Маскарад
— Я видел тебя голой. Да и после каждой тренировки я моюсь в общей душевой с кучей мужиков: вот где мерзость, а это так, ерунда, — хохотнул Сэл, когда Тине стало стыдно.
Мне этого было достаточно, чтобы окончательно принять их отношения. Я знала, что на Сэла можно положиться, отчасти потому и рассчитывала, что после их свадьбы мне будет легче расстаться с Тиной. Он точно сможет помочь ей, если что-то пойдет не так. И пусть Сэл не особо серьезен, что иногда меня раздражает, он, как и любой хороший спортсмен, дисциплинирован. По утрам он всегда пьет витаминный комплекс, а по вечерам жуткий горький чай, и каждый раз, если Тина у него, проверяет, выпила ли она таблетки.
Жаль, что в этот раз он был в отъезде, а мы с сестрой повздорили…
— Иногда, когда приступов нет по полгода, я забываю о существовании эпилепсии… Мне начинает казаться, что я нормальная. Как все… — Так Тина сказала сегодня утром перед тем, как выпить очередную дозу лекарства. — Иногда мечтаю, как однажды забуду таблетки, а приступы не вернутся… Глупо, да?
Я тогда ничего не ответила, потому что это и правда глупо. Но знать об этом Тине не обязательно. Клянусь всеми предками, ее можно было понять. Она цеплялась за мюзикл, как за единственный шанс, это ее идея фикс с самого детства. Понятно, почему она так на этом сосредоточена. Она почти дышит им и забывает о болезни, потому что хочет забыть о ней хотя бы ненадолго… Трудно осуждать, ведь я и сама не знаю, как повела бы себя на ее месте.
— О чем думаешь, мелочь? — Сэл уже ищет свою кружку на полке.
— Да так… Жюльен будешь?
— Когда это я отказывался от еды?
— И правда, ты ведь печь, сжигающая калории за миллисекунды.
Даже не соврала. Наверное, потому что он спортсмен и огромного роста, но ест он и правда в неимоверных количествах. Более того, ему можно скормить почти все: от корочек пицц до пригоревшего стейка. Хотя обычно Сэл кормится сам и готовит не хуже, если не лучше меня. Его вырастила старшая сестра, как и четверых его сестер. Они ему спуску не давали. Это был еще один большой плюс, который повлиял на то, что Сэл пришелся мне по душе. Вот уж кого не напугать походом в магазин за прокладками!
— Ну шедевр кулинарного искусства! — театрально восхищается Сэл, когда мы усаживаемся за стол. Я успеваю только взять в руки вилку, а он уже съедает половину своей порции.
— Какой шедевр? — раздается негромкий голос сестры. Она стоит у входа в столовую, сонно щурясь и зевая.
— Юна сделала жюльен. Красиво звучит, детка, давай я буду звать тебя жюльеном? — Сэл вскакивает, бросая еду, и подхватывает Тину, приподнимая и расцеловывая ее лицо.
— Фу, у тебя губы в жире! — хихикает она, упираясь ладошками в его грудь. — И если ты так меня назовешь, тебе конец!
Я лениво жую, следя за идиллией. Они отлично подходят друг другу, но от их телячьих нежностей подташнивает. Наверное, поэтому у меня и не складываются отношения, да?
В любом случае я даже не двигаюсь, потому что Сэл сам усаживает Тину за стол и приносит ее порцию, делает ей чай и вещает что-то про прошедший матч. Очевидно, так он отвлекает свою невесту от ночной неприятности…
Я же задумчиво пялюсь в окно и размышляю все о том же… О Призраке. Мнится, что он все еще где-то рядом, смотрит на меня своими аметистовыми глазами. Логика подсказывает, что это воображение, но тревогу не остановить. Она придумывает разные сценарии от вполне осуществимых до почти сказочных. Могу представить даже, что Призрак — древний монстр, сам Морок, выползший из недр материка, из заточения Бездны. Едва ли это так, наверняка все прозаичнее, но страх внутри вяжет узлы, затягивает их туже, не позволяя сопротивляться подступающему ужасу.
«Постучи по столу трижды, иначе он задушит Тину во сне», — вторгается мерзкий голосок тревоги. У нее нет логики, у нее только ритуалы, которые необходимо выполнять.
Раз. Два. Три. Ровно три негромких удара по столешнице пропадают среди смеха Тины и Сэла. Я рада, что сестра не заметила. Она бы точно сказала, что компульсии вернулись. Если говорить начистоту, они не исчезали, просто их голоса становились то глуше, то громче…
Как Призрак! Он никак не отстанет!
Призрак не выглядит так же, как выглядел Олав, значит, просто украл его бейджик и притворился работником театра… Но как остальные не поняли, что рядом с ними чужак? В театре едва ли не все знали друг друга в лицо… Может, Призрак действительно там работает? Что, если это он убил Олава? Но почему? А вдруг тот прознал про Призрака? Выяснил о нем правду и поплатился за это? А что насчет пропавших девушек? И при чем здесь содранная кожа? И зачем это вообще было нужно? С огромной долей вероятности Призрак какой-то Иной. Надо только понять, кто он и что ему нужно… И выяснить про все остальное! Кого же спросить?
Я мысленно вычеркиваю из списка Олава. Остается главная гардеробщица и Нико. О последнем я уже давно думала. Он спортивный журналист, но среди его коллег наверняка есть кто-то более осведомленный. Может, Нико сам выяснит что-то у знакомых или сведет меня с кем-то, кто в курсе тайн театра.
— Прием, малявка! — Сэл стоит у стола и машет обеими руками.
Я поднимаю к нему голову и вскидываю брови.
— Ты доела, говорю?
Формочка и правда опустела, а мысли захватили меня настолько, что зубцы вилки просто шкрябают дно.
— Да.
— Давай тогда, сегодня я ваша посудомоечная машина, — усмехается Сэл.
Тина провожает взглядом своего жениха — он собрал посуду и скрылся на кухне — а затем поворачивается ко мне:
— Ты в порядке? Просто какая-то задумчивая…
— Люблю поразмышлять о всяком. Ничего серьезного, не бери в голову. Хотя… мне нужен Сэл для одного дельца.
— Надеюсь, ничего криминального?
— Просто попросить идентификатор Нико… О нет, даже не смей! Сотри с лица эту злорадную ухмылочку! — возмущаюсь я, заметив, как Тина приобретает вид кошки, объевшейся краденой сметаны. Именно краденой!
— Да ладно тебе! Ты заслуживаешь счастья, и Нико неплохой вариант на роль твоего парня. Сможем устраивать парные свидания и…
— Фу, прекращай. — Я поднимаюсь, морщась и кривясь, чтобы показать всю степень моей брезгливости к слащавой романтике.
Тина хихикает, прикрывая улыбку кружкой чая.
Сэл дает мне идентификатор Нико без вопросов, если не считать того, что, как и его невеста, принимает тот самый довольный вид с толикой ехидства. Чтобы не давать этим двум сводникам почву для обсуждений, я поднимаюсь на второй этаж и закрываю дверь комнаты, которая считается моей. Назвать спальню целиком моей не могу, все же я ощущаю себя здесь в гостях, пусть и в гостях у близкого человека…
Мысленно прорепетировав разговор, нажимаю на гладкий экран нусфона. По руке пробегает вибрация от магии, соединяющей мое сознание с артефактом. Остается дождаться, когда Нико примет вызов. Проходит почти минута перед тем, как я отключаюсь. Ничего. Но на всякий случай решаюсь повторить попытку.
На сей раз почти сразу в моей голове проецируются мысли Нико, наконец взявшего нусфон:
«Кто?»
«Привет, это Юна. Сестра Тины…» — Слова прерывает повторяющийся шипящий шум.
Проклятье! Какого Морока? Я морщусь, пытаясь понять, что происходит. Скорее всего, Нико просто не сосредотачивается на связи, из-за чего возникают помехи. Магия сильнее покалывает руку, которая держит нусфон, в попытке обеспечить устойчивость соединения.
Спустя несколько секунд я слышу раздраженного Нико:
«…сказал, что не вызывал… не нужен никакой сантехник!.. ошибка…»
Судя по обрывкам фраз, он обращается вовсе не ко мне, а говорит вслух. Артефакт же улавливает это, однако из-за рассеяности владельца может передать лишь отдельные слова.
«Похоже, я не вовремя», — осторожно подаю голос я, пытаясь напомнить о том, что нусфоны все еще работают.
«Да! Ты вообще не вовремя! Что ты хотела?» — резко отзывается Нико.
«Я могу связаться позже, если…»
«Говори уже, Юна!» — Уверена, он раздраженно выкрикнул это, потому что мысль не просто четкая, а почти вопящая.
«Хотела выяснить, нет ли у тебя знакомых, кто в курсе тайн театра? Или, может, ты сам что-то слышал», — выпаливаю я.
«…бред… должен знать о театре?..» — И снова только урывки. Могу лишь предположить, что он злобно бурчит это себе под нос. Гаденыш!
Нико тем временем добавляет, явно обращаясь не ко мне:
«Нет! Не заходите! Сейчас… и разберемся… вызвал… но…»
Я все еще надеюсь на обнадеживающий ответ, потому жду, когда он вернется к разговору. Слава предкам, он это делает:
«Нет, ничего не знаю. Я спортивный журналист. Спортивный! Как я, по-твоему, связан с театром? И не дергай меня из-за такого дерьма!»
Нико резко обрывает связь, не позволяя мне ответить.
— Вот мудила! — фыркаю я, откидывая нусфон на кровать. — Ну, очевидно, Нико пора вычеркнуть из списка помощников. А еще подписать карандашом, что он гандон! Мог бы и повежливее общаться!
Хоть я и закатывала глаза при намеках на возможный роман с Нико, втайне мне хотелось чего-то подобного. На самом деле это мог быть кто-то другой, лишь бы человек рядом… Но все это бред, несбыточные мечты. И этот диалог — словно очередная монета в копилку аргументов за то, что я никогда не познаю любви… Глупо так думать, но тревога твердит, что это знак. Еще один. Как и то, что интрижки не вызывали во мне не то что удовольствия, но даже легкого возбуждения…
— Ох, блять, Юна, о чем ты думаешь? — шепотом спрашиваю я у своего отражения в зеркале туалетного столика.
Оно не отвечает.
***
К вечеру весь жюльен съеден, как и целая пицца на троих. Все это время мы играем в настолки, пока Тине это не надоедает, и она не решает исполнить свои партии из мюзикла, чтобы повторить. Мы же с Сэлом переключаемся на карточные игры. Когда за окном смеркается, я решаюсь покинуть дом сестры. Ей есть на кого положиться, а мне пора учиться отпускать ее…
Сэл вызывает мне такси и, как всегда, просит связаться с ним по нусфону, когда буду дома. Я так и делаю, когда выхожу у подъезда. Мы прощаемся, и я наконец поднимаюсь домой.
Крохотное жилище напоминает о том времени, когда из квартиры моего биологического отца мы переехали сюда, в старый милый район, на последний этаж здания. Это первое место, где я почувствовала себя безопасно. До сих пор чувствую…
За окном уже почти полностью стемнело, у соседей тихо. Никто не услышит, никто не узнает, никто не придет.
Ощущение, будто я пиньята, которую разбивают битой. Однако вместо сладостей и конфетти из меня вырывается целый ворох эмоций, хранившихся внутри с тех самых пор, как ночью я услышала зов Тины. С тех пор как случился очередной приступ…
Меня трясет, ноги подкашиваются, и тело, уперевшись лопатками в закрытую дверь, сползает на пол. Из глаз льются слезы, изо рта вырываются всхлипы, а я словно смотрю на это со стороны, давая себе время выплеснуть скопленные чувства.
Будто такова цена, которую приходится платить за то, что в напряженной ситуации я могу собраться и действовать с холодной головой. Но горячая лавина эмоций всегда настигает… Всегда.
Все переживания скопом наваливаются на меня, обрушиваются на спину, прижимая к полу, заставляя давиться рыданиями. И мерзкий голосок все нашептывает, что я одна и никому не нужна. Даже гребаному Призраку, потому что он следит за своей Музой, а не за мной…
— Нет, ну, это пиздец, Юна, — сквозь слезы смеюсь я, — ты что, хочешь, чтобы за тобой следили?
Разумеется, нет! Нет… А может, да? Может, я настолько сломана, что хочу, чтобы рядом постоянно кто-то был, кто-то, кого не надо отпускать, кто-то, кто мог бы принять меня…
— Ты ебанулась, женщина?! — рявкаю я.
Это хоть как-то приводит в чувство. Еще не хватало думать о каком-то мерзком сталкере! Чужом сталкере!
Я шмыгаю носом, решительно поднимаюсь и шагаю к раковине в ванной. Набрав воду в ладони, смываю слезы и сморкаюсь, а после стаскиваю с крючка полотенце и остервенело тру лицо. Будто это может стереть и мерзкие мысли о Призраке, явившиеся в момент отчаяния…
Вдруг внезапный звук, похожий на колокольчик, пронзает пространство. Я вздрагиваю, а затем несусь к сумке, брошенной на полу. Это звук нусфона. Сердце колотится быстрее — мне страшно, ведь это может быть Сэл, который сообщит об очередном приступе Тины или о Призраке за окном… Но вытащив нусфон из сумки, я замечаю подпись «Нико». Что ему нужно? Хочется сбросить вызов, однако любопытство берет верх.
«Привет! Слушай, извини за утро, были там небольшие проблемы…» —оправдывается Нико.
«Так и поняла.»
«Я собираюсь загладить свою вину. Ты спрашивала про театр?»
Ладно, еще чуть-чуть и действительно прощу его…
«Ага. Ты решил помочь?»
«Да, без проблем. Я сам кое-что знаю…»
«Ты же сказал, что ты спортивный журналист и не связан с этим. Прямо подчеркнул это.»
Возможно, в моих словах прослеживается обида, потому что Нико повторяет:
«Извини. Пожалуйста. Я был… не в себе. Обещаю, буду вести себя примерно. Так что ты хотела узнать про театр?»
«Ну… Я в курсе про исчезновение людей, но не наверняка…»
«А! Это знаю, слышал слухи. Могу ими поделиться. Встретимся?»
«Да! Когда и где?»
«Это ты мне скажи, могу хоть сейчас подъехать.»
Я хмыкаю. Не уверена, что нусфон это передал, но в любом случае соглашаюсь. Мне не повредит отвлечься, да и не терпится узнать хоть что-то про тайны театра. Так что называю адрес кофейни неподалеку от моего дома.
Едва связь прерывается, я бегу в комнату: мне срочно нужно придумать, как замаскировать свое лицо. Не хочу показывать, что я плакала. Не хочу показывать уязвимость.
***
Вечер окрашивает небо в цвет черники, а порыв ветра заставляет меня застегнуть пиджак. Я прохожу мимо парка, где уже зажигаются первые фонари. Кусты и деревья отбрасывают длинные дрожащие тени. В полумраке почти не видно, но растения уже потеряли сочный зеленый цвет, постепенно тускнея. Это свидетельство надвигающейся осени. Ее поступь ощутима, ночами она уже вовсю дышит прохладой с севера.
Я чувствую знакомый позыв сложить слова в причудливый строй и поддаюсь этому… вдохновению.
Рыжеет осень на листве,
И золотит цветы в траве,
Парчою накрывает мир,
Устраивая настоящий пир.
Ее не греют смех и песни,
Она царица чьей-то мести.
А поступь даже не слышна,
Она как призрак не видна,
Но пятен крови не стереть,
И каждый будет лицезреть
Как умирает все вокруг…
Я мотаю головой, чтобы выкинуть из нее глупые строчки, и не пытаюсь придумать финал стихотворению. Меня раздражает, что изначальная задумка переходит во что-то мрачное. И даже сюда мозг приплел Призрака, пусть и не в прямом значении.
Я ускоряю шаг и провожу рукой по волосам, чтобы убедиться, что они аккуратно собраны в хвост и ничего не выбилось. На моем лице ровный тон и консилер с «сияющим эффектом». Остается надеяться, что это как-то поможет скрыть припухлость вокруг глаз.
Впереди уже заметна кофейня. Это небольшое строение у входа в парк с уютной верандой, окутанной теплым свечением гирлянд. На плетеных стульях сидят немногочисленные посетители, а на некоторых из деревянных столиков стоят подставки для чайников, под которыми дрожит огонек свечи.
Выходя на улицу, я была уверена, что на место встречи явлюсь первой. Хотя бы потому что кофейня меньше, чем в пяти минутах ходьбы от меня, а я выскочила из дома слишком рано. Однако стоит приблизиться, как взгляд натыкается на знакомый профиль.
Нико сидит чуть дальше от основной массы посетителей, задумчиво почесывая кончик носа. Словно ощутив внимание, он поворачивает голову, и линзы очков ловят блики гирлянд.
Я направляюсь к нему, следя, как Нико поднимается с места. Он кажется мне выше, его темные волосы явно отросли и теперь падают на лоб.
— Привет, — киваю я ему.
— Да… Кхм. — Нико кашляет в кулак. — Добрый вечер.
Он что, нервничает? Брови ползут вверх, когда я вижу, что Нико в лучших традициях джентльменов отодвигает мне стул. Раньше за ним такого не водилось, так что, вероятно, это что-то вроде извинений за утреннюю грубость. Это… мило.
— Заказал чай, обычный каркаде. — Нико взмахом руки указывает на чайник, стоящий посреди столика, и две чашки. — Если хочешь, возьму что-то другое и… Ты голодна?
— Нет. И спасибо, — я робко улыбаюсь, ерзая на стуле.
Общение с Нико все еще неловкое, как всегда, но сегодня и немного напряженное. Он садится напротив и разливает чай по чашкам, а затем пододвигает мне сахарницу.
— Итак, — осторожно начинаю я, сделав первый глоток, — что ты знаешь про Аеданский театр музыки и драмы?
— Многое. Часть, полагаю, известна каждому, но есть и загадки…
— Они-то мне и любопытны! Раньше я бы и не заинтересавалсь, подумаешь, какие-то театральные сплетни, но недавно узнала про исчезновение людей: нескольких певиц и танцовщиц. Поговаривают, были и смерти… В общем, меня интересуют все тайны!
— Точнее сказать, грязные секреты, — хмыкает Нико. — Ты знаешь, кто такой Эрик Крюгер?
— Понятия не имею, — признаюсь я.
— Это предыдущий директор театра. Он долгое время занимал этот пост и успел состариться в своем кожаном кресле. Когда нагретое место забрали, он впал в ярость. Уходить Эрик не хотел, но ему угрожали…
— Призрак? — вырывается у меня.
Нико хмурится, но отвечает:
— Нет. Кое-кто из аппарата главы кантона.
— Что? Но почему? Из-за пропажи артисток и случаев смерти?
— Вроде того… Скажем так, театр — место искусства и красоты. Но некоторые недалекие люди и не люди считают, что все это можно и нужно использовать в своих низменных целях. Понимаешь?
— Эм… Честно говоря, нет… При чем тут директор? И что еще за «низменные цели»?
Нико тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Он ничего не говорит, но я каждой клеточкой ощущаю его презрение. Злится, что ничего не понимаю? Но он и не объяснил нормально!
— Видишь ли, есть сорт красивых женщин…
— Сорт? Мы, по-твоему, вино? — фыркаю я.
— …коими можно любоваться бесконечно, — не моргнув глазом продолжает Нико. — Ими и их талантами. Это искусство, и они должны дарить его. Но, скажем так, у театра были и более трудные времена. Когда-то он спонсировался прямиком из столицы Империи, а с основанием Конфедерации лишился многого. Выплачивать зарплаты артистам почти перестали, а те, кроме служения искусству, мало что могли предложить, тогда и возникла идея. Красоту стали использовать иначе. Как блюдо предлагали толстосумам и даже преступникам, лишь бы те делали отчисления.
— Погоди, — я отставляю чашку, пытаясь уловить смысл слов Нико, — ты говоришь о проституции?
— Если сильно упрощать, то да.
— И сотрудники соглашались?
— А что им оставалось делать? Конечно, кто-то ушел, стал учителем или частным репетитором, а кому-то пришлось осваивать новые профессии и навсегда забыть об искусстве. Но многие остались. И ночами подвалы театра превращались в залы греха для вип-персон…
— Но сейчас… Сейчас ведь этого нет?
— Пока нет, — подчеркивает Нико. — Из-за реформ в Службе магических расследований випы затаились. Выжидают, побаиваются, что Центр сделает что-то с ними. Раз уж там не побоялись зачистить людей у власти Восточного кантона, едва ли что-то помешает им пройтись по Западу… А Волберт, вступив в должность директора, как назло, отказывает тем самым випам в привычных развлечениях. Выдумал вот громкую премьеру… Уверен, випы надеются на ее провал, чтобы вернуться со своими «инвестициями». Взамен они потребуют, конечно, тела певиц и танцовщиц, чтобы предаваться грязи…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство) — психическое расстройство, при котором у человека возникают навязчивые мысли (обсессии), которые вызывают сильную тревогу, и повторяющиеся действия (компульсии), которые призваны снизить эту тревогу.
2
ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство) — психическое расстройство, которое может возникнуть после переживания травмирующего события, угрожающего жизни или здоровью человека.
3
ГТР (генерализованное тревожное расстройство) — психическое расстройство, характеризующееся постоянной и чрезмерной тревогой и беспокойством по разным поводам, не связанным с конкретными ситуациями.
4
Увертюра — музыкальное вступление перед началом какого-либо представления (спектакля, оперы, балета и т.д.). Обычно используется для погружения слушателей в эмоциональный фон предстоящего действия и представляет основные темы.
5
Экспозиция — вступительная часть произведения (литературного, музыкального и т.д.), представляющая персонажей, места действия и начальные обстоятельства.
6
Мобиль — автомобиль, двигателем которого выступает магический артефакт.
7
Шаран — мир, в котором происходит действие.
8
Здесь и далее имеются в виду шаранские минуты. 1 шаранская минута равна по земному значению 1 минуте и 20 секундам.
9
Мфиз — техно-магический аппарат, в основе которого лежит артефакт. Мфиз с помощью магического воздействия фиксирует подвижные и неподвижные изображения. Для аналогии можно представить камеру и/или фотоаппарат.
10
Морок — в культуре местной страны могущественный дух, желающий уничтожить мир. По преданиям ныне заперт в недрах континента, однако может являться в дни истончения барьера между мирами, наводя морок на людей. Его имя используют, как ругательство.
11
Инти — название звезды, вокруг которой обращается планета. Аналог на Земле — Солнце.
12
Тэхайга — крупнейший материк Шарана, расположенный в западном полушарии.
13
Бидневут — государство на Тэхайге, славится тем, что раньше всех начало изучать и воспроизводить технологии с Земли.
14
Гильдия колдунов — объединение людей, использующих человеческую магию и выступающих против правительства Республики Осидеста.
15
Республика (имеется в виду Республика Осидеста) — страна на Осидесте, находящаяся западнее Конфедерации Кантонов.
16
Анфилада — ряд последовательно примыкающих друг к другу помещений.
17
Нора — телепорт в виде черной дыры в пространстве.
18
Нусфон — аппарат для передачи и приема мысли в виде звука или информации в виде текста на расстоянии между двумя немагами или между немагом и магом. Передача осуществляется посредством магических сигналов. Ближайший аналог — телефон.
19
Здесь и далее имеются в виду шаранские часы. 1 шаранский час равен по земному значению 1 часу и 45 минутам.