьев. Оно было безобидным и медленно продвигалось сквозь расступающуюся чащу, позволяя при желании прокатиться на выступах своих массивных конечностей. Однако никто из охотников никогда не видел его головы, и если бы Коичи рассказал в деревне, что с неё свисают десятки щупалец, ему бы не поверили.
Верхняя область была слабо изучена охотниками, и все свои знания юноша черпал от Люци. Она и сама не возражала сделать остановку, чтобы в который раз понаблюдать за стаей проворных руконогов, скачущих с ветки на ветку, или за массивным ротаном, заглатывающим светляков — его брюхо при этом переливалось всеми мыслимыми цветами.
Один раз они прошли прямо под носом у летающего верхоглаза, спрятавшись за широкими полосами губчатых кустов. Существо было таким же зловещим, каким Коичи запомнил его в тот день, когда покинул свою деревню. Та встреча положила начало смертельному приключению, в котором он потерял семью, но обрёл загадочных друзей.
Вид верхоглаза нервировал подростка. Он немного напоминал Сэма — вытянутое тело, способность летать — но на этом сходства заканчивались. Кожа верхоглаза была лишена шерсти: вместо волос из его скользкого тела местами торчали длинные утолщённые усы, которыми существо ощупывало норы и углубления. Передвигалось оно с помощью нескольких рядов маленьких перепончатых крылышек, издающих жужжащий звук — так, что его можно было услышать ещё на подлёте.
Если бы у него были крылья побольше, звук не был бы таким громким. Но в тесных лабиринтах нижних уровней именно такие были наиболее эффективными. Правда, Сэм — каким-то чудом — и вовсе обходился без крыльев.
Самой пугающей частью верхоглаза была его огромная шарообразная глазница на месте головы: с чёрным зрачком на бледном фоне, испещрённом красными, набухшими капиллярами.
Хотя Коичи и нервничал, поводов для волнения не было. Сэм уверенно направлял Люци по безопасной тропе, наблюдая за горбатым надзирателем с верхушек деревьев и передавая хозяйке всё, что видел. Она шла впереди, крепко держа мальчика за лапу. В этой слаженной хорошо отработанной командной работе было что-то странное для юноши, хотя он не сразу понял, что его удивляло. Всё, что они делали, было разумно и эффективно. Они умели прятаться не хуже опытных охотников.
Конечно, у них было преимущество. Прикоснувшись к дереву, Коичи сам мог видеть опасных существ, хотя всё ещё опасался использовать эту способность. Даже без сети мыслей Люци впечатляла своими навыками маскировки. И всё же что-то не давало ему покоя.
Он долго не мог понять, что именно его смущает, пока внезапно не осознал. Всё было настолько просто, что сам удивился, как раньше этого не заметил. Люци, как и люди, тоже избегала попадаться в поле зрения верхоглаза. Это поразило Коичи. Он был уверен, что она — часть этого мира, в отличие от людей, которые вынуждены скрываться у корней деревьев.
Позже его догадка подтвердилась: оказалось, не все существа здесь были расположены к Люци. Некоторые вовсе отказывались с ней контактировать.
Одно из деревьев, через которое ангел собиралась проникнуть в иной мир, попыталось прогнать её, медленно размахивая массивными, налитыми кровью покрасневшими ветвями. Но Люци заставила его подчиниться — она схватила одну из веток, и в тот же миг всё дерево вздрогнуло, побледнело и застыло.
Коичи успел заметить, как на мгновение глаза спутницы залились тьмой. Это сильно его испугало, но он не подал виду.
— Что-то не так? — спросил юноша, но, поймав в ответ недоумевающий взгляд, махнул рукой.
Люци не поняла жеста и тут же потянулась, чтобы снова коснуться лапы компаньона.
«Всё в порядке? — спросила она недоумевающего мальчика, но быстро поняла, что смущало Коичи. — Пожалуй, тебе интересно, почему то дерево оказалось не таким дружелюбным, как остальные».
«Некоторые деревья реагируют на людей точно так же, когда мы к ним прикасаемся».
«Да, они слепы в том смысле, что не могут видеть людей, и поэтому люди часто их пугают. Но причина такой реакции на мои прикосновения — совсем другая».
«Ты тоже, как и люди, прячешься от хищников?» — догадался Коичи.
Края губ Люци едва заметно приподнялись, и она кивнула, соглашаясь с его предположением.
«Пожалуй, ты прав. В этом у меня с людьми действительно есть сходство, — она немного задумалась, взглянула на лапу юноши и добавила, — Хочешь, я научу тебя контактировать с другими существами?»
«А мне можно?» — восторженно подхватил Коичи.
«Ты же уже контактируешь со мной, — улыбнулась ангел. — Правда, пока очень грубо. Но я объясню, как правильно погружаться в иной мир».
Мысли ангела воодушевили подростока. Он с нетерпением ждал следующей возможности прикоснуться к её нежным рукам. Общаться с животными и деревьями, не напрягая голосовые связки — всё это по-прежнему казалось ему настоящей магией.
Ждать пришлось недолго. Уже на следующей остановке они сели друг напротив друга. Коичи нетерпеливо протянул лапу вперёд, и Люци медленно положила на его плоскую чёрную клешню свою белую ладонь. Она посмотрела на него, и юноше показалось, что её зелёные глаза увеличились и поглотили его.
Через мгновение он оказался в другом месте. Алые пейзажи сменились лёгкой синевой на белом фоне. Казалось, они поднялись высоко в небо и расположились на плоском облаке. Юноша услышал ласковый, но строгий шёпот.
«Собери свои мысли в одну — в единый поток, в единый голос. Сосредоточься на этом голосе, запомни, как он звучит, почувствуй его форму. Осознай его, укроти. Только ты можешь управлять им».
Вездесущая речь ангела пронизывала всё сознание мальчика. Коичи пытался услышать себя, но даже здесь, в этой пустоте, созданной для него, сделать это было нелегко.
«Сложнее это… думал я… я думал…» — его голос дрожал, слова путались и повторялись, звуки то глухие, то отчётливо громкие, слоги то быстро мелькали, то медленно проплывали в сознании. Постепенно он начал узнавать голос своего разума.
«Ты привыкнешь, Коичи. Попробуй разобрать чужой голос. Слышишь меня? Ощущаешь форму моего голоса? Можешь ли отделить его от своего?»
Юноше было трудно сосредоточиться. Её голос звучал приглушённо, как и раньше, но постепенно эхо затихало, и он всё яснее понимал слова ангела в своей голове.
«Хорошо, — прозвучало одобрительно от наставницы. — А теперь собери себя».
После этих загадочных слов Коичи вдруг понял: в этом мире он вовсе не имел привычного человеческого облика. У него не было ни рук, ни ног, ни даже лица с носом, глазами и ртом, через который он говорил в реальном мире. Молодой человек ощутил себя желеобразной субстанцией, способной выполнять лишь самые примитивные движения. После такого самоанализа стало ясно, что имела в виду Люци.
«Это несложно, я покажу тебе», — нежный голос ангела прозвучал прямо перед озадаченным облаком, которым был Коичи. Из пустоты начали возникать тонкие, идеально выстроенные части человеческого тела.
Сначала из ниоткуда появилась нежная улыбка с безупречно ровными зубами, выглядывающими из розовых губ с изящно приподнятыми уголками. Вслед за ней начали проявляться остальные черты обворожительного лица, в котором юноша сразу узнал знакомые линии своей спутницы. С другой стороны в воздухе магическим образом возникли изящные кончики пальцев, переходящие в грациозные кисти рук, которые сливались с идеальной ангельской фигурой. Пышные, пламенного цвета волосы струились по спине ангела, из которой раскрылись ослепительно белые крылья. Она была ещё прекраснее, чем тогда, когда Коичи видел её в реальном мире. Находиться перед этим воплощённым совершенством было бы счастьем для любого человека.
Словно уловив восхищение юноши, она щелчком пальцев надела на себя великолепное пышное платье — настолько изысканное и утончённое, что не находилось слов, чтобы его описать. Со звонким смехом Люци закружилась вокруг своей оси, и платье раскрылось, как изящный цветок, а густые волосы взвились и стали ещё больше напоминать завораживающее пламя.
«Что думаешь? — она взглянула на него своими невероятно глубокими, изумрудно-зелёными глазами — одних лишь их было бы достаточно, чтобы свести с ума. — Видел бы ты сейчас своё лицо», — с улыбкой произнесла Люци и, щёлкнув пальцами, тут же превратилась в точную копию Коичи — со всеми его шрамами и изъянами, какими он обладал в реальном мире.
«Вау! — не выдержало бесформенное облако, и в голову юноши пришла мысль, которую он не мог удержать. — Я тоже могу стать кем захочу?»
Люци залилась ещё более звонким смехом и щёлкнула пальцами, вновь приняв свой прежний облик.
«Ты можешь создать себя каким угодно в этом мире, Коичи. Но для начала попробуй что-нибудь попроще».
Вдохновлённый этим советом, он принялся собирать свой размытый образ воедино. Из бесформенной материи начали вырисовываться простые человекоподобные очертания. Особенно трудно давались мелкие детали тела. Отрастить пальцы так и не удавалось: то выходили их кривые подобия, то количество колебалось от трёх до десяти на одной руке. Что уж говорить — даже пропорции туловища получались довольно странными.
Но юный творец не сдавался. Он старался изо всех сил перед своей наставницей.
В итоге на месте бесформенного облака возникла невысокая фигура с короткими пухлыми конечностями без пальцев, большой головой с чёрными волосами и лицом, на котором вырисовывались два крупных круга вместо глаз, крошечный рот и едва заметный нос. Этот необычный аватар так понравился своему создателю, что его маленький рот чуть-чуть растянулся в улыбке.
«Хм… — Люци с любопытством всматривалась в мазки юного художника, затем щёлкнула пальцами и превратилась в подобную фигуру. От Коичи её отличали разве что цвет и форма волос, падающих на кукольное тело. Она продолжила урок: «Хорошо. Теперь попробуем добавить ещё одного собеседника».
Откуда-то извне Коичи почувствовал чьё-то знакомое присутствие. На ровной воображаемой плоскости, где его неуклюжее тельце удерживалось среди пустоты, прокатилась волна. Это колебание окрасило однотонный холст, окружавший две похожие фигуры, в полосатый узор. Вокруг раздалось странное гоготание — и юноша сразу узнал в нём Сэма.
«Сфокусируйся на мне, Коичи», — глухо донесся голос Люци. Она пыталась заглушить Сэма, но для него это была своего рода игра — он постоянно появлялся то каким-то образом, то духом перед свежевылепленной фигурой мальчика.
«Сэм, уйди», — жаловался Коичи в пустоту, отгоняя длинное привидение своими короткими, пухлыми руками.
«Тебе нужно сосредоточиться только на моём голосе. Почувствуй его частоту. Сэм — всего лишь часть тебя, которую ты не хочешь слышать. Отгони его голос как можно дальше», — пыталась достучаться до ученика Люци, всматриваясь в него своими большими, криво нарисованными глазами.
«Я не могу его убрать, когда он щекочет мне нос своим хвостом», — пожаловался подросток, и Сэм загоготал ещё громче.
«Не дай ему завладеть тобой, Коичи. В этом мире сохранить свои мысли от чужого разума так же важно, как и понимать свои собственные», — пыталась объяснить Люци, в то время как мальчик отчаянно отгонял Сэма от лица.
В конце концов Коичи сдался и, потеряв связь, вернулся в реальный мир. Перед собой он увидел клыкастую мордочку Сэма, который старательно облизывал ему нос. Люци ничего не сказала — лишь разочарованно покачала головой.
Тем не менее уроки приносили плоды, и со временем юноша научился погружаться в довольно глубокий транс, игнорируя все внешние раздражители. Но это состояние имело и обратную сторону — ему стало сложнее различать границу между тем миром и реальностью. После каждого сеанса требовалось несколько секунд, чтобы прийти в нормальное состояние.
За всё это время не случилось никаких происшествий. Они по-прежнему пробирались сквозь джунгли, изредка показываясь из зарослей под светом небесных светил. Под руководством Люци дорога была безопасна, и спустя некоторое время Коичи полностью забыл, что находится на верхних уровнях — там, где, по мнению его соплеменников, человеку выжить было невозможно.
Только самые отчаянные осмеливались подниматься так высоко, но едва увидев летающих и перебирающихся с ветки на ветку монстров, стремительно спускались вниз, красочно описывая товарищам таинственный и опасный мир над их головами.
С Люци мистика верхнего мира постепенно рассеивалась, и вместе с этим подросток терял осторожность.
Они поднимались по белым костям, торчащим из плоти словно острые шипы. Коичи следовал за своей проводницей, которая забралась довольно далеко вверх. Внезапно кость под его ногами затрещала и переломилась.
В последний момент юноша успел схватиться за кость выше, повиснув в воздухе. Когда шок прошёл, он выдохнул с облегчением, но радость быстро улетучилась, когда треснула и эта кость. В панике он попытался найти что-нибудь, за что можно было ухватиться, но вскоре осознал всю безвыходность своего положения.
— Люци! — воскликнул он, стараясь не шуметь, но ответа не последовало. — Люци, помоги!
Силы покидали его, левая рука уже не держала, и весь вес пришлось переложить на правую клешню. Лапа сжимала шаткую кость так крепко, что Коичи казалось: шов, связывающий его с лапой, вот-вот порвётся, оставив правую руку одиноко висеть в воздухе, схватившись за кость. Однако этого не произошло — кость треснула и сломалась.
— На помооо… — кричал подросток, падая вниз, уже не думая о том, чтобы не привлекать внимание.
Стремительно приближаясь к земле, он внезапно осознал, что зовёт на помощь неправильно — вряд ли кто-то из его отряда понимал человеческую речь, кроме него самого. Уже не надеясь на счастливый исход падения, Коичи почувствовал, как кто-то в последний момент поймал его, обхватив за спину, и аккуратно поставил на ноги. Спасительница положила руку на его лапу, и юноша во второй раз выдохнул с облегчением.
«Извини, что заставила тебя понервничать, Коичи», — успокоила его Люци, аккуратно сложив за спину пушистые крылья, которые на глазах уменьшились в размерах.
«Ничего, ничего, — добродушно ответил он. — Надеюсь, я не привлёк ничьего внимания».
«Ты произвёл достаточно много шума, но, думаю, Сэм сможет убедить всех в области, что это был неосторожный кровосос или птица, случайно залетевшая в дерево в полёте».
«Знаешь, пока я падал, мне в голову пришла…»
«Хорошая идея, — перебила его Люци. — Мы тоже иногда используем звуки для общения, но я плохо знаю человеческую речь».
«Значит, всё же есть что-то, в чём ты не очень разбираешься, — улыбнулся Коичи. — Я могу научить тебя говорить по-человечески».
Том II Глава 2. Нависшие небеса
— Только истинно верующие войдут в Царство Небесное, — продолжал свою проповедь духовник, собирая скучающие взгляды детей. — Те, кто следует всем заветам, слушается старших и особенно тех, кто приносит им слово Божие, вознесутся на Небеса.
Обычно детей оставляли с духовником в качестве няньки, пока взрослые собирались на совет, чтобы объявить общине тяжёлые новости. В такие моменты Коичи особенно не любил все эти речи о Боге, рае и аде. Ему всегда хотелось подслушать, о чём в это время говорили охотники.
— А что такое Небеса? — перебил духовника Коичи. Ему было не особо интересно, но захотелось хоть как-то развеять унылую проповедь.
— Ты что, тупой? — оживился Лупус, встав на защиту отца.
— Хи-хи, тупой, — вторил ему Лео.
— Лупус, не сквернословь, — заметил духовник, а затем обратился к Коичи: — Небо — это то место, куда мы все попадём после смерти, если будем хорошо себя вести.
— А где оно находится? — не унимался Коичи, отчего Лупус зашипел на него.
— Оно находится наверху, — буднично ответил духовник и поднял палец к спутанным серо-жёлтым лианам, под которыми кружили светляки.
— Но там же монстры… — робко вставил Лин, и недовольное лицо Лупуса повернулось уже в его сторону.
Духовник сделал паузу, задумчиво подбирая слова. Он понимал, что детям вряд ли будет интересно слушать о Боге, вере, добре и зле. Им куда ближе менее возвышенные темы — то, что можно увидеть и пощупать. Устало он посмотрел в сторону родительского собрания, где Ин, обильно жестикулируя, рассказывал остальным взрослым, каких монстров охотники видели на верхних уровнях.
— Все мы знаем, как человечество из-за своей гордыни и прочих грехов было изгнано Богом сюда, в этот враждебный мир, — протянул духовник. — После Апокалипсиса мы много поколений блуждали по бескрайней пустоши, расплачиваясь за свои прегрешения…
Эту историю дети слышали не один раз. Стоило духовнику начать рассказывать об Апокалипсисе, изгнании человечества и скитаниях по пустыне, как на всех, даже на любознательного Коичи, начинала находить дремота. Его глаза отяжелели, и он уже смутно воспринимал слова духовника.