Волшебница

Она лишь поджала губёнки.

– Вот как колдану! Будешь знать!

Я вышла в коридор.

Маленький проводник отправился пылесосить последнее купе.

– Так, собралась! – я простояла немного и снова вошла в купе.

– Колдуй, баба, колдуй, дед! – вспомнила я приговорку из детства. – Отмена!

Взмахнула рукой раз, другой.

Может, книжку прочесть? Но нет, не успею. Вспомнилось, как преподаватели в универе разрешили использовать на экзамене учебник. Два раза по две минуты. Я в принципе знала ответы, но всё же решила проверить. И что? За две минуты я даже тему нужную не смогла найти. Так волновалась.

Теперь будет то же самое.

И кстати, где моя книга? На столике её не было.

– Я точно помню, что оставила тебя здесь! – в сердцах крикнула я.

Стряхнула с сидения плесень и села.

Ну, и вонь! Может, сбегать за Вием Остаповичем? Он говорил, если что – поможет.

Звук пылесоса приближался к шестому купе. Вот и всё. Сейчас опозорюсь! И высадят меня из вагона прямо в сугроб.

– Книжечка, миленькая! Давай! Отмена! – я взмахнула рукой. – Отмена! Давай! Отмена!

В купе постучали.

– К вам можно?

Я вскинула было руки. Щёлкнул замок, поехала в сторону дверь.

– Будь, что будет, – не в силах глядеть, я правой ладонью закрыла лицо, а левой бессильно махнула в воздухе.

Пролетело мгновенье, прошло другое, третье протащилось за ними в след. Никто не кричал, не ругался. Всё так же мерно гудел пылесос.

– Простите, вы можете ноги поднять на сиденье?

– Что? – не поняла я и открыла глаза.

В купе было убрано. Вещи аккуратно разложены, одежда повешена на плечики. И никаких следов паутины и плесени!

– Что за?.. – я ничего не понимала.

– Я только пропылесошу, – заверил меня проводник.

– Конечно, конечно! – я забралась с ногами на полку. А книга моя была тут как тут! Лежала себе тихо у стеночки.

– Извините, – проводник выключил пылесос. – Можете садиться.

– Не извиняйтесь, не надо. Это вам – спасибо большое! Чистота, красота и забота! Я будто не в поезде, а у бабушки на даче.

Он улыбнулся, смотал шланги, провода и вышел.

Конечно, я его понимала. Он там, у себя, в проводницкой мечтал, как спасает меня от опасностей. А жизнь суровая и работа заставили убирать и пылесосить. И всё это на моих глазах. А он только что видел себя с мечом и на белом коне. Или из речки меня спасал, желательно, из бурной. Или там из пожара.

Может, наколдовать ему наводнение? Или пожар? Ага, это я могу! Даже если не захочу. У меня сегодня первый приз. В номинации "Волшебница-криворучка". Интересно, за колдовство дают какой-нибудь "Оскар"?

И как у меня так всё получилось? Ладно, заколдовать купе в запустелую комнату. Так или этак, наобум – поверю. А как же обратно? Я вроде старалась. Я чуть не померла от страха. Как вышло, что всё получилось?

И тут до меня дошло! Конечно же – Вий Остапович! Кто же как не он? Я осторожно взяла книгу. Хочет помочь – пусть забирает её себе.

– Следующий вагон за рестораном, – вспомнила я. Встала, немного подумала, сунула книгу под мышку и прикрыла рукой.

Минут через десять я постучала в его купе.

– Войдите!

– Здрассте!

– Давненько не виделись, – Вий Остапыч свернул газету. – А я думал, это мне чай принесли.

– Ага, принесла. Только не чай, – я протянула ему книгу.

– Ты что?! – вскрикнул он.

– Возьмите, пожалуйста! – я подошла к нему.

– Прошу убери! – Вий забрался с ногами на полку и отполз в самый угол.

– Нет уж! Возьмите! – я бросила книгу на стол, прямо к его лицу.

Тут произошло невероятное – Вий вперился взглядом в книгу. Набриолиненные волосы его поднялись, он ощетинился, подобрался как кошка и прыгнул на верхнюю полку.

– Вий Остапыч? – я потянулась за книгой.

– Не трогай её! Дверь закрой! – глаза его увеличились вдвое. Они горели от ярости.

– Хорошо, – я закрыла дверь на замок. – Поговорим?

– Сначала её убери, – Вий показал на книгу. Рука его, с перстнем дрожала.

– Так лучше? – я села и положила её возле себя – на нижнюю полку, рядом с откидывающейся лесенкой.

– Гораздо, – Вий слез осторожно вниз. На ногах его не было туфель, лишь только носки в зелёную с жёлтым полоску. – Всегда вылетаю из них, когда прыгаю. Тело сжимается.

Я подала ему туфли.

– Отлично, – он сунул в них ноги. – Что тебе нужно?

– Хотела спасибо сказать.

– Будем считать, что сказала, – он вновь посмотрел на книгу. В глазах его было опасение. – За что?

– За всё. За то, что помогаете мне. За то, что паутину убрали и плесень.

– Я твою плесень не трогал, – сказал он сердито.

– Но как же? Не может быть. Я колдовала… в смысле, пыталась. Но ничего не вышло. А после…

– Как ты колдовала? – перебил меня Вий.

– Вот так: "Отмена!" и как вы меня учили, – я сделала в воздухе зигзаг. – И ничего!

– Не удивительно! Кто ты? – он смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

– Алёна. Я – девушка, я – человек, программист…

– Ты – переученная левша! Какого чёрта ты колдуешь правой рукой?! Она у тебя не рабочая!

– Правая? Я же ей всё… Это важно?

– Ты левой рукой махала, человек-программист?

– Не знаю, не помню, наверно, – я попыталась вспомнить. – Махала. Но это не точно.

– Раз плесень исчезла, значит – махала, – Вий успокоился и устало выдохнул.

– Я правильно понимаю, что книгу вы у меня забрать не можете?

– Как тебе ещё объяснить? Чтобы ты поняла, – Вий Остапыч пригладил волосы. – Эта книга – она твоя! Ты колдовала по ней, она тебя признала. И обратной дороги нет. Никто в целом мире не сможет теперь у тебя её взять. Я даже больше скажу: если кто-то захочет забрать её у тебя, то для тебя это может плохо кончиться.

– Я могу умереть? – я поглядела на книгу, и мне стало страшно.

– Можешь, – Вий чуть заметно кивнул, – но не обязательно. А вот магические способности ты уже не вернёшь.

– Да бог с ними, со способностями! Мне они не нужны! – я вскочила с полки.

– Подумай, не горячись! Есть ещё время.

– Я даже думать не буду! Заберите её!

– Я не могу! Я сказал уже! Мне нельзя! – глаза его снова загорелись огнём.

– Кому тогда можно?

– Кто тебе её дал?

– Курьер.

– Значит – курьеру!

– Где я его найду?

– Я-то откуда знаю?

– Я выкину её из поезда! – пообещала я.

– Не выкинешь! Ты не посмеешь, – Вий тяжело задышал.

– Не знаете вы меня!

– Я знаю больше, чем ты сама о себе знаешь! Ведь ты – не просто какая-то там н.в., ты – родовая, ты – ведьма седьмого колена, ты – переплётчица!

– Кто?

– Прости. Я сказал тебе больше, чем нужно.

– Но я ничего не понимаю.

– Ты скоро узнаешь всё.

– Но почему не сейчас? – обида и возмущение переполняли меня. Ещё бы, всучили какую-то книгу, куда-то отправили, твердят всю дорогу, что делаю всё не так и ничего не хотят объяснить.

– Ты всё узнаешь.

– Ладно, но если со мной что-то случится, это будет на вашей совести.

– Я обещаю: с тобой ничего не случится, – Вий погладил меня по руке. Ладонь его была тёплой и мягкой, как у отца. – Я обещаю, что провожу тебя до Тобольска.

– А дальше?

– Там тебя встретят.

– Кто встретит? – ну, что опять за загадки?

– Они тебя сами найдут.

Мне так хотелось ещё его обо всём расспросить, но я чувствовала, что он устал.

– Я, пожалуй, пойду, – я забрала книгу.

– Так её понесёшь?

– А как?

– Не знаю… Заверни во что-нибудь, хотя бы в газету. Только давай сама.

– Я поняла, – я завернула книгу. – Спасибо вам, Вий Остапыч.

– Пустое.

– А почему в Тобольск?

– Я купол защитный над поездом сделал, когда ты колдовала.

– И что?

– Он временный был. А над Тобольском купол постоянный, старинный. Триста с лишним лет ему. Опять же – Москва далеко. Самое место, чтобы кого-то спрятать.

Колдовать сегодня больше не буду, решила я и спрятала книгу в сумку. Села к окну, глядела, глядела на проплывающие мимо деревья и не заметила, как задремала.

Разбудил меня стук в дверь.

– Обед!

– Входите.

Внутрь ворвалась утренняя фея. Купе наполнилось запахами еды:

– Соляночка, курица с овощами! Всё, как заказывали.

Фея поставила мне на стол солянку и куриную ножку с тушёными овощами.

– Приятного аппетита!

Запах роскошной солянки наполнил собой купе. Хрустящая корочка курицы дразнила меня своим видом. Тут только я поняла, что после всех приключений с колдовством я ужасно проголодалась.

Левая рабочая и правая нерабочая двигались с одинаковой скоростью. Хорошо, что никого рядом не было. Сказали бы: девочка с Голодного мыса сорвалась. Но нет, я одна. Дверь в купе хорошо закрыта. И лишь отражение оценило обстановку с этой стороны зеркала.

– Не верти головой! – сделала я ей замечание. – Кушай, давай. А то у тебя всё остынет.

Не знаю, послушала ли она меня. Я ей не нянька! Тоже мне – колдовское отражение! Сама-то небось правильной рукой колдовала. Мне не могла подсказать? Не буду с ней разговаривать!

Хотя, мне стало до ужаса интересно, можно ли как-то использовать моё отражение? Сидишь ты, допустим, сидишь. В этом купе, к примеру. И хочешь проверить, не притаился ли кто-то зловещий прямо за стенкой. Ты просто скажешь ему: "Алёна, сходи посмотри – всё ли хорошо за стеной?" "Алёна" такая: "Сейчас", – и уходит. А ты сидишь, её ждёшь. Проходит пятнадцать минут, она возвращается: "Бабаек в соседнем купе нет! Всё в порядке!" "Так где ж ты была четверть часа? Я жду тебя, вся на иголках!" "Премилое отражение одного прекрасного молодого человека угощало меня халвой и имбирным чаем. Разве я могла отказаться?"

– Гляди, доугощают! В зеркало перестанешь влазить! – предупредила я отражение, забыв, что болтала с ним про себя.

Оно ничего не поняло. И отвечать мне не стало.

С обедом я справилась, не торопясь. Солянка была горячей, наваристой и в меру острой. Самое то, после всех моих побегушек вдоль поезда. Тушёные овощи: брокколи, немного картофельных кубиков, горошек, морковь – витаминное танго! И нежная курочка! Что ещё, чёрт возьми, нужно настоящему путешественнику?

Одноразовую термопосуду я сложила в пакет из-под постельного белья. Выброшу при случае, а пока пусть полежит под столом.

В купе был порядок. За окном проплывали деревья в сугробах, низко висели лохматые облака.

– Не сходить ли нам в гости к Вию Остаповичу? – я посмотрела на отражение. Оно моего энтузиазма не разделяло. Наверное, Вий Остапыч ещё после предыдущего моего прихода не отошёл.

Ладно, оставим его пока. Пусть отдыхает. Я взяла телефон. Вайфай не работал. Операторской связи не было ни полоски. И что теперь делать?

Маленького проводника на месте не оказалось. Служебное купе было заперто. Я почитала немного листок со всякими правилами, вставленный в прозрачный кармашек.

– Можно то, нельзя другое… Приключение такое, – добавила я в рифму. – Ага, вот: "Для вашего удобства в поезде имеется доступ к интернету. Логин: dalniy096Н_8; пароль: 123". Я открыла настройки, доступные сети – никакой раздачи с пометкой dalniy096Н_8. Вот тебе и обещанные удобства!

Может быть роутер в середине вагона и не добивает до проводницкой. Я осталась в настройках и пошла вдоль коридора. Надежды мои таяли с каждым шагом. Вагонный роутер, если даже и предположить, что он существовал в самом деле, никаких признаков своего присутствия не обозначивал. Двери были плотно закрыты во всех купе кроме третьего, в котором слышалась какая-то оживлёнка. Где-то как раз в его районе обозначилась связь с неким устройством, но не роутером. Возможно, это был телефон кого-то из пассажиров. Я дошла до туалета, вайфая не было. Тогда я решила вернуться к третьему купе.

Если повезёт, хотя бы отправлю сообщение Маринке.

В третьем купе, похоже, путешествовала семья. Через щель доносились взрослые голоса и один детский. Взрослые по очереди что-то объясняли, детский всё время спрашивал.

Так, есть! Доступная сеть – zwerg1862 раздача идёт отсюда, пароля на подключение нет. Вот добрые люди!

"Марина, у меня всё нормально. Еду в поезде, ем, отсыпаюсь. Завтра буду в Тобольске". Отправила ей смайлик. Потом паровозик, "ту-ту!" и ещё один смайлик. Послания мои ушли. Видимо, у тех, кто ехал в третьем купе, был другой оператор, его связь здесь брала.

Тогда я решила – наглеть так наглеть и отправила селфи. Но фотка мне не понравилась. Я поправила волосы, посмотрела на себя в телефон. Повернулась левой стороной, правой, оперлась на дверь. В это время вагон дёрнулся, дверь под моей рукой поехала, и я проваливалась в купе.

– Здрассте, – я успела схватиться за лесенку на вторую полку, поэтому не упала. – Простите, вагон качнуло.

– Ничего, бывает, – ответил мужчина.

Вокруг стола, действительно, сидела семья – невысокий коренастый отец с окладистой бородой, такая же невысокая, плотная мама и ребёнок. Они собирали мозаику из разноцветных блестящих камней.

– Будешь с нами играть? – мальчик повернулся ко мне. Я сильнее вцепилась в лесенку. На лице у мальчика была борода.

Он протянул мне зелёный камень:

– Смотри, это – изумруд! – тут он заметил моё удивление. – А что это тётя так смотрит?

Я попятилась из купе.

– Что с вами? Кто вы? – отец семейства шагнул за мной.

– Я? Я – н.в., – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Тогда понятно, – он улыбнулся. – Гномов ни разу не видели?

– Нет, ни разу. А борода у него настоящая?

– Да разве это борода? Маленький он ещё. Хотите мою потрогать? – он расправил свою пышную бороду.

– Нет, – я посмотрела на его жену. – Я к себе пойду.

– Если что – заходите.

– Хорошо, – я было пошла в своё купе, но повернулась.

Гном смотрел мне вслед.

– А вы случайно не в Тобольск? – спросила я его.

– Тобольск – схрон людской, мы на Алтай.

– Понятно.

Что мне было понятно, я и сама не знала. Я заперлась в купе. Села и стала думать.

Гномы отчалили на Алтай, меня, по словам Бейчорта, "эвакуируют" в Тобольск. Тобольск – схрон людской. Голова кругом шла от этой информации. Я прилегла на полку. Итак, я – новая ведьма. Потешный сказал: я – н.в., и что? Сказал и сказал. Что он мне – удостоверение выписал? Да, даже если бы и выписал, я его всё равно никому бы не показала. А все вокруг словно сговорились – и Вий Остапыч, и гномы, и бородатый этот, которого я встретила по дороге домой. Вий Остапыч ничего объяснять не стал. У гномов спросить – себе дороже. Скажут, что я – самозванка, или, что – чокнутая. А может, я и есть – самозванка? Придумала, что я ведьма, волшебница, понимаете. Куда меня понесло? И всё-таки Вий Остапыч сказал, что я – родовая. А это что-то да значит. Что знаю я про свой род? Кто были мои предки? Мама и бабушка. Глаза мои закрывались. "Мама и бабушка, мама и бабушка", – стучали колёса вагона. "Мама и бабушка, мама и бабушка". Я задремала.

Снился мне беспокойный сон. Стучали колёса, я шла по вагону, он был бесконечный. За мной по пятам бежал бородач в плаще. Порой до меня долетал его голос: "Ведьма, ведьма". Передо мною, на четвереньках, словно лягушка прыгал Бейчорт в полосатых носках. Он лишь торопил меня: "Скорее! Скорее!" "Куда мы идём?" – я пыталась догнать его. "Потешный тебе не сказал, значит и я не скажу", – и он продолжал прыгать.

Вдруг вдалеке бесконечного вагона показался Полпалыч. Бейчорт куда-то исчез. Потешный махал мне рукой. Я подбежала к купе. Он втолкнул меня внутрь. В купе, вокруг круглого стола сидели дети. Их было с десяток и все с бородами – и мальчики, и девочки. "А что это тётя на нас так смотрит? Она кто такая?" "Это – мой изумруд!" – сказал бородач в плаще и засмеялся.