Яогуай 3. Воля теней
«Она просто издевается и ещё смеет наслаждаться всем этим, — вспыхнул про себя советник, но вслух ничего не произнёс. — Купается во внимании двуногих самцов, пока я вынужден страдать. Пора бы ей вспомнить, что мы здесь не ради удовольствия, а по приказу князя. И работка, скажу я вам, предстоит та ещё... Даже думать не хочу, что с нами будет, если мы не справимся».
От всех этих мыслей советник покрылся красными пятнами, а на лбу выступили капельки пота. Между тем молодая супруга сделала вид, будто не замечает грозного взгляда мужа, и продолжила стрелять глазками по сторонам.
— Они смотрят на тебя как на кусок мяса! Что за скотские манеры, Линь? Как на тарелку супа… или на десерт… О, знал бы князь, в какие унизительные оболочки нас запихнули!
Мужун покрепче обхватил посох и попытался стукнуть им о камни, чтобы придать своим словам вес, но деревянная палка оказалась слишком тяжёлой. Старика повело в сторону, и, если бы Линь вовремя не поймала его, он непременно рухнул бы на ступени.
«Помогла не из доброты, а исключительно из расчёта, — прорычал про себя Мужун. — Знает ведь, если я сломаю себе что-нибудь, наша миссия провалится. За такое князь точно не наградит».
— Ах, Мужун, ты прелесть, когда ревнуешь. Но шевелись, — произнесла демоница и как бы невзначай подтолкнула тщедушное тело советника к дверям. Сделала она это легко, но от полученного пинка трясущийся старик взмахнул тонкими руками, словно крыльями, и едва не влетел в массивное кольцо на двери. — Наш мальчик почти прибыл, а мы ещё даже не приготовили ему клетку.
Для советника путь к дверям гостевого дома «Нефритовый Веер» превратился в настоящий личный ад. Массивная резная створка, призванная внушать почтение, оказалась для его дряхлых мышц неприступной твердыней. Он ухватился за медное кольцо и потянул, однако дверь даже не шелохнулась. Тогда Мужун перехватил кольцо поудобнее и потянул сильнее, кряхтя и плюясь, но на все его усилия проклятая деревяшка никак не отреагировала.
«Раньше я вырвал бы эту дверь с корнем, — мысленно проскрежетал он. — А потом сжёг бы весь дом дотла за такое унижение. Теперь же не могу даже открыть её. Смертные наверняка смеются надо мной. Если бы они знали, кто я на самом деле, разбежались бы в ужасе, только они не знают. И никогда не узнают».
— Проклятая деревяшка! — брызжа слюной, взбешённо прошипел он. — В своём настоящем теле я бы разобрал её на щепки! И зачем только отпустили слуг...
Линь с насмешливым вздохом и лёгким движением руки отодвинула дверь, после чего движением аппетитных бёдер затолкала Мужуна внутрь.
— Во имя Тьмы, Мужун, переставляй ноги. На нас уже смотрят. Слуг мы отпустили затем, чтобы тебе не пришлось объяснять им, почему твоя молодая жена за ночь стала ещё моложе и вдвое красивее.
«Тьма! Она снова права, — пришлось признать Мужуну. — Слуги бы заметили, начали задавать вопросы, а вопросы — это опасность. Мы не можем позволить себе подобного. Только не сейчас, когда так близки к цели».
Внутри их ждал новый вызов — регистрация. Хозяин, толстый мужчина со странно улыбавшимся лицом, протянул Мужуну кисть и свиток для записи. Демон, никогда не державший в своих истинных когтистых лапах ничего хрупче человеческой глотки, ухватил кисть словно лом. Раздался сухой хруст, и несчастный инструмент переломился, оставив на чистом свитке размашистую кляксу.
«Как же это унизительно, — подумал Мужун, разглядывая непослушные руки. — Я, Повелитель шепота, наследник княжеской милости, не могу даже написать собственное имя на жалком клочке бумаги».
— Э-э-э, почтенный господин советник, прошу простить за это недоразумение, — забеспокоился хозяин. Он подскочил к старику, быстро прибрал беспорядок, непрерывно кланяясь и улыбаясь, после чего тут же выдал новый пергамент и ещё одну кисть.
— Моего супруга утомили дорога и этот очаровательный уличный бардак, — сладко вмешалась Линь, одарив хозяина улыбкой, от которой тот забыл закрыть рот. — Нам подойдут ваши лучшие покои. Цена, разумеется, будет разумной. Вы ведь не захотите, чтобы советник императора решил, будто здесь не уважают его положение?
Пока хозяин, заикаясь, суетился вокруг них, Линь легко и грациозно повела Мужуна по коридору. Тот тем временем проклинал каждую ступеньку и с ненавистью оглядывал богатые, но совершенно безвкусные, по его мнению, украшения.
Их покои оказались роскошными: шёлковые занавеси, лаковые ширмы, низкие столики из красного дерева. На одном из них уже стоял ужин — рис, овощи и нежнейшее мясо в соусе, а также бесчисленное множество закусок и салатов.
Мужун, измученный голодом своего нового тела, плюхнулся на циновку и ухватил палочки для еды. То, что последовало дальше, вполне можно было назвать актом непреднамеренного вандализма. Деревянные палочки выскальзывали из неуверенных пальцев, куски мяса летели на дорогой шёлковый ковёр, а рис рассыпался по столу. Демон рычал и шипел, пытаясь подчинить себе две проклятые щепки.
— Тысяча проклятий этой плоти! — завопил он, швырнув палочки в стену. — Я, Повелитель шепота, наследник княжеской милости, не могу справиться с обедом, приготовленным для ничтожных смертных!
«Да раньше я отрывал врагам головы и пил из них нектар, пожирал их страхи, — продолжал кипеть Мужун. — Теперь же не могу даже донести треклятый рис до рта. Князь наверняка проверяет нас, хочет увидеть, на что мы готовы пойти ради него. И я пойду до конца».
Тем временем Линь устроилась напротив и с томным видом, но с лёгкостью настоящего виртуоза управлялась палочками, отправляя в рот кусок за куском.
— Всё дело в практике, мой дорогой, — сказала она, причмокнув губами. — И в умении принять унизительную реальность. Смотри и учись.
Она ловко подцепила последний, самый сочный кусок мяса.
— Представь, что это чья-то надежда. Или невинность. Сначала разрываешь на части, потом неспешно наслаждаешься вкусом. Видишь? Сразу легче.
«Она всегда знает, что сказать, — отметил Мужун. — Умеет превращать слабость в силу, и в этом ей нет равных. Я — грубая мощь, она — хитрость, а вместе мы идеальная команда. Главное, не убить друг друга раньше, чем выполним задание».
В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял рослый воин с залысинами и самодовольной ухмылкой.
— Простите за беспокойство, о великолепная жемчужина в этом презренном водоёме, — произнёс он, направив взгляд исключительно на Линь и полностью игнорируя бившегося в истерике Мужуна. — Позвольте представиться: я предводитель стражи третьего ранга и не могу позволить такой красоте оставаться без защиты в этом змеином гнезде. Может быть, составите мне компанию на ночном представлении жриц огня?
Линь вздохнула и подняла на него свои бездонные глаза.
— О, великий воин, который в волнении забыл назвать собственное имя, — её голос стал тёплым и сладким, отчего улыбка вошедшего расползлась ещё шире. — Ваше предложение почти заставило меня пожалеть о замужестве. Но мой супруг, — она кивнула на покрасневшего Мужуна, безуспешно пытавшегося донести рис до рта палочками, — беспомощен, капризен и страшно ревнив. Если я оставлю его одного, он наверняка умрёт. Или испортит мебель.
Последние слова демоница произнесла, слегка наклонившись вперёд, и халат приоткрыл волнующий вид на белую кожу. Воин перестал дышать и замер, пропустив сказанное мимо ушей. Лишь спустя несколько мгновений до него дошло, что тишина и выжидательный взгляд госпожи на что-то намекают, аудиенция закончена и ему пора покинуть покои. Когда разочарованный гость наконец удалился, Линь с раздражением хлопнула веером.
— Видишь? Летят, как мухи на разлитый мёд, и каждый уверен, что именно ему я позволю в нём утонуть. А ты ещё ноешь о своей оболочке, пока мне приходится улыбаться этим похотливым животным.
— Ты наверняка могла бы наслаждаться их страданиями! — проскрежетал Мужун, сумевший наконец совладать с телом и засунуть в рот целую горсть риса. — Шептала бы им всякое на ухо и высасывала жизненные соки!
— Пф! Слишком много чести, — скривилась Линь, хотя даже отвращение шло её лицу. — Пить из них жизненные соки — всё равно что лакать помои из сточной канавы. Нет, Мужун. Наша новая игрушка куда интереснее.
Доела она всё до конца, отодвинула тарелку и хищно улыбнулась.
— Ден Ли… любимая игрушка Трёх Сестёр. Князь поставил на него столько, что нам с тобой остаётся лишь не угодить под ноги настоящим игрокам. Богини отдали мальчишке последние силы. Если повезёт, он станет бурей и сметёт здесь всё. Если не повезёт — хотя бы красиво сдохнет.
«Тоже мне богини, — подумал Мужун. — Лезут во все щели и воображают, будто способны управлять судьбой мира. Как же они ошибаются. Только мы, демоны, знаем истинную природу происходящего. Есть лишь хаос, которому мы поможем воцариться».
Мужун хрипло рассмеялся, закинул в рот очередную порцию риса и тут же подавился.
— Меня только коробит, что мы, великие демоны, должны шептать на ухо его тюремщикам, да ещё плести интриги в этой вонючей яме.
— Не задирай нос, мой великий демон. Мы с тобой всего лишь маленькие шестерёнки, — холодно отрезала Линь. — Незаметные, полезные и легко заменяемые. Князь не прощает сорванных замыслов. Помнишь однорогого болвана? Ещё одна ошибка — и мы разделим его участь. Поэтому улыбайся, плети интриги и радуйся, что пока существуешь.
Она поднялась и, покачивая бёдрами, подошла к окну, выходившему на освещённую факелами Арену, где полным ходом шли подготовительные работы.
— Хватит оплакивать немощную оболочку, — её голос стал тише и мягче. — Мы здесь не зрители, Мужун. Мы будем подсказывать актёрам слова, менять декорации и резать тех, кто забудет свою роль. Представление начинается.
Мужун спокойно выслушал её и, не найдя что ответить, смиренно отпил из чашки зелёного чая, после чего скривился.
— Какая отвратительная жижа… Ладно. Посмотрим на игрушку богинь и выясним, кому она достанется. Шёпот за шёпотом, капля за каплей — поможем мальчишке увидеть этот мир без красивой обёртки.
После этих слов в их глазах вспыхнул холодный демонический огонь. Оба улыбнулись, но каждый — своим мыслям, ведь впереди их ждала великая охота.
В то же самое время в мире, который Ден Ли когда-то называл домом, начинались совсем другие дела.
Безрогий демон Клай нашёл тело тощего паренька по имени Артём. Для него подобное было не впервой, поэтому с новой ролью он освоился гораздо быстрее своих собратьев. Демон шёл по улицам, а память мёртвого паренька услужливо подсказывала направление и конечную цель. Он с наслаждением вдыхал смог мегаполиса, казавшийся ему ароматом власти и порока. Единственное, с чем приходилось мириться, — вонь немытых тел, окружавших его повсюду, но даже это с лихвой возмещалось энергией, которую Клай с удовольствием поглощал. Мегаполис источал злость и отчаяние, жадность и алчность, имевшие для демона вкус сладкого мёда.
«Какой богатый мир, — думал Клай, втягивая воздух. — Столько ненависти, страха и желаний. В моём мире всё было проще: убей или будь убитым. Здесь же люди убивают друг друга словами, и это даже интереснее. Я смогу построить сложную игру, только работать придётся намного искуснее».
Вообще Клаю наконец улыбнулась удача, если подобное выражение применимо к созданию Преисподней. Доставшееся ему тело принадлежало не простому смертному, а вполне обеспеченному отпрыску богатых родителей. Правда, судьба самого паренька сложилась незавидно: мать умерла, отец женился на молодой и расчётливой женщине по имени Алиса, и эта стерва окончательно испортила Артёму жизнь. Именно она своими колкостями, унижениями и насмешками довела слабохарактерного юношу до состояния жертвы, которую оказалось так легко убить в грязной подворотне.
«Вот оно, моё триумфальное возвращение, — мысленно рассмеялся Клай. — Готовый фундамент для ненависти. Осталось подлить масла в огонь, чтобы тот полыхнул как следует. Мамаша думает, будто достаточно умна и способна всё контролировать. Придётся её переубедить, а заодно преподать несколько уроков настоящей боли».
Путь завершился у высокого забора, за которым находился элитный дом, где жила новая семья Артёма, занимавшая половину этажа в роскошных апартаментах. Пройдя на закрытую территорию и поднявшись наверх, Клай остановился у двери и стал ждать.
« наверняка уже предупредил семейство о моём прибытии», — ухмыльнулся он.
Дорогая дверь открылась, и на пороге появилась мама Алиса — молодая, ухоженная женщина с холодными глазами и идеальной улыбкой, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала. Увидев его, она не удержалась, и красивое лицо исказилось брезгливой гримасой.
— А... Это ты... Наконец-то явился, Артём? — её голос завораживал томностью и сладостью, только в этой сладости таился яд, способный медленно убивать. — Мы уже начали волноваться. И что за внешний вид? Опять по подворотням шлялся? От тебя несёт помоями, да и выглядишь так, словно в них купался. Папа будет недоволен.
«Ах, какая! С первых же слов пытается унизить, — подумал Клай, с интересом изучая новую маму. — С тем хлюпиком это проходило, но не со мной».
Демон мог убить её на месте, содрать кожу и одним движением вырвать душу, однако сейчас не имел права на такую роскошь. Получив ещё один шанс от самого князя, Клай вынужден был выбрать другую тактику. Проигнорировав слова Алисы, он вошёл внутрь, буднично снял кроссовки и медленно прошёл мимо, окинув женщину долгим оценивающим взглядом. В нём читалось холодное, почти научное любопытство, словно демон рассматривал любопытный экземпляр насекомого.
«Я вижу тебя, мама, — мысленно произнёс он. — Все твои страхи и слабости лежат передо мной как на ладони, а вот и грязные секреты. Думаешь, что неуязвима, но ты всего лишь человек. Теперь я знаю, куда нажать, чтобы ты испытала настоящую боль».
Поведение Артёма показалось Алисе странным и на мгновение выбило её из колеи. В парне, только что переступившем порог, появилась внезапная и совершенно неестественная уверенность.
«Это точно тот мальчик? — промелькнуло у неё в голове. — В нём что-то изменилось. Как он посмотрел... Словно знает нечто такое, о чём не догадываюсь я».
Вечером всё семейство собралось в столовой с панорамным видом на ночной город. За ужином царила привычная атмосфера затишья перед бурей. Виктор, мужчина лет пятидесяти с уставшим лицом и сединой на висках, молча ковырялся в стейке, а Алиса, сиявшая в дорогом шёлковом халате, демонстративно разрезала брокколи.
— Пусечка, ты же знаешь, что я сейчас на диете и совершенно не переношу мясо, — произнесла она сладким голоском. — Не то, что некоторые, которые совсем не умеют следить за собой.
«Она никак не может остановиться, — ухмыльнулся Клай. — Всё ей мало, надо унижать до конца. Решила утвердиться за мой счёт, только сегодня мы сыграем иначе».
Выждав немного, Клай поднял голову от тарелки и спокойно посмотрел на Алису.
— Зато деньги ты прекрасно переносишь, мама, — мягко заметил он. — Папины. Этот халат из новой коллекции Валентино Гаравани? Правда, на тебе он смотрится ярко и безнадёжно, как саван на мумии.
«Вот ты и вздрогнула, глаза расширились, — подумал Клай, продолжая есть. — Не привыкла получать ответы, тебе бы только слабых бить. Стоит кому-то ударить в ответ, и ты теряешься. Погоди, это лишь начало».
После слов Артёма повисла пауза. В полной тишине Алиса поперхнулась и закашлялась, а Виктор бросил вилку на тарелку.
— Артём, хватит! — Голос отца прозвучал устало. Эти бесконечные перепалки давно следовало прекратить, только сил на это уже не осталось. — Извинись перед Алисой.
«Уставший папа, — подумал Клай. — Как же тебе непросто, разрываешься между ней и мной, между долгом перед молодой женой и любовью к единственному сыну. Идеальная мишень. Буду давить на эту слабость, пока не заставлю тебя выбрать меня».
Он повернулся к отцу, и выражение его лица мгновенно смягчилось, а в глазах появились искренняя теплота и забота.
— Прости, пап, если расстроил. Я просто беспокоюсь о тебе. Ты сегодня опять наверняка не обедал, да и устал так, что на тебе лица нет. — Клай отодвинул тарелку и поднялся. — Хочешь, приготовлю твой любимый омлет? Как раньше, с сыром и зеленью, помнишь?
«Все твои слабости мне известны, — подумал он, наблюдая за отцом. — Ты скучаешь по прежнему Артёму, по мальчику, который любил тебя. Не переживай, я верну его, стану именно тем, кого ты хочешь видеть. А после ты будешь принадлежать только мне».
— Артём, сиди! — справившись с кашлем, вспыхнула Алиса, пытаясь вернуть контроль. — Для этого есть прислуга!
— Из-за того, что ты так часто её меняешь, никто из слуг не знает, что у папы гастрит, — не отрывая взгляда от отца, парировал Клай. — А я знаю. Как и то, что после твоих диетических салатов с кисло-горчичной заправкой он потом не спит ночами.
«Что, сучка, не знаешь собственного мужа? — мысленно обратился он к Алисе. — Даже не представляешь, что ему нужно, потому что думаешь только о себе».
Это выступление тихони-сына смутило Виктора. Он посмотрел на него растерянно и с изумлением. Такая забота, эта память о мелочах... Ничего подобного между ними не было уже много лет.
— Сын... я...
— Ничего, пап, — Клай улыбнулся ему по-настоящему тёплой, почти детской улыбкой, резко контрастировавшей с его предыдущим поведением. — Я быстро. Тебе бы лечь пораньше, ты и так много работаешь и совсем себя не бережёшь.
Он встал из-за стола и направился на кухню, оставив Алису в ярости. Женщина заметила, как смягчился Виктор, как дрогнули уголки его губ. Её маленькое королевство рушилось на глазах, и нужно было срочно что-то делать.
— Виктор, ты же видишь, что он меня провоцирует! — зашептала она, наклонившись к мужу. — Он просто играет твоими чувствами!
Виктор вздохнул и снова взялся за вилку.
— Алиса, это всего лишь омлет. Он просто готовит мне ужин, а ты ищешь подвох в каждой мелочи.
В этот момент Клай вернулся с тарелкой, на которой лежал идеальный пышный омлет, посыпанный зеленью, и поставил её перед отцом.
— Ешь, пап, пока горячий.
— Спасибо, сын. — Виктор кивнул и, взяв Клая за руку, задержал рядом с собой. В его голосе прозвучала неподдельная благодарность. — Спасибо...
«Идеально, — подумал демон. — Как же всё легко. Осталось только добить её».
Алиса, чувствуя, как почва уходит из-под ног, сделала последнюю попытку всё исправить.
— Какая трогательная сцена, — произнесла она с фальшивой нежностью. — Словно в кино. Жаль, что раньше Артём даже яичницу не мог поджарить, вечно всё пригорало.
Клай медленно повернулся к ней, и его лицо вновь превратилось в маску холодной вежливости.
— Люди меняются, мамочка. Одни, ты не поверишь, даже к лучшему, потому что умеют учиться на своих ошибках. Другие же так и остаются куклами в золотой клетке. Кстати, о клетках... Ты не забыла заплатить за фитнес-клуб? Твой персональный тренер Серёжа, кажется, звонил и интересовался, почему ты пропала. Очень настойчивый парень, прямо как тот массажист из Таиланда.
Клай снова улыбнулся, но на этот раз улыбка больше напоминала оскал хищника. С лица Алисы будто разом смыли всю краску, и даже наложенный румянец не смог скрыть мертвенной бледности.
— Ты... Ты врёшь! — выдохнула она, но в голосе уже не было прежней уверенности.
«Я знаю о твоих изменах, тратах и о том, как ты манипулируешь отцом, — подумал демон. — И буду использовать всё это против тебя».
Виктор нахмурился, а его взгляд, прежде уставший, сделался пристальным и холодным. Клай как ни в чём не бывало похлопал ладонью по отцовской руке.
— Спасибо за ужин. Пап, не сиди долго за документами.
Он кивнул отцу и вышел, оставив после себя гробовую тишину, нарушаемую лишь тиканьем швейцарских часов и тяжёлым дыханием Алисы.
Теперь игра шла на его поле. Демон бил по самым больным точкам и одновременно показывал отцу ту любовь, которой тот не видел уже много лет. Виктор оказался идеальной мишенью, разрывавшейся между новой женой и внезапно повзрослевшим сыном. Ад в этом доме только начинался.
Спустя какое-то время Клай проходил мимо спальни новой мамы и застал её одну. Алиса сидела перед зеркалом и пристально смотрела на собственное отражение. Он остановился в дверях и тихонько толкнул приоткрытую створку.
— Не переживай, — сказал демон, скрестив руки на груди. — Сейчас есть отличные пластические хирурги, правда, я слышал, что стоят их услуги недёшево. Муж одной такой несчастной женщины скончался от инсульта — слишком сильный стресс испытал из-за её вечных капризов и трат. Возможно, это просто совпадение.
Ответа Клай ждать не стал, развернулся и ушёл в свою комнату, оставив Алису наедине с внезапно нахлынувшими страхами и сомнениями.
«Страх, — подумал он, закрывая дверь. — Теперь она будет искать подвох в каждом моём слове, а это сделает её слабой. Слабые же обязательно ошибаются».
Клай подошёл к окну и посмотрел на огни города, на светящиеся реки улиц. Ухмыльнувшись своим мыслям, он заметил собственное отражение, на одно мгновение изменившее молодые черты на старые и злобные, а улыбку — на уродливый оскал.
«Минутная слабость может случиться даже с демоном. Никто не совершенен...»
Улыбнувшись ещё раз, он вновь увидел в стекле молодого парня с взъерошенными волосами, слегка бледноватого, с горящими глазами за оправой очков.
«Это моя маска, — подумал Клай. — И носить её я должен превосходно, быть Артёмом, когда это требуется, и Клаем, когда никто не видит. Игра только начинается. Теперь нужно найти того, кого приказал князь. Идеального Избранного».
Он тихо засмеялся, и этот смех больше походил на шелест, от которого по телу непременно побежали бы мурашки, окажись рядом кто-нибудь живой. Но в том и заключался весь смысл: Клай был совершенно один.
Глава 4. Кровавый дебют и тень Тинг
Чем обычно пахнет в подземельях? Что первым приходит в голову, если задать такой вопрос? Вот и я не удивился, когда меня притащили в какие-то катакомбы, находившиеся глубоко под землёй. Подземелья клана «Тень» — так называлось это место, и воздух служил лучшим доказательством того, что название выбрали не случайно. Спёртый, неподвижный, он пах сыростью и немытыми телами, хотя, возможно, так воняли два мордоворота, которые тащили меня и натужно пыхтели. Ещё здесь тянуло железом, точнее чем-то металлическим и старым, а на закуску примешивался гнилостный дух выгребной ямы. Наверняка всё это въелось в камни за долгие годы существования подземелий. В том, что постройка древняя, я не сомневался: в бедном свете факелов можно было различить потёртые, покоцанные стены, кладка которых явно пережила не одно десятилетие. Но надолго задерживать на ней внимание не стал. Мысленно проклиная себя, Ганга и весь этот мир, я пытался перебороть яд, который мне подсунули.
«Ненавижу подвалы, — огрызнулся я про себя, чувствуя босыми ногами холод камней. — Что в прошлой жизни, что в этой — в них никогда не происходило ничего хорошего. Особенно дерьмово, что сейчас я даже пальцем не могу пошевелить, чтобы показать, как ко всему этому отношусь. Волокут, как куриную тушку на костёр. Твари! И ведь умирать я не рассчитывал. Я вообще не рассчитывал умирать».
Что бы я ни предпринимал, победить яд или хотя бы немного вернуть себе подвижность не удавалось. Тёмный коридор когда-нибудь должен был закончиться, а что ждало меня в конце, пока оставалось неизвестным. Сопротивляться я не мог, и именно это бесило сильнее всего. Яд пожирал силы и ставил крест на любой попытке активировать Чи, а потные уроды тащили меня так, словно я был мешком картошки, грубо перехватывая за руки и периодически задевая сапогами по почкам. Но вишенкой на торте этого праздника под названием «Ден — герой-лох» оказался паренёк, который шёл впереди и, чуть ли не подпрыгивая, командовал всей процессией. Это был не кто иной, как Йи, тщедушный подавальщик из чайной, которому я лично свернул шею. Для меня он сдох давным-давно, только глаза почему-то показывали живого, радостного и до неприличия довольного паренька.
Впереди пружинистой, дёрганой походкой двигался Йи, а внутри его тощего, жилистого тела сидел безрогий демон Дуань Цзяо. По приказу князя он занял эту оболочку и пристроился в стражу Арены, что с его способностями оказалось несложно. Всё это было частью плана Яньлована, и сам демон такому поручению не радовался, но пойти против силы не мог. Теперь же он отыгрывал роль усердно: командовал тупыми охранниками, тащившими «сокровище князя» по тёмному коридору, и, судя по перекошенному лицу и глазам, в которых плескалась желчная злоба, готовился приступить к воплощению Великого Плана.
Ауру демона я видел отчётливо даже сквозь затуманенное ядом восприятие, и это злило ещё сильнее. Такое буйство красок и силы трудно было с чем-то спутать. Видимо, судьба, в которую я не верил, всё же решила надо мной посмеяться и отдала в руки тому, кто совсем недавно проиграл мне. Там, в подземелье, среди трупов сектантов Чи Ю, он сбежал, как только лишился части силы, а теперь маячил впереди и едва не подпрыгивал от счастья. Демон откровенно веселился, глядя на моё положение, а мне пока нечем было ему ответить.