Око. Версия

– Вы, собственно, кем ему приходитесь? – поинтересовался он.

– Это моя невеста, – неожиданно вмешался Майкл, лукаво скосив глаза на девушку. Почему у него вдруг вырвались эти слова? Возможно, чтобы долго не объяснять подробности их с Вайнмун деловых взаимоотношений и избежать дальнейших споров? Впрочем, уж лучше поехать с ней, чем в участок! Хотя Майкл заметил, что девушка, скорее, была готова к долгим объяснениям и немного шокирована вырвавшимся у коллеги признанием. Полицейский постарше повернулся к Майклу, посмотрел на него с интересом и некоторым сомнением: уж не шутит ли он? Но потом, оформив бумаги, он распорядился отправить Майкла вместе с девушкой на служебном авто.

Приняв, наконец, горизонтальное положение на мягком диване в квартире Вайнмун, Майкл пришёл в себя и расслабился до такой степени, что перепутал её дом со своим. Но, собираясь было задремать, вспомнил о своей коллеге, окружившей его такой заботой, что он почувствовал себя обязанным, и сконфуженно попросил:

– Милая девушка, безмерно вам благодарен, но прошу вас поскорее уйти, иначе меня арестуют за совращение несовершеннолетней.

– Что вы, синьор Картер, мне уже тридцать пять. И куда же мне уйти? Это ведь мой дом.

– Тридцать пять? – Майкл не смог скрыть удивления. – А ты хорошо сохранилась.

Сомнительный комплимент. Майкл вспомнил, что она всегда питалась чем-то эфемерным и совершенно некалорийным. Но откуда у неё столько сил? Он ни разу не видел Вайнмун утомлённой.

– Извини, – спохватился Майкл. – Только не называй меня «синьор», хорошо? Ты забыла, что мы работаем вместе и меня зовут Майк?

«Невеста» выдавила из себя подобие улыбки, хотя было видно, что под мужским взглядом, изучающим её лицо, она чувствовала себя неловко. Да ещё к тому же Майкл вдруг решил устроить ей допрос:

– Как я там оказался? Что я там делал?

Девушка посмотрела на него как на инопланетянина, но, видя, что он передумал спать, помогла ему подняться и подложила ему под спину подушку. Выдержав таким образом паузу, она, наконец, ответила:

– Наверное, как и все, кто приехал посмотреть на… Вы же слышали новости?

Она включила телевизор, и до Майкла наконец дошло. По всем каналам сообщали, что сегодня ранним утром к Дворцу правосудия кто-то подогнал тот самый фургончик, набитый золотыми слитками, который полиция засекла на видеозаписи возле банка. Когда машину открыли, то оказалось, что все слитки на месте. Водитель летел на такой скорости, что по дороге задел несколько машин, и сейчас полиция составляет список повреждений. Банк, обрадованный тем, что слитки нашлись, тут же объявил о готовности покрыть все издержки. Это кратко, если отбросить традиционную итальянскую эмоциональность.

Ошарашенный Майкл наблюдал за тем, как репортёры, перебивая друг друга, кричали в камеры, что именно они первыми прибыли на место происшествия, и что только им удалось узнать сведения, которые пока что составляют тайну следствия, но читатели именно их изданий, если подпишутся, разумеется, узнают о них первыми. Также сообщалось, что один из журналистов так спешил, что получил небольшие царапины. А где же водитель фургончика? «Его не нашли», – сухо сообщил шеф полиции. Так… Значит, они не видели, как Майкл вылетел через лобовое стекло. Или не поверили своим глазам.

– Ты что-нибудь понимаешь? – поинтересовался он у Вайнмун. – Ты видела, как всё произошло?

– Нет, я выходила из здания, увидела вас в окружении полицейских и подумала, что нужна моя помощь. А вы сами совсем-совсем ничего не помните?

Майкл почувствовал, как из глубин памяти всплывают, одна за другой, сцены словно в бреду… Он толкает какие-то массивные ворота, и они падают от первого прикосновения, ему навстречу выбегают разъярённые люди и стреляют в него, но пистолеты рассыпаются или взрываются в их руках. Потом он едет на какой-то машине, а другие автомобили, которые встречаются по дороге, отскакивают от неё, как резиновые мячики. И, наконец, свернув на мост Умберто Первого и проскочив по нему на глазах у всего города, Майкл останавливает машину – тот самый фургончик – у главного входа в Дворец правосудия. Если это всё действительно сделал он, то ему это так просто не сойдёт с рук!

Но ещё он вспомнил, как вылетел из машины через лобовое стекло, пробив его головой.

– Я, наверное, ужасно выгляжу? – спросил Майкл у девушки. – Весь лоб, должно быть в порезах?

– Ни царапинки, – ответила она и протянула ему зеркальце. – Вот, посмотрите сами.

Вайнмун удивительно быстро соорудила из ничего нечто сытное, но некалорийное, покормила Майкла и велела ему не выходить из дома, пока он не окрепнет, а сама побежала на работу, чтобы отсканировать и зарегистрировать документы, которые ей в тот день удалось подписать. Девушка подавала прошение в кассационный суд по поводу регулярных отключений электричества, за которое корпункт заставляли платить сверх счётчика. Все апелляции по поводу тяжб с муниципалитетом отклонялись, поэтому пришлось идти в кассацию самой. Данте уговаривал её не связываться с судебными органами, а решать вопросы с водоснабжением и электричеством с помощью подарков. «Взятки? Невозможно», – категорически отметала его советы Вайнмун.

Оставшись один после ухода девушки, Майкл нафантазировал с целый короб о своих приключениях свыше того, что ему подсказывала память, и разволновался от этого ещё сильнее, и к её возвращению тем же вечером сформулировал для себя вероятные причины случившегося с ним. Сначала он подумал, что стал жертвой гипноза. А что такого? Майкл никогда раньше не посещал такие сеансы и не имел понятия, внушаем он или нет. А вдруг внушаем? Если да, то им могли управлять, и тогда бы он вполне мог действовать как в тумане и даже забыть о том, что делал. Но действие любого гипноза не вечно и уже должно было закончиться. Или ему могли подсыпать что-нибудь, чтобы подчинить своей воле. Но зачем? И почему именно его? Что он такого сделал за последние дни? Его мысли невольно возвращались к встрече в банке с Неро и неожиданному «подарку» от него…

Майкл снова почувствовал себя уставшим и заснул. День ещё не заканчивался, и Вайнмун ещё не пришла. И вдруг, очнувшись, как после обморока, он увидел, что обломок камня, выложенный им на стол после ухода девушки, светится, неярко, но вполне заметно. От него исходил тонкий прерывистый луч, свободно достигающий потолка. Что за наваждение?!

Могут ли изменения, происходящие в его жизни в последнее время, быть связаны с этим предметом, этим странным минералом, с которым он не расставался ни днём, ни ночью и который в эту минуту словно подмигивает Майклу, излучая слабый свет? В чём природа этого свечения и представляет ли она опасность для человека? Не из-за этого ли обломка сны Майкла стали такими яркими, тревожными и полными фантастических картинок?

А может, камень способен пробуждать у людей сверхъестественные способности? Не потому ли Неро так настойчиво упрашивал Майкла вернуть ему эту вещь? Не зря этот мужчина вызвал у репортёра подозрения. Он ещё тогда, в последний и единственный пока визит Неро, почувствовал, что с этим свёртком что-то нечисто. Слишком много вопросов, на которые нет ответа. И не у кого спросить… Ведь не пойдёшь же на полном серьёзе рассказывать о своих приключениях в полицию? Примут за сумасшедшего, а ещё вернее, упекут в тюрьму за нанесение материального ущерба. В лучшем случае депортируют.

Но, как бы то ни было, а похищенное вернулось в банк. Это стоит отметить!

Тут в замке повернулся ключ – вернулась «невеста». Майкл, пока она ещё не вошла в гостиную, едва успел спрятать камень в комоде между стопками белья. Вместе с Вайнмун пришёл и Данте – он принёс американцу известие о премии, выписанной за его сенсационные репортажи, растиражированные самим Данте в несколько изданий. Деньги должны были поступить на счёт со дня на день, так что теперь он мог спокойно отдыхать и наслаждаться бездельем.

– Советую тебе, парень, и дальше держаться Вай. С ней не пропадёшь. – Данте одобрительно кивнул на «невесту», показал поднятый вверх большой палец, помахал Майклу на прощание и исчез.

– Я не пропаду и сам по себе, – проворчал Майкл, когда Вайнмун пошла закрывать за гостем дверь.

Майкл не хотел расстраивать ещё кого-то своими фантазиями, тем более представительницу женского пола. Он не желал выглядеть в её глазах глупцом. Пройдёт немало времени, если они не разойдутся в разные стороны к тому моменту, прежде чем она привыкнет к нему и научится воспринимать его всерьёз. И нужно ли это ей и ему самому? Да, она ему нравилась. Теперь, когда он рассмотрел её поближе, он мог бы сказать, что даже очень понравилась. Но ничто ещё не мешало им превратить это странное сближение в шутку. Он не мог объяснить, чем она ему приглянулась. Когда раскладываешь кого-то, кто тебя привлекает, по полочкам, то приходишь к выводу, что по отдельности все эти черты зачастую проигрывают в сравнении с другими их носителями, но все вместе они образуют в любимом человеке такое целое, которому трудно – а подчас и невозможно – найти равноценную замену. Но это было самое простое, даже слишком простое объяснение. Поэтому ей о нём знать пока было рано. Да и оба они вряд ли к нему были готовы в те дни…

После ужина Вайнмун старалась осторожно расспросить Майкла, сподвигнуть его на откровенность по поводу его дальнейших рабочих планов в Риме и вообще. Её, как видно, заботила беспорядочная жизнь американца, способная завести его далеко и нанести ущерб его «драгоценному» здоровью. Но все её попытки так ни к чему и не привели, он сослался на туман в голове и остался спать на диване в гостиной перед экраном телевизора, а девушка с разочарованным видом скрылась в спальне.

Но тревога не отпускала его. Майкл давно бы отдал эту проклятую штуку владельцу, если бы не странные происшествия, в которых ему пришлось участвовать. Сначала он пригоняет полицейским фургон с золотыми слитками, потом он же нейтрализует террористов на соборной площади… Майкл вдруг обрёл могущество, о котором не мог и мечтать. Более того, он его не просил и был совсем не готов к нему.

Он бы теперь не удивился, если бы оказалось, что и Неро из госпиталя выкрал тоже он. А что, если правда?.. Где одно – там и другое.

Но к чему оно, это могущество Майклу, если его руками управляет какая-то иная сила? Если его ни о чём не спрашивают, а, наоборот, лишают свободы воли? Он же не безмолвная игрушка, в конце концов? Тем более такая сила, которой Майкл не может противостоять. Вернуть осколок теперь? Ну уж нет, пусть лучше пострадает он один, лишь бы такая удача не оказалась снова в руках настоящего бандита, каковым он отныне считал этого проходимца Неро. В банке, кажется, все ему сразу повиновались и по его приказу вынесли то, что он потребовал. Вот ещё один пример действия «оберега» на окружающих. Он способен распространять своё действие вокруг. Можно ли из этого извлечь какую-то пользу для людей, а не только для его владельца?

И насколько даже владельцу «оберега» можно быть уверенным в своей безопасности? У Неро, помнится, было не так всё гладко с ним, иначе он не стал бы делиться им с Майклом. Хотя этот ворюга сам виноват, не рассчитал своих сил. Но Майкл лишил Неро украденного золота, и теперь ему самому может не поздоровиться. И тем, кто с ним рядом. Он посмотрел на дверь в спальню, где находилась Вайнмун. Бедная девочка, он не переживёт, если с ней что-нибудь случится. От этих мыслей ему стало как будто спокойнее. Он даже преисполнился гордости от того, что охраняет её безопасность. Проворочавшись пару часов и так ничего и не придумав, Майкл решил отложить все вопросы до утра.

Но, возможно, неспроста его последней мыслью перед сном стала Вайнмун, потому что в этот раз он очнулся на перроне станции метро – почти голым. Даже чудесный осколок, который он бережно прятал на шее, когда выходил из дома, он поначалу не мог найти и подумал, что тот куда-то пропал. Но, к счастью, в руках у него осталась сумка, которой он кое-как прикрывал наготу и в которой оставался завёрнутый в широкую ткань камешек. Что за сумка, откуда она взялась и кто туда положил этот свёрток – разбираться было некогда.

Майкл спрятался в туалете и обернул этим куском ткани бёдра. От объяснений с полицией это его всё-таки не спасло, но, изучив его реакции и не обнаружив в его дыхании паров алкоголя, полицейские его отпустили. Как Майклу удалось отстоять заветный камешек и как стражи порядка смогли обойти вниманием его сумку, в которой светился доставшийся от Неро оберег, непонятно, но он и не нуждался в срочном ответе. Во всяком случае, об этом приключении он уж точно сообщать своим читателям не будет.

Чтобы попасть обратно в квартиру Вайнмун, где оставалась его одежда, Майклу пришлось разбудить хозяйку звонком. Видимо, уходя, он не взял с собой ключ. «А вот сумку взял, с ума сойти!» – ругался Майкл про себя. Ну что ж, раз Вайнмун связалась с Майклом, пусть она будет готова ко всему. Однако в этот раз приключение завершилось как нельзя лучше. После того как он предстал перед ещё не отошедшей от сна, зевающей Вайнмун в набедренной повязке, она решила больше не отпускать Майкла из виду, и остаток ночи он провёл в её постели, впрочем, не без взаимного удовольствия.

С той ночи в их отношения добавился интимный оттенок. Правда, в остальном они не выходили за рамки дружеских. О чём они могли говорить в паузах между объятиями? Правда, эти паузы всё больше удлинялись, а разговоры, тем не менее, становились всё короче. У них оказались слишком разные интересы. Она смотрела в сторону востока, он – запада.

Во что верила Вайнмун? В то, что все мы песчинки, нас разносит ветер туда, куда ему вздумается. Счастье в вечном, а не в сиюминутном. Зла нет, у каждого свой путь к Истине. Майкла воспитали по-другому, и жил он всегда среди людей, ставящих на пьедестал личность, каждую отдельную душу со всеми земными и небесными правами. Кроме того, как западник, слепо верящий в господство современных технологий над разумом, он с большим сомнением относился к религиозным и вообще мистическим объяснениям причин человеческих поступков.

К тому же Майкл не мог ограничиться только растительной пищей – как бы она ни приближала его к Истине. Ему хотелось мяса и пасты, бродить по улицам в одиночестве и размышлять о чём придётся, не спрашивая ни у кого разрешения.

Поэтому вскоре Майкл перебрался к себе домой, а Вайнмун осталась жить у себя. Их встречи сократились до физиологически необходимого количества. И так продолжалось бы и дальше, если бы не череда последовавших за его возвращением происшествий, перевернувших жизнь Майкла и заодно его отношения с заботливой китаянкой с ног на голову.

Через пару дней он шёл с работы домой – может быть, не самым коротким маршрутом, но зато в тени. И вдруг подумал: женщины в Риме обладают особенным шармом, даже китаянки, как ему теперь верилось, способны измениться и превратиться в римлянок – свободных, слегка заносчивых, нескучных и понимающих юмор. Как там говорилось у Овидия?

«Столько в столице девиц, и такие в столице девицы,

Что уж не целый ли мир в Риме сошёлся одном?»1

Если в таком месте, в таком выдающемся окружении девушки начинают показывать себя с наилучшей стороны, значит, как он надеялся, и Вайнмун тоже в конце концов начнёт понимать его и доверять ему.

И вдруг – мысли иногда материализуются – взгляд Майкла привлекла фигура идущей ярдах в пятнадцати впереди него молодой женщины в брючном костюме. Она показалась ему весьма привлекатеьной, хотя он никак не мог разглядеть её лицо. Где он мог видеть её раньше? Неделю назад? Две? Месяц? Нет, иначе он бы её не отпустил. Либо она ему тоже приснилась, либо они встречались очень давно. И тогда уж точно не в Риме!

Когда Майкл приблизился к ней и уже готовился протянуть руку, чтобы дотронуться до её плеча, он наткнулся на какое-то внезапное препятствие, словно выросшее из-под земли. К его удивлению и возмущению его взяла в тесное кольцо банда назойливых пигмеев, неизвестно откуда взявшаяся. Американец не мог и шагу ступить, порывался поднять ногу, но они не дали ему поставить её обратно, естественно, он упустил эту женщину. От охватившей его досады Майкл наорал на них, и они тут же разбежались, наполнив воздух отвратительным, неестественно звучавшим смехом. Вряд ли их так напугал гнев одного застигнутого врасплох человека, скорее похоже было на то, что они побоялись попасться на глаза другим прохожим. Майкл оглянулся и ему снова почудилась в толпе знакомая рыжая бородка. Других преград на пути до дома он в тот день не встретил, но этот эпизод порядком подпортил ему настроение.

Неужели опять началось это наваждение? Его хотят заманить в ловушку? Ну уж нет, он так просто не сдастся.

Через некоторое время он, поразмыслив, пришёл к выводу, что это были не диковинные пигмеи, а местные мальчишки в масках, сыгравшие с ним забавную шутку. В следующий раз, когда Майкл снова пробирался по тенистым улочкам, он заметил группу мальчишек, что-то рисовавших на асфальте, погрозил им пальцем и попытался обойти их. Тут один из детей вытащил откуда-то из тёмного угла металлический прут и метнул его с неожиданной силой вслед репортёру. Проклятая железка попала ему в ногу и повредила сухожилие. Майкл взвыл от боли и с гневом повернулся назад, но мальчишки уже бросились врассыпную. Ему – от боли или от обиды – показалось, что это, вероятно, и не дети были, а снова те самые пигмеи, злобно хохотавшие над ним тогда. Это произошло на виа Руа, где некогда считалось обычным делом готовить еду прямо на уличных печах, а стайки ребятни непрерывно сновали и путались под ногами сердитых взрослых.

В клинике, куда разгневанный и ругавший всё, на чём свет стоит, Майкл добрался на такси, ему наложили швы. Врачи сделали всё возможное, но на две недели минимум репортёр лишился возможности гулять – даже с палкой. Он был лишён физической возможности отомстить своим обидчикам, и это мучило его. Майкл был уверен, что против него ведётся необъявленная война, в которой он пока проигрывал. Впрочем, он мог пенять только на самого себя, ибо забывал носить с собой «оберег» в те дни. Да, конечно, Вайнмун снова его поддерживала, приходила к нему по вечерам, готовила еду, убирала, развлекала его разговорами. Он мог работать из дома, но что можно увидеть, если сидишь дома? В ночных снах, однако, у него ничего не болело, и он бегал по городу в поисках приключений, как гончая собака за зайцем. Он все меньше думал о нанесённой ему ране, мысленно возвращаясь к той незнакомке, которую не смог догнать. Черпая впечатления то ли из этих снов, то ли из своих воспоминаний, Майкл задумал написать серию заметок о римской весне, о простых римлянах, с которыми общался ежедневно. Он перестал обижаться на пигмеев, вероятно, вырвавшихся на волю из сказочного рабства. «Боже, неужели в современном мире людей можно презирать за их рост? – удивлялся Майкл в мыслях. – Да, маленькие люди. У них заниженный взгляд, «низкая база», говоря казённым языком. Зато у них свой мир, свои мысли, свои привычки. Когда падает кто-то большой, для них это как праздник».

Майкл не привык жаловаться на своё невезение, но тут всё сходилось к одному: с его кармой, как наверняка сказала бы Вайнмун, было что-то не так. Когда он начинал задумываться над этим, то приходил к выводу, что даже рациональные люди бывают суеверными. Всё оттого, что мы ещё не всё знаем. Днём он снова стал носить амулет – «Око», как он решил окрестить осколок. Майкл отходил от дома совсем недалеко – за продуктами и элементарным общением – и старался держаться людных мест, где вероятность нападения на него, как он считал, была минимальной.

Он раз за разом возвращался в воспоминаниях к Неро. Этот субъект постоянно возникал на фоне того или иного события, как наблюдатель, зорко следящий за Майклом. Американцу даже начинало временами казаться, что Неро никто иной, как его двойник, только воплощающий его тайные мечты. Майкл в этих потаённых желаниях настойчиво тянулся к богатству и неизменно терял его из-за сопротивления другой половины его личности, независимой и неукротимой. У Майкла по-прежнему не было никаких адресов Неро, а тот, напротив, всегда знал, где Майкл живёт и куда ходит, и это особенно раздражало. Но Майкла больше выводило из себя ощущение, что кто-то неведомый управляет его действиями, заставляет его совершать несвойственные ему поступки.

Через пару недель он получил от редакции новое задание. В Риме на днях должна была открыться выставка роскошных украшений, привезённых одним из крупнейших домов моды. Ожидалось, что на ней будут представлены как старинные, так и современные образцы ювелирного искусства. Планировался наплыв богатой публики в ярких модных платьях и на шикарных авто.

До открытия выставки оставалось совсем немного времени, и Майкл пока занимался подготовкой репортажа о ней: выяснял список гостей, искал фотографа с опытом съёмок светской жизни, ивентов и вечеринок, хорошо знакомого с местной элитой. Данте по долгу службы знал одного такого мастера, жившего на другом конце города, и вызвался устроить с ним встречу. Майкл решил отправиться к фотографу утром следующего дня. Опасаясь новых нападений, репортёр сказал себе: «Хватит приключений. Лучше на этот раз взять такси. И наплевать на пробки!»

Но до фотографа в тот день Майкл не добрался. Всё вышло совсем не так, как он планировал. Точнее, ровно наоборот.

Ранним утром он почувствовал, как «Око» подаёт ему едва заметные сигналы. Что-то внутри камушка настойчиво стучало через равные промежутки, будто это пульсировало его крошечное каменное сердечко. Майкл вышел из дома и в конце улицы, на расстоянии ярдов тридцати от него, увидел нескольких полицейских, которые оживлённо переговаривались друг с другом. В руках у них были рации, которые издавали примерно такие же звуки, что и «Око», только погромче. Что это? Может быть, они вызывают Майкла? Он подошёл ближе и уловил разговора с ними, что их беспокоит вовсе не его персона. Просто все рации в районе по какой-то причине перестали работать. Ну ладно полицейские передатчики, но при чём тут «Око»? Майкл слегка удивился и попробовал вызвать такси по телефону. Сначала все линии оказались заняты, а потом и вовсе связь пропала во всём районе.

Тогда он свернул в переулок, чтобы не мозолить глаза на время забывшим о нём полицейским, и вышел на другую улицу. Тут «Око» забилось ещё сильнее. Майкл развернулся и сделал несколько шагов в обратном направлении. Камень тут же вернулся к прежнему ритму. Ага, значит, Майкл где-то недалеко от источника помех. Если он будет ориентироваться на изменения в пульсации «Ока», то сможет набрести на того, от чьего имени оно подаёт ему сигналы. Когда в городе нет другой связи, подойдёт и эта…

Петляя по улицам, он то терял, то вновь находил быстро пульсирующий сигнал. Майкл вышел, наконец, к старому пятиэтажному зданию, охраняемому несколькими карабинерами. В этом квартале не было новых домов, да и некуда их было втиснуть. Если кто-то и замахнётся на модернизацию – придётся сносить весь квартал. Проходя мимо охранников, Майкл заметил, что они тоже будто растерялись, как и их коллеги с виа Маккиавелли: стучат по своим рациям, не понимая, что происходит с оборудованием, издававшим громкий шум при попытке включения, и почему оно вдруг вышло из строя.

Майкл повернул за угол дома и увидел припаркованную машину, в которой сидел человек с каким-то прибором в руках. Через равные отрезки времени на этом аппарате мигала лампочка. «Око» в кармане тут же забилось как сумасшедшее. И тут где-то наверху хлопнула дверца. Подняв глаза, Майкл заметил, что на крыше здания что-то происходит. Он перешёл на другую сторону и сощурил поднятые к небу глаза, заслонив их рукой от солнца. Так и есть. По крыше бегали маленькие фигурки. Дети? Нет, должно быть, те же пигмеи, что помешали Майклу пройти. Что они там делают?

Майкл перевёл взгляд на не выделявшуюся среди других машину с мигающим прибором, и как раз в эту секунду из неё вышел человек и тоже посмотрел в направлении крыши. Репортёр замер от изумления. Он мог поклясться, что перед ним Неро! Майкл пригнулся и спрятался за автомобилем, припаркованным на другой стороне проезжей части.

Пока он перебегал с места на место, с крыши в проём между домами сбросили один конец длинной и толстой верёвки, и одетая во всё тёмное маленькая фигурка начала, держась за этот канат, спускаться по стене. Повисший в воздухе человечек остановился как раз напротив окна на третьем этаже. Майкл разглядел, что верёвка была закреплена на ремне пигмея, и тот мог свободно пользоваться руками. Маленький человек достал из-за пояса металлическую линейку и просунул её в щель между форточкой и оконным переплётом. Одно нажатие кнопки – и миниатюрная пила разрезала язычок от замка. Форточка подалась внутрь, и юркий пигмей легко пролез в открывшийся проём. Что он будет делать дальше? Ага, судя по перемещающемуся свету от фонарика, он разгуливает по комнате.

На короткой, по три дома с каждой стороны, улице было по-прежнему тихо. Изредка кто-то проходил или проезжал вдалеке, но никто не сворачивал к дому, за которым вёл наблюдение Майкл. Возможно, в конце улицы поставили ограждение, чтобы никому не пришло в голову гулять рядом с охраняемым зданием. А как же Неро попал на неё? Должно быть, заехал раньше. Неро сел обратно в машину, его сообщники на крыше тоже притихли. Ловко! Если даже сейчас кто-то из охранников пройдёт мимо, то ничего не заметит.