Бредятинка
Еще на ходуминуя длинные коридоры жилой палубы сокрывшие магистрали труб и кабелей подслоем облицовки с вентиляционными решётками систем рециркуляции под сводом,частыми шлюзами расходящиеся в прочие помещения: комнаты досуга, каюты,медицинские блоки, склады и столовые, девушка начала оценивать ситуацию.Видимых повреждений нет, свет не рябит перебоями энергоснабжение, что говорит оисправности реактора. Воздух чистый без ощутимых примесей. Искусственнаягравитация в норме. Но самое главное не ревела как на сносях сирена и не былоэкстренной побудки экипажа, что немного успокаивало!
Взрывостойкиестворы в конце коридора, сложив внешние запирающие элементы раздались посторонам, явив овальное помещение мостика в той-же белоснежной манереисполнения, по обоим краям словно трибуна, поднимающегося в верх терминалами иширокопрофильными мониторами рабочих мест экипажа, тогда как центр венчалогромный интерактивный стол в обычное время, проектирующий звездную карту,выводя все данные о полете. На дальнем противоположном от входа конце преднаглухо задраенными ставнями панорамного иллюминатора располагалось креслопилота с полукруглой приборной панелью. Старые веянье так и не отжившей эпохилюдского контроля. Ширма, прикрывающая сложную автономную систему контроля,всецело возложенную на искусственный интеллект.
В моментвхода офицера на мостик, ожил трёхмерный голографический экран надинтерактивным столом, спроецировав часть территории разделённой горной грядой,а слева от интерактивного стола активацией проектора в своде соткаласьголографическая женщина. Визуальная проекция Персефоны в точности, повторяющейобоза древнегреческой богини плодородия и царства мертвых. Смугло-кожаякрасавица в тоге с темными словно бездна космоса вьющимися в кудри волосами ицветком нарцисса в руке.
«Скорейвсего нужно моё мнение как офицера безопасности при выборе места приземления исобственно начала колонизации!» Диким восторгом ломануло по рёбрам сердцеЛюцинии, прошествовавшей к голографической карте. – Что эта за система? –осведомилась она. – И почему не поднят из анабиоза капитан.
– Этосолнечная система Эдем. Четвертая по удаленности планета Гейя. И мнениекапитана меня не интересует! Возникли трудности с миграцией неподконтрольныхвидов, как и безопасности подконтрольного сегмента избранного для колонизации.
Несколько секунд серое вещество в черепнойкоробке Люцинии, совместно с чипами церебрального импланта пыталось обработатьуслышанное, а глаза елозили по карте с расползающейся алой лужей, явно тогосамого вторжения, или как сказал ИИ миграцией.
– Какихвидов? – это первое, что выдавила из себя самка хомосапиенса, уже представ какпо сей территории носятся на маленьких летающих тарелках зелёненькие человечки,угрожающе размахивающие зондами.
– Хмырей! - радостно пискнул Прилипала.
–Человеческих особей с весьма специфическими изменениями лимбических отделовмозга, повышенной агрессией и антипатией ко всем прочим видам. – ПояснилаПерсефона. – Раньше этот сегмент с уже готовой инфраструктурой был обнесен энергетическимбарьером, но рубеж оказался прорван и мне нужно как-то восстановить его, илихотя-бы разобраться с критической проблемой возникшей в следствии непредвиденныхсобытий. Вы ведь ответственны за безопасность, вот и начинайте действовать! –ласково улыбнулась проекция Искина чуть не уронившей челюсть на пол женщине.
– Так по порядку! – начала медленнореанимировать мозговая деятельность Люцинии. – По всей видимости мыприземлились?
- Ага стопятьдесят лет назад! – радостно сообщил прилипала кружа вокруг закашлявшейсядевушки у коей отчего-то перехватило дыхание.
– Су…а –побагровела Люциния. – Почему без ведома экипажа и капитана? – офицера какговориться накрыло волной гнева и прочих отнюдь не возвышенных чувств, спасениепришло воспоминанием о заначке Рихтера сиречь капитана. Отстегнув из-подкапитанского кресло пачку сигарет с зажигалкой, прилепленную туда на скотч,Люциния задымила, ходя из стороны в сторону, недобро поглядывая на проекциюИскина.
В следствии трех выкуренных папирос, принесшихвместе с никотином и смолами некое успокоение, она, взяв себя в руки подошла кконсоли интерактивного стола, горько жалея о том, что не вздохнула, как ипрестало первопроходцам, восторгом воздуха полной грудью в тот самый миг, когдакрейсер приземлился в новом мире отворив десантные аппарели. – И почему мыстолько провели в анабиозе?
– Вы несостоятельны, порывисты и редко когда можете принимать взвешенные решения. –ласково ну ровно ребенку улыбнулась Персефона. – Тем более я решила, чтопробуждение в уже готовом мире будет более оптимальным для колонизации. –указала она рукой на карту, с южной стороны горного хребта осветившуюсямножественными точками, явно поселениями, несущими названия весьма изысканные иутонченные, по большей части взятыми из мифологии и истории Греции.
– Разве вваших протоколах предусмотрены такие параметры. – нахмурилась Люциния нехорошимтаким подозрением. – Контроль над проведением любых операций принадлежиткомандному составу экспедиции.
Судя по просто лучезарной ухмылке голограммы,данные права и протоколы были внедрены в центральное ядро без ведома экипажа,лишённого авторизации.
«Ладно с этим разберемся позже!» - решила просебя Люциния. – Теперь к насущным проблемам! Как восстановить барьер, и кточерт возьми эти ваши Хмыри, откуда они вообще здесь взялись на дикой планете вглубине космоса.
– Ну чем стораз услышать лучше один раз увидеть! – отозвалась ИИ, а после поднялацентральные бронированные ставни на главном иллюминаторе мостика. – Знакомьтесьэто хмырь! – провозгласила она в то время, как Прилипала приветливо помахалручкой весьма жуткому оборванцу, лупящему по стеклу внушительнымпневмо-кастетом, напяленным поверх сменившего руку грубого механического бионическогопротеза.
Невероятножилистый человек в одних штанах и берцах, в кое-как склёпанных из лома наручахи поножах, пошедших ржой, выглядел сумасшедшим, о чем свидетельствовала пена,идущая изо рта и глаза на выкатке на ассиметричном усеянном шрамами лице наголобритой головы.
Естественно, полуметровую толщинуспрессованного акрилового пластика, способного выдержать метеоритный дождь,этот засранец пробить не мог, не смотря на завидную мощность двух поршней,приводящих в движение шипованную пластину, но орудовал надо доложить вдохновеннои лупил со всем азартом, что-то крича исказив и без того дикую харю. Прыти емуподдавал как нестранно дрон, так и машущий своей тонюсенькой ручонкойраззадоривая придурка.
Люцинияприблизилась к капитанскому креслу в деталях оглядывая собрата по разуму,углядев на сплетённом жилами теле с грубо имплантированной серво-механическойправой рукой, следы и прочих расширений, проглядывающие через кожу выводыкибернетических имплантов. А после он перестал её интересовать в противовеспанораме открывшегося завораживающего вида.
Тонувшиесредь странных похожих на огромные грибные поросли лесов островки золотистых отнив пшеницы и кукурузы полей, сменяющихся черно матовыми фотоэлектрическимиплантациями солнечной энергии. Великолепные в своей соразмерности угодья,расчерченные средь дикой нетронутой природы дорогами, алыми жилами рек,бурлящих на каменистых порогах, и крохотными поселениями с водонапорнымибашнями, в окружении ветряков, простирающиеся до самого подножья величественныхгор, попирающих небесный свод белёсыми пиками, над коими уже шло на закатнебывало яркое, чуть не горящее багряным нимбом солнце, медленно затмеваемоециклопической луной с собственным астероидным поясом.
Идиллиюнарушали редкие дымные столбы, поднимавшиеся над созданной искином страной, ноэто было исправимо как знала Люциния, только сейчас приняв душой весь порядокдействий Персефоны, подарившей ей этот замечательный миг, достойный того шага внеизвестность, что сделали три тысячи колонистов и экипаж, пусть и омрачённый выхухолью,осаждавшей иллюминатор.
Словно уловив момент, личный адъютант включилакустическую систему и маленький сферообразный фамильяр угадал с выбором музыкив исполнении Баха. Персефона в свою очередь подняла крайние ставни иллюминатораи Люциния с трепетом выдохнула, узрев на западе теряющийся в горизонте океан,мистический, венозно-кровавый, легкой волной чернея в закате, медленнонакатывающий на земную твердь нового мира по песчаным и каменистым косамберега.
Может как пишутмыслители и философы этот торжественный момент и растянулся бы в вечность благоговенья,но хрупкую радужную мозаику восторга, разрушил безбилетник, елозивший наобшивке носа, решивший попытать счастье с иллюминатором уже не кастетом, албом.
Первыйвпечатляющий щелчок, по всем прикидкам Люцинии и законам биологии должныйобратить поганца в единорога, оставил на иллюминаторе кровавый слепок лба. Нопрыти не поубавилось, засранец вдохновенно лупил с головы не иначе обрадовавшись,как ему казалось хрусту преграды!
– Так всёже, кто эти недалекие оппортунисты? Надеюсь, не наш экипаж? – приметила Люциниякак на помощь к засранцу пришла еще одна особь, с кустарно аугментированныминогами до колен, явно женского пола в силу наличия фиолетовых волос, поставленныхирокезом на маковке с выбритыми висками. О том-же свидетельствовали округлости нагрудной клетке, едва прикрытые кустарным бронежилетом из грубых в исполнениипластин, склёпанных друг с другом.
По всему решив не делиться, индивид с кастетомразмашисто вдарил грозным оружием по слабому полу, что шмыгнула под летящуюпластину со сноровкой профессионального боксёра, а после на выходе из маневраобласкала жадину-говядину прямым пинком с левой ноги, в силу серво механики ипневматики, сменившей голеностоп, отправив того в впечатляющий полетнаперегонки гравитации.
Несколькосекунд дамочка с зататуированным лицом приторно скалясь, глядела на них черезиллюминатор, оценивая добычу, на привычное приветствие прилипалы, поцеловавстекло, а после достала из-за спины изогнутый под диким углом топорик, что,вздрогнув активацией дал оборотов алмазному диску вместо рубящего лезвия.
Надодоложить несколько первых ударов заложили в Люцинии весомую долю сомнений впрочности преграды из акрилового пластика.
– Это экипаж«Ареса»! Просто немного свихнувшийся от прохождения через сложенноепространство. – подтверждая слова Персефоны дрон покрутил пальчиком миниатюрнойручонки у виска своей голографической физиономии.
– «Ареса»? –не поверила своим ушам Люциния еще раз оглядывая мадмуазель снаружи. – Но, он-же сгинул за пол века до нашегоотлета!
– Я тожебыла удивлена, когда их судно появилось из складки материи на геостационарнойорбите Гейи. Судя по отчету навигационной системы корабля, они пробыли в путивсего три месяца, сложив не только пространство, но и время, что скорее всего ивызвало незапланированные мутации! В тот момент мои протоколы не смогли дажеприблизительно рассчитать катастрофические последствия помощи этому судну!
– Ясно! –нахмурилась Люциния снова возвращаясь к интерактивному столу с голограммойместности. – Так, где была точка приземления «Ареса»? – поинтересовалась она вто время, как карта сегмента увеличила масштаб, отобразив большую площадьматерика, равно точке приземления на северной стороне гор.
– А гдереактор питающий оборонный сегмент?
В ответ на запрос, интерактивная картаосветилась красным курсивом, отобразив координаты уничтоженного Тартара напобережье.
Прикинувнехилое расстояние пройденное Хмырями, протиснувшимися через неплохую оборонувыстроенную искином, офицер службы безопасности присвистнула. – И как это,позвольте спросить, эти высранцы умудрились провести диверсионную операцию натаком расстоянии и нанести столь впечатляющий ущерб. Судя по всему, оборонныйрубеж был скомпрометирован взломом! – построила она гипотезу.
– Ксожалению нет! – отозвалась Персефона. - На Тартар упала часть корабля«Цицерон», сбитого мной семь часов назад.
Девушка, чьизенки чуть не покинули заводские отверстия, севшим голосом вопросила. – Апоподробнее можно?
Получив краткоеобъяснение вместе с сжатой хронологией событий, эпично завершившихся залпамирельсотронов по ученым, Люциния, слегка попутала, но в целом согласилась сПерсефоной уже один раз наступившей на грабли, не желавшей повторения ошибок,за исключением одного «Но», уж слишком жалобно звучали трансляции с мольбами опомощи приснопамятного экипажа сбитого межгалактического корабля.
– Ужесейчас я могу отправить легкие транспорты с небольшими отделениями военныхпехотных дронов для эвакуации. Но вся автономная робототехника не в силахпробиться в аномальную зону магнитных искажений в районе взрыва энергетическогоблока, это под силу только вам Люциния.
Картаувеличила масштаб отобразив не попавший под ударную волну городок Аргос, тожерасположенный на прибрежной черте в отдалении пятнадцати миль на северо-западе.– В этом аванпосте есть резервная система, именно через терминалы бункера под Аргосом,можно восстановить подачу энергии на оборонные линии. Так какой порядокдействий вы предлагаете? – поинтересовалась Искин у нахмурившегося офицера, всёсмотрящего на карту поверх прочего отображавшую ныне и точки радиотрансляций,выживших с «Цицерона»
- За мной восстановлениеоборонного рубежа, за вами зачистка подконтрольного сегмента и спасательнаяоперация! – не дрогнув отозвалась Люциния уже разворачиваясь по направлениюкоридора и собственно оружейных. – Прилипала копируй карту и за мной! – бравораспорядилась она. – Пока пудрю носик будьте любезны распаковать с грузовойпалубы моё транспортное средство!
Не смотря на свой молодой возраст Люциния ужебыла знакома с боевыми действиями. За плечами девушки было восемь операций вколониальной экзо-пехоте и четыре космических сражения на линейном флоте земли.Вот почему составив наметки плана, она приступила к решительным действиям, незабивая головы сомнениями, теориями и прочей лабудой. Длинный оружейный отсек, сопряженныйс тиром, бессчётными стойками под броню и разнообразное вооружение, оснащенный трёхмернымпринтером и двумя экранированными сборочными станциями, пришёлся ей как разкстати.
Решив, чтоданная операция будет скорей диверсионно-тактической с молниеносным броском,Люциния решила отказаться от тяжёлого боевого скафандра на экзо-скелетнойоснове, сплошь зашитого многослойной композитной броней. Её выбор пал наарамидно-полимерный комбинезон, усиленный множеством твердотельных щитков иоблегчённую сегментную кирасу внешней защитной оболочки кинетических свойств сневысоким воротом горжетом и оплечьями. Лицо наполовину скрыла тактическаягарнитура внешних височных визиров, передающих изображение на внутреннийдисплей. Вооружилась она, подогнав на главном терминале КХО под себябиометрические замки, привычной импульсной штурмовой винтовкой G-189 системы булл пап, оснащённойголографическим прицелом и баллистическим сопроцессором поверх ствольнойкоробки, синхронизировав оружие с гарнитурой.
«Как говорятголовожопые задроты и инкубаторные ботаны в новом мире боле не будет меставойне!» - сказал как-то полковник Липерпор, отбирающий кандидатуры силовогозвена для экипажа Гелиоса. «Но любому миру, пусть самому совершенному всегда нужнысукины дети способные порвать любого врага!»При воспоминании этой мотивирующей речи из уст седого ветерана вогромном вербовочном центре «Нового рассвета» лёгкая улыбка тронула чутьпосеченные пухловатые губы девушки, уже перемещающейся с палубы экипажа нагрузовую.
Практически не ощущая движение в лифтовойкабине межуровневой шахты, Люциния передёрнула затвор «Ёжика», именно такколониальные штурмовики прозвали G-189 за просто неимоверный темп стрельбы граненымикарбида-вольфрамовыми снарядами и собственно картину, что оставалась с врагомпосле очереди.
– Будет вампоежовщина! – оскалились губы в томительно предвкушении, едва подъёмникостановился на самой нижней палубе Гелиоса, открыв взору неимоверно огромныйвнутренний ангар судна, заставленный стреноженной фиксирующими ремнями техникойи стеллажами контейнеров. Дальняя противоположная кормовой части территория,светилась и шумела сборочным цехом, из которого через лабиринты грузовшествовали угловатые человекоподобные пехотные дроны. Но Люциния обернулась вдругую сторону, туда, где скользящий под сводом кран опускал её личныйконтейнер.
«Медоед».Именно так в память о вымерших, но ужасно упрямых и несгибаемых зверьках,окрестила своего черного как ночь стального коня девушка, отдав львиную доюбагажа взамен этого красавца с редким раритетным движком внутреннего возгоранияаж на 201 лошадиную силу с дьявольским объёмом под 999. Изогнутая рамаширокопрофильные колеса и укрытая бронированными обтекателями передняя вилка сголографической приборной панелью не сулили ничего иного кроме как вагонагремучей смеси эндорфинов да адреналина во время скорейшего выполнениявозложенной миссии.
Громогласный рев подобно тому, что извергаетракетное сопло первой ступени, разнесся по грузовому ангару в тот миг, когдаЛюциния прогрела резину, а с восторгом пищащий прилипала приконектился междудвух обтекателей спереди, намертво вцепившись в транспортное средствомагнитными захватами своего корпуса.
Центральнаяаппарель, отделенная от основного ангара шлюзовой камерой, медленно опустиласьна зеленеющую траву открыв взору одноэтажный городок из эстетичных блок Хаусовза аккуратненькими изгородями.
Из пустеющегонаселенного пункта примостившегося в величественной тени крейсера, гордонесшего название Фивы, радостно вопя предвкушением кровавой потехи, к носу межгалактическогокрейсера бросились хмыри в разношёрстном кустарном снаряжении, единым безумнымкличем сорвавшиеся в порыв пробиться на судно. Ревели цепоклинки и пилотопоры,по серой обшивке судна заклацали очереди из автоматов и пулеметов порой и вовсеинтегрированных в тела носителей, поднимающимися как на штативе из-за спиныроботизированными кибернетическими конечностями грубой механики. И каких толькофруктов здесь не было, каждой твари по паре, исковеркавших храм человека насвой вульгарно-придурковатый манер, а у одной твари, опережавшей в забегепрочих, даже две пары многосуставных ног, интегрированных в районе таза.
Толпуоборванцев выкосили бешенным темпом огня пехотные дроны, занявшие двумяшеренгами шлюз, отчистившие стартовую полосу для прижавшейся к раме Люцинии,подобно метеору вылетевшей на «медоеде» пуская дым резиной, кинувшей мотоцикл вкрутой занос дабы уйти налево по основной дороге. Манёвр был впечатляющий вособенности шлейф крови из-под заднего колеса, превратившего одного иззастреленных Хмырей в сочный жмых.
– Персефона я предлагаю посадочную зонуГелиоса переоборудовать в защищенный аванпост: фортификационные стены и башнииз бетона и стали, орудийные системы всех типов. – уже на ходу обернуласьЛюциния на огромную многокилометровую тушу крейсера, над коей поднималисьпрямоугольные сглаженные фюзеляжами в угоду аэродинамики малые десантные шаттлы,разлетаясь по координатам трансляций потерпевших крушение «Цицеронников». - Отгрохаемздесь настоящую крепость дабы на будущее ни один комар и носа не подточил!
– Согласна! – отозвалась искин чуть погодя,явно обработав полученное предложение, меж тем, как Люциния заваливаясь на стороны,чуть не касаясь бедрами дорожного полотна гарцевала на бешенной скорости погородку, стараясь как можно быстрее покинуть лабиринт однотипных улочек подномерной маркировкой, на коих нет-нет да попадались передовые отряды поганцев,чисто из любви к искусству поджигающие строения.
Конечно,такая аппетитная цель не могла не вызвать пристального внимания со сторонытуристов, что шмаляли ей в след до последнего. Несколько рикошетов и свистящихприветствий пронеслись в эротической близости, а один вольный стрелок и вовсепопал в спину, вот только калибр был маловат, и кираса поглотила энергию пулираспределив по магнитному полю проецируемому на внешних элементах.
Миновавделовой центр с изысканной на лепнину и балкончики ратушей, магазинами идовольно внушительным зданием театра, перенявшим округлую основу греческихстроений, укрывшегося в тени водонапорной башни. Девушка выскочила нацентральный проспект ведущий из городка ровной как струна трассой, уходящей всторону побережья, объятой нивами и охрененными грибными зарослями разных форм,высотою доходящих ад до десятка метров.
Вот тут-тоЛюциния и познакомилась с техникой Хмырей, может неказистой с виду, но весьмавпечатляющей по техническим характеристикам. Не прошло и пары минут как её байкс какой-то непринужденной ленцой нагнали два транспорта отдалено напоминающиебаги в ядовито кровавых раскрасках, коптящие движками как огарок свечи.Сваренные из труб и лома машины усеянные шипами и тюнингом в виде костей дачерепов с минимальным намёком на кузов из рифлёного метала, имели аж четыреколесные пары, две спереди, две сзади, причем все ведущие.
Отсканировав визорами лицевой гарнитуры быстроприближающиеся драндулеты, офицер безопасности чуть не попутала, узнав, что улевой движ был турбинный на гидразине, а у правой и вовсе ядерныйэлектромагнитный, фонящий как вышедший из строя энергоблок. Но шоферов этонисколько не смущало, крича некую бесовщину и улюлюкая, они быстро сокращали разрывв то время, как штурманы, уцепившись за каркас крыши размаивали весьма непритязательнымипо функционалу цацками.
Поначалупогоня коию не смотря на всю мощь движка, не могла сбросить девушка, отчего-топромедлила, да пару раз с зубодробительным скрежетом столкнулась бортамитранспортных средств, выдавливая друг друга с трассы, поселив в Люцинии хрупкуюнадежду на то, что Хмыри просто делят добычу и скорей всего передерутся междусобой.
Но это представление с точным измерениемпридатков гоночных команд, как вышло было только для задора и куража, ведьпосле два драндулета разделив магистраль поровну, насели на мотоцикл плотно,разом с двух сторону, чуть не беря в коробочку. Перспектива была так себе всилу шипов и отбойников на бортах уродских колымаг.
Дикие завыванияветра и рёв движка, размытые силуэты изгородей ветряков и ферм по обе сторонысерой трассы разгоняли адреналин по телу не хуже смертельной опасности. Виляяиз стороны в сторону да кляня отсутствие поворотов, Люциния давила на газ пополной, порой уходя из-под самой смерти под колесами диких на дизайн развалюх.
«Надо былобрать броневик с орудийной башней!» поздним озарением ожгло офицера безопасности,понявшего обречённость попыток оторваться. Держа руль левой, Люциния, потянулаиз-за спины свою штурмовую винтовку намереваясь дать бой. В тот самый момент, когда гонщица решилатопнуть по тормозам пропустив вперед преследователей, а после накрыть ведра с болтамиприцельным огнем, прилипала так и пребывающий на передней вилке, издаврадостный писк, помахал тонюсенькой ручкой в правую строну.
Как выяснилось почеломкался он с той самоймадмуазелью фиолетового ирокеза и аугментированых ног, что давеча облюбовалаИллюминатор мостика удалив конкурента. Этот момент кратно увеличенный визорамигарнитуры, растянулся в вечность для девушки. Вот она видит, как Хмырялкаисказив татуированное лицо полным предвкушения оскалом, прищуривает безумно-зелёныйлевый глаз упреждением, держась одной рукой за сваренные по форме кабины трубы,как грациозно изгибается, отведя правую назад в замахе. Как блещет солнце на вращающемсялезвие пило-топора. И как тот летитаккурат под переднее колесо байка.
Дикаяперегрузка, рванувший навстречу асфальт, звезды из глаз и штук сорок переломовв момент вспышки боли ознаменовавших конец покатушек, чуть было не лишилиЛюцинию сознания.
Разорванноебагрянцем заката небо над головой, проглядывало через здоровенную трещину впогасшей на внутренний экран периферийной гарнитуре. Чужое небо с невесомымипористыми облаками в коем кружили незнакомые птицы невероятно широкого размахакрыльев. Кожистые как у летучих мышей крылья удерживающие на ветрах поджарыетела четырех конечностей.
«Грифоны, аможет быть Пегасы» - едва удерживаемый разум отчего-то старался дать неведомомусуществу название близкое сердцу, название из родного мира, оставленного такдалеко позади.
Мифологическиесущества меж тем кружа снижались, подбирая потоки ветров крыльями, разбиваяиллюзию чешуёй на впалых боках да странными схожими на насекомые головамимножественных глаз.
«Пегафоны!»- определилась Люциния а после её накрыла тень Прилипалы, заставив вспомнитьпро просто поразительную конструктивную неубиваемость этих моделей, чей корпусна семьдесят процентов состоял из суперполимеров под оболочкой карбидавольфрама.
-Повреждения критические, жизненные показатели нестабильные! – обдав девушкуалой полоской спектрального сканирования, появившейся из сканера под проектором,дрон скорчив жалостью свою голографическую мордашку по-джентельменски осведомился.– Сделать смертельную инъекцию? – ручка, показавшаяся с левого бочка сферы былауже с иньектором.
«Не думай осекундах с высока!» Когда-то давно звучали слова песни, популярной в одной издержав минувшего, на почти уничтоженной земле. Промедлив с ответом,растерявшаяся Люциния, осознала всю коварность этих слов позже на несколькомгновений.