Волшебница

– Тогда заместителя.

– Все замы на совещании, – она глядела на меня с интересом.

Вот и прекрасно.

– Кому передать? – я протянула свёрток.

Девица бросила взгляд на него, что-то посмотрела в компьютере.

– Этот – в двадцать вторую комнату.

– А может, вы сами передадите?

– Я в двадцать вторую комнату не могу. Вы сами уж, как-нибудь, – и девица принялась щёлкать по клавиатуре.

Коридор был намного темнее холла. В красной ковровой дорожке тонули все звуки моих перемещений. Наверное, важными делами здесь занимаются. Думают. Я поглядывала на золотые таблички на дверях. Кроме стандартных для каждой конторы: «03. Главный бухгалтер», «11. Начальник отдела кадров», были и интересные: «16. Бухгалтерия. Нематериальная группа», «19. Зам.зав.сектора портативных перемещений», «20. Начальник отдела аномалий». Были и просто таблички под номерами.

И вот – двадцать вторая комната: «22. Отдел по работе с н… ». Табличка была разбита, осколок её болтался на одном золотом шурупе.

«Девственницам входить воспрещается!»

– гласила размашистая надпись на листе А4, пришпиленная ниже.

Мне сразу вспомнилась девица на ресепшн, слова её: «В двадцать вторую я не пойду!»

Тут я покраснела. Надеюсь. По крайней мере, я чувствовала, как кровь прилила к моим щекам.

И что мне теперь? Уйти? Или войти? Войти мне хотелось, но как? Конечно, опыт во взаимоотношениях у меня имелся. Но вот знать всем об этом было необязательно!

Минуту я думала у двери и нашла компромисс. Я постучала. Негромко. Никто не открыл. Подождала и постучала второй раз.

Из двери напротив высунулась огромная бородатая голова. Руками она зажимала уши:

– Вы что тут? Землетрясение нужно? Оставьте заявку!

– Простите, – землетрясение мне было без надобности.

Бородатая голова исчезла за дверью: «21. Отдел погоды».

Что делать? Ещё постучать? Так, глядишь, и из всех остальных кабинетов повыбегают.

В раздумьях я провела ещё минуту. Да будь, что будет! Меня на работе хватятся, пока я здесь прогуливаюсь.

И только я подняла руку, как дверь открылась. Из комнаты меня обдало жаром. Где-то внутри кабинета пели птицы.

– Здравствуйте, – невысокий лысый человечек, подслеповато щурясь, глядел на меня. В руках он держал полотенце и очки.

 (Девонька в обращении поменять на детка.)?

За дверью густо росли пальмы и кактусы.

– Вы ко мне? Входите, пожалуйста.

– Я ненадолго. Мне лишь посылку передать, – я протянула ему свёрток.

Он хотел взять, как вдруг в кабинете что-то громко хлопнуло. Я вздрогнула, человечек кинулся внутрь.

– Кирюшка! Мороженое! Ты с ума сошёл!

Из кабинета погоды снова высунулась бородатая голова.

– Землетрясение?!

– Это не я, – заверила я его.

Открылось ещё несколько дверей по соседству.

– Это не она! – бородатая голова озвучила мою версию. – Это – Полпалыч!

Двери опять захлопнулись.

– Эй! Помогите же! Кто-нибудь! – послышался из глубины кабинета голос маленького человечка.

Делать мне было нечего, я кинулась в джунгли.

Тропический лес за дверью оказался намного больше и гуще, чем я могла его представить из коридора.

– Вы где? – окликнула я человечка.

– Я тут! – отозвался он сверху.

Я поглядела наверх, сквозь листья пальм пробивались лучики солнца. Что за?.. Нет, это светильники так устроены, – пыталась я объяснить самой себе. А кабинет как устроен? И сколько в нём будет квадратов? А высота потолка? Чтоб целый пальмовый лес там вырос.

– Подайте, пожалуйста, лестницу! – голос человечка отвлёк меня от архитектурных парадоксов. – Она там, за кактусами!

За кактусами или, точнее, в кактусах валялась складная лестница.

Стараясь не ободраться шипами, я кое-как вытащила из зарослей звенья, соединила их и приставила к пальме.

– Спускайтесь. Я подержу.

Человечек осторожно, пробуя ногами ступеньки, слез со ствола. В руках его был сачок.

– Полгода трудов насмарку! – с грустью выдохнул он и отбросил сачок. – А вы кто?

– Алёна, Воронова. Я программист. С двенадцатого этажа, – что он конкретно хотел про меня знать? – Я принесла вам посылку.

Действительно, принесла. И где же она? В кустах. Я подняла свёрток и передала ему.

– Уверены, что мне?

– Конечно, – мне так хотелось отделаться от посылки, что я соврала, – сказали: отдайте Пал Палычу. Ведь вы же – Пал Палыч?

– Кто сказал? – человечек вытянул шею и приподнялся на цыпочках.

– На вахте. И этот вон, бородатый, из кабинета напротив.

– Пошли, – человечек раздвинул кусты.

Когда я вышла из джунглей, он уже стучал в двадцать первую дверь.

– Земле… – бородатая голова осеклась.

– И кто здесь – Пал Палыч? – строго спросил человечек.

– Дядь Ваня, я занят, – бородатая голова хотела скользнуть за дверь, но человечек прищемил ей шею. – Простите, дядь Ваня! Не буду больше! – взмолилась бородатая голова.

– Вот то-то же! – человечек отпустил дверь. Бородатая голова исчезла.

– Потешный! – человечек подал мне руку. – Моя фамилия. Иван Палыч.

– Мне очень приятно. Алёна, – я пожала его маленькую сухую ладошку. – А что значит – Пал Палыч?

– Это умники наши меня так дразнят, – Потешный вздохнул. – Полпалыч. Навроде как полчеловека. Видали мой рост?

– А может они завидуют? – предположила я.

– Чему тут завидовать?

– Не знаю. Но если дразнят, значит, завидуют. Всегда так бывает.

– Ну их! – Потешный махнул рукой. – Пойдёмте-ка лучше чаю попьём.

– Я рада бы, но меня на работе хватятся.

– Не хватятся. Я обещаю. К тому же – обед.

Вот я добегалась. Уже – обед! Ну, и ладно! Вдруг вспомнила:

– А как же записка?

– Которая?

– Вот эта! – я показала на дверь.

– Ого! – он сорвал записку. Дверь захлопнулась.

– Довольно с меня. Я уже раз вошла. Надеюсь, никто не видел.

– Вы знаете, сколько у нас дураков? – Потешный глядел на меня снизу вверх.

– Понятия не имею.

– Вот, вот! Целых восемь! Включая заведующего отделом, – он поднял палец. – Уверен – их работа!

Потешный свернул записку в трубочку и спрятал в карман.

При возвращении выяснилось, что дверь в кабинет захлопнулась. Потешный подёргал ручку, потом потрогал карманы.

– Попили чаю.

– А может, на ресепшн есть запасной ключ?

– Лучше бы не было, – не согласился Потешный.

– Давайте проверим, – не отступала я. – Пойдите, спросите.

Потешный сделал три шага по направлению к вахте и остановился.

– Мне дальше нельзя.

– Почему?

– Не видите сферу? – он провёл ладонью по воздуху.

Я встала рядом, потрогала пальцем пространство.

– И что?

– А так? – он взял мою левую руку, раскрыл ладонь и двинул её вперёд.

– Странно, – ладонь моя будто упёрлась в упругую поверхность мыльного пузыря. – Что это?

– Мой унивёрсум. Точней, моего кабинета. Но это не важно. Важно то, что он существует лишь вместе со мной. Я отойду – он исчезнет.

– Не знаю, что делать, – я растерялась. – Я бы вам помогла, но боюсь, что мне ключ не дадут.

– Дадут. Я сейчас напишу разрешение.

Потешный достал карандаш, листок, который сорвал с двери, разгладил его и написал размашисто:

«Вороновой н.в. ключ от комнаты 22 взять разрешаю».

– А подпись?

– Зачем? – не понял Потешный. – Может ещё и дату поставить?

Я пожала плечами и отправилась на ресепшн. По дороге решила потрогать невидимую плёнку. Но то ли я неточно запомнила место, то ли ещё что. В общем, невидимой плёнки не было.

Девица на ресепшн зачем-то взяла бумагу обратной стороной. Она прочитала записку об ограничении виргинного доступа и вопросительно на меня уставилась.

Да, я туда входила! Так и хотелось ей заявить. Но я решила не делать шума и просто перевернула бумагу.

– Ах, вы – н.в.! – облегчённо вздохнула она. – Что же вы сразу ничего не сказали?

Девица поискала в ящике стола и протянула мне ключ с небольшим брелком.

– Ещё не была уверена, что я – это именно я!

Мне все тут что-то недоговаривали, я тоже решила подпустить тайны.

– Ваше право! – девица неожиданно согласилась.

Когда я вернулась, Потешный сидел на полу и листал фолиант. Рядом валялась обёртка посылки.

Я почему-то не могла вспомнить, выходил он с книгой или без неё. Даже если и выходил с ней, то когда он срывал записку и писал разрешение, книги в руках его не было. Бред какой-то! Я ничего не понимала.

– Где вы взяли посылку?

– В комнате, где же ещё? – буркнул он в ответ.

– Вы двери открыли?

– Как бы я открыл их? Ведь вы же ходили за ключом? – удивился Потешный. – Снежана дала вам?

– Держите, – я протянула ему ключ.

– Нет, вы открывайте, – он поднялся с пола.

Ключ легко повернулся в скважине. Дверь распахнулась и… пальмы и кактусы все исчезли, исчезло палящее солнце и песок. Внутри оказалась уютная комната, с книжными полками, столом и компьютером. В углу примостился вытяжной шкаф и стол с микроскопом.

– Входите.

– А где же пальмы? – я была ошарашена!

– Ой, к чертям эти пальмы! Они мне теперь полгода, как минимум, не понадобятся! – Потешный прошёл в кабинет.

– И всё же, я ничего не поняла!

– К тому же у нас, видите ли, – оптимизация! – Потешный меня не слушал. – Отпуск воды урезали вдвое! Ресурсы они экономят! – он по привычке махнул рукой. – Так что всё равно бы засохли.

– Понятно, – вздохнула я, хотя ничего мне понятно не было.

Потешный достал из-под стола подставочку, залез на неё и включил под вытяжкой чайник.

– Да вы проходите, Алёна, садитесь.

Мне не хотелось уходить. Мне очень понравился этот маленький человечек, мне очень понравился этот уютный кабинет. И мне, действительно, захотелось сесть в кресло и выпить здесь чаю.

– Скажите, что значит – н.в.?

– Н.в.? Это, как бы вам объяснить? – Потешный подвинул мне кресло и сел за стол. – Должность такая, в штатном. Навроде бы аспирантки.

Он положил фолиант перед собой и вытащил лупу.

– Соврали? – вылетело у меня.

– Ни капельки! – не обиделся он. – Думаете, у нас вот так вот кому попало ключи дают?

– Похоже.

– Увидите ещё…

– Что?

– Вот, например, посмотрите! – он отбросил лупу и ткнул в разворот рукой.

– И что здесь? – я подошла к столу.

– Смотрите, смотрите. Не видите? – Потешный подал мне лупу.

Сам он спрыгнул со стула и отправился под вытяжку, наливать чай.

Разглядывать старинную книгу под лупой мне ещё ни разу не приходилось. Да в общем-то и без лупы тоже.

– Ну – интересно… – предположила я.

– Вам интересно? – он подал чашки. – Мне тоже. Как вы находите материал?

– Пергамент? – я слышала, что старинные книги печатали на пергаменте.

– Свиная кожа! – возмутился Потешный.

– Вы думаете? – меня покоробило. Конечно, я знала, что пергамент – это какая-то шкура. Но чтобы вот так – держать его в руках и думать о хрюшках, ни в чём неповинных.

– Сомнений не может быть! – он повернул лампу и взял у меня лупу. – Видите – по всей поверхности следы в виде трёх точек, это – свиные поры. Легко отличить.

– Простите, меня стошнит, – я отодвинула чай.

– Не будьте так впечатлительны, – Потешный снова вперился в книгу.

Блестела лупа, блестели очки, блестели его глаза. Под светом лампы я разглядела на его гладкой голове маленькие волоски. Видимо, он брил голову, чтобы скрыть лысину. Сколько же ему было лет? Морщины у уголков прищуренных глаз, складки около плотно сжатых губ. Ему могло быть и сорок, и шестьдесят. Нет, шестьдесят – это, наверное, много. Может быть пятьдесят?

– Пятьдесят шесть!

– Что? – я вздрогнула.

– Пятьдесят шесть страниц свиной кожи, остальные нормальные, – Потешный захлопнул книгу. – Но всё равно – подделка!

– Уж не из кожи ли девственниц должна быть эта ваша книжка?

– Где взять столько девственниц? – задумчиво пробормотал Потешный. – К тому же – это ничем неоправданное расточительство – делать из девственниц книги. Ни одна книга не стоит таких затрат.

– Кирилл – это ваш помощник? – мне уже надоел разговор о коже.

– Солнцевик, – Потешный снял очки и отпил чай из кружки.

– Что? – не поняла я.

– Мне думалось, всё-таки – кто, – он поставил чашку и принялся протирать очки.

– Солнцевик? Я просто не поняла.

– Никто не понимает. Буряк говорит, что это – перерасход бюджета. Что мне его не одобрят. И что вообще мне надо бы заниматься своими делами.

– А чем вы тут занимаетесь? – ну, господи! Хоть на один вопрос я могу получить прямой ответ в этой сумасшедшей организации?

– Реставрацией.

– А-а! Книг? – я засмеялась.

– Ну, не волшебных же палочек, – вздохнул Потешный.

– А то мне такое подумалось…

– Какое?

– И всё же – откуда здесь пальмы?

– Вам померещилось.

– И кто этот световик?

– Солнцевик, – поправил меня Потешный.

– Вот видите, не померещилось. Рассказывайте уже, Иван Палыч, а то у меня обед кончается, – мне было ужас как интересно.

– Представьте, – он оживился, – что вы живёте в Сахаре. Представили? Что вокруг вас?

– Песок, – пожала плечами я.

– Что ещё?

– Ну – солнце?

– Правильно! – он подскочил. – При удачном расположении зеркал и магнитного поля мы можем получить и даже сформировать некую световую субстанцию. Собственно, на это у меня и ушло полгода – крутил эти зеркала я и так, и эдак, потом подключил магниты.

Потешный пошевелил мышкой. На мониторе поплыли фотографии: система зеркал, светящийся сгусток между ними, какие-то провода, установки.

– Вот, – он увеличил снимок.

Плотный огненный шар лежал на его руке.

– Как это? – я перевела взгляд на Ивана Павловича.

– Не важно. Специальный крем. Навроде как от загара.

– Вы шутите?

– Какие тут шутки, – Потешный выглядел донельзя серьёзным. – Так вот, это – самый что ни на есть Солнцевик, чистейшей солнечной энергии. Вы понимаете, что это значит?

– Не знаю, – я ещё не решила – верить мне ему или нет.

– Ну, как же! – он был возмущён моей непроницательностью. – Энергия! В каждом доме! Не надо электроплиты, отопления! Вот так – бац! – и всё, – он хлопнул рукой по ладони.

– Но как это может быть?

– А вы посмотрите вокруг себя! Вы видите: всё живое – в каком-то смысле, продукт солнечной активности. Я же собрал её в чистом виде! Берите и пользуйтесь!

– И где же она? Или он?

– Мороженое! Вот в чём всё дело! Он просто анигилировался.

– От мороженого?

– Реакция произошла. И к сожалению, необратимая, – он покачал головой. – Я в дом его хотел заманить. Поставил мороженое. Тут вы постучали. Я вам открыл. А он туда! Бац! И полгода трудов насмарку!

– Простите.

– Вы здесь не при чём. Вы не знали.

– И всё же – куда делись пальмы?

– Дались вам эти пальмы! – Потешный в сердцах вскочил. – Дематериализовал я их. Чтобы глаза никому не мозолили.

– Вы думаете, он был живой?

– Кто? Кирюшка? А вам-то какое дело?

– Быть может, я чем-то могу помочь? – мне стало вдруг жалко этого маленького лысого человечка.

– Конечно, поможете, – он протянул мне книгу, ту самую – частью свиной, частью неизвестной мне кожи. – Отправьте туда, откуда её привезли. И передайте, что я подделками не занимаюсь. Мне репутация дорога!

– А как же… – я показала на запястье, имея в виду часы.

– Давайте ваш телефон.

Он взял телефон, плюнул на палец, приложил его к датчику. Я даже удивиться не успела. Затем он открыл корпоративную сеть, ловко набросал какое-то сообщение, выключил, протёр телефон полотенцем и протянул его мне:

– Командировка, – сообщил он, – до конца недели. Начальством одобрена. Суточные переведут на карту.

– Куда?

– Вот сюда, – Потешный разгладил обёртку посылки.

– Тобольск?

– Я не знаю, – он даже не посмотрел на бумагу.

– И что я там буду делать? – я ошарашенно на него уставилась.

– Осмотритесь. Ну, идите, – он дотянулся, взял меня под руку и проводил до дверей. – Увидимся, я надеюсь.

Дверь хлопнула. Я постояла немного, пришла в себя. Или мне так казалось.

И что это было? Все эти пальмы и кактусы, все разговоры. Быть может, мне всё почудилось? Но нет. В руках у меня была древняя книга и бумага с адресом.

Нет, так быть не может! Надо вернуть ему книгу. Я было взялась за ручку, но тут же её отпустила. Так, хватит с меня этих разговоров. Оставлю её на ресепшн.

Снежана с ресепшн будто меня и ждала.

– Вы за билетами? Вот, – она вытащила из принтера лист и положила передо мной. – Это – туда. Пересадка в Тюмени. Обратно пока не успела. Попозже пришлю на вацап.

– А может, я просто книгу оставлю? И вы сами её отошлёте, – я положила фолиант рядом с электронным билетом. – Зачем мне ехать туда?

– Затем, что вы ему обещали, – девица расстроилась.

– По-моему, это было ошибкой. Ведь ничего страшного не случится? – я постаралась примирительно улыбнуться. – Ну? Я пойду?

– Идите! – бросила она мне в след. – И знайте, всё что после этого произойдёт – останется на вашей совести!

Я выдохнула и пошла в сторону лифта.

– Н.в. называется.

– Да я даже не знаю, что это значит! – я повернулась к ней.

– Тем хуже для вас! – Снежана похоже плакала.

– Давайте вашу дурацкую книгу! – я забрала фолиант.

– Возьмите билет, – Снежана вытерла слёзы. – И она не дурацкая.

– Хорошо, – выдохнула я.

Приду в кабинет, закину её в тумбочку и больше сюда – ни ногой!

Скорее, скорее в лифт! За книгу я не переживала. Надо будет – найдут. Мой телефон у них есть.

Из лифта скорей в кабинет.

– Алёна!

Я оглянулась – Костик, то есть Константин Алексеевич.

– Здравствуйте, господин Горков, – бросила я мимоходом.

– Что за официоз? – он догнал меня.

– Прошу простить, Константин Алексеевич, скажите, как к вам обращаться после всего?

– После чего? Да постой ты! Я ничего не понимаю?

– После того, как ты со мной переспал! – я вперила в него взгляд.

– Ко-когда? – Костик аж стал заикаться.

– Ах, тварь ты! – я размахнулась и дала ему по щеке. – Я тоже не помню! Тебе лучше знать!

– Ты что? Сейчас все сюда соберутся!

– Вот и хорошо, пусть увидят! – я снова размахнулась.

– Да стой ты! Алёна! – он перехватил мою руку. – О чём ты?

Я сжала кулаки и еле сдерживала себя.

– О том разговоре.

– Каком? – он покраснел, но руку мою не отпускал.

– На днях. У директора. Когда ты сказал, что меня трахаешь. Очки зарабатываешь у начальства? – я вырвала у него руку и направилась в кабинет.

– Я вспомнил. Постой! – он снова догнал меня. – Всё было не так.

– А как?

В коридор уже стали выглядывать любопытные.

– Пойдём ко мне, я всё тебе объясню.

– Нет уж! Здесь потрудись!

– Хорошо! – Костик откашлялся и продолжил так громко, что слышно его было, пожалуй, во всех ближайших кабинетах. – Шеф после совещания задержал меня и сказал, что я слишком загружаю работой новых сотрудников. Дословно звучало так, что я их затрахиваю. И да, речь шла в основном о тебе. Я обещал исправиться. Вопросы?

Костик повернулся к открытым дверям кабинетов. Двери разом захлопнулись. У меня будто камень с души упал.

– Итак, я прощён?

– Формально – да, – конечно, осадочек у меня ещё остался, но обижаться на Костю мне было не за что.

Мы прошли в его кабинет.

– Садись, – Костя подвинул стул. – Чай? Кофе?

– Ага, потанцуем.

– Да ладно тебе! – он сел не за "руководящий" стол, а прямо напротив меня. – Еве сегодня расскажу. Вот посмеёмся!

– Еве лучше не надо. Боюсь не поймёт, в чём здесь шутка, – ещё не хватало, чтобы его жена, она же – моя школьная подруга его ко мне ревновала. – Давай лучше к делу.

– В общем так: в Тобольске свяжешься с представителями поставщика и проведёшь с ними переговоры об увеличении поставок на двадцать пять процентов.

– Константин Алексеевич…

Костя сморщился.

– Костя, я ничего в этом не понимаю. Может, кого-то из ваших менеджеров послать?

– Мои менеджеры мне сейчас здесь нужны. Все. А там – дело решённое. Встреча с поставщиком – просто формальность. Едешь, светишь лицом, забираешь подписанные документы.

– Ты в курсе, что у меня программу забрали?

– Тарасова на совещании молнии метала.

– В мой адрес?

– Конечно, – Костя засмеялся. – Поэтому я попросил шефа отправить госпожу Воронову, затраханную… то есть замученную переработкой, отправить представителем в служебную поездку.

– И что генеральный?

– Шеф возражений не имел.

Телефон, молчавший до этого на столе, вдруг разразился бодрым хард-роком.

– Прости, – Костя взял трубку.

– Я пойду?

Он кивнул.

В кабинете нашем ничего не поменялось. Только Мишутка, обнаглев вконец, воткнул в компьютер джойстик и самозабвенно предавался уничтожению фрагов.

– Обед-то вроде закончился, – напомнила я ему.

– Отстань! – бросил он, даже не глядя в мою сторону.

– Тарасова сказала, что передаёт мой проект тебе.

– Ага, я в курсе, – Мишутка продолжал расстреливать кого-то на своём мониторе.

– Может, тебе помочь чем? Поделиться материалами, например, – предложила я.

– Слушай, тебе чего надо? – Мишутка оторвался от игры.

– Помочь хочу.

– Сам всё сделаю. Что, думаешь – тупее утюга? – он буквально прожигал меня взглядом.

– Не хочешь – как хочешь.

Мишутка ухмыльнулся и снова взялся за джойстик.

Не много ли гонора он тут выплеснул? Стоило ли отказываться от помощи? Программёр-то он так себе. Внезапно ко мне пришло одно соображение.

– Тарасова сказала, что ждёт тебя завтра с отчётом по моей… прости, теперь твоей программе, – конечно, я соврала, но завтра меня здесь не будет. Мало ли что я там напутала.

– Успею, – засмеялся Мишутка. – Это же – завтра!

Успеешь, значит? Посмотрим.

Я открыла программу, запустила. Программа не работала. Точнее, работала, но через пару минут давала сбой. Данные не сохранялись, отчёт не формировался. Дурдом! Могу поклясться, последний раз, при тестах она не давала сбоев. Она была полностью готова, и вот теперь – такой откат!

Жука я нашла быстро. В модуле запуска висел корявенький баг, ещё и с моей пометкой. То есть будто бы я его написала.

Я бросила взгляд на Мишутку. Тот спрятался за монитором. Премию захотел получить, за мою программу.

Будет тебе, Мишутка, премия! Будет тебе и прибавка к заработной плате! Даже пароль не додумался сменить, дурачок!

В пятнадцать минут я накатала идеальнейший баг, запаковала его в блок проверки. Мишутке его никогда не найти! Жалко было заказчиков и их обнулённые отчёты, но свой труд мне было жальче в разы.

– Рудик-мудик! Вскипяти чайник! – подал голос Мишутка. – Ну, Рудик-мудик!

Рудик молчал.

– Рудик! – чувства злорадства и просто злости к Мишутке боролись во мне. – В нормальной конторе, да за такое бы нос со щеками сровняли!

– Собака лает – ветер несёт, – меланхолично заметил Рудик.

– Это какая такая собака? – вскинулся Мишутка.

– Да хоть какая! Ты сегодня работать будешь? – рыкнул из своего угла Вова.

– Я уже! – Мишутка встал, включил чайник и неспеша подошёл ко мне. В руках он держал стопку замусоленных, исчирканных бумаг. – Держи.

– И что это?

– Проекты мои, – он улыбнулся.

– А мне они для чего?

– Вера Ивановна сказала тебе передать, пока я твою работу спасаю.

Мне так и хотелось треснуть его по ухмыляющейся роже, но я сдержала этот благородный порыв.

– В понедельник.

– Это ещё почему?

– Вот, – я показала ему командировку. Улыбка сползла с его лица постепенно, как шкурка с полинявшей змеи.

– Но Вера Ивановна…

– Пусть скажет директору.

Мишутка, озадаченный открывшимися обстоятельствами, отправился к своему столу. Он даже забыл про вскипевший чайник.

Похоже, он не только на мою премию нацыплился, но ещё и свою кривую работу моими руками захотел выправить.

– Ариведерчи! Люблю, целую! Я полетела, – я накинула куртку, шапку и побежала собираться.

Вернулась, чуть не забыла завёрнутый в пакет фолиант. Не знаю, зачем он мне сдался, но раз всё равно придётся ехать, то, может быть, передам его адресату.

До своего двора я не дошла полквартала.

– Дэрь-пурь-тар мадар-кутар!

Я вздрогнула.

Передо мной вырос мужчина в чёрном плаще. Борода до бровей, разделённая снизу на две стороны. Чёрные глаза прожигали насквозь.

– Что вам нужно?

– Дэрь-пурь? – повторил мужчина.

– Ду ю спик инглиш? – я попыталась привести языки общения к равном знаменателю.

– Что, совсем на своём языке разучилась говорить? – он покачал головой.

– Вы меня с кем-то путаете.

– Такую ведьму разве с кем спутаешь, – он, как ему думалось, доброжелательно ухмыльнулся.