Мир мастеров духа. Эманация Мастера

Глава 5. Чёрный дом.

Входя глубже в темноту, Бизо первый заметил реку под нашими ногами. Она была не глубокой, по колено, но растекалась во все стороны тонкими ручейками. Ручейки светились в темноте ярко голубоватым светом.

Пройдя вперёд мимо обгоревших улиц с чёрными домами, из которых росли исполинские окаменевшие корни, я услышал звуки стекающей воды. Пройдя мимо окаменевших грибов, которые торчали прямо из дорожной покрытой слоем сажи каменной кладки, мы вышли на круглую плиту, с которой было видно подземные стекающие отовсюду голубоватые водопады сияющей воды и яркий свет вдалеке, но уровнем выше.

Свет исходил от крупных сжимающихся грибов. Мы прошли по площадке, под ногами потресканные, местами отколовшиеся гладкие каменные плиты и окаменевшие корни деревьев.

Теперь видно уровнем выше, словно застывшие гигантские змеи корни торчали длинными окаменевшими хвостами из земли и кладки там вдалеке. Дополняло различие окаменевших корней, застывших кольцами. С корней лились вниз в тёмную подземную пропасть светящиеся голубоватым светом водопады, стекающие вдалеке полукругом.

С нами рядом светились большие, величиной с четырёхэтажные людские дома, грибы. В них течёт жизнь и на внешней слизистой коричневатой шляпке отдыхали небольшие фиолетовые бабочки с красивыми бархатными крыльями. Грибы пульсируют и, впитывая влагу, выпуская желтого цвета споры, и взбудораженные бабочки взмывали вверх вместе с янтарным споровым вихрем, улетая к своду пещеры.

Мы спустились ниже на уровень по мраморным ступенькам покрытой так же копотью и чёрной сажей. Здесь улочки чёрных деревянных домов, обгоревшие чёрные доски, рядом заброшенные чертоги, с круглыми крышами обвитые золотом под тремя отполированными чёрными колонами, стоит безлюдная тишина...

Мы присели передохнуть и перекусить яблоками и ломтиками вяленного мяса на золотистом мосту.

Он обвит окаменевшими грибами разных видов и размеров, под нами внизу глубокая непроглядная темнота. Бросив лежавший рядом отколотый кусок мостового мрамора вниз, я не услышал звука груза достигшего дна. Красный камень Рии слишком рассеивается в таком большом пространстве. Не видно куда ступать дальше пяти метров.

Красный свет её кристалла был тусклым и рассеянным в огромной пещере. — Этого мало, — пробормотала Рия. — Нужно увидеть, куда мы идём. И она достала мешочек...

Тот самый мешочек, который передал в дар посыльный Агрила, вор в чёрном, кожаном дублете.

Перекинув косу с плеча на затылок кончик её русых волос томно постучал о пояс. Именно оттуда она сняла пузатенький подарок.

Мешочек чуть больше крупной, больше человеческой в полтора раза ладони. Такая ёмкость обита поверх кожи кусочками зеленоватого материала, похожий на живые листья. Возможно, так и есть. Открыв его и слегка надавив тонкими длинными пальцами на мешочек, что-то начало разгораться внутри белым светом...

— Лунные малыши, ваше время сиять. Подарите нам свой свет.

После она шёпотом проговорила фразу на эльфийском наречии, похоже было на — “Вуара риет” и пузатенькие жучки выползли, наружу расправляя крылья и набирая яркость с каждой секундой.

Они полетели сначала вперёд, затем объединились в облако из десятка сияющих огоньков белого света и улетели наверх. Летя вверх, они приземлились на тела красных шаркунов, жуков в разы больше их, что ели красные кристаллы, свисающие с потолка этой пещеры. Теперь, когда мы увидели, что это всё же пещера и что она довольно высокая, что же теперь нам делать?

“Летающие краснобрюхие жуки – шаркуны, издали звуки похожие на мелодичные звонкие скрипы. Затем их тела начали разгораться изнутри красным ярким светом, Наевшись красных кристаллов их тела стали источать свет, целая стая пузатых брюшков медленно взмывали к своду пещеры. Как будто сотни белых огоньков над нами, они завораживали своим круговоротом света”.

Те маленькие жучки, выпущенные Рией, нагрели прозрачные, красные, и сытые красноватые крылья более крупных жуков, которые полетели охлаждать себя потоками воздуха под сводом пещеры.

Пустующие улицы, наполненные запахом обветшалой древности. Чёрные обугленные дома друг за дружкой стоят. По обе стороны от нас. Пол, это окаменевшие тысячи слипшихся корней. Большие и маленькие они плотным ковром вросли друг в друга.

Сотни деревьев сплелись корнями воедино. Местами на полу проскальзывал отполированный белый камень под отогнутыми вверх застывшими корнями. Фонарные столбы, оплетённые зелёным мхом. В фонарях всё ещё стоят огненные кристаллы.

— Мы можем, активировать кристаллы и здесь будет более светло.

Сильфирии не понравилась эта затея. Она медленно вытащила из чехла копье, крепко сжимая белое древко то и дело подбрасывая его в воздухе и крутя вокруг кисти, видимо разминает холодные связки. Мы проходили мимо домов, из которых торчали большие грибы.

Проходя мимо моё внимание, привлёк дом с чёрным огромным грибом, росшим из дверной арки. Подойдя ближе, я прикоснулся к его холодной окаменелой поверхности. У внутренней поверхности гриба были ребристые пазухи с пустыми круглыми отверстиями. Гриб врос в кирпичную кладку дома, и обгоревшие дерево служило ему теперь домом.

На пороге этого дома меня привлёк еле слышимый треск, исходивший изнутри обгоревшего чёрного дома. Бизо и Рия ходят снаружи. Медленно ступая, я шёл на звук.

“Звук был таким тихим, таким... одиноким, что я не смог его проигнорировать. Мои спутники были близко. Я просто загляну”.

Преодолев порог, я увидел дальнюю стену дома. Из трещины в потолке торчат обгоревшие балки друг напротив друга, словно чёрные кончики обрубленных пальцев. В отверстии между обугленных балок в потолке лился ярко-красный свет.

Свет падал на покрытый каменными корнями пол и на скрипучую скорлупу. На высушенную оболочку человеческого маленького тела. Обнажённого, беззащитного, сжимающего в тонкой ручке, поднятой вверх, что-то блестящее, что-то значимое.

Ещё пару шагов вперёд, не различаю мальчик это или девочка. Скрип донёсся выше, с чердака второго этажа. Маленькая высушенная скорлупка головы в середине была треснувшей. Веки, нос, губы ничего не было, лишь вертикальная чёрная трещина ото лба до подбородка, пустая внутри. Шёки, уголки губ и кожа на теле покрыты каменной коркой.

Краюшки кости этой трещины потрескивали от потока воздуха задувавшей из открытой форточки, периодически обветривая маленькие краешки не до конца окаменевшей треснувшей черепной коробки. Опустившись на одно колено, я положил руку на холодную грудь, смотря при этом на покрытую тонкой каменной коркой вытянутую руку.

Немного промедлив, глядя на сжатые треснувшие пальчики, я решился. Треща и крошась в моих руках полые пальцы, сломавшись они освободили блестящий предмет. Это был металлический шар. Отполированный, серебряного цвета.

Крутя шар в руках видны на поверхности мелко вырезанные в металле портреты молодой семьи: гладко выбритый мужчина — свежий на лицо, c мягким взглядом, на нём надета рубашка и в мантии рядом изображена длинноволосая молодая дама с пышными губами и хитрыми сощуренными глазами. Их взгляды были направлены друг на друга.

По контуру их лиц нарисованные маленькие ветки, сплетающиеся воедино в центре круга. В центре улыбающийся мальчик и девочка и обоим около двух лет отроду. Лица приятные, улыбчивые.

Я прижал к сердцу шар и резко повернулся, заметив периферийным зрением крупную тень за спиной.

Нечто двигалось в мою сторону.

Подол накидки медленно продвинулся за ногой, собирая чёрную пыль с пола, а в тёмном углу, куда не попадал красный свет, из люка чердака ползло по стенке, что-то крупное.

Это ползло по вертикальной поверхности, медленно перебирая десятками загнутых длинных лапок. Они крючковаты. Когти держались за обгорелую стену и произрастали из чего-то массивного. Загнутые лапки вытолкнули, продвигая вперед на красный свет тело.

Это был человек, взрослый.

Тело, из чьей спины росли чёрные мохнатые лапки замерло, из живота человеческого тела рос широкий пульсирующий отросток, напоминающий дрожащий хвост с постоянно двигающимися ложноножками и усиками.

Я медленно поднимался, страх сковывал, не давая шелохнуться. Человеческое тело кажется чрезмерно бледным, будто мёртво. Потрёпанная местами порванная одежда, но тело не высохшее, почерневшее местами, но не без запахов гниения.

Голова же была более живой, лицо человека было напуганным. Оно хрипло дышало и с каждым вздохом жёлтые нарощенные вены поверх его шеи равномерно светились.

Пульсируя и разгоняя кровь, надувая два коричневых пузыря на его шее. Глаза по очереди моргали. Карие глаза на худом лице, щёки впали. Волосы длинные запутанные и перемазанные грязью и жёлтой вязкой жидкостью. Волосы небрежно лежали на боку лба, а тягучая желтоватая субстанция стекала по ним, падая на пол.

Мужское худощавое лицо смотрело с удивлением и тоскою на меня. Бледно-белое лицо и такие чёрные, широкие брови, грустные веки.

Передние отростки: маленькие лапки на почерневшем животе изучали, жадно перебирая звуки и запахи в воздухе, словно выбирая повкусней.

“Словно тянулись к источнику тепла, ко мне”.

Мне кажется, в его глазах застыло любопытство, глаза в которых жило сознание. С темноты выползли на свет загнутые покрытые тёмным хитином лапки с загнутыми крючковыми наростами, они застыли в пару метров от меня, и, развернув когти в подобие ладони ждали. Человеческий рот существа открылся, но стояла всё такая же мёртвая тишина. В его горле высохший язык, прилипший к нёбу. Вдалеке лишь источники яркого света летали под сводом пещеры.

Я понял, посмотрев на шар и раз встряхнул его положил сферу на правую ладонь. Отполированный раскрывающийся механизм шара пришёл в движение. Две круглые части раскрылись, музыка начала звучать изнутри. Сначала еле слышно, каждое мгновение сопровождалось подключением всё новых звуков.

Это мелодичная успокаивающая музыка, словно арфа, словно память, вернулась в голову существа и его брови нахмурились, лицо скорчилось, словно пытается заплакать, но слёзы не идут из его глаз и звуков боли не слышны, из его рта не идёт ничего кроме немого движения мускул на лице.

Осознание собственной беспомощности к самому себе. Возможно, оно в эти минуты под погружение в мелодию, вновь захотело вспомнить, и лишь бы толику печали разделить хоть с кем-то живым. С потолка мелкая чёрная крошка падает на белый меховой капюшон, немая чёрная сажа застыла с нами в обугленном деревянном зале.

Медленно сделав шаг навстречу, отростки спереди прекращают трещать, и лицо существа закрывает свой рот, жадно хватая хитиновыми длинными лапками закрывшийся белый шар с моей ладони.

Оно ушло вновь в тень. Ускользая в темноту чердака, откуда оно и пришло. Жёлтой жидкостью перемазаны бруски люка, куда втиснулось недвижимое, атрофированное человеческое тело с двигающими его вверх десятью мохнатыми лапками, которые были вживлены в спину.

Словно прощаясь с засидевшемся гостем. Мне показалось, я услышал, как оно, развернувшись человеческой головой в мою сторону, на мгновенье тяжело выдохнуло, словно тяжелая печаль сбавила свой вес на его мёртвых закостенелых плечах.

Будто оно поблагодарило меня за возможность сохранить крупицу человечности. Я медленно встал и попятился к выходу. Напоследок перед закрытием двери прозвучала в чёрном доме на чердаке музыкальная мелодия.

— Кидо быстрей сюда!

Голос Брата исходит снаружи. Неспешно и я закрыл дверь. Прощаясь мысленно с хозяином дома.

Глава 6. Сила посреди тёмного мрамора.

Звуки молота, бьющего по черепам. Звон наконечника копья Рии рассекает воздух, грациозно кружиться белая ветвь в её крепких пальцах. Я пробежал через последние чёрные, безмолвные дома и передо мной сияющие сотнями оранжевых огней предстало зарево.

Рия сбросившая меховую накидку стояла вся перемазанная. Волосы, собранные в косу, и чешуйчатая серебряная броня покрыта стекающей бордовой жижей.

Она повернулась в мою сторону, и серёжки на её ушах покачиваются, мерцая металлическим отблеском, методично блуждая из стороны в сторону. Эльфийская милая улыбка, пропитанная печалью и наслаждением. Мне показалось или в застывших уголках её глаз смешалась услада и горечь предстоящей ситуации. Пробегающие по открытому участку её шеи мурашки становились всё отчётливо видней с приближением топота орды сияющих огней.

С нарастающей дрожью пришла резкая боль. Как будто мои сухожилия все разом натянулись во всём теле и при движении скрепят под кожей.

Перед нами бежала свора. Это мёртвые горожане с округлёнными от страха глазами. Они не понимают, почему всё ещё живы.

“Те, кто жил здесь давным давно бежали, несущимся потоком в нашу сторону”.

Их тела без одежды, они покрыты тёмной сажей. Эта почерневшая от отсутствия ухода кожа. В их движениях много неестественности. В каждой груди пульсирует вросший живой гриб оранжевого цвета. Головы их живы, глаза и рты раскрыты. Испуганные выражения сотен разношёрстных лиц, безмолвно открытые рты с прилипшими к нёбу высушенными языками, в пульсирующих наростах на шеях похожих на прозрачные толстые вены, движется циркулирующая от пульсирующего гриба святящиеся оранжевым цветом жижа.

Чёрная стена с оранжевыми огнями приближается.

Шестеро самых быстрых лежат перед ногами Рии. У одного тела нет головы, отточенные рефлексы воительницы оказались быстрее. Она снесла быстрым ударом лезвия живую голову начисто, отсекая шейные позвонки чистым срезом. Лезвие её копья шире и длиннее обычных копий стражников. Режущие удары её оружия отсекали конечности живым мертвецам, один за другим они безмолвно падали и грибы, растущие из грудных клеток, гасли, издавая громкие звуки испускания воздуха, задержанного в телах носителей.

Остальные трупы с колющими отверстиями в коленях и плечах продолжают пытаться схватить её. Последний из шести напавших лежит, смотря застывшим вопросительным взглядом на длинные кончики растопыренных остроухих эльфийских ушей.

Его чёрное тело замерло и обмякло. Гриб, вросший в его груди рассечен пополам, и багровая жидкость, смешанная с оранжевой светящейся жижей, льется с рванной, пористой структуры теряющего света гриба, выбрасывая рывками телесную жидкость наружу, забрызгивая металлические наколенники эльфийки.

Пульсации в их телах больше нет.

Чёрных тел с пульсирующими грибами в груди ещё множество.

— Странные паразиты, грибы лишились своих марионеток. Кидо, помоги Бизо, а я задержусь здесь. Освобожу их, мозг этих бедолаг всё ещё жив, иди я разберусь с ними.

Рия краешком копья аккуратно отодвинула скомканный мех накидки в сторону.

— Поторопись, не задерживайся! Мне ещё много крови придётся пролить.

Она не повернулась в мою сторону, смахнула с кончика копья остатки багровой жижи и встала в защитную стойку. Выставив левую ногу вперёд, приготовилась метнуть копьё в ближайшую цель.

— Выживи, Рия!

Кончики эльфийских ушей резко дёрнулись. Самые быстрые пали. Остальные грибные марионетки приближались.

Их головы жили своей жизнью. Слёзы на одних лицах, печаль на других. Третьи смеялись, но все пихаясь и толкая другу друга бежали, тянувшись чёрными руками к эльфийке. Лезвие копья свистело, рассекая воздух.

Я побежал на звон молота, бившего под уровнями ниже. Покинутый город оживал, обрастая новыми звуками.

Звон стал отдалённым шарканьем вдалеке. Брат с кем-то сражается.

Бегу быстро по каменной брусчатке в сторону круглой, мраморной крыши неизвестного храма. Спрыгнув вниз на чёрный мрамор крыши, отталкиваюсь, мягко скатившись за высокую заваленную на бок стену, поросшую зелёным мхом в центр покрытого сажей, костями, сеном и паутиной — территория заброшенного стрельбища.

Покорёженные временем, но всё ещё белые смотровые башни крепко стоят, охраняя давно забытые помещения. Раздаются звуки ударов молота о глухую железную твердь, растекаясь по кладке обшарпанных стен.

Внутри одного из помещений кругом лежат одетые в белые шёлковые платья, безжизненные оболочки женских юных тел, их милые белые лица целы, но покрыты слоем чёрной пыли. Стоило открыть широкие скрипящие ставни дверей, как воздух сдул налипшую сажу с юных безмолвных лиц.

В их грудных клетках, как в отколотых по центру вазах не хватает фрагмента, а внутри тела пустота...

Аккуратные, круглые отверстия величиной с напёрсток, а вокруг порванный на груди белый шёлк. Груди их прикрыты наполовину. Кожа вокруг потресканная и сморщенная. Десятки русых, чёрных, белых голов, покрытых красивыми отросшими до пяток волосами.

Тела спокойно лежат на пыльном полу, не утратив природного блеска. На их тонких белёсых шеях следы синяков.

Задушены?

Руки сложены на животе. Быстро проверил пульс, но лишь холод твёрдой оболочки и застывшая, холодная чистота. Пройдя, это помещение холодные мурашки пробежали по спине.

“Ощутив незримое присутствие, я закрыл двухстворчатую пошарпанную дверь оставив юных, спящих красавец в покое”.

Звон массивного удара совсем близко. Выйдя во внутренний широкий двор, вижу, как Бизо бьется с существом, из груди которого отходят десятки органических проводов, лежащие на полу. Они словно корни, тянуться к телам стариков, лежавших за женской особою неведомой мне расы.

Оплетённые органическими проводами тела, покрытые сетью тонких капилляров, нервных окончаний. Словно эти отростки высасывают жизнь.

Пульсируют, сжимаясь, издавая булькающие звуки, выделяя жёлтую жидкость. Брат, стоя напротив существа прикрывался большой деревянной дверью, от существа с обнажённым женским телом и девичьим лицом. Бледно белая кожа её подтянутого тела двигалась, покачиваясь из стороны в сторону при ударах её чёрных паучьих лап, бьющих из её спины по двери в руках Бизо. Я смотрел на её грудь, и видно было, как живые провода сжимаются и разжимаются вместе с её вдохами.

“Это тело живое. За спиной у неё двигаются длинные паучьи лапы, покрытые тёмным блестящим мехом. Паучьих лап десять, они крупные, нависают острыми кончиками”.

Некоторые из более длинных отростков поддерживают её человеческое тело.

Она, девушка с длинными тёмными волосами по колено. Вьющиеся блестящие локоны, закрывающие грудь и её лобковую кость. Руки длиннее, чем у людей и эльфов и имеют по семь удлинённых человеческих пальцев обмазанных по локоть чёрной жижей. Ноги, по колено также покрыты той же субстанцией. Склера её глаз белая, а радужки ярко красные и переливаются. Они неестественно расширяются, завораживая и пугая. Её удары сильные, они бьют, практически отбрасывая Бизо, двигая его с каждым ударом назад.

“Юное тело и бледно фарфоровая кожа словно неестественно юная кукла. Она выглядела странно отчуждённо посреди темноты, красного света и многовековой пыли на мертвецах”.

Со спины я слышу звуки сотен пар шагов...

Выкрики и стоны грохочут уровнем выше, там, где Рия.

Не знаю, что делать…

Не подходя к длине удара чёрных паучьих лап, на расстояние броска я кидаю высохшие обломки черепов ей в глаза. Она не реагирует. Лишь одна паучья лапа отбила летящий к её голове предмет.

— Брат отвлеки её я, пока подготавливаю Молот.

Понятия не имею, как это сделать…

— Хорошо!

Вижу пульсирующие провода, лежащие на полу, но не решаюсь их трогать, вдруг они навредят тем, кто попал в их плен. Я пробегаю вдоль левой каменной стены. Моё присутствие эхом растекается по древним залам покрытых паутиной и напитанных спёртым воздухом с кисловатым привкусом. Мы столкнулись с этим существом рядом с железными воротами и белыми башнями, стоявшими на древнем стрелковом стрельбище.

Здесь, тот же красный свет светит сверху, но всё равно темноты ещё полно. Найдя возле высушенного мертвеца лук и одну жалкую покрытую ржавчиной стрелу, я выпускаю её в правый оголённый бок. Существо с лёгкостью отбивают стрелу. При этом слышно было, как стоял звон, всё же лапы защищены липкой и в то же время крепкой еле видимой слизью. Паучья дама всё же обладает разумом, снова она не повернулась в мою сторону, прикрыла бок, отдернув несколько ударных лап назад, усиливая натиск на дверь.

Видимо хочет победить быстро, будто бросает вызов Бизо помериться с ним силой. Поэтому не обошла его или не попыталась схватить за ноги и утащить в красный полумрак.

Что же делать? Звуки всё ближе, всё приближаются. Слышно, как копьё, снова зазвенело за спиной с удвоенной скоростью, отдалённый звон стал отчётливо слышен...

Я закрыл глаза и использовал внутренний взор, увидев нечто сияющее вдалеке. Пробежав к дальнему углу стены, я забежал в заброшенную оружейную.

Здесь сотни тел, покрытых паутиной. Молча, лежат длинноволосые мужчины, одетые в богато украшенные драгоценными камнями посеребрённые латы, а в руках у них изысканные клинки.

Их тела безмолвно ждут, как будто подойдя к ним ближе, они набросятся лишь стоит потревожить их. Пробегая через оружейную, выбегаю в большое помещение.

Красный свет пробивается через ровный, стеклянный потолок, защищённый металлическими рисунками, сделанные из тонких изгибов и полосок неизвестного мне металла сплетаясь в единый рисунок. Это местное божество и храм из тёмного мрамора в глубине стрельбища, выглядел как культ древнего божества...

Я наткнулся на редкость посреди красного мрака.

“Это силуэт женщины из металлических сегментов на стеклянном потолке, держащей в обеих руках полумесяц”.

Чёрный мрамор всюду и свисают с потолка сотни светильников с огненными кристаллами в них.

В рунном ядре должно остаться остаточное магическое эхо от силы Тоджа, попробую...

Достал из рюкзака рунное ядро и книгу королей, машинально проведя ладошкой по белой металлической обложке, она тёплая. Не понимаю почему.

Огненные кристаллы висят в центре круглых позолоченных чаш. Они выходят из них вниз на тридцать сантиметров. Никогда ещё не видел такие большие и высеченные так ровно, в форме длинного треугольного стержня. Некоторые светильники ближе ко мне, висят низко, и я могу дотянуться до тусклого красного камня.

Поднеся к спящему огненному камню ядро, я на мгновенье замираю, и камни вереницей начинают загораться ярким красным светом, освещая окружающий полумрак.

Тёмно-золотистые колонны поддерживают круглую крышу, и внутри небольшого мраморного помещения стоит на постаменте с человеческий рост статуя.

Статуя обнажённой девушки, сделанная из чёрного мрамора с вкрапленными внутри её груди и бедер золотистыми прожилками.

Словно золотая кровь застыла в её тёмном, блестящем теле. На её плечах накидка, обросшая паутиной и сажей.

Уши статуи немного длиннее человеческих, но не эльфийские. Во лбу торчат два рога, повёрнутые в противоположные от себя стороны. Один влево, другой вправо. Мраморные волосы, зачёсанные назад до поясницы. Один глаз с пустой глазницей. Подбородок острый. Щёки впалые и остро очерченные скулы.

В отличие силуэта на потолке, эти мраморные пальцы сжимают подол накидки. Я осторожно стал подниматься по ступенькам вверх и подошёл на расстоянии вытянутой руки к ней. В центре её груди блестит золотистая сфера, сделанная из блестящего камня. На лбу холодным светом светиться полумесяц.

“Магическая порода, всё ещё держит остаточную силу, заставляя светиться месяц и сферу в груди”.

Я произнес слова активации своего магического зрения. Вижу, как внутри мрамора, в районе грудной клетке движутся как в вихре, потоки золотисто-чёрной энергии.

Потоки магической энергии перетекают из золотого цвета в черный. Дрейфуя от сферы в груди к бледному месяце на лбу.

Затем из чёрного поток преобразуется в серый, белый, серебряный и затем снова золотистый. Не знаю, какой природы эта энергия, но рунное ядро должно впитать её и передасть мне то, что скрывает эта сила...

“Рунное ядро, это подарок от отца и его коллеги гнома Грока. Такой рукотворный инструмент, может впитывать. Держать в себе и передавать заключённую в себе ммагическую силу носителю. Это сфера, в которой движутся внутри шестерни, кристаллы с руническими алгоритмами и он всегда едва тёплый, будто живое сердце”.

***

То существо сильно и времени уже нет, нужно решаться. Рунное ядро я подношу к груди статуи. Там, где пульсирует, под красным светом чёрно золотистая сфера.

Безмолвный лик длинноволосой мраморной статуи ждёт…