Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

Лидия последовала его примеру и, впервые на памяти Феликса, надела поверх тонких перчаток серебряное колечко с бриллиантом, которое ей передалось по наследству от матушки.

В мочках ушей у девушки засияли аккуратные серьги – полумесяцы, а под шубкой оказалось надето строгое кольце с фианитами, которое Лидия сама себе купила на первую зарплату в замке Шефнеров.

Вместо ненавистной Феликсу шляпки с лентами, Лидия надела песцовую белоснежную шапку, которая прекрасно гармонировала со взятой из чемодана муфтой.

— Ты все еще ее хранишь? — приятно удивился Феликс.

— Конечно! — изумилась Лидия, прижав муфту к груди. — Вы же ее подарили. Да и стоит она, как моя полугодовая зарплата. Такое грех не хранить.

Особняк они покинули в половине одиннадцатого утра.

Мара так и не появилась, но вскоре оба поняли, почему: купив у мальчишки газету, и Феликс и Лидия прочли об очередной задержке поездов на Южном и Восточном вокзалах.

— Странно, что у них случилось? — удивилась Ильинская. — Нет, на Южном всегда творился бардак. Но Восточный вокзал — просто эталон пунктуальности.

— Черт его знает, — Феликс сложил газету и спрятал в глубокий карман пальто.

— Зачем он вообще позвал? — буркнула тих Лидия, приняв руку Феликса и последовав за доктором по главной улике Цветаево.

Городок в лучах солнца показался не таким уж унылым: белоснежные сугробы, валивший из труб дым, ароматы выпечки и рыбных закусок, а также запах свежей краски и бетона, на который была падкой Лида — все это смешалось в причудливом синтезе, от которого у Феликса свело скулы.

Он сразу вспомнил детство, отца, его командировки в Цветаево, а также свою ангину, от которой тогда потерял на неделю голос. И, словно назло, в горле запершило, и Феликс прокашлялся.

— Вам плохо? — уточнила Лида.

— Нет, вспомнил кое – что… и в горле тут же… запершило.

Феликс провел Лидию через весь город и вывел, как и обещал, к заливу.

Однако от былой красоты не осталось и следа.

Феликс помнил, что вода тут была кристально чистой, как Байкал на Земле, однако сейчас, стоило доктору подойти к парапету набережной и переться на перила, как его взору открылась зеленоватого оттенка жидкость и множество пены, перемешанной с мусором: палками, какими – то пакетиками, обертками и… фольгой от шоколадок.

Аромат йода перекрывал многие другие запахи, но Феликс все равно поморщился, так как не ожидал, что такие кардинальные изменения будут возможны всего за десять лет, которые он не был в Троелунье.

— Мда… видимо, фабрика Елисеевых хорошо так работает, — протянула Лидия, посмотрев на мусор у подножия набережной. — И, судя по всему, у них многое схвачено, раз местные власти не бьют тревогу. Рыба же сдохнет вся.

— Да, скорее всего, уже, — выдохнул грустно Феликс, сжав пальцы в кулаки. — Такое живописное место и то угробили… Лида, я…

— Не переживайте. Вы же не знали, — она пожала плечами и взглянула на горизонт. — Пойдемте, господин Феликс. Уверена, тут есть места с более... чистой репутацией.

И вновь им пришлось вернуться в город.

Феликс присматривался к пейзажу, домам и пытался вспомнить, где его кормил отец и куда водил его ассистент, пока возился с отпрыском фармацевта. Но все магазины переменились, булочные закрылись, а на их месте выросли кафе и небольшие ресторанчики.

Но в тот момент, когда Феликс уже сдался и решил предложить Лидии сесть в любом ресторане, колокола небольшой белокаменной церквушки в центре города заголосили в унисон траурную мелодию.

Ильинская тут же перекрестилась, Феликс же посмотрел на распахнувшиеся двери храма — и увидел, как оттуда вывалила толпа в черном: женщины и мужчины, дети и подростки, старики и в преклонном возрасте люди. Все они выглядели изможденно, словно сбежали откуда – то, где до сих пор бушевал мор, а внутри их процессии Феликс увидел четырех парней покрепче, несших закрытый гроб.

Лидия тут же прижалась к доктору, и Ланской ее приобнял, тем самым защищая. Он приготовился к любой боли, какую бы смог причинить призрак, однако ни через пять минут, ни после ухода толпы в сторону погоста на горе, никто не появился.

Лишь небо заволокло тучами и повалил снег.

— Дурной знак, — заметила Лидия.

— Ничему не верь, — приказал строго Феликс. — Все будет хорошо.

Но Лидия уже поникла, так как верила во многие приметы и знаки. И Ланской, дабы ее немного отвлечь, все – таки затащил девушку в один из ресторанчиков и, усадив за столик у окошка, быстро взял меню и стал смотреть.

Изысканностью место похвастаться точно не могло, а учитывая, что они видели на набережной, рыбой тут трапезничать было так же опасно, как ходить в чумном городе без маски и перчаток.

Лидия не стала долго выбирать: суп из говядины, закуска из грудинки и тирамису. И Феликс, также не утруждая официанта запоминать лишнее, продублировал ее заказ, только вместо сока взял красного вина, ощущая некоторое волнение в желудке.

— Что вас тревожит? — уточнила Лидия.

— Наше дело, — спокойно ответил Феликс, осмотревшись и не найдя никаких лишних ушей. — Если мы и правда будем тут работать, нужно создать максимально хороший вид, — завуалировал доктор, но Ильинская сразу поняла его.

— А я уже в роли или еще…

— Естественно, дорогая, — процедил игривым тоном Ланской. — Но учти, дома мы так не разговариваем.

Лидия еле сдержала улыбку, но Феликс и не просил о строгости. Он сам понимал, как глупо сейчас они смотрятся в полупустом ресторане, однако не мог себе позволить травить Лиду сельдью из рыбной лавки или несвежей форелью.

А судя по воде — нормальной рыбы тут больше не водилось, и есть можно было лишь мясо, которое привозили с фермерских хозяйств Пирогово.

Заказ приготовили относительно быстро, но перед употреблением Феликс внимательно осмотрел как свою тарелку, так и Лидину. Мясо было прожарено хорошо, однако Ланского смутил цвет картофельного пюре, а сок на вкус показался доктору кислым и… забродившим.

— Уважаемый, — он пригласил к столику официанта. — Скажите мне, что сие?

— Как вы и заказывали, — не моргнув глазом, ответил поджарый молодой паренек с золотистыми кудрями и голубыми пронзительными глазами.

— Послушайте, я, конечно, не сомелье, но вот этим соком опьянеть можно.

Феликс осторожно протянул официанту бокал с соком, но молодой парнишка вновь и ухом не повел. Он спокойно просмаковал сок, уголки его губ еле скривились, что и подсказало Ланскому, а после, как ни в чем не бывало, заметил:

— Господин, все хорошо, — официант вернул почти пустой бокал на стол.

Лида заметно напряглась, уже готовясь останавливать доктора, но в этот момент колокольчик на двери звякнул — и парнишка умчался встречать новоприбывших гостей, а на возмущенный взгляд доктора откликнулся пожилой господин с моноклем, в черном костюме, явно купленном где – то в семидесятых в людском мире, а также закрученными, как у Дали на картине цвета угля тонкими усами.

Феликс тут же ощутил укол в животе от волнения, но быстро заглушил свое шестое чувство. Его привычное спокойствие спасало, а годы выправки в полевых условиях сработали должным образом: ничто в этом мире уже не смогло бы вывести Ланского из душевного равновесия, как бомбежка в трех километрах от лазарета.

Лидия положила приборы, уперлась локтями в столешницу и, скрестив пальцы в замок, тем самым закрыла половину лица, вперив взгляд в сидящего напротив Феликса. Ее ладони начали пылать от волнения, а ноги уже были в боевой стойке, чтобы вскочить и ударить, как учил сам Ланской.

— Прошу прощение, — с акцентом произнес мужчина в костюме, — у вас проблемы, господин?

— С кем имею честь? — коротко уточнил Феликс.

— Хозяин ресторана у залива, мистер Врен.

— Господин Врен, — начал было Феликс, но мужчина быстро его остановил:

— Я увидел, что вам не понравится наш сок, — протянул мистер Врен. — Я могу его заменять. Абсолютно бесплатно. И надеюсь, наша… проблема, будет… удалена?

— В целом, да, — еле сдерживая смех, произнес Феликс. — И пюре.

— Пардон?

— Пюре кислое. Приготовьте нормальное, — Феликс указал на Лидию, — моя супруга ждет ребенка. Не хотел бы, — доктор виртуозно сунул в ладонь директора ассигнацию, — чтобы она родила уродца.

И тут лицо мистера Верна сразу поменялось. Он сунул бумажку в карман пиджака, улыбнулся настолько елейно, что у Феликса возник рвотный рефлекс, который доктору пришлось прокашлять, и после этого подозвал к столику нового официанта.

Точнее — официантку.

Лидия тут же отвернулась, так как не могла смотреть на такую красотку без скрежета на зубах, а Феликс, спокойно смерив фигуристую девушку с красными, забранными в высокий хвост, волосами и мягко приказал:

— Замените горячее. Оно остыло.

— Конечно, господин…?

— Вилозский, — конспиративно произнес доктор.

Далее события понеслись для Феликса некоторой размеренностью.

Он обедал пусть не в самом лучшем, но удобоваримом месте, потягивал разбавленное, но не критично, вино, а также ковырял вилкой новый стейк, в то время как Лидия, гоняя в тарелке черри и зелень, смотрела с апатией то на город за окном, то на заполнившийся за пару часов зал, а потом ее внимание привлекли пришедшие для игры музыканты.

Феликс не особо любил живую музыку, особенно при приеме пищи, но ничего не стал говорить. У них с Лидией были слишком разные вкусы в данном вопросе, а потому доктор решил уступить ассистентке. Она и так видела немного, а живая музыка для нее была неким витком в прошлое. В то время, когда ее семья собиралась вечером в гостиной и музицировала, дабы создать видимость «всего хорошего», что было в образцово – показательных кланах того столетия.

До того, пока не заиграли первые мелодии, у Феликса был аппетит. После — от него не осталось и следа. И все, что ему осталось, это закусывать вино то кусочком мяса, то какой – то помидоркой из салата.

Лидия же, словно статуя из мрамора, замерла.

Желтый свет от керосинок и канделябров не мог придать ее коже естественный оттенок, так как выдавали Лидию неестественная худоба, тонкая длинная шея, с виднеющимися прожилками артерий, а также точеные черты лица графского профиля.

Тонкие пальцы Лидии, заслышав Шопена — Феликс был не силен в музыке, а лишь предполагал, какие композиции вытягивают из инструментов музыканты, — сразу начали перебирать невидимые клавиши, после чего девушка выпрямила спину, слегка приоткрыла тонкие губы и задержала дыхание.

На мгновение Феликсу показалось, что, будь у него магия, он бы приделал Лидии вместо рук черные крылья, как у лебедя из балета Чайковского.

— Лида…

— Минутку, — рефлекторно произнесла Ильинская, вслушиваясь в финальные аккорды и слегка наклоняясь им в такт.

И Феликс прикусил язык.

Вт и все их различие: пока она порхает где – то в небесах, он волочится в суровой реальности. Но Ланской делал скидку и на семьи: он рос у потомственных докторов, Лидия — в достаточно творческом клане. Он имел тягу к наукам с детства и привык объяснять все на свете физикой и химией, а она — верит в мистику, приметы и молитвы.

И это был лишний повод ему повод ему задуматься…

— Господин… Вилозский, что вы хотели? — уточнила Лидия, когда музыканты закончили и стали открывать новые ноты для игры.

— Не забывай, я твой «муж», — с ухмылкой заметил Феликс, затопив собственные мысли глотком вина. — Поэтому тут можешь обращаться ко мне Феликс.

— Мы женаты недавно, — виртуозно выкрутилась Лидия, отчего доктору пришлось поднять на нее взгляд. — Я не привыкла пока к вам так обращаться. Можно, хотя бы, по имени – отчеству?

— Нет, — зачем – то вырвалось у Феликса.

Он сам не понял, что им двигало в тот момент. Какой – то глупый мальчишеский азарт. Желание и правда притвориться, что у него вновь есть жена, пусть и вторая, что он снова не одинок, и что они вновь ждут ребенка, как некогда было с Жизель.

Лидия изогнула в недопонимании бровь, но Феликс не стал пояснять. Ему было достаточно прикрытия от Драгоновского. К тому же, тут и правда было слишком много народу, и лишний раз отрепетировать перед фабрикой свое взаимодействие не повредило бы.

— Гос… Феликс, — с трудом выдавила из себя Лида. — Что – то случилось?

— Нет. Просто… нам нужно привыкать, — он разрезал кусочек стейка и наколол мясо на зубцы серебряной вилки. — Помнишь? Мы обещали кузену?

И тут губы Ланского сами собой изогнулись в издевательской улыбке, и Лидия, на удивление, повелась. Она тоже улыбнулась, и вернулась к потрошению салата, в котором вскоре откопала тот заветный кусочек кроличьей печени, которая была изначально заявлена в меню.

Когда уже заметно потемнело на улице, на главном проспекте зажглись фонари, а в ресторане прибавилось местного бомонда, причем, не самого заранее трезвого и культурного, Феликс, уже ощущая легкое опьянение, подозвал девушку – официантку и попросил счет.

— Уже уходим? — уточнила Лидия.

— Да. Слишком шумно. И многолюдно.

Феликс достал свое портмоне, расстегнул и, уже примерно зная сумму, с удовольствием отсчитал нужные купюры, не забыв о чае. Новая официантка была куда сговорчивее и милее, чем предыдущий молодой человек, да и за несостоявшийся скандал Феликс тоже считал нужным отплатить.

Лидия уже хотела достать свой кошелек, но Феликс, строго взглянув на нее, погрозил пальцем и убрал портмоне во внутренний карман жилетки.

— Даже не смей.

— Но… это…

— Лида, — голос Ланского дрогнул, но не сорвался в сталь. — Доедай и пошли домой. Уже поздно.

Он некстати зевнул, и как – то пропустил момент, когда музыканты заиграли новую мелодию, и Лидия, странно поведя плечом, улыбнулась. Задорная танцевальная композиция почему – то заставила повскакивать большую часть собравшихся и, забрав с собой из – за столиков дам, пуститься в танец – вакханалию.

Феликс бывал во многих странах и очень часто ездил на юг, пока жил в Швейцарии, а потому пляски, которые устроили местные парни и девушки были помесью каких – то кавказских мотивов, чечетки и даже — сальсы.

И то ли вино, то ли мало закуски ударило в голову доктору, но он, допив вино и оставив официантке лишь пустой бокал, встал из – за столика, протянул руку Лидии и кивком пригласил ее.

— Вы чего? — обеспокоенно уставилась на него Лида. — Феликс, не надо…

— Пойдем, — беззаботно попросил Ланской, понимая, что ему будет стыдно завтра, но не сегодня. — Расслабься. А то ходишь как железный прут, словно неживая.

— Феликс! — прошипела Лидия, озираясь по сторонам. — Хватит…

— Лида, пошли…

— В сторону, дилетант!

В этот момент Феликс с трудом устоял на ногах, так как мощный тычок в левый бок отдал в раненую руку, однако алкоголь в крови явно заглушил ощущение. Так как вместо боли доктор ощутил странную агрессию, которую приготовился выплеснуть на подошедшего к столику.

Это оказался какой – то простой парень, с копной рыжих немытых волос, запахом хозяйского мыла и дешевого парфюма на пиджаке. Ткань на спине была потерта, а на локтях уже красовались вельветовые заплатки, на манжетах выступили нитки, а воротничок рубашки сзади, выглядывая из – под пиджака, уже посерела от грязной шеи.

Но по его позе, худощавому телосложению, а также достаточно широким плечам и грязи под ногтями, Феликс сразу предположил, что это один из работников фабрики.

Острый, похожий на птичий, профиль незнакомца склонился к сжавшейся Лидии и, схватив девушку за руку, потянул на себя:

— Какая тут красота засиделась… что, замуж насильно выдали?

— Что?! — изумилась Лидия. — Что вы себе позволяете, юноша?

— А чего? Я тут уже второй час слушаю, как он измывается над тобой. Не танцует, не дает выпить даже сока… Что, ребеночка заделал, а потом не подумал?

— Ты кто такой?

Агрессия Феликса выразилась в голосе, и Лидия тут же обернулась к нему. Ее глаза вспыхнули страхом, зато у Ланского не было и тени сомнений. Он оттолкнул незнакомца, после чего встал между ним и Лидией.

— А тебе – то что? — нагло уточнил молодой человек, сдув косую челку с глаз. — Не умеешь развлекать даму — не мешай другим. Правда, моя прелесть? — он подмигнул Ильинской, и Лидия невольно скривилась. — А чего мы носик воротим?! Или что, раз оприходованная, так и будешь хранить одному верность? Даже нелюбимому?

— Рот закрой, — Ланской схватил рыжеволосого за лацкан пиджака и тряхнул, — ты, вообще – то, говоришь с моей женой.

— И что? — парень попытался вырваться из хватки доктора, но Феликс не разжал пальцы. — А ну – ка, отпусти! Живо! Или тебя тут оприходуют, как ты свою…

И в этот момент Феликс, заехав нахалу под ребра кулаком, оттолкнул его в толпу.

Лида вскрикнула, встав с места и вцепившись в предплечья доктора, а вот рыжеволосый, поднявшись на танцполе и уловив вопросительные и недовольные взгляды присутствующих, ткнул пальцем в Феликса — и рявкнул, как чайка на море:

— Бей! Бей его, ребята! Городские! Пироговские, небось!

И тут Феликсу пришлось оценить обстановку как никогда трезво.

Трое дружков худощавого и он сам — счет явно не в его пользу, но благо хотя бы гости не вмешиваются…

— Бей городских!

Секунды, мгновения, потом три вспышки — и Феликс уже не стал себя сдерживать. Схватив со стола пустую бутылку вина, он со всей силы заехал ею по голове ближайшему кинувшемуся к нему оппоненту, а двум другим засадил тарелками из – под салатов.

Но проблема оказалась круче: многие молодые люди, поведясь на клич, также пошли на Феликса, однако тут же Лидия.

Будучи трезвой, она ловко схватила со стола нож и, вырвавшись вперед, закружилась в толпе настоящим смертоносным вихрем, раня незадачливых драчунов. Феликс в это время сцепился с главным зачинщиком и, повалив того на стол, нанес удары п челюсти и животу, но ему быстро пришел ответ в солнечное сплетение коленом, а затем добавка в виде удара в подбородок.

Но от него Феликс, на удивление, быстро оправился, так как кулак рыжего прошелся по касательной, а вот следующий удар Феликса головой в переносицу незнакомца оказался фатальным. Доктор отбросил смельчака на стол и, утерев кровь с подбородка и из – под носа, увидел, как группка напавших забилась под стол.

А прямо перед ними, с красным от легких порезов лезвием в руке, стояла с прямой спиной Лидия. Несколько парней с разрезанными брюками и рубашками, но без ран, теснились к стенке, не желая стать новыми жертвами девушки.

— Ну что, — Лидия отбросила нож и присела на корточки, посмотрев на собравшихся под скатертью. — Кто – то еще хочет поговорить с моим супругом? А может быть, — она схватила за стола бокал и, разбив о стол, погрозила острой «розочкой», — со мной хотите поболтать? М?

— Искренне не рекомендую, дорогие, — елейно протянул Феликс, щелчком пальца подозвав к себе ошарашенного директора Верна. — Уважаемый, можно вас? На два слова буквально. Лидочка, одевайся, не мучай мальчиков, — еще более нежным тоном произнес доктор, а сам, набросив на плечи пальто, вышел с Верном на улицу.

Пока Лидия отходила от стола, набрасывала на себя шубку и шляпку, ни один из парней даже не посмел вылезти из – под стола, но, как только Ильинская натянула перчатки, с пола поднялся рыжий и, увидев свою жертву в одиночестве, сделал два шага в сторону Лидии и схватил девушку.

Ильинская вскрикнула, попыталась вырваться и применить к нему защитный удар, но не успела.

— Что ты творишь?! Пусти! Живо!

— Не дергайся, больно не сделаю…

— Подонок! Отпусти! Феликс!!!

Рыжеволосый ловко ее перевернул, положил на стол и, поставив колено между ног девушки, завел ей руки над головой. Наклонившись, незнакомец обжег своим пьяным дыханием щеку Лидии, но вовремя ощутил около шеи холод лезвия.

— Еще шаг — и ты отправишься на отпевание.

Феликс потер лезвие скальпеля о горячую кожу горла рыжеволосого и заставил парня отойти на приличное расстояние. Но после того, как Феликс отвел парня в самый угол, за пустой столик и приказал лезвием сесть на диван, доктор приложил скальпель к губам наглеца.

После этого, сам склонившись к нему так, чтобы лицо окончательно потонуло в тени, а из – за спины доктора вырывался тусклый свет керосинок, тихо рассказал:

— Я не силен в пластических операциях, но котов раньше кастрировал, И поверь, моя рука не дрогнет порезать человека, — шепот стал жестче, но тише, как шипение гадюки, чье дыхание рыжеволосый ощутил на кончике носа. — Выбирай: личико или ниже пояса. Что тебе отрезать первым: язык или…?

— Ты… ты…

— Феликс!

Ее голос заставил доктора слегка вздрогнуть, отстраниться и, спрятав скальпель под рукав рубашки, обернуться к Лидии.

Она стояла около стола, держала в руках сумочку и демонстративно завязывала под горлом шарфик, показывая, что более не намерена продолжать концерт.

И Феликс уступил.

Он взял двумя пальцами подбородок рыжеволосого и заметил:

— Будет заметка о пропаже девушки — сдам жандармам. А судя по перстням, тебе и так достаточно ходок.

Феликс мельком посмотрел на правую руку парня, и молодой человек тут же ее спрятал в карман и замер. Ланской же, наконец – то отойдя к Ильинской, взял с вешалки свое пальто и шарф. От взгляда девушки у доктора невольно защемило в груди: он словно вновь пришел домой под утро после пьянки в кабаке и попался в коридоре настоящей супруге…

Когда они покинули ресторан, Феликс посмотрел на наручные часы. Было четверть десятого вечера. Они просидели за ужином ровно пять часов, отчего у доктора неприятно кольнуло в животе. Но он списал это чувство на боль от удара рыжеволосого.

Все дорогу он потирал правый бок, куда пришелся удар носком ботинка, а также сдерживал рвоту. В районе солнечного сплетения горело не хуже, чем в области переносицы. На губы постоянно стекала алая кровь, и Лидия, не выдержав, отдала свой платок.

— Позорище, — рыкнула Ильинская. — Уму непостижимо. Вы доктор с четырьмя высшими образованиями, имеете столько квалификаций, защищали две докторских, и подрались в кабаке с какой – то… с каким – то…

— Не нуди, — приказал Феликс, но больше в шутку. — Сейчас придем домой — и как ни в чем не бывало.

— Я с вами больше никуда не пойду.

— Ты уверена? — он усмехнулся и утер новую порцию крови из носа.

И тут Лидия, посмотрев на красное лицо с синяком на правой щеке и лбу, сжалилась. Она глубоко вздохнула и, взяв Феликса под руку, довела его до дома.

И какова же была радость девушки, когда вышедший к ним Киприан, лишь усмехнулся и, посмотрев на опухшее лицо доктора, сел напротив на диван и еле сдержал улыбку.

— Какая красота, — он взял подбородок доктора двумя пальцами и осмотрел урон, — кто разукрасил?

— Мужское эго, — вырвалось у Лидии, принесшей в гостиную таз с водой и настойки от синяков.

— Лида, не начинай…

— Только из уважения и из расчета моего спасения, я не злюсь, — сразу сказала девушка, утерев кровь и грязь с кожи Феликса. — Но отныне мы обедаем и ужинаем дома.

— Как прикажешь, — пожал плечам и доктор, и тут же сильно поморщился.

Он глотнул ртом воздуха, рефлекторно сжал левую руку, прижав ее к груди ладонью, и стиснул пальцы в кулак, чтобы не заорать. Боль пронзила так резко, что даже опьянение не заглушило импульс.

Киприан тут же встал и, придержав Феликса, посмотрел Лидию с беспокойством — и вдруг обратил внимание на пятно под жилеткой в области плеча.

Он отодвинул ткань — и с ужасом увидел алое пятно.

— Черт! — вскрикнула Лидия, сразу расстегнув жилет Феликса. — Господин Драгоновский, поможете дотащить до спальни?

— Разумеется.

Феликс стиснул до скрипа зубы, когда Киприан помог ему подняться по лестнице, пройти в гостиную их апартаментов и уложил в спальне на кровать. Лидия тут же принесла из ванной полотенца, а также открыла кейс доктора, и чуть не перекрестилась от счастья: нитки и зажим были у Ланского с собой на экстренный случай.

— Есть тут аптека? — спросила Лидия, расстегивая рубашку Феликса.

— Да, видел одну…

Ильинская, действуя на автомате, нашла в своей сумке блокнот, написала нужные названия препаратов, вырвала листок и отдала Киприану вместе с своим кошельком:

— Вот, купите это, пожалуйста. Я пока зашью.

— Прям тут?! — изумился Киприан, закашлявшись.

— Да. Идите.

Драгоновский, оставив кошелек Лидии на ее кровати, сложил лист бумаги и умчался вниз, где вскоре хлопнули двери.

Ильинская же, запалив керосиновую лампу и поставив рядом еще два канделябра, взяла у Феликса инструменты для полевых операций, разложила бинты и начала протирать руки в спирте, параллельно подготавливая перчатки и нитки.

— Оставь, — вдруг протянул доктор, потирая переносицу здоровой рукой и морщась. — Ты вколешь обезболивающее… и меня вырвет. Во мне достаточно много алкоголя…

— Да замолчите вы, боже, — Лидия надела маску и, убрав волосы назад, осмотрела рану. — Ничего, жить будете. Тут только кожа разошлась. Сейчас обезболю и зашью.