День Солнца

– Сзади! – предупредил Такин.

5

– Лучше отправим его дальше по течению, – предложил Ибадим и покосился на оставшийся за спиной проход в силовом поле. – Может, не будем тащить… это под купол?

   Они стояли у откоса и смотрели вниз на зацепившееся одеждой за корягу тело, похожее на тюк мокрого белья.

– Он ведь жив! – возмутилась Айна.

– Тем более, – процедил сквозь зубы Ибадим и полез в воду…

   Человек был жив, но не воспринимал окружающее. Смотрел мимо них безумными глазами и бормотал что-то бессвязное. Таблетки немного привели его в чувство, однако температура не падала. Он метался, вскрикивал, звал на помощь. Один раз вырвался, вскочил и выбежал из дома. Пробежав несколько шагов, ударился в силовое поле. Оно спружинило и слегка отбросило его. Человек упал, поднялся и снова бросился к лесу, не понимая, что с ним случилось и продолжая вопить и звать на помощь. Он боролся с невидимым препятствием, а разведчики стояли в дверях и наблюдали за ним. Человек был очень силен и вынослив. Но его силы не были безграничны. В конце концов он рухнул на спину, раскинув руки и ноги, и затих.

– Все-таки древние люди были выносливее нас, – сказал координатор, задумчиво покусывая соломинку. Айна готовила инъекцию, и Ибадим наблюдал за движениями ее рук. – Я бы, наверное, не выжил, если бы не тренинги и таблетки. Вся моя сила, мои мышцы – сплошная синтетика. Когда думаю об этом, жить не хочется.

– Напрасно вы так плохо думаете о себе. – Айна улыбнулась. – Вот ведь решились выйти из-под купола, когда услышали стоны. А я видела, как вам было страшно.

   Ибадим поджал губы, но девушка улыбалась так искренне, что он сказал:

– Да, мне страшно. Я обычный правительственный чиновник. Моя жизнь спокойна и размерена. Я в ужасе от всего, что творится. От Проекта, от этого леса, от оружия, которым увешивается ваш друг, когда идет в тайгу, от ненормального контактера и его гримас. Неужели ночная встреча вас не напугала и вам все это продолжает нравиться?

– Напугала, конечно. – Айна поразмыслила и пожала плечами. – Но мы тут не развлекаемся, и если я в это влезла, то не буду прятаться за чьи-то спины. Это не аттракцион ужасов. Мы занимаемся важным делом, от которого, может быть, зависит судьба человечества.

   Ибадим хмыкнул.

– Пока мы тут спасаем человечество, эта штука не свалится нам на голову? – спросил он.

– Нет, мы почти в ста километрах от эпицентра, – успокоила Айна..

– Учитывая площадь поражения, я бы не сказал, что мы в безопасности. К тому же радиация…

– Не волнуйтесь, мы уже будем дома, когда это случится.

– Хм. Мне бы ваше спокойствие. Вы, кажется, уже бывали в смене?

– Да, один раз была, в роли глухонемой ассирийки в Ниневии. Это древняя столица Ассирии.

– Хм… Ну и как?

– Никак. Ваш Лендид не дал мне шагу ступить.

– А он кого изображал? Не Ашурра ли Банипала?

   Айна отложила шприц и весело взглянула на координатора. А что, он совсем не такой уж нудный. Даже чувство юмора есть.

– Почти, – сказала она. – Он играл прокаженного и заставлял меня все время просить с ним милостыню у дворцовых стен, говоря, что у него есть план. Там мы с ним просидели все три месяца. Та же участь постигла и остальных членов группы. Сначала я думала, что Лендид враг, но потом поняла, что он просто боялся оставаться один.

– Однако благодаря его трусости вы все остались живы, – заметил Ибадим, – Если бы формат экспедиции не изменился, я бы тоже не дал никому шагу ступить за пределы купола. Это совсем другой мир, в нем полно опасностей, неизвестных нам форм жизни, вирусов, наконец. К сожалению, со всеми вами сразу мне не справиться. Мда… Я не фанатик Проекта, как Рибан. И дикари эти мне не внушают доверия. По-моему, они опасны не менее пришельцев.

   Айна взглянула на бородатого человека. Тот мирно спал. Грудь его спокойно поднималась и опускалась в такт дыханию. Человек как человек.

– Почему вы называете его дикарем? Он ничем не отличается от нас с вами. Он вполне может оказаться вашим предком.

– Вряд ли после Великого пожара кто-то на Земле может найти концы. К тому же не мне думать о предках. Я пробирочник.

   -Я тоже. Северо-восточная лаборатория. Институт народонаселения. Двадцатый год.

– Мы с вами почти родственники, – сказал координатор. – Хотя вряд ли. Я на пятнадцать лет старше, значит, у нас разные доноры.

   Они посидели немного в молчании.

– Что будем с ним делать? – произнес Ибадим.

– Подождем, когда придет в себя, выясним, что случилось. Его история может быть связана с ночным происшествием.

– Не обязательно. На него мог напасть какой-нибудь зверь.

– А где следы когтей или зубов?

   Ибадим присмотрелся. И правда – никаких следов сражения со зверем.

– Дождемся наших, тогда и решим, что с ним делать, – сказала Айна.

– Дождемся… – проворчал координатор. – В том-то и дело, что дождемся.... Зачем нужно было так далеко уходить? Можно было проводить контакт и отсюда, оставаясь под защитой купола.

– Это место выбрал Ну. Ему виднее.

   Небо вспыхнуло красным светом. На мгновение все внутри дома стало кроваво-красным. Айна вскрикнула, вылетела за дверь, тут же вернулась и стала куда-то собираться. Она торопливо переоделась в бронекостюм, не обращая внимания на присутствие мужчины, и занялась наладкой оружия.

– Что случилось? – спросил Ибадим, не дождавшись объяснений.

– Наши подали сигнал. Я иду на помощь, – сообщила Айна.

– Вы?! – Ибадим встал.

– А кто же? – Девушка была занята и не смотрела на него. Она рассовывала по карманам гранаты и заряженные кассеты. На плече висело сразу два автомата.

   Ибадим подумал секунду и наклонился за своим бронекостюмом, оставшимся в чехле под столом.

   Когда Айна завершила приготовления и обернулась к нему, он уже стоял перед ней в полной боевой готовности, с оружием наперевес.

– Не надо вам, – сказала она, – лучше оставайтесь.

– В молодости я служил в армии, – сипло сказал координатор и откашлялся. – Давно… Вы только покажите мне, как этим пользоваться.

6

   Отай отбросил тяжелый автомат. В нем больше не было смысла. Сзади прижимался спиной Такин, и Отай ощущал всем существом его страх. Они оборонялись, сколько могли. Они сделали все, что зависело от них.

   Они стояли посреди черного круга, Таакин поддерживал обессиленного контактера и беззвучно плакал, размазывая слезы по закопченным щекам. Они стояли и ждали своего конца. Вокруг валялись обугленные тела надзирателей, некоторые из них были видимы только частично, и от этого картина делалась еще страшнее. Неподалеку торчал над обрывом пробитый бок наполовину вывалившегося из невидимости плоского аппарата.

   После последней атаки на какое-то время наступила тишина, и закралась слабая надежда, что им удалось отбиться. Однако надежды скоро развеялись. Подбитый аппарат зашатался и из пробоины в боку посыпались враги. На этот раз они не были невидимками, а походили скорее на тени. Теперь можно было различить некоторые подробности, и Отай понял, что перед ними все-таки не люди. Существа имели слишком длинные руки и шеи, а коленные и локтевые суставы были очень подвижны и перегибались в разные стороны. Быстрые и гибкие существа спрыгивали в реку, проворно взбирались на берег и выстраивались цепью, которая закручивалась вокруг «поля Гуар-Ну», как змея.

– Старший, что с нами сделают? – проговорил за спиной Такин.

– Съедят, – сказал Отай.

– Гуманоиды?

– Лучше бы это были осьминоги… Если бы они хотели нас убить, то давно убили бы. Арестуют и посадят в тюрьму. Наверняка, у них парсеков в десяти отсюда специальная тюрьма имеется. – Отай вынул из ботинка длинный армейский нож, подбросил на ладони. Рука дрожала. – Только хватит с меня Неаполя, я им больше живым не дамся.

   Но это была просто минутная слабость. Отай Марам не собирался прощаться с жизнью таким образом. Он собирался выжить.

   Он дождался, когда тени подойдут как можно ближе, и бросился на них. Первый же выпад – и один из врагов остался без руки. Отаю было некогда переживать по этому поводу, но одно он понял – невидимки очень уязвимы. Их тела более хрупки, чем человеческие. Видимо, эволюция в их мира шла другим путем, обойдя стороной развитие физического тела и сделав упор на чем-то другом. Их кости легко перебиваются обычным армейским ножом, их тела вспыхивают, как солома, и выгорают дотла. Вот для чего им нужна невидимость – в открытом бою им не выстоять!

   Эта мысль придала Отаю сил. Он снова бросился на серую цепь, бешено размахивая ножом. Однако на этот раз враги встретили его огнем. Он не разобрал, что у них в руках, только почувствовал, как в ногу, разорвав бронеформу, впились острые иглы. Следующий удар заставил его разжать пальцы и выпустить нож. С запястья в ладонь капала кровь.

   Отай отскочил, кувыркнулся и оказался на другой стороне «поля Гуар-ну».

– У них оружие! – крикнул он Такину.

   Тот обернулся на его голос, вскрикнул и упал. Из раны в плече хлынула красная струя. Отай зарычал от ярости, бросился к Такину и лежащему без чувств контактеру и прикрыл их собой. Это все, что он мог сделать.

   Обстрел сразу прекратился. Разорванная цепь восстановилась и стала сжиматься с удвоенной скоростью. Враги торопились Раздался скрежещущий звук, и с неба упала призрачная серебристая сеть. Упала плавно и бесшумно, как шелковое покрывало. И наступила тишина. Сеть отрезала людей от окружающего мира, отключила от пространства. Стало очень холодно. Отай явно ощутил, как разорвались нити, связывающие его с небом, землей, деревьями, невидимые провода, по которым его сущность питалась жизненной энергией. Он превратился в неодушевленный предмет, более неодушевленный, чем тот сучковатый пень, в который упиралась его голова…

   Неожиданно яркая вспышка взорвала сознание и заставила его проснуться. Уши сразу наполнились шумом, воплями, треском, грохотом взрывов. Он подскочил и сел. Вокруг «поля Гуар-Ну» продолжалось сражение. Совсем рядом вспыхнули два факела, и через мгновение из невидимости выпали почерневшие тела. Снова вспыхнуло пламя, и из-за дымовой завесы показалось бледное лицо Ибадима. Отай окончательно пришел в себя, увидев координатора, увешанного оружием. Тот выпустил поверх его головы заряд и приказал:

– Вставай!

   Ибадим? Почему Ибадим? А где Айна? Неужели с ней что-то случилось?..

– Вставай! – повторил координатор и бросил ему один из автоматов. – Скорее!

   Почувствовав в руках оружие, Отай забыл о боли в ноге.

   Они оставили Такина с Гуар-Ну, вручили парню несколько гранат, а сами побежали сквозь дымную завесу вниз к реке.

– Куда мы идем? – спросим Отай.

– Они там, – сказал Ибадим.

– Откуда ты знаешь?

– Мы видели, когда шли с того берега. Наших зарядов должно хватить. Они хорошо горят.

– А где Айна?

– Я попросил ее спрятаться. Опасность – не женское дело! – Ибадим обернулся. – Как можно было брать в такой Проект женщин?! Здесь черт знает что происходит!

   С этим Отай был согласен.

– Спасибо, что спас нас, – сказал он. – Не ожидал от тебя.

– Бывает, – пробубнил координатор.

   Они сбежали с откоса, и Ибадим повел Отая вдоль берега. Река свернула за каменистый утес, и люди увидели прямоугольную поляну с утоптанной травой. Посреди поляны стоял, расставив ноги-колонны, широкоплечий гигант с цилиндрической головой. Он держал руки за спиной и смотрел вверх. Гуманоид был обтянут одеждой землистого цвета. На лице лежала бесстрастная золотистая маска с тремя прорезями для глаз.

   Отай невольно вскрикнул, попятился, поскользнулся и сел в воду.

– Это он! Я его видел на Станции! Это он!

   Ибадим был напуган не меньше. Они с Айной видели отряд серых теней, но никаких великанов здесь не было.

   Отай никак не мог успокоиться.

– Это он, это они… – бормотал он, продолжая пятиться, – это они… я видел! Это хозяева, я уверен! Он на Станции… был на Станции! Я же говорил!

   Великан повернул голову. Людям показалось, что три черные глазницы уставились прямо на них. Золотая маска вспыхнула, отразив солнце.

   Ибадим рванул Отая из воды.

– Б-бежим!

   Они понеслись по реке, поднимая фонтаны брызг и позабыв об осторожности. Им казалось, что великан идет следом, перешагивая с одного берега на другой. Под его ногами хрустят и крошатся камни, деревья валятся вправо и влево, с треском отрываясь от земли.

   Задыхаясь и помогая друг другу, они взобрались по откосу, выпрямились и остолбенели.

   За время их отсутствия бой завершился. Кое-где еще догорали маленькие пожары и тлели тела последних врагов.

   На стволе поваленного дерева сидели задумчивые Айна и Такин. Контактер лежал на траве у их ног.

– А где все? – вырвалось у Отая.

– Сдались в плен, – сказал Такин и усмехнулся. – Куда вы подевались? Если бы не она, нас…

   Айна толкнула его плечом и парень смолк.

– Мы видели его, того, кто приходил на Станцию, – сказал Отай, обращаясь к Айне. – Того великана с цилиндрической головой. Они нас преследуют. Поздравляю.

   Девушка поежилась, но ничего не сказала.

– Давайте возвращаться, – предложил Ибадим. Он был очень подавлен.

   Координатор взвалил на плечо Ну и первым двинулся в путь. Отай последовал за ним, поддерживая ослабевшего от потери крови Такина. Айна шла последней. Но перед тем, как покинуть поляну, она подобрала разряженные автоматы и разбросанные пустые кассеты. Пригодится.

7

  Они вышли к лачуге уже в сумерках. На полпути их застал дождь.

   Ибадим донес Ну до двери из последних сил, положил на землю, почему-то оказавшуюся мокрой, и повалился рядом с ним. Тяжело дыша, он повернул голову к шедшим следом друзьям. Они стояли шагах в двадцати от него и не шевелились, а на лицах был написан такой ужас, что координатору стало нехорошо.

   Ибадим поднялся на ноги, осмотрелся. Вроде все спокойно. Утомленные мозги не сразу среагировали. Он пересек границу территории, ничего не соображая от усталости. И вдруг он понял. В глазах у него потемнело, сердце замерло и, рванувшись, бешено застучало. Купол! Купола не было!

   Он шатнулся и схватился за бревенчатую стену. Силовое поле… Как оно могло исчезнуть? Значит кто-то отключил генератор. Кто-то?!

   Ибадим бросился в дом. Дикаря на лежанке из веток не оказалось. Не было на месте и рюкзака с боеприпасами и оборудованием, и, самое главное, ящика с кодовым замком, в котором хранился передатчик. Последнее обстоятельство заставило координатора на время перестать соображать. Он упал на деревянную скамью, стоявшую вдоль стены, и закрыл лицо руками.

– Он должен был спать двенадцать часов, – услышал он сквозь звон убитый голос Айны. – Он не должен был проснуться… Я виновата… Не нужно было тащить его сюда… Генератор поля они тоже унесли… Что мы теперь будем делать? Мы никогда не вернемся обратно!

   В дом с шумом вошли остальные. Ну успел прийти в себя, поэтому на постель из веток уложили раненого Такина. Контактер сел рядом и положил руку на его раненое плечо. Отай со стоном грохнулся на скамью возле координатора. Только сейчас он позволил себе почувствовать боль в ноге. Все были мокрые и несчастные. Теперь этот покосившийся домишко был их крепостью. В окно и сквозь щели в стенах заглядывала черная ночь. С потолка капало, вода гулко стучала по корпусу оружия, по столу, стекала по плечам людей. Но они ничего не замечали. Они молчали и думали об одном и том же. О том, что они больше никогда не вернутся домой.

   Прошло несколько часов. На рассвете дождь прекратился и на поляну упал прощальный свет звезд.

   Айна отодвинула засов и толкнула дверь. Та со скрипом отворилась и повисла на одной петле. В лачугу ворвался свежий воздух. От аромата мокрой хвои и земли немного закружилась голова. Айна потопталась на пороге и вернулся обратно. Страшно.

– Ну что, нас уже ждут с нетерпением? – спросил Отай. Не дождавшись ответа, сказал: – Надо нам уходить отсюда. Катастрофы, как я понимаю, не предотвратить, и через четверо суток здесь будет жарко.

   Айна положила голову ему на плечо. Вчерашний страх и отчаяние немного притупились, и стало полегче.

– И все-таки это оказались чужие, – продолжал Отай. – Люди, конечно, помогают им, но хозяева все-таки не мы. Рибан, как всегда, оказался прав. У старика поразительное чутье. Представь, никто даже не догадывается, что рождается и умирает в клетке, что за ним следят, что его направляют и наказывают. Я хотел бы ошибаться, но, по-моему, все обстоит именно так. Рабы, надсмотрщики, слежка… Не исключено, что их шпионы сидят на самом верху и поставляют им информацию на тарелочке. Эти предатели спокойно живут среди нас, самые обычные люди. Это как секта. У них, наверное, даже есть какой-нибудь святой отец, служения и все такое прочее. Мда… Боюсь, мы с нашим Проектом оказались в очень большой переделке. Заметь, они не просто присутствуют в том или ином времени, они преследуют нас. Они достанут нас везде, поэтому пропажа передатчика не стоит особых переживаний. Даже если мы вернемся, нам не дадут жить спокойно. Они убили Неоло, рассчитывая, что Проект закроют. Но Челон перестарался и подписал нам всем смертный приговор. Уж лучше бы в правительстве его не послушались. Теперь все, война началась и нам от нее не спрятаться ни в прошлом, ни в будущем.

– Почему же они не придут сюда и не добьют нас? – сказала Айна. – Мы совершенно беззащитны и безоружны. Сейчас нас можно брать голыми руками. Могущественная раса, управляющая нашей историей, не смогла справиться с маленьким отрядом практически безоружных людей? Это странно.

– Я думаю, что невидимки – это у них что-то вроде полиции. Полиция обычно старается арестовать преступника и посадить в тюрьму, а не прикончить. Мы перебили тех «полицейских», что патрулировали этот район. А начальство, возможно, вообще находится не на Земле. Пока не подошло подкрепление, нам надо добраться до какого-нибудь населенного пункта и найти какое-нибудь оружие. Надо выйти к людям, там мы будем в большей безопасности.

– Почему ты так думаешь?

– Не знаю, просто мне кажется, что хозяева не захотят действовать открыто на глазах у большого количества свидетелей. Я же видел, как они действовали в Неаполе. Если бы я не знал, в чем дело, никогда не догадался бы, что тут замешаны чужие. Все чисто, гладко и только с участием человечков. Никаких осьминогов.

– Ага, значит, ты уверен, что с людьми мы справимся.

– Это получше невидимок. Видимый враг – это другое. Знала бы ты, что я пережил, когда увидел ноги Такина, болтающиеся над землей. Такое мне не могло привидеться в самом кошмарном бреду. Я подумал, что парня сейчас уволокут, а я ничего не смогу сделать… Ничего… Это страшно.

– Страшно, но им еще страшнее, – неожиданно громко сказал Ибадим, молча просидевший в скрюченной позе всю ночь. – Они сами боятся нас.

   Он резко отнял от лица затекшие руки и выпрямился. Глаза координатора правительственной комиссии страшно сверкнули в темноте. Отай и Айна невольно отшатнулись. Обоим вдруг показалось, что взгляд чиновника безумен.

   Но координатор был в порядке.

– Я, Ибадим, представитель расы людей, сам объявляю им войну, – медленно произнес он. – Я сам буду их преследовать и уничтожать. Клянусь, что загоню их обратно в их черную дыру. Клянусь, что они пожалеют о том, что пошли против нас. Клянусь, что заставлю хозяев целовать ноги своих рабов!

   Если бы эти слова были сказаны еще вчерашним утром, члены команды, может быть, отнеслись к ним с иронией. Но сегодня все изменилось. Теперь Ибадим был одним из них, их товарищем по оружию. Они знали, что слова, вырвавшиеся из его сердца, дались ему непросто и стоили очень дорого.

   Отай был потрясен. Не только тем, что не ожидал такого заявления от Ибадима. Он подумал, что сам должен был произнести эти слова. Они должны были родиться в его сердце еще тогда, в Неаполе, когда он лежал в канаве, а его легкие разрывались от дыма костра, на котором умирала любимая.

– Я, Отай… – произнес он, запнулся, сглотнул ком, снова заговорил: – Я, Отай, представитель расы людей, клянусь, что буду с тобой в этой войне. И пусть земля горит под моими ногами, если я не выполню клятвы.

– И я клянусь идти с вами до самого конца, – сказала Айна.

   Такин, сопя, поднялся на своем ложе.

– Я тоже объявляю им войну! – выкрикнул он. – Как представитель расы людей, как человек, который их ненавидит! Ненавидит! Клянусь, что на моей Земле не останется ни одного инопланетного урода! Ни одного!

   Теперь слово было за контактером. Друзья смотрели на него и ждали, что скажет человек, говорящий со вселенной.

   Ну сказал:

– Я хочу мира…

8

   Охотник зарыл странные вещи в лесу у старой берлоги. Прикрыл травой, накидал веток. Он не знал, зачем все это делает. Может быть, так он хотел избавиться от страха, который испытал, когда, проснувшись на рассвете, понял, что ничего не помнит. Он не помнил, где находился этой ночью, как попал сюда, в такую даль, понятия не имел, откуда взялись эти вещи. Они жгли его руки.

   Он исступленно рыл землю и глотал слезы, которые текли и текли по его лицу. Это случилось с ним впервые. Раньше он не знал слез, впрочем, как и леденящего страха. Имея дело с тайгой, он закалил свое сердце. Но эти вещи…

   Охотник поворошил ветки, тяжело поднялся с земли и отряхнул колени. Куда теперь? Обратно в тишину глухого леса? – подумал он, озираясь. Нет, надо идти к людям. Это единственное, чего он сейчас хотел – увидеть человеческое лицо и услышать человеческий голос.

9

  Разведчики были утомлены до предела. Они шли три дня и три ночи, делая лишь короткие остановки. Погони, вроде, не было, но страх не давал им остановиться. Это был дикий и совершенно чуждый им мир. Они сами были здесь пришельцами.

   Они шли наугад, пробирались сквозь чащу, куда не попадал солнечный свет, преодолевали болотистые степи, заваленные гниющими стволами, вновь углублялись в тайгу. И нигде не встретили следов человека.

   К человеческому поселению они вышли только к утру четвертых суток. Деревня лежала на холме, переходящем в плоскогорье, темная и неуютная. Уже прокричали первые петухи, слышалось мычание, собачий лай. Ветерок доносил запах навоза и хлеба.

   Разведчики повалились на землю, и через минуту все, кроме контактера, крепко спали.

   Ну сидел на пне чуть поодаль. Он давно ждал этого момента, чтобы поговорить с тем, кто шел за ними всю дорогу. Он ничего не сказал друзьям. Не стоило. Это только отвлекло бы их от цели и сломило волю. Он хотел вначале все выяснить сам. Ну не видел гостя, но чувствовал его присутствие. Таинственный попутчик не отставал, держась на значительном расстоянии и временами прячась за деревья. Его шаги были неслышны, будто он двигался по воздуху.

   Но преследователь исчез. Ну больше не ощущал его волн. Тот, кто шел за ними, либо затаился, либо отстал. Сколько Ну не всматривался и не вслушивался в лес, в пространстве не было никакого движения.

   Убаюканный тишиной Гуар-Ну не почувствовал, как соскользнул с пня, свернулся калачиком и провалился в дремоту. Он и спал, и не спал одновременно. Он продолжал оставаться в лесу, но это был какой-то другой лес, не такой высокий и густой. Он шел по невероятно крутой тропинке вверх по склону горы. Ближе к вершине лес совсем поредел и перешел в широкое каменистое плато. Из последних сил он преодолел крутизну подъема и увидел старца Целондрока. Старец сидел на большом желтом камне, и за спиной у него сияло лазурно-синее небо. Обтянутые пергаментной кожей пальцы старика сжимали сучковатый посох, на безволосой голове лежали солнечные блики. Губы мудреца шевельнулись, и Гуар-Ну услышал: «Все прошло. Все ветер унес. Не вернуть…»

   Ну вскочил. Ему показалось, что что-то коснулось его лица, что-то легкое и скользкое. Только показалось?.. Он потер щеку, стремительно оглянулся. Вправо, влево. Никого.

   И тогда его охватила паника. Он бросился к Отаю, растолкал его, потом переполз к Ибадиму.

– Что?! – вскрикнул координатор.

– Надо, – коротко сказал Ну и принялся тормошить Такина.

10

– Так вы, говорите, геологи? – проговорил хрипло старик и мокротно закашлял. – Слышали мы про геологов. Ходили тут такие прошлым летом, все чего-то копали, железяками своими долбили. А нашли или нет не знаю. Вы то чего ищете?

– Золото, – не задумываясь, сказал Отай.

– Кхе-кхе, – хохотнул старик и хитро прищурился. – Странные вы какие-то. Может беглые? Нет? Вот баба ваша с мужичьей прической, а этот мужик, обратно, с бабьей. Да и остальные не лучше. И разговариваете как-то… как нерусские что ли. Ага, вот – как образованные.

   Никто даже не улыбнулся. Странные гости были хмуры и неразговорчивы.