Маскарад

8. Приступ

ПРИЗРАК

Я ступаю по дому Музы, как по священному месту. Здесь куда уютнее, чем в крошечной квартире Дикарки, где и спрятаться негде. В двухэтажном же доме пространства достаточно. Это место мне знакомо, его я видел в тот вечер, когда последовал за Музой и пробрался во двор, как тать. Перелез через забор и скрылся в тени деревьев, восхищаясь идеальным станом и ненавидя всех, кто собрался тогда в столовой… Особенно Дикарку, позднее выскочившую наружу с ружьем!

И вот я снова здесь, потому что Муза не дает мне покоя. На репетиции она выглядела немного напуганной и звучала неуверенно. А еще… Понятия не имею, что это, но предчувствие угрозы, нависшей над ней, не исчезало. Мне хотелось увидеть Музу снова, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. Однако она почему-то притащила к себе и свою мерзкую сестрицу. Но на сей раз Дикарка была более рассеянной, да и балкон остался открыт.

Мне не составило труда забраться внутрь в полной тишине. Так я оказался у лестницы в самом начале коридора второго этажа с шестью дверями. По правую сторону две из них распахнуты.

Дикарка, похоже, засыпает. Знакомое мне сердцебиение замедляется. Она явно находится в дальней от меня комнате. А спальня Музы, судя по всему, посередине, ближе к лестнице… Ближе ко мне.

Я двигаюсь вперед, используя все навыки тааха, которые вдалбливали в меня чуть ли не с рождения. Бесшумная тень. Идеальный разведчик Первого. Темный эльф. Нет ничего проще, чем проскользнуть в комнату Музы, не разбудив ее злобную сторожевую псину…

От одного воспоминания о ней я морщусь. У меня кружится голова и шумит в ушах каждый раз, когда думаю о гребаной Юне Клейн. Она приклеилась к моим мыслям, как грязь к подошве.

Этим утром я насилу добрел до театра. Пришлось стянуть кожаную маску прямо в одном из туалетов, надеясь, что никто не заметит, как всегда и бывало… Однако из-за Дикарки подобные надежды несбыточны. Она будто поджидала меня, встретив в кулуаре. Мы замерли и пялились друг на друга с одинаковым изумлением. Радовало лишь одно — под слоем еще не испарившейся крови разглядеть мое лицо было невозможно. А вот ее было видно отчетливо…

Я не мог отвести взгляда от пронзительных черных глаз Дикарки. Она словно пригвоздила меня к месту, то ли угрожая безумными муками, то ли обещая неземное блаженство, то ли и то и другое. Наваждение спало с меня лишь в тот момент, когда послышалось тихое «Призрак», слетевшее с уст Дикарки.

Мы побежали почти одновременно: она за мной, я от нее. Но погоня вышла короткой. Раньше, чем Дикарка завернула за угол, мне удалось проскочить в узкий тайный проход. А до того, как ее любопытный нос сунулся бы куда не надо, стена успела стать на место почти бесшумно. Проход этот был старым и пыльным, я редко его использовал. Потому плутал какое-то время. А вернувшись в свое логово, наконец привел себя в порядок.

Попытка отдохнуть не увенчалась успехом: сон не шел. Плюнув на это и убедившись, что со шрамами все не так плохо, я натянул уже знакомую маску из кожи, пообещав себе, что сниму ее при первой возможности, но пока так разгуливать по театру безопаснее.

А именно туда и лежал мой путь — наверх, где высилось само здание. В главном зале уже шла репетиция. Все проходило как обычно, кроме некоторых нюансов… Во-первых, восьмая ложа пустовала. Во-вторых, Муза пару раз сфальшивила в начале и выглядела нервной. В-третьих, Дикарка сидела в первом ряду и делала вид, что меня не существует.

Уверен, с первой минуты она знала, что я рядом, что ее Призрак снова занял свою ложу, однако не реагировала на мое присутствие. Не знаю почему, но это раздражало. Взгляд то и дело метался со сцены к этой сучке. Почему она игнорирует меня? Кто ей позволил?

А потом Дикарка все же оглянулась. Карие глаза впились в меня, посылая разряд по телу такой силы, что из легких выбило воздух. Показалось, что сейчас она вскочит и снова ринется в погоню. Но нет…

Странное поведение обеих сестер заставляло беспокоиться. А тут еще и Маго сыграла свою роль.

Кошка всегда бродит там, где пожелает. Ее не пугаю ни я, ни подземелья театра, ни тем более новые лица в месте, которое она считает своим. Обычно никто не вызывал у Маго любопытства, но тогда…

Я застал ее почти за изменой — она заинтересованно обнюхивала пальцы Дикарки, присевшей на корточки… Во мне вспыхнули возмущение и… ревность. Еще котенком моя питомица была буйной и своенравной, а тут заинтересовалась какой-то дрянью! Но все мысли исчезли, когда Дикарка оказалась прямо у моих ног. Она подняла голову и всего на миг замерла, глядя снизу вверх…

Это воспоминание въелось в меня. Даже сейчас я прокручиваю тот момент, думаю о нем, как одержимый… Почему? Понятия не имею и не собираюсь разбираться. Я здесь не ради какой-то Дикарки, а ради Музы!

Верно, потому пора бы навестить ее, полюбоваться ею, как любуются предметом искусства. Я проскальзываю в спальню Музы и едва удерживаю равновесие от внезапного неизвестного ощущения. Будто пространстов разрезает ультразвук. Что это? Руки поднимаются к ушам, скрытым балаклавой: проверить не пошла ли кровь от такого издевательства. Слух в порядке, но что это было?

Делаю несколько осторожных шагов, прислушиваясь не к Музе, а к Дикарке, лишь бы та не проснулась. Как же хочется поскорее избавиться от этой стервы…

В одной из многочисленных комнат подземного лабиринта есть пыточная. А в ней стоит старая клетка. Ее прутья успели заржаветь, но ее все еще можно использовать. Может, поймать Дикарку и запереть там? Посадить на цепь, как она того заслуживает. Там, вдали ото всех, я смогу покарать Юну, показать, кто здесь главный и кому она должна подчиняться.

По спине пробегают мурашки, стоит лишь представить, как Дикарка опускается передо мной на колени. Тогда я наконец настрою этот сломанный инструмент и сыграю на нем настоящую музыку. Древние стены наполнятся ее криками боли и наслаждения…

Нет! Какое еще наслаждение? О чем я? Эта сучка сбивает меня с пути, она низшее существо и пропитана скверной, которая заражает мысли. Нужно срочно от нее избавиться!

Но пока необходимо сосредоточиться на Музе. Быть может, удастся понять, что с ней происходит. Я останавливаюсь посреди спальни и оглядываюсь. Помещение небольшое, окно закрыто и обрамлено бирюзовыми шторами, слева от входа — туалетный столик с круглым зеркалом и кучей кремов и прочих безделушек, рядом стул, через спинку которого перекинута бежевая кофта. Справа находится двуспальная кровать, изголовьем придвинутая к стене. По обе стороны от нее — две тумбочки, на одной лежат отдельные листки с текстом песен мюзикла и приписками от руки про тон или последовательность движений.

Муза кропотлива в подготовке к постановке. Я видел ее репетиции, она практически никогда не сбивается. Выучила все слова, каждое движение… Как только в этой маленькой голове все помещается?

Сейчас Муза выглядит безмятежной. На ней шелковая ночнушка на тонких бретельках, она целомудренно прикрыта одеялом, а золотистые локоны волнами разбросаны по подушкам. Она идеальна, не то что Дикарка…

Я прислушиваюсь к той, пытаясь понять, крепко ли она уснула. Похоже, что да. Дикарка наверняка снова выглядит вызывающе! Если не выставляет задницу на всеобщее обозрение, то точно грудь… Какая она у нее? Не слишком большая, точно поместится в моей ладони и…

Я обрываю мысли в ужасе от того, куда они меня завели. Как я мог, стоя прямо над святыней, над Музой, думать о телесах грязной сучки? Это неприемлемо! Нужно сосредоточиться на той, что имеет значение, а не на жалкой Дикарке!

Но стоит переключить внимание, как слух улавливает нарастающий звон. Сердце Музы учащенно бьется, дыхание становится прерывистым, она начинает просыпаться.

Почти не думая, я пячусь в угол комнаты и скрываюсь за шторой. Места лучше сейчас не найти, а мерзкий звук дезориентирует, хочется закрыть уши, но едва ли это поможет. Он явно порожден магией или чем-то, что задевает ее спокойное течение. Магия напоминает мне струны, и сейчас на них не играет искусный музыкант, их задевает неумелое чудище, оно топчется и бьет по ним.

Муза словно тоже ощущает это, она открывает глаза и приподнимается. Какое-то время она просто дышит, явно заставляя себя делать более глубокие вдохи и выдохи. Ее пальцы сминают одеяло, а легкие упрямо не хотят дышать ровно. Звон все еще здесь, он то становится тише, то снова взрывается нестройной мелодией. Муза медленно садится в кровати и затем встает.

Она делает шаг, другой… Звук слишком высокий и громкий, меня от него тошнит. В глазах темнеет, но я вижу, что ноги Музы мелко трясутся. Она вот-вот упадет. Хочется выскочить и подхватить ее, но, боюсь, это лишь напугает ее.

— Юна! — зовет она.

Голос Музы слабый, и я думаю, что Дикарка ее не услышит. Но нет, почти сразу из соседней комнаты слышится топот, и Юна в безразмерной серой футболке вбегает в комнату, подхватывая сестру.

— Я здесь, здесь, Тина.

Но та ничего не отвечает, из нее вырывается лишь короткий всхлип, а после… Тело словно деревенеет, глаза закатываются. Руки Дикарки напрягаются, она старается одновременно быстро и осторожно опустить Музу на пол, придерживая ее затылок. Движения отточенны до автоматизма.

Юна хватает кофту со спинки стула и отпихивает тот ногой в сторону, пока сворачивает кофту и подгладывает ее под голову Музы. Все это она проделывает молниеносно, успевая ровно к тому моменту, как звон вспыхивает с новой силой, почти оглушая меня. В то же мгновение Тина выгибается дугой и начинает биться в судорогах. Это похоже на жуткие предсмертные конвульсии. Ее туловище и конечности дергаются, ударясь об пол.

— Я здесь. Все будет хорошо. — Юна бережно поворачивает голову Музы вбок. — Все всегда было хорошо и сейчас будет.

Кажется, будто последней фразой она пытается убедить даже не сестру, которая ее явно не слышит, а саму себя.

— Скоро все закончится.

Ответом ей служат тяжелые удары тела об пол и хриплое дыхание. Ощущается запах мочи, а изо рта Тины капает кровавая слюна. Все это похоже на кошмар. Я ошарашен настолько, что цепенею, не понимая, что можно сделать, и сам начинаю концентрироваться на голосе Юны. Монотонный, он обещает, что все наладится. Сама она напряжена до предела. Дикарка сидит на коленях у тела сестры, глаза неотрывно следят за каждым резким движением, спина прямая.

Все это длится, кажется, вечность, но неприятный громкий звук стихает. Муза делает еще несколько движений и остается лежать, а Юна облегченно выдыхает, бормоча под нос:

— Семьдесят три секунды.

Она аккуратно переворачивает Тину набок, поправляя голову, и кофтой утирает слюну из ее рта.

— Ничего, сестренка, ты дома, я рядом и все закончилось.

Что закончилось? Трудно осознать то, что произошло. Странный приступ произошел так внезапно… Зато теперь ясно, что именно я ощущал — подступающий припадок. Несчастная Муза! Как несправедливо обошелся с ней мир, прокляв болезнью…

Тина шевелится, и Юна нежно гладит ее по плечу:

— Тише, милая, ты дома, я с тобой.

— П-прости… — Осипший, едва слышный голосок Музы заставляет сердце сжиматься от жалости.

— Ты не виновата.

Но та снова что-то лопочет. Дикарка дает сестре прийти в себя, продолжая успокаивающе ее поглаживать.

— Я щеку прикусила… И я… опять описалась? — вдруг спрашивает Тина более осознанно.

— Тоже мне нашла проблему, — фыркает Юна. — Не страшно.

— Прости, пожалуйста… Я такая дура… Все из-за меня… Эти таблетки…

— Прекращай! Всякое бывает, у тебя и без того голова забита. Тебе и тексты учить, и хореографию. В конце концов, для этого тебе и нужны ассистентки. Тут некого винить, так бывает. Ничего ужасного не случилось.

— Мне просто хочется, чтобы этого не было… — Тина всхлипывает, хватаясь за Юну.

Та наклоняется, целует ее в висок и снова что-то утешающе нашептывает. Я не вслушиваюсь. Это моветон. У сестер должен быть свой момент единения. И это он.

Я же кусаю губы, пытаясь собраться с мыслями. Теперь стало ясно, откуда почти маниакальная забота Дикарки. Она боится за Музу, предпочитая быть рядом на случай очередного приступа.

— Ненавижу это, — пробурчала Тина, медленно поднимаясь и держась за сестру. — Юна, скажи за меня.

— Ебаная эпилепсия, нахуй бы ее! — с готовностью восклицает Дикарка. — Ну что, легче?

— Гораздо… А тебе?

— Еще как! — негромко хихикает Юна, придерживая Музу. Та криво улыбается, почти повиснув на сестре.

Я расслабленно упираюсь спиной в стену. Меня никто не замечает, но в эту ночь эпилепсия выигрывает по уровню нагоняемого страха. Все это было жутковато, и я никак не перестану сочувствовать не только Тине, но и Юне…

Слышится звук воды из ванной. Я опасаюсь выбираться из своего укрытия, продолжая стоять там, пока Дикарка носится по коридору, а затем уводит Музу к себе. Затем Дикарка возвращается в комнату со шваброй, затирая место, где осталась лужица мочи, а после уходит.

Юна повела себя храбро. Она была собрана и внушала спокойствие и сестре, и, мать его, мне. Ни на секунду у меня не возникло мысли, что она не справится. Дикарка готова противостоять любой угрозе: от мифического Призрака до реальной эпилепсии.

Через несколько минут раздается голос Юны. Похоже, она читает вслух. А я все никак не могу решить, что теперь чувствую к ней. Определенно благодарность за помощь моей Музе, но в остальном… Дикарка все еще раздражает меня, просто теперь я, возможно, готов рассмотреть другие варианты распрощаться с ней. Может, не убивать? Вдруг получится договориться? Ей не надо быть рядом, если на смену приду я. К тому же у меня есть преимущество — предчувствие надвигающегося приступа.

Я всегда думал, что моей суженой станет та, кто взглянет на меня. На мое лицо. Без масок и притворств. Что, если я ошибся, что, если вот он, знак судьбы, ее указующий перст — моей парой суждено быть Музе. Просто потому, что я чую поступь ее недуга…

От мыслей отвлекает негромкий глухой удар. Звук едва слышен, за ним ничего не следует. Словно что-то упало, но ни Муза, ни даже обычно чуткая Дикарка не реагируют на это. Обе они уснули глубоким сном усталости. Это позволяет мне наконец сдвинуться с места и пройти в соседнюю спальню.

Комната здесь обставлена так же, как и у Музы. Разве что туалетный столик почти пуст, еще тут есть небольшой шкаф. На двуспальной кровати сейчас спять обе сестры. Бедняжка Тина свернулась калачиком у бока Юны, уткнувшись в нее носом и почти полностью зарывшись в одеяле. Дикарка же спит полусидя, ее голова упала набок, всклокоченные волосы торчат, она выглядит бледнее обычного. Одна ее рука безвольно висит, а на полу валяется книга. Видимо, Юна не заметила, как уснула… Скорее даже отключилась. Сегодня у нее было достаточно потрясений.

Тем не менее Дикарка все равно на страже. Другая ее рука лежит на плече Музы. Нет сомнений в том, что стоит ее сестре пошевелится, Юна среагирует мгновенно, а вот на упавшую книгу ей плевать.

Я наклоняюсь, подбирая томик, распрямляю смятые страницы и закрываю ее, оставляя на тумбочке. Мой взгляд скачет от Музы к Дикарке. Тину трогать опасно, когда рядом ее сторожевая собака, которая вполне может откусить мне пальцы. Я тянусь к Музе, но не касаюсь, замечая, как Юна хмурится во сне. Забавно. Убираю руку и медленно опускаю ладонь на макушку Дикарки. Лицо ее разглаживается, она даже не шевелится. Ее будто совсем не волнует она сама и то, что с ней могут сделать, ее волнует только сестра, та, кого она будет защищать…

Сердце попускает удар при мысли, что это дикое существо может не ценить себя, считать, что ее жизнь должна быть положена во благо другого… Но я тут же одергиваю себя: все это наваждение, а Юна Клейн порочна, она — порождение скверны, и единственное, что есть в ней хорошего — привязанность к Музе. Но, как и любая тварь, пропитанная грязью, она и хорошее обращает в грязь, душит своей защитой других. Должна ведь быть грань между заботой и давлением. И Дикарке она неведома…

«Тебе тоже», — мысленно заявляет моя вторая часть.

Может и так, но я хотя бы высшее существо, и у меня гораздо больше преимуществ. А Юну Клейн нужно убрать со сцены. И ради ее помощи Музе я готов рассмотреть не только ее смерть, этого уже достаточно. В голове начинает зарождаться план…

Я резко отдергиваю руку от макушки Дикарки, поняв, что все это время бережно гладил ее волосы… Да что это со мной? Нужен отдых, точно. Сон поможет.

Я отступаю и спешу убраться отсюда. Подальше от Дикарки, что пачкает меня своей скверной…

9. Тайны

ТЕНЬ

Визиты к врачам и целителям на следующее утро после приступа всегда были делом скорее профилактики, чем настоящей помощи. Так что, получив стандартные советы и назначения, мы с Тиной вернулись домой. Сестра утомленно зевала, потому поднялась к себе. Я же осталась на первом этаже, разбирать пакет продуктов, купленных по пути. Этим зачастую занималась помощница по дому, приходившая пару раз в декаду, чтобы убраться и приготовить еду. Но Тине хотелось уединения после приступа, а мне хотелось чем-то себя занять. Поэтому теперь я посыпаю сыром жюльен, выложенный в керамические формочки.

Когда блюдо отправляется в духовку, замок входной двери негромко щелкает. Сердце сжимается при мысли, что это может быть Призрак. Из-за эпилепсии он совсем вылетел из головы, но что, если сталкер решил навестить Музу?

Схватив нож, я выглядываю в коридор, но вместо жуткого Призрака вижу разувающегося Сэла. Тот нервно усмехается, поднимая руки:

— Сдаюсь, мелкая, не пыряй меня этим.

— Просто готовила, забыла про него, — вру я, чтобы оправдаться, и опускаю свое оружие, ретируясь обратно к духовке.

Сэл заходит на кухню следом и протягивает ладонь. Я ударяю по ней, отбивая пять.

— Тина?..

— Наверху, пошла подремать.

— Как она?

— Лучше. Как твоя поездка?

— Да, просто товарищеский матч… Знал бы, никуда не поехал. Долго было?

— Семьдесят три секунды.

— Понял. Ты как?

— Жить буду, — криво усмехаюсь я.

— Это хорошо! Но поспать тебе точно не помешает. На твое счастье, супер Сэлвин на месте!

Я добродушно хмыкаю. Жених Тины мне определенно нравится. У него есть свои минусы, вроде одержимости баскетболом, которым он занимается в любую свободную минуту. Но отношения сестры с ним я благословила лично. Впервые застав приступ Тины, он не то что не испугался, он сразу понял, что это, и действовать начал раньше, чем я ворвалась в комнату.

— У моей первой собаки была эпилепсия, — не моргнув глазом пояснил он тогда, — очень похоже.

Сестра после расстроилась из-за того, что ему пришлось увидеть ее такой, но Сэл от этого любить ее меньше не стал. Да и с ним было куда комфортнее, ведь, в отличие от меня, он легко поднимал Тину и мог спокойно отнести ее куда угодно. К тому же у Сэла не было никаких проблем с тем, чтобы обмыть мою сестру, если при припадке у нее случалось непроизвольное мочеиспускание.