Порог Вавилона
И снова.
И снова.
Марек смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Потом поднялся и пошёл к периметру.
Один.
Томаш ждал его у ворот.
– Где ребёнок?
– Не получилось.
– Что значит – не получилось?
Марек прошёл мимо, не отвечая. Снял нейрошлем, бросил в фургон. Его руки не дрожали – он научился это контролировать. Но внутри было пусто, холодно.
– Северин! – Томаш догнал его. – Я спрашиваю – что случилось?
– Она не хотела идти.
– И ты её оставил?
Марек повернулся к нему. Впервые за весь день посмотрел напарнику в глаза.
– Она не помнила меня, Томаш. Каждые десять минут – с чистого листа. Для неё я был незнакомцем. Каждый раз – заново.
Томаш замолчал. На его лице промелькнуло что-то – понимание? сочувствие? – но быстро исчезло, сменившись привычной маской.
– Ты сделал, что мог.
– Нет. – Марек покачал головой. – Я сделал, что было проще. Это не одно и то же.
Он сел в машину. Завёл двигатель. Томаш остался стоять у ворот – силуэт на фоне Периметра, за которым начинался мир, где реальность ещё имела смысл.
Марек уехал, не оглядываясь.
Домой он вернулся поздно.
Пани Ковальская уже ушла, оставив записку на столе: «Даниил поужинал. Делал уроки. Странный сегодня – всё время смотрел в окно». Марек смял записку и выбросил в мусор.
Даниил не спал.
Марек нашёл его в детской – мальчик сидел на кровати, обхватив колени руками. Ночник-ракета горел оранжевым, отбрасывая мягкие тени.
– Папа.
– Привет, сынок. – Марек сел рядом. – Почему не спишь?
– Ждал тебя.
– Поздно уже. Завтра в школу.
– Знаю. – Даниил помолчал. – Папа, ты сегодня был далеко?
– Почему ты спрашиваешь?
– Чувствую. – Мальчик посмотрел на него – серьёзно, по-взрослому. – Когда ты далеко, я чувствую. Как будто что-то тянет.
Марек не знал, что на это сказать. Он ещё не отошёл от Зоны – от фиолетового неба, от пустых глаз выживших, от девочки, которая забывала его каждые десять минут.
– Да, – сказал он. – Я был далеко. По работе.
Даниил кивнул. Помолчал ещё немного. Потом:
– Папа, ты был там, где мама?
Марек застыл.
– Что?
– Там, где мама. – Даниил смотрел на него без страха, без тревоги. Просто спрашивал. – Она мне показывала. Место, где она теперь. Там всё по-другому. Небо разноцветное. И время странное.
Марек открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
– Даниил… – Он не узнавал свой голос. – Что ты имеешь в виду – мама показывала?
– Во сне. Или не во сне. – Мальчик пожал плечами. – Сложно объяснить. Она приходит иногда. Показывает вещи. Учит смотреть.
– Что… что она показывает?
– Разное. Цвета, которых тут нет. Формы, которые не помещаются. – Даниил наклонил голову. – Ты был там, да? Я чувствую. От тебя пахнет тем местом.
Марек сидел неподвижно. В его голове проносились образы – Зона, её невозможная геометрия, её разноцветное небо. Девочка на лестнице. Люди на скамейках.
И Лена.
Лена, которая растворилась в аномалии четыре года назад.
Лена, которая – если верить Даниилу – приходила к сыну и показывала ему место, где теперь обитала.
– Ложись спать, – сказал Марек. Голос звучал механически, словно не его собственный. – Завтра поговорим.
– Хорошо. – Даниил послушно забрался под одеяло. – Папа?
– Да?
– Не грусти. Мама говорит, что ты слишком много грустишь. Говорит, что всё будет хорошо.
Марек наклонился и поцеловал сына в лоб. Поднялся. Вышел из комнаты.
В коридоре он прислонился к стене. Закрыл глаза.
Лена мертва. Официально, документально, бесповоротно. Её тело распалось на квантовом уровне. Её сознание – если оно где-то существовало – было недоступно никакому контакту.
Но Даниил говорил о ней так, будто она была рядом. Будто приходила к нему, учила, показывала.
«Мама показывает мне, как смотреть».
Марек открыл глаза. Посмотрел на дверь детской – полоска света из ночника пробивалась в щель.
Его сын разговаривал с мёртвой матерью.
И описывал место, которое Марек только что видел своими глазами.
Зону.
Он не знал, что это значит. Не знал, как это возможно. Не знал, что делать.
Но он знал одно: времени становилось всё меньше.
И он был совершенно, абсолютно, смертельно один.
Глава 5: Аномалия в детской
Это случилось в субботу утром.
Марек проснулся от тишины – той особенной тишины, которая бывает, когда что-то идёт не так. Он лежал на диване в гостиной, глядя в потолок, и пытался понять, что именно его разбудило. Не звук. Отсутствие звука.
Климатическая система не гудела.
Он сел, потирая глаза. Часы на стене показывали семь тридцать две – слишком рано для субботы. Даниил обычно спал до девяти, если не будить.
Марек встал и пошёл проверить климат-контроль. Панель на стене светилась зелёным – система работала, просто беззвучно. Странно, но не критично. Может, обновление прошивки.
Он заглянул на кухню. Всё в порядке. Заглянул в ванную. Всё в порядке. Подошёл к двери детской.
Остановился.
Что-то было не так.
Марек не мог сказать, что именно. Дверь выглядела обычно – белая, с ручкой, с маленькой наклейкой в виде ракеты, которую Даниил прилепил год назад. Но от неё исходило ощущение… неправильности. Как от фотографии, на которой кто-то незаметно подправил пропорции.
Он толкнул дверь.
Даниил спал, свернувшись калачиком под одеялом. Ночник-ракета всё ещё горел – мальчик забыл его выключить. Мольберт стоял у окна, рядом – коробка с карандашами. Всё на месте.
Кроме угла.
Марек смотрел на правую стену комнаты – туда, где она должна была встречаться с задней стеной, образуя угол в девяносто градусов. Угла не было. Не в том смысле, что стена разрушилась или провалилась. Угол просто отсутствовал.
Две плоскости сходились, но не встречались. Между ними было… ничто. Не щель, не дыра, не тьма. Именно ничто – место, где пространство отказывалось существовать. Глаз скользил по стене, доходил до этой точки и соскальзывал, не находя опоры.
Марек сделал шаг вперёд. Потом ещё один.
Чем ближе он подходил, тем страннее становилось ощущение. Это было похоже на головокружение, но не в голове – где-то глубже, в самом восприятии реальности. Как будто часть мозга, отвечающая за понимание пространства, отключилась и отказывалась обрабатывать информацию.
Он протянул руку к несуществующему углу.
– Папа?
Марек отдёрнул руку. Обернулся.
Даниил сидел на кровати, протирая глаза. Волосы торчали во все стороны. На щеке – след от подушки.
– Доброе утро, – сказал мальчик сонно. – Ты чего так рано?
– Я… – Марек посмотрел на угол. Потом на сына. – Даниил, ты ничего не замечаешь?
– Чего?
– В комнате. Что-нибудь… странное.
Даниил огляделся. Посмотрел на мольберт, на шкаф, на окно. Пожал плечами.
– Нет. А что?
Марек снова повернулся к углу. Он всё ещё отсутствовал – провал в геометрии, дыра в ткани пространства. Но Даниил смотрел туда же и ничего не видел.
– Вон там, – Марек указал. – Угол стены. Ты видишь его?
Даниил проследил за его рукой. Нахмурился.
– Ну да. Угол. Там всегда угол. – Он посмотрел на отца с беспокойством. – Папа, ты нормально себя чувствуешь?
Марек не ответил. Он достал из кармана анализатор – тот самый, который носил на работу. Навёл на угол.
Показания скакнули. 0.8. 1.2. 1.7. 2.3.
Потом экран мигнул и погас.
Марек потряс устройство. Попробовал включить снова. Ничего. Анализатор, рассчитанный на работу внутри Зон Нестабильности, вышел из строя от одного измерения в детской комнате его сына.
– Папа? – Голос Даниила стал тревожным. – Что случилось?
Марек убрал бесполезный прибор в карман. Повернулся к сыну. Заставил себя улыбнуться.
– Ничего, – сказал он. – Показалось. Вставай, я приготовлю завтрак.
Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Прислонился к стене в коридоре. Его сердце колотилось так, что отдавалось в висках.
Угол исчез. В комнате его сына образовалась аномалия. Не микроскопическая, не на грани обнаружения – полноценная, видимая невооружённым глазом.
И Даниил её не замечал.
Потому что для него это была норма.
Завтрак прошёл в молчании.
Марек механически готовил – яичница, тосты, сок. Даниил сидел за столом и болтал о чём-то: о школе, о друзьях, о собаке, которую они так и не завели. Марек кивал в нужных местах, не слыша ни слова.
В его голове крутилась одна мысль: что делать?
Он мог вызвать службу. Позвонить Яцеку, доложить об аномалии в жилом секторе. Стандартная процедура: изоляция, эвакуация, расследование. Через несколько часов квартира будет оцеплена, а Даниила заберут на обследование.
Обследование, которое покажет правду.
Что сын Архитектора третьего уровня – дивергент. Что он создаёт локальные аномалии одним своим присутствием. Что его мозг работает так же, как мозг его матери – той самой, которая растворилась в собственной картине четыре года назад.
После обследования будет только один исход. Глубокая синхронизация. «Обнуление», как это называли в служебных документах.
Даниил станет «пустым».
– Папа, ты меня слушаешь?
Марек вздрогнул.
– Что? Да. Конечно.
– Я спросил, можно я пойду поиграю? Я доел.
Марек посмотрел на тарелку сына. Пустая. Он не заметил, как мальчик съел завтрак.
– Конечно. Иди.
Даниил соскочил со стула и побежал к себе в комнату. Марек смотрел ему вслед. Шесть лет. Светлые волосы. Улыбка, унаследованная от Лены.
Он не мог позволить им забрать сына.
Но он не мог и позволить аномалии расти.
Марек встал из-за стола. Прошёл в гостиную, к рабочему терминалу. Ввёл свои учётные данные. Открыл базу технического обслуживания.
Если вызвать официальную службу – всё кончено. Но есть другой способ. Частные техники, которые работают на Совет по контракту. Они не обязаны докладывать о каждом вызове. Они приезжают, делают своё дело, уезжают.
Если повезёт.
Марек нашёл контакт: «Служба профилактики Якорей. Варшавский сектор». Набрал номер.
– Служба профилактики, слушаю.
– Это Архитектор Северин. Мне нужна проверка жилого помещения. Возможная утечка из городской сети излучателей.
Пауза на другом конце.
– Адрес?
Марек продиктовал. Услышал, как оператор что-то печатает.
– Техник будет через два часа. Что-нибудь ещё?
– Нет. Спасибо.
Он отключился. Откинулся на спинку стула.
Два часа. У него есть два часа, чтобы подготовиться. Убедиться, что техник увидит только то, что нужно. Что он не задаст лишних вопросов.
И что Даниил будет вести себя нормально.
Марек нашёл сына в детской.
Мальчик сидел на полу перед коробкой с конструктором – старым, ещё из тех времён, когда Лена была жива. Пластиковые блоки разных цветов и форм были рассыпаны вокруг него, и Даниил сосредоточенно строил что-то, высунув язык от усердия.
Марек посмотрел на угол. Аномалия никуда не делась – провал в пространстве, который глаз отказывался фиксировать. Но теперь, при дневном свете, она казалась менее пугающей. Просто часть комнаты, которая перестала подчиняться геометрии.
Он заставил себя отвести взгляд.
– Что строишь?
– Башню. – Даниил не поднял головы. – Самую высокую в мире.
Марек присел рядом с ним на пол. Конструкция была шаткой – блоки держались на честном слове, наклоняясь то в одну сторону, то в другую. Но она стояла. Упрямо, вопреки законам физики.
– Красивая, – сказал он.
– Правда? – Даниил поднял сияющие глаза. – Я её для тебя строю.
– Для меня?
– Ага. – Мальчик вернулся к работе, добавляя ещё один блок. – Чтобы ты не грустил. Ты всё время грустный теперь. Как будто что-то болит внутри.
Марек не нашёлся, что ответить. Его шестилетний сын видел его насквозь – лучше, чем коллеги, лучше, чем психологи из службы поддержки.
– Я не грустный, – сказал он. – Просто… думаю о разных вещах.
– О маме?
Вопрос прозвучал просто, без надрыва. Даниил продолжал строить, не глядя на отца.
– Иногда.
– Я тоже думаю о ней. – Блок встал на место, башня качнулась, но устояла. – Она говорит, что ты её помнишь неправильно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов