Волшебница

– Вы!.. Вы!.. – у меня же от такой наглости дух перехватило. – Да как вы смеете?

– Знаешь, ты лучше туда не ходи, – он показал в сторону моего дома.

– Сама разберусь, куда мне ходить! А вам я сейчас полицию вызову! – я полезла за телефоном.

– Вместо "спасибо"? Как знаешь, дочка, – мужик поднял воротник и отправился прочь.

– Идите, идите! Папаша выискался.

– Лёньча! Ты что так рано? – Маринка, шурясь, открыла мне дверь.

– Спала что ли?

– Отсыпалась. Мы в выходные так загудели.

– Слышь, мать, тебя с работы не погонят? – я прошла на кухню.

– Была бы работа! – вздохнула Маринка. – Такую всегда найти можно. Да, и кого они там на такую зарплату найдут?

Маринка сидела на телефоне в какой-то конторе. Озвучивала какую-то информацию, а в перерывах искала по интернету принца.

– Найдут, – пообещала я. – Приезжую какую-нибудь, из провинции.

– Прям дуры они, разбежались! – она достала мартини из холодильника. – Как обещала. И всё-таки, что ты так рано? Я хотела картошки к твоему приходу пожарить.

– Вари макароны. Я сосисок купила.

– Сосиски и макарошки! Пища богов! – воодушевилась Маринка и сунула кастрюльку под кран.

Я взяла бутылку, посмотрела на этикетку и отправила её назад, в холодильник.

– Ты чего? – Маринка включила плиту.

– Я не надолго. Поем и в командировку.

– А я?

– Ты – за старшую! Дверь никому не открывай.

Есть мне хотелось ужасно. Поэтому, чтобы от вида сосисок не захлебнуться слюной, я отправилась в спальню, собирать свою сумку.

– Слушай, Марин! – я вспомнила мужика в плаще.

– Что? – она отозвалась из кухни.

– А этот твой, который тебя закопать обещал, какой он из себя?

– Какой-какой – среднего роста, стрижка короткая, залысина спереди.

– Залысина? – обычно Маринка клеила только красавцев.

– Я думала, у него деньги есть. Короче, отстань!

– А бороды или, там, бровей, на переносице сросшихся у него не было?

– Какой бороды, Лёнча? Ты что, переработала сегодня? То-то тебя раньше выпнули!

Борода у меня никуда не клеилась. В смысле – клеилась, её ведь и прилепить недолго.

– Глаза у него какого цвета? Не тёмные? – я собрала сумку и пришла наконец на кухню.

– Голубые. При чём тут чёрные? Что ты загадками сыпешь?

– Мужик бородатый на улице приставал. Я думала – этот, твой.

– С чего бы ему здесь оказаться? Да и не он это. Бомжара какой-то. Судя по твоему описанию. Мой, он ухоженный, прикинут прилично, парфюм. Короче, ты будешь есть или нет? – Маринка бухнула на стол кастрюлю с лапшой.

– И всё-таки странно.

Мы уничтожали горячие макароны с сосисками. Я же тем временем думала о странном бородаче. Что он хотел мне сказать? О чём предупреждал?

– Может, тебя проводить до вокзала? – Маринка по своему определила мою задумчивость.

– Что? – я не сразу вернулась в реальность. – Нет, не надо. Я вызову такси и доеду.

– Я наберу. Одевайся, – Маринка, она вообще – классная. Поможет, поддержит, поесть приготовит. С мужиками вот только не везёт.

– Ну, как? Поживёшь одна? – я пошла одеваться.

– А то! – она оценивающе оглядела мои хоромы.

– Не разгроми мне квартиру! – я взяла сумку.

– Спокойно! Всё будет окей! – она протянула мне шапку. – А это что?

Маринка взяла в руки мой фолиант.

Я чуть его не забыла.

– Так, в дорогу взяла почитать.

– Ну, мать, ты даёшь! – она взвесила том в руке. – Купила бы детективчик какой-нибудь на вокзале.

– Куплю. На обратном пути, – пообещала я и забрала у неё книгу.

Брякнул Маринкин телефон.

– Такси подъехало.

Она проводила меня до такси.

– Сядешь в поезд, обязательно позвони!

До поезда я добралась без приключений.

Около моего вагона стоял молодой проводник невысокого роста. Он взял мои документы, сверил фамилию.

– Воронина?

– Воронова, – поправила я его, – Алёна Николаевна.

– Простите, – немного сконфузился проводник. – Шестое купе.

Молоденький, в отутюженной форме и фуражке он был похож на маленького офицера из роты какого-нибудь почётного караула. Он подал мне сумку и повернулся к следующему пассажиру.

В купе я вспомнила, что обещала позвонить Маринке.

– Мариша, я села. Мы скоро отправляемся. У меня всё нормально. Как ты?

– У меня тоже всё хорошо. Валяюсь, смотрю телевизор. Ой, Лёнча! Привези мне магнитик!

– Ты прям как ребёнок!

– Тебе что, жалко?

– Марин, ты чего? Что мне жалко, денег на магнит?

– Откуда я знаю?

– Хорошо! Накуплю тебе магнитиков. Буду специально выходить на каждой станции, – пообещала я.

– Смотри, от поезда не отстань!

– Мы тронулись. Не скучай!

– Пока.

В купе постучали. Вошёл проводник, ещё раз проверил билет.

– Вот ваше бельё. В продаже имеются: чай, шоколад, свежая пресса. Вагон-ресторан в голове поезда. В соседнем вагоне есть душ. По всем вопросам вы можете обращаться ко мне.

– Спасибо, вы очень любезны.

Он улыбнулся и покраснел.

– Попутчиков у меня не будет? – решила я уточнить, пока он был здесь.

– Пока никого. Может быть утром кто-то подсядет.

Сумерки разлились по купе. Я щёлкнула выключателем, потом застелила постель.

Что-то он говорил про душ, мой маленький проводник. Я так забегалась за день, что душ оказался бы кстати.

Душевая в соседнем вагоне была просторной комнаткой. Верёвочки под потолком, не уж-то для сушки белья? Ой, мамочки! В ней даже гладильная доска была. Здесь даже, пожалуй, и сауна поместилась бы. А что? Я бы сейчас погрелась на полочке! Давно я не ездила в поезде. Надо узнать у проводника: если в голове поезда есть вагон-ресторан, быть может, в хвосте постукивает колёсами по рельсам – вагон-баня с бассейном. А что, всё может быть.

Я засмеялась, откинула гладильную доску, разложила на ней свои вещи.

Тонкие струйки из лейки смывали с меня усталость и дневное напряжение. Здорово-то как, а!

Поезд качало, несколько раз мне пришлось опереться о стенку, чтоб не упасть. Но в целом я осталась довольна.

Под мерный перестук колёс я нырнула под одеяло. Всё то, что случилось днём, казалось мне красочной сказкой. Полпалыч, Снежана, Мишутка и даже Костя. "Бабайка идёт!" – услышала я сквозь сон бабушкин голос. Мне показалось, что дверь в купе приоткрылась, и в щель на меня глядит бородач в плаще.

Я проснулась, включила свет. Дверь действительно была чуть отодвинута. Страх холодом стал подниматься по позвоночнику. Но я не поддалась его оцепенению.

– Кулёма! – дошло до меня. Я приподнялась на сиденье. – Забыла закрыть замок.

На всякий случай, и чтобы совсем освободиться от страха, я выглянула в коридор. Никаких бородачей там естественно не болталось. Дверь просто открылась от тряски.

Мне стало смешно. Я закрыла дверь и заблокировала её специальной защёлкой. Ну, мало ли что.

Бабайка ко мне больше не приходил.

Самолётов я боялась ужасно. Помню, как в детстве папа купил нам путёвки на юг. Приехали мы в Домодедово, и сели в какой-то длинный вагон на высоких колёсах. Я выпросилась к окну, хотела смотреть на природу. Мама уговаривала меня сесть ближе к проходу. Но куда там! До сих пор помню, как самолёт разогнался как бешенный. Мне уже было страшно. «Зачем он так быстро едет?» – спросила я маму. Не помню, что она мне ответила. Да и успела ли. Когда самолёт оторвался от взлётки, я заорала, что было сил. «Мы разобьёмся!» – кричала я маме. Мама пыталась меня успокоить, но я визжала и вырывалась. Папа сначала смеялся, потом ему стало стыдно. Мама же за меня испугалась. Когда я устала плакать, я уткнулась маме под руку и только тихонько скулила. На море я не отдыхала, а только с ужасом готовилась к тому, как мы полетим обратно. Но папа всё понял. Он поменял авиабилеты на поезд, чему я обрадовалась чрезвычайно. Второй раз на самолёт меня затащить не удалось бы ни за что.

Мы ехали в купе, ели варёную курицу и смотрели в окно. С тех пор перестук колёс для меня – воспоминание детства. Тук-тук, тук-тук. Тук-тук, тук-тук.

Тук-тук, тук-тук. Тук-тук, тук-тук. Я проснулась.

Ко мне никого не подселили. Что ж, буду наслаждаться тишиной и одиночеством.

В купе постучали. Не долго я наслаждалась.

– Завтракать будете? – у входа в моё купе образовалась железнодорожная фея с колясочкой разной еды.

– Пожалуй. Позавтракать я не против. Что есть?

– Свежая выпечка, бутерброды, овсяная каша, блинчики, – фея улыбнулась мне одной из своих утренних улыбок.

– Блинчики-ии? Ну, кто же в своём уме с утра откажется от кофе и блинчиков?

– Есть с творогом, есть с сыром и ветчиной.

– И тот, и другой хочу, – у меня слюнки потекли от вида румяных блинчиков. – А сметана есть?

– Для вас найдём, – фея нырнула в нижний отсек тележки и извлекла оттуда малюсенькую упаковку сметаны.

– Я таких маленьких даже в магазине не видела, – удивилась я.

– Путешествуйте с нами, ещё и не то увидите, – она засмеялась. – Обед заказывать будете?

– А вы и обед привозите? Я думала, мне в ресторан надо будет идти.

– Обед у нас комплексный, но если устроит, то я привезу.

Воистину – фея!

Я пробежала глазами меню: первое, два вторых – на выбор, салаты и выпечка.

– Прекрасно! Я буду курочку с овощами и, наверно, солянку.

– Хорошо, – фея всё записала в блокнотик. – Приятного аппетита!

– Спасибо, – я нырнула в купе. – Блинчики-и, ви-и!

День начинался удачно. И что это я раньше не ездила в командировки?

Плыли за окном забураненные посёлки, туго откусывались горячие блинчики, где-то в конце пути меня ждали важные наши поставщики.

Воображение рисовало мне их этакими румяными сибирскими мужиками, с улыбками с хитрецой, потирающими руки в ожидании выгодного контракта.

Я доела блинчики, вытерла руки влажной салфеткой и отхлебнула кофе.

Вдруг что-то шлёпнулось на пол. Я заглянула под стол. Ого! Моя книга! В смысле, не то чтоб моя, а та, которую я должна была передать. Короче, волшебный кожаный фолиант. И как он упал под стол? Я попыталась вспомнить, где он лежал, но безуспешно. Вроде бы я доставала его из сумки, когда разбирала вещи, но вот положила ли обратно, не помнила, хоть убей.

Да, ладно, бог с ним! Какая разница, где он лежал?

«Подарок начинающим ведьмам

Или средство к уменьшению расходов в волшебном хозяйстве»

– Блин! Бред какой-то! Нет, я же помню – она называлась по другому, – но как она называлась я так и не вспомнила. – Но яти ведь точно были! И еры! Я помню.

Или не помню, ведь книга глядела на меня своей старинной обложкой и, видимо, улыбалась отсутствием еров и ятей.

Что может быть в этой книге? Магия, колдовство! Ух! Я её ещё не открывала. Я даже до сих пор ещё не решила, что буду с ней делать.

А сейчас я держала её в руках и не решалась заглянуть внутрь. Поезд стучал по рельсам колёсами, а я держала книгу.

– Хорошо, надо просто её открыть и посмотреть, что там внутри, – решила я подбодрить себя вслух. Как будто я не знаю, что внутри – стопка свиной кожи. И остальной, вообще неизвестно какой, если повезёт, то не человеческой.

После размышлений о коже мне стало не по себе, захотелось зашвырнуть эту злополучную книгу под сиденье и не доставать её до самого Тобольска. Приеду, скажу им, мол, так и так, заберите ваши вещи под полкой, в купе. Вагон такой-то. Проводник там ещё…

Нет, так не пойдёт. Проводник будет убирать купе и найдёт книгу. А поезд в Тобольск не идёт. У меня пересадка в Тюмени. К тому же, кому мне сказать – "заберите"? "Им"? Кому "им"? Кто они, я не знаю. Я даже не знаю, как они выглядят.

Стоп, надо взять себя в руки. И вообще, главное в книге не то, из чего она сделана, а то, что в ней напечатано.

Я положила книгу на стол и решительно открыла на середине.

"Чтобы оградить помещение от нежелательного присутствия необходимо представить себе оное помещение в крайней степени запустения".

Вот бы в конторе у меня, на моём рабочем месте соорудить что-нибудь этакое, чтоб ни Карценома со своими проверками, ни Вера Ивановна не могли бы туда проникнуть. Сидела бы, работала себе потихоньку. Никто бы меня не трогал. Ещё бы Мишутку куда-нибудь черти забрали. Мне кажется, такое колдовство здесь должно обязательно быть.

Картинка на следующей странице как раз изображала молодую ведьму, находящуюся в помещении, которое было в крайней степени запустения. Лицо её неизвестный художник изобразил удивлённым. Сама ли она наколдовала такую крайнюю степень или пришла в кабинет, а тут уже всё так было? Этого я не знала, но картинка была прикольная.

Я переложила книгу, встала в проходе купе:

– Плесень, паутина, могильный тлен! – произнесла только что придуманное заклинание и пафосно взмахнула правой рукой. Примерно так, по моим понятиям должны были делать волшебники.

Конечно же, ничего не случилось.

– Кто б сомневался, – я повернулась к зеркалу, состроила "колдовское" лицо, – Плесень, паутина, могильный тлен! У-у! – и резко вскинула вверх растопыренную пятерню.

Отражение моё было натурой крепкой. Оно и не такую меня ещё видело. В общем, оно тоже вскинуло руку и посмотрело на меня как на дуру. Что ему оставалось делать?

– Прости. Я думала – тут настоящее колдовство, – я вновь повернулась к книге. – А тут сплошная фигня. Плесень, паутина, могильный тлен, – я разочарованно махнула левой рукой.

Дальше всё было так быстро, что я даже не поняла, что случилось.

Полки в купе оказались в паутине, стены в плесени. В нос мне ударил запах могильного тлена.

Я выскочила из купе. Что это было?

Маленький проводник веником подметал в коридоре ковровую дорожку.

– Здравствуйте, – первым движением его было спрятать веник. – Я потом пылесосить буду. А пока просто так… немного…

– Вы – молодец. Я очень люблю чистоту.

Твою мать! Только бы он не зашёл в купе!

– Надо подкинуть угля. Вам не холодно?

– Нет – хорошо, – улыбнулась я. Подумалось – хорошо, что не голая. А то б могла выскочить.

Маленький проводник отправился в тамбур. В коридоре кроме меня никого не было.

Я рванула в сторону дверь. Вонь из купе ударила в нос. Я тут же её захлопнула. Плесень и паутина, как я заметила, были на своих местах. Чинно висели на полках и стенах.

И что теперь делать?

В коридоре по прежнему никого не было. Я понюхала кофточку, волосы, руки. Вроде бы от меня не пахло. Может принюхалась? Как же, к такому принюхаешься!

На всякий случай я прошла чуть подальше и понюхала дверь другого купе. Пахло едой. В соседнем купе было пусто, от двери пахло пластиком.

От моего купе не пахло ничем.

Вспомнилось, как я выбирала духи. Продавщица давала мне между духами понюхать баночку с обжаренным кофе. Это, чтобы освободить обонятельные рецепторы, говорила она.

Может быть, у меня теперь что-то случилось с обонятельными рецепторами? Ага, и со зрительными тоже!

Может, проветрить? Я сделала вдох и снова открыла дверь.

Нет, паутина висела как серая бахрома по всему купе. А плесень на стенах вот только не шевелилась. И запах! Вот чёрт! Я захлопнула дверь.

Что делать? А кофе был бы сейчас как нельзя кстати!

– Подкинул угля! – сообщил проводник. – Сейчас будет тепло.

В купе я войти не могла. Все мысли были о том, что теперь делать. Проводнику я лишь машинально кивнула.

– У вас что-то случилось?

– Да, в общем-то ничего… – думай, думай.

– А может быть чаю? – предложил он.

– Кофе… – пробормотала я.

– Что? – он подошёл поближе.

– Вы говорили, здесь есть вагон-ресторан?

– Да, в голове, – он показал рукой в сторону тамбура.

Улыбка его потускнела. Наверное, как и надежда попить со мной чаю.

Мне стало его жалко. Видимо, я ему понравилась. Но нет, не сейчас! Не в его интересах! Особенно, пока я не разобралась, что творится в купе.

– Хотела сходить, попить кофе. А в купе – вещи. Не то чтобы очень ценные… И документы.

– Хотите закрыть купе? – догадался проводник.

– Если можно, – умоляющий взгляд был бы перебором, а добрый такой и немного просящий – пожалуй, как раз.

– Конечно, конечно, – он вытащил из кармана связку ключей.

– Можно, я сама закрою?

– Да, – он протянул мне ключи. – Разумеется.

Я почувствовала, как задрожали его пальцы, когда он коснулся моей руки. Закрыла замок и отдала ключи обратно.

– Мне так спокойнее.

– Я понимаю, – он сжал связку руками. – И кстати, до самой Тюмени к вам никого не подсадят. Я посмотрел.

– Спасибо, – вот это, действительно, было кстати.

В вагон-ресторан я шла через переходы между вагонами. В переходах было немного страшно. Колёса стучали прямо под ногами. Выпуклые железные пластины скреблись одна об другую. Казалось, шептали мне: "Вот, только встань! Ну, встань! Ну, попробуй!" Холодная обжигающе ручка щипала ладонь. Я собралась с духом и наступила на верхнюю пластину. Та мягко опустилась на нижнюю. И ничего! Никакого страха!

В ресторане я попросила кофе. Карта была привязана к телефону, а телефон каким-то чудом я не выложила из кармана, когда проводила свои дурацкие эксперименты с книгой.

– Не занято? – напротив меня присел мужчина.

Почти все столики были свободны. Но мне было всё равно. Пусть садится.

– В Тобольск?

– Да, – ответила я, погружённая в свои мысли.

– Завтра к обеду будете, – мужчина отпил кофе, отломил кусочек круассана и положил его в рот.

Одет он был хорошо, с потугами на винтаж: запонки, булавка для галстука и перстень с блестящим зелёным камнем. Седые волосы блестели будто смазанные бриолином. Небольшая, аккуратная бородка и тонкие усики. На вид ему было лет пятьдесят.

– Кто вам сказал, что я еду в Тобольск? – я вернулась в действительность, и смысл сказанного им постепенно достиг моего разума.

– Вы, только что, – он продолжал отламывать круассан и запивать его кофе.

– Я вам ничего не говорила, – удивилась я его бесцеремонности.

– Я спросил вас: "В Тобольск?" Вы ответили: "Да". Вот и получается, что вы сами сказали, – седой поднял уголки губ и сразу их опустил.

– А почему вы спросили меня про Тобольск? Ведь этот поезд туда не идёт?

– Бог мой! Спросил и спросил! Само вырвалось, – он допил кофе, отодвинул тарелочку с остатками круассана и встал. – Приятного аппетита!

– Спасибо, – и что теперь? Он вот так и уйдёт?

Но он ушёл не вот так. Через пару шагов развернулся. Видимо, что-то и ему не давало покоя:

– Маленький вам совет – больше не делайте так перед зеркалом.

– Как? – я ничего не понимала.

– Вот так: "У-у!", – и он выбросил вперёд растопыренную пятерню. – Это опасно!

Похоже, что именно из-за этого он и подсел ко мне. И вот, считая свой долг исполненным, он собрался идти.

– Постойте! – теперь я его никуда не пущу. – Вы всё мне должны рассказать, – я подскочила к нему и вцепилась как кошка в мышку. Ну, ладно – не в мышку, да пусть хоть в добермана.

– Про что рассказать? – он делал вид, что не понимает. Хорошо, хоть не упирался и не побежал.

– Про всё, – я усадила его за стол. – Про Тобольск, про то, что случилось в купе, про книгу.

– Про книгу рассказывать нечего. Твоя книга, ты про неё больше знаешь.

– Она не моя! Мне надо её передать! Я для этого и еду в Тобольск.

– Что? – он вдруг рассмеялся. Сначала тихо и сдержанно, потом, не в силах остановиться, он разразился громким хохотом. Хохотал он минуты три, на разные голоса, с переливами, потом стал задыхаться, завсхлипывал и схватился за бок. – Ой, не могу! – то и дело он повторял через смех. – Отправить н.в. в Тобольск, чтоб она отдала свою книгу! – седой достал из кармана платочек и вытер слёзы. – Простите. Ей богу, давненько я так не смеялся! Простите, пожалуйста.

– Но что здесь смешного? Не вижу, – меня его смех и рассердил, и сбил с толку. – Я вам говорю ещё раз, что я никакого отношения к ней не имею! Я должна её кому-то отдать.

– Да кто же возьмёт у н.в. её книгу? – он снова хотел засмеяться, но лишь глубоко вздохнул. – Устал.

– Что значит н.в.? – мне было не до шуток.

– Н.в. – это новая ведьма, то есть – вы, – сказал он совершенно серьёзно.

– Полпалыч, Потешный сказал, что это что-то вроде младшего научного сотрудника. Чтобы мне ключ от комнаты дали на ресепшен.

– Ну, раз Потешный сказал, то оно так и есть.

– Вот видите, я вас не обманываю. Теперь вы верите, что книга не моя?

– Теперь, девонька, я ещё больше уверен, что она именно твоя. Ведь ты же в купе по ней колдовала?

– По ней. То есть как – колдовала? Я просто открыла, почитала немного…

– И стала руками махать. Перед зеркалом, – последние слова седой произнёс с нажимом. Он поманил меня через стол к себе, нагнулся к моей голове и прошептал: – Ты понимаешь, что могло случиться?

– Нет, – тут я была чиста.

– Да если бы я не поставил защитный купол…

– То что?

– Ничего, – он откинулся на спинку. – Сижу, понимаешь, читаю газету. Вдруг чувствую, кто-то колдует. Чувствую – дом Свентовита, н.в. Ставлю купол и жду. Ты приходишь. Вот так.

– Вы знали, что я именно сюда и приду?

– Сюда или в туалет. Но в туалете сидеть до Тюмени не будешь. Поэтому ждал тебя здесь.

– В купе теперь не войти.

– Сильно воняет?

– Ещё как.

– Бывает…

– Что мне теперь делать?

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Совсем?

– Ни капельки.

Седой оглянулся, разгладил бородку и провёл рукой по воздуху, как бы рисуя зигзагообразную линию.

– Запомнила?

– Это всё? – что-то я сомневалась, что это поможет. – Может быть вы?..

– Ну, нет! – седой покачал головой. – Сама дров наломала – сама разбирай!

– А если не выйдет?

– Найдёшь меня, будем думать. Я в третьем купе, следующий вагон от ресторана.

– Спасибо большое. Попробую.

– Не пробуй, а делай.

– Я даже не знаю, как вас зовут, – вдруг вспомнила я.

– Возьмите, – седой протянул визитку.

– Бейчорт, Вий Остапович?

– Назвали в честь дедушки, – пояснил седой.

– Вы тоже работаете в "Свентовите"?

– Нет, я консультант.

– По Герберту Аврилакскому? – напряжение снялось, и мне вдруг почему-то стало смешно.

– Не только.

– Простите, мне вспомнилось, – я подавила смешок. – И всё-таки, почему Тобольск?

– Ну, а куда же ещё вас? Вы – н.в., я вижу – не рядовая. Вы – его ученица?

– Полпалыча? Да я его первый раз видела.

Вий поморщился:

– Значит, ученица. Иначе, зачем бы он вас прятал?

– Зачем меня прятать?

– Ой, девонька, там сейчас такое закрутится! Что лучше вам быть подальше. Тобольск – в самый раз.

– А что там закрутится?

– Он вам не сказал?

– Нет.

– Значит, и я не буду.

– Вы точно уверены, что я – ученица? Что книга моя?

– Поверь мне, дочка, по чужой книге никто колдовать не может. Да, что я тебе объясняю? Сама-то у книги спроси.

– Она как учебник?

– Пока ты н.в. – да. Потом сама увидишь.

– И что мне со всем этим делать?

– Живи. Но будь осторожна, – Вий встал. – Тебе, кстати, тоже пора. Скоро твой проводник придёт.

– Зачем?

– Купе убирать, пылесосить. А там – ой-ё-ёй?

В свой вагон я бежала вприпрыжку.

Успела почти вовремя. Маленький проводник с пылесосом как раз подошёл к моей двери. Он вытащил ключ.

– Ой, нет! Погодите! – я подбежала, схватилась за ручку. – У меня там немного… неприбрано.

– Я просто пропылесошу, – пообещал он.

– Пожалуйста, – взмолилась я, – я бы хотела чуть-чуть навести порядок. Мне так неудобно.

– Хорошо, – проводник внял моим мольбам. – Я пока там уберу, – он показал на конец вагона.

Купе, следующее за моим было пустое. Ближе к концу оставалось ещё два. Надеюсь, что он не слишком быстро пылесосит.

– Можно ключ? – я догнала проводника.

– Конечно, возьмите, – он протянул мне ключи.

Я быстро открыла замок, вернула ключи и подождала, пока он скроется в восьмом купе.

Так! Запах – не запах, вонь – не вонь, мне надо всё привести в порядок.

Проводник ушёл. Можно начинать!

Я набрала побольше воздуха, рывком открыла купе.

Зигзаг рукой!

– Отмена!

Зигзаг!

– Отмена!

Зигзаг!

– Отмена! Ну, чёрт побери!

Вся паутина осталась на своих местах. Да что там – осталась! Её как бы не стало больше!

– Спокойно! Спокойно! – я вышла, прикрыла дверь. – Что делать? Главное – не паниковать.

Я отдышалась. Вбежала в купе.

– Отмена! Отмена! – зигзаг.

Ещё раз – зигзаг!

Вонь никуда не исчезла, но я перестала обращать на неё внимание.

– Что же такое? – я повернулась к двери.

Та я, что была в дверном зеркале, выпучила на эту меня свои глазоньки.

– Что смотришь? Давай, помогай!