Бредятинка
Хорошим таким пенальти, отправив прочьвозмущенно запиликавшего прилипалу, над офицером безопасности оказалась тасамая дама с причудливым на конструкцию топором и короткой кирасе из кусковржавого метала едва прикрывающей верх живота. Только теперь Люциния смогларазглядеть её в деталях, грязные спутанные волосы выкрашенные непойми чем,выдубленное ветами и сухостью заострённое лицо в плотном ковре шрамов итатуировок с глубокими тенями под безумными зелеными глазами. Напрочьпроколотые уши и по виду сплетённый канатами жил склад тела, из-под серой кожипроглядывающий грубыми кибернетическими опгейдами, не иначе бронированнымкостным корсетом и приводами, порой и вовсе показывающимися углепластиком иметаллом из-под эпидермиса.
Тыкнув неактивированным лезвием по броне распластанной Люцинии, приметив как зубцыупираются в энергетическую кинетическую оболочку, проецируемую поверх пластинта, ухмыльнувшись сообщила. – Классная шкувка! И жестяная, и та, что под ней!Сниму обе! – чуть коверкая слова отсутствием изрядной доли зубов провозгласилаона.
Ох и непонравилась как на духу Люцинии эта фраза, и меньше того ей не понравилосьпоследовавшее после того, как с визгом активировался жуткий топор.
– Как встветишьЛюсифева в аду, певедай, тебя к нему отпвавила КваляЛютейшая!
Может иожидала пафосно именуемая «Кралей» таких приятных её чувствительному сердцувоплей о пощаде да душераздирающих криков, но Люциния наградила даму толькоумопомрачительным хохотом. Под коий пришла смерть.
Тьма окуталаеё, сожрала без остатка, дабы через доли секунды или быть может эонытысячелетий отступить. Снова сознание будто проталкиваемое через ножи мясорубкивтиснулось в голову, а по едва прикрытым глазам вдарил нестерпимо яркий свет.
«Дела!»подумалось Люцинии «Так значит не врали святоши есть он небесный град! Щазапоют херувимы и она узрит главного затейника на золотом троне, а тот глянувразок на столь представительную особу решит, остаться ей в этом пентхаусе илибыть депортированной парочкой этажей ниже!»
- Привет! – ну никак не божьим всеобъемлющимгласом, пискляво раздалось над самым ухом. – Давай поднимайся у нас дел куча! –весело пиликал прилипала на коего ужасом покосилась Люциния.
– Где я? Ипочему жива?
– В медицинском блоке палубы экипажа! Тебяреконструировали на биопринтере.
– В смысле реконструировали?– села офицер безопасности прибывающая в чем мать родила. Вокруг неёнаходящейся на пластиковом ложе, располагалось сложное медицинское оборудование:столы с широко диагональными мониторами, заставленные микроскопами ицентрифугами, портативные хирургические модули, отделенные друг от другастеклянными перегородками и камерами дезинфекции.
– Отпечаталиновое тело взамен старого, а сознание, ну то есть последнюю копию доклинической смерти скопированную церебральным имплантом вторичной нейроннойсети, переданную на центральный сервер синхронизацией, загрузили в готовуюоболочку. – отозвался дрон в момент пояснений так бурно жестикулирующий своимиграбельками, что у девушки всё поплыло пред глазами.
– Такихтехнологий не существует! – оглянулась Люциния назад на огромную по габаритамгоризонтальную цилиндрическую капсулу белого корпуса сложного внутреннегоустройства со множественными манипуляторами из коего, собственно, и выехало еёложе.
– Это экспериментальная биоинженернаяпрограмма, разработанная Персефоной, называется «Харон». – при упоминаниимифологического лодочника депортирующего жмуриков через Стикс, осветиласьулыбкой схематическая рожица Прилипалы. – Так мы идем! - выписал он замысловатыйкульбит в воздухе.
– Идем! –поднялась на ноги Люциния, уже составившая новый план с куда как болеерадикальным подходом, и целым спектром увеселений при оказии встретится с Кралей.
Онаобернулась только один раз, задумчиво поглядев на сложную агрегатную приблудубионического принтера за коей располагались вместительные цистерны, припомнивкак читала ещё там на земле фантастический роман про некого Такеши Ковача коегораз от раза загружали в новое тело. «Как бишь он там назывался? - Да точно!Видоизменённый Обормот!»
Вопрекипервому пробуждению после анабиоза, сызнова вылепленная Люциния не испытываламандражей и отходняков. Тело чувствовало себя оптимально, как и сама офицер безопасности,вышедшая на центральный коридор палубы экипажа. Единственное отличие отразморозки заключалось в том, что на неё выставившую младенческой наготой напоказ все какие были прелести, уставилось куча взоров.
Средь кают экипажада складских и обеденных зон шныряли горем прибитые чем-то нехорошимпридавленные субъекты, прокопченные и оборванные, по всей видимости толькодоставленные эрудиты Цицероновцы, уже вкусившие всю палитру впечатлений отгостеприимства Хмырей, выбивших из гуманитариев всю надменность и прочиеприсущие интеллектуалам ценности.
–Предупредить не мог! – змеёй зашипела Люциния на кружащего рядышком прилипалу.
Дрон-адъютанттолько развёл ручками не понимая суть обиды девушки. Ещё-бы, ему-то штанцы былине нужны, нечего скрывать.
-Медицинский блок свободен! В вашем распоряжение три хирургических модуля ипрочее оборудование. – гласом управляющего Искина разнеслось общей трансляциейпо палубе экипажа, на коей как только сейчас приметила Люциния находились итяжёлые пехотные дроны, одним видом оружия да угловатых на преломления броникорпусов сокрывших эндоскилет и серво-механические приводы, внушающих опаску,не говоря уже об сканирующих взорах алых оптических линз венчающих центрголовных модулей с двумя шипами коммуникационных антенн.
– Любыенарушения внутреннего устава «Гелиоса» повлекут дисциплинарные меры ивзыскания, котирующиеся от заключения под стражу, до телесных процедур по типуударов палками по пяткам. – добавилаПерсефона, желая предупредить мародёрства и вандализм под оглушительный хохотЛюцинии, виляя бёдрами на правах хозяйки, идущей в сторону оружейных. Не ведяне бровью не носом на возмущенные пересуды и шепоты лишённых правовых нормбеженцев, «Иностранных специалистов» в её извращенно-желчном понимании.
– А почемупалками по пяткам? – поинтересовалась офицер безопасности у Искина едва за нейза герметизировалась шлюзовая панель оружейной.
– Данный вид телесных наказаний, проверенныйисторией, не подразумевающий критических повреждений, очень продуктивен ввоспитательных целях, как и способствует снижению потребления алкоголя в силуповышенной нагрузки на почки! – обрисовалась голографическим образом Персефонарядом с Люцинией уже натягивающей полимерный эргономичный комбинезон дляоблачения тяжёлой силовой брони на экзоскелетной основе.
Данныемодели снаряжения под маркировкой БСС-10 (Бронированный Силовой Скафандр),проверенные в колониальной пехоте, располагались на стойках невдалеке, ивыглядели впечатляюще, настоящие комбинированные латы внутренних системжизнеобеспечения, наслоенные пластинами сплавов и полимеров поверх рамконтурного экзоскелета. В отличие от тактильных ранних моделей, БСС-10 имели собственныйсопроцессор, контролирующий все системы и моторные контролеры внутренних приводов,синхронизированный с носителем напрямую, через физическое подключение кинтерфейсам церебрального импланта, выведенным на затылочной частичерепномозговой коробки.
– Как японимаю план немного поменялся! – заметила Персефона под согласный стрёкотприлипалы, даже присвистнувшего, когда больше похожая на шагающийцельнометаллический танк Люциния, подогнала под свою биометрию, уже нетактическую импульсную винтовку, а огромный крумультук, больше подходящийгабаритами к пехотной бронемашине с внушительным коробом на сто сорок пятьподкалиберных снарядов урановых сердечников.
– Да,попробуем более радикальный подход. – еще не герметизируя глухой тактическийшлем осветилась она дьявольски-жуткой улыбкой при воспоминании о КралеЛютейшей.- Есть данные о нарастании интервенции и численном присутствие Хмырей? –осведомилась офицер безопасности у Искина также запросив целый взвод пехотныхдронов и БТР.
Проектируемаяна интерактивном столе мостика голографическая карта местности вблизи Гелиоса,за пару часов отсутствия Люцинии преобразилась, обдав крейсер маркерами врага,практически полностью заполнившего город. А вид из центрального иллюминатора ивовсе не сулил возвышенных надежд. Ночная тьма, резко контрастирующая с фееричнымлюминесцентным сиянием грибных лесов, расцвела вокруг крейсера бессчётнымиогнями враждебного лагеря, разбитого как попало посреди городка.
Роботизированное войско Персефоны,отодвинувшее линию фронта на двести метров от центральной Аппарели, создалонастоящий неприступный вал из выставленных бортами броневиков, раздвижныхмодульных укреплений и автоматических турелей. На противоположном конце, забранным полем высланным непрезентабельным ковром бессчётных тел, пролеглапохожая линия, вот только баррикады в изуверском орнаменте черепов ивыпотрошенных тел, были скручены на коленке, из лома и профиля на кий хмырипустили целый квартал. Со стороны укреплений рехнувшихся придурков с завиднымрвением и постоянностью в обшивку Гелиоса, летели ракеты и пули, Люциния дажеуглядела нечто на вроде требушетов, пускающих подожжённые бочки с топливом,чернящие обугленными пятнами фюзеляж крейсера.
– Прорвусь штурмом на БТР, а после прямиком доАргоса, жестянки отвлекут внимание поганцев покуда я восстанавливаюэнергоснабжение! – голосом фельдмаршала оповестила Люциния разглядываянеказистые стены и башни, преграждающие путь от крейсера, улавливая смутныесилуэты противников.
– Уверенначто прорвёшься? – пропищал своим детским голоском прилипала.
– А-то! –хмыкнула девушка, покидая мостик.
В этот разуверенность сочилась из всех отверстий офицера безопасности, занявшейводительское кресло длинного бронетранспортера аж на восемь колёсных пар подвнушительной скорлупой кубиков активной брони и отбойником на носу с весьмавпечатляющей орудийной башней.
Озарённыйалым светом готовности ангар, полнился за транспортом фалангами пехотныхдронов.
Включив длякуража тяжёлую рок композицию на акустических системах скафандра, выбив дробьпо штурвалу пальчиками, Люциния скомандовала старт, активировав оружейную башнютехники. Выдавив весь газ в момент, когда раздались взрывостойкие гермостворышлюзовой камеры пред опускающейся аппарелью космического судна.
Броневик, догоняя по инерции тепловоз, словнометеор пронёсся через свою отбитую робототехникой территорию, а послеразмалывая оборотами широкопрофильных колёс в детское пюре бранное поле,устремился к укреплению Хмарей словно огнём ада, освещенным кострами изнутри.
Башня броневика ритмично затухав, сталадырявить преграду из металлических листов, нашитых поверх каркаса из балок, распыляястрелков, засевших по бойницам верхней линии и башням. С непрезентабельныхукреплений по Люцинии тоже открыли огонь возжигая ночь фееричнымсветопреставлением.
Сто метров,вокруг рвутся снаряды, брызгами требухи и плоти перерождаясь воронками.
Пятьдесят,дроны марширующие позади накрыли укрепления слаженным огнём, не давая ущербнымгадам высунуться.
Десять, лицоЛюцинии под оболочкой тактического герметичного шлема растянулось оскалом.
Пять, сокрушительныйудар от коего броневик чуть содрогнулся, под грохот и скрежет разметав преградуотбойником на капоте.
Видела девушка однажды как съев чего-то нетого, испражняется тощая собака, выкатив глаза вдвое против заводских настроек.Она нисколько не сомневалась, что в момент триумфа, сменившегося шоком, её очиповторили этот биологический курьез, противоречащий всем законом физиогномики.
«Такнеправильно!» - раздасованно ожил протестом голос изнутри. – «Нельзя такделать, он должен быть снаружи, а не изнутри!» - билась о стенки черепа мысль втот момент, когда тяжелющая техника, пробившая тараном укрепления, исполнивсокровенную мечту о свободном полёте, рванула вниз, провалившись под фейковыйнастил скрывающий глубокий ров.
Пред амбразурой до того открывающейзавораживающие виды на поле боя, оказалась земля, со странными норами вполметра диаметром. Рядышком как-то невесело запиликал Прилипала словно сетуяна превратности судьбы и не презентабельный конец.
– Рано соплижевать, сейчас их накроют дроны, а мы вместе с нашим экипажем поддержим прорыв,все равно через адамантовые сплавы и активную броню им не проковыряться -поднялась с водительского кресла Люциния, удаленной командой через (ЛНИ)активировав шесть роботизированных солдат в салоне по коему снаружи что-тозабарабанило.
Ох и непонравился офицеру скрежет, последовавший после топотуна Хмырей. Заставил как на духу насторожиться поганым предчувствием.
Вуаль тайны,окутанной специфическими гаданиями и предположениями, развеял личный адъютант.- Буровое оборудование! - как-то невдохновляюще сообщил прилипала.
– Откуда уэтих голодранцев буровое оборудование? – тихо так вопросила Люциния, чувствуя,как её начинает бросать в постыдный тремор и озноб в преддверии предстоящего.
– Конечно изшахт и выработок, через которые они миновали горы! – как само собойразумеющееся ответил прилипала.
«Так почемуне пробьют обшивку крейсера? Зачем вообще заморачиваться с этим лагерем ибаррикадами?» - задалась невольными вопросами девушка, но ненадолго.
Вибрации корпуса усиливались, как и скрежет,нагибающий акустические системы скафандра. А после крыша салона медленнонакаляясь вспучилась внутрь, раздаваясь под силой шипастых шарошечных осей,пробившихся внутрь. Проделав отверстие достаточного диаметра, головка бура поднялась,а будь он неладен прилипала опять радостно помахал свей трехпалой механическойручонкой кому-то знакомому.
«Краля» -Люциния никогда бы не спутала эту полоумную дамочку ни с кем иным, тем паче напришлепнутой особе была напялена её Люцинии композитная кинетическая кираса.
Несколько секунд елозя лазерным целеуказателемтрофейной штурмовой винтовки по салону бронетранспортёра, Лютейшая недоумениемкосилась на прилипалу, а после ухватилась цепким хищным взором за Люцинию, радитого случая поднявшую лицевой элемент шлема, впрочем, как и свой внушительныйствол.
Офицер безопасности отчего-то хотела, чтобыКраля её увидела и узнала. Она страстно этого желала, с восторгом лицезрея какраздаются в ширь шоком зелёные безумные глаза и вытягивается опущенной челюстьюрот, совпав с нажатием спусковой скобы крумультука в руках Люцинии.
Может на сторонебесноватой маньячки были её пришлепнутые боги али придурковатые святые, а можетона отличалась невероятной реакцией, но снаряд не разорвал её нанепритязательные шмотки, его принял на себя не менее ущербный индивид, коимзаслонилась Лютейшая, остановив остаточную силу подкалиберного снаряда кинетическимбарьером трофейного бронежилета.
– Невевоятно! Провто супев! – радостно гнусавярасхохоталась она, скидывая с причесона ошметки менее везучего коллеги,настороженно выглядывая из-за края проделанного в бронемашине отверстия. – Этоты малявка сдевал? Вевнул хозяйку? – срывалась она истерическим хохотом, полнымне помутнённого счастья. – Давай вылетай! – поманила она прилипалу ручонкой. –Толькосделай мне завтва еще одну и после завтва и вообще каждый день! Не боись этитебя не твонут! – добавила Краля, явно имея ввиду скопившихсяпозади хмырей. Буйное стадо отморозков перепрошитых уродскими аугментациями вразношёрстной снаряге, орущих какую-то вдохновенную белиберду, потрясаянепрезентабельными автоматами, цепо-ковыряльниками и пило-топорами.
Пиликнувнечто невразумительное, но ободряющее, сферообразный дрон-адъютант, выкрутивполную тягу репульсионного двигателя в нижней части корпуса, героически стартанулчерез люк, оставив выматерившуюся хозяйку на произвол судьбы.
– В этот разтебе не свезло! – загерметизировала лицевой элемент шлема Люциния. – Твоемутопорику не по зубам обновка, как и пукалкам. – высадила девушка еще паруснарядов не хуже бура, разворотивших крышу салона за коей весьма своевременноспряталась Лютейшая.
Человека поддержали получившие удаленнуюотмашку пехотные дроны, извергнув просто гейзер огня из проделанного отверстия.
Люцинияотстегнув короб от своего орудия всадила новый, продёрнув затвор, отчетливослыша невероятно бесящий хохот Крали, совпавший с гуканьем своры ущербныхдегенератов.
– Эво какона кипятится! – подтрунивала Люцинию хмыриха. – Ща мы ей поддадим жава! Эйпальцегвыз тащи зажигалу будем запекать до вумяной ковки!
Вы не подумайте, наша Люциния не пессимист ине скептик и уж тем более не сквалыга, есть вещи, которые ей приходятся по душе,но в последнее время сами обстоятельства играли не в пользу офицерабезопасности в звании лейтенанта. Ох и не понравилась девушке очереднаяфразочка в исполнении Крали и она, послав в пробоину дронов уже собираласьэкстренно покинуть бронетранспортёр, ставший ловушкой, когда госпожа фортунанавалила ей в душу аж до самых гланд.
Угловатый корпус робототехники, показавшийсяиз отверстия, хмыри, естественно, раскрошили в лом с ревом цепных полотен идисков своих цацек, закупорив деактивированной робототехникой проход.
– Завтваувидимся!
В маленьком просвете меж туловищем дрона икромкой пробурённой дыры, показалась до боли знакомая мерзопакостная на улыбкухаря, её сменила продолговатая болванка, упавшая в салон под длинную чередупунктира в исполнении Люцинии, признавшей термитный снаряд.
На многое был способен БСС десятой модели, ноуж точно не на температуры горения термита, легко прожигающего даже карбида-вольфрамовыесплавы.
В этот раз беженцы с Цицерона, еще прибавившиев числе парой вернувшихся эвакуационных шаттлов, не только лицезрели клубничкув исполнении заново отпечатанной Люцинии, на всю жизнь запомнившей какого ракув кастрюле, но и весьма интригующий марафон по типу пятнашек, на протяжённостикоторого девушка, не проявив ни капельки стыда, гоняла по палубе экипажазадорно улепётывающего Прилипалу.
Третьей попыткой стал десант с воздуха, наодном из малых транспортных шаттлов, подлетевшем к окраине Аргоса на самую границуЭМИ искажений. Десантная аппарель почти распахнулась, когда прямоугольныйлетательный аппарат, пересиливший законы тяготения мощью четырёх реактивныхтурбин по краям фюзеляжа, сбили точечным попаданием с ПЗРК.
Четвёртый заход был в духе шпионской диверсии,но проклятущая краля со своей недалёкой сворой, обиженных на рассудокиндивидуумов, как-то унюхала Люцинию даже под пеленой термооптическогокамуфляжа, создаваемого преломлением света на комбинезоне оптоволоконнойматерии. В тот раз она узнала, что четвертование парой уродских драндулетов несулит быстрой смерти.
Офицербезопасности молча и стойко выносила все тяготы и лишения своей службы, раз отраза изобретая все более выдающиеся стратегии и манёвры, но каждый выходзаканчивался в принципе одинаково, малопритязательной кончиной и новым спектромощущений, с любовью насаженных Кралей Лютейшей, практически всегда встававшейна пути Люцинии как, впрочем, и здравого смысла.
- Извинитесударыня! – окликнул уныло бредущую по центральному коридору Люцинию весьматактичный, но в тоже время жёсткий голос, когда она, гадая что её прикончитпервым, Краля или пальцы в количестве десяти больших экземпляров втиснутые вберцы, без малейшего намёка на энтузиазм шла к мостику.
Офицер безопасностиобернулась, без всяческого интереса оглядывая крепко сложенного молодогочеловека лет тридцати с гладко выбритым лицом твердого подбородка и линии губ сневероятно уставшими серыми глазами в вязи ранних морщин. На беженце с Цицеронапребывал форменный белый комбинезон из полимеров и арамида с маркировкойсбитого Персефоной судна, а в руке он удерживал информационный планшет сенсорногоэкрана.
– Как я понимаю вы член экипажа Гелиоса. –скорее утверждал он нежели спрашивал, пристальным взором изучая Люцинию.
– Да вы просто уникум, капитан очевидность. –хмыкнула она, но решив не издеваться над и так много чего повидавшимастронавтом просто вздохнула. – Да я Люциния. Старший лейтенант безопасности.Чего-то хотели? Вам вроде пайку выдают, и вы в относительной безопасности, еслиситуация измениться вам дадут знать! – проговорила она замыленную фразу, чутьпоморщившись писку из одной из кают, временно карцера в коем палками да попяткам прививали хорошие манеры одному товарищу, злостному галетному крадуну.
– Почему ваш экипаж в анабиозе? И как пониматьто, что всем здесь руководит Искин, вопреки базовым протоколам, нарушающийзаконы и права человека? У вашей Персефоны какой-то сбой, нам необходимовернуть авторизацию человеку!
– Ненравится, вас никто не держит, вон лифт, а четырьмя палубами ниже аппарель! –чуть вскипела нахальности «иностранного специалиста» офицер безопасности. –Выйдете на свежий воздух наведете контакт с братьями по разуму. – Приторно усмехнуласьдевушка. – С ними то и обсудите права и нормы!
– Я смотрювы то уже наладили контакт! – не остался в долгу мужчина, к коему как мухи наэкскременты слипались прочие головастики в разных научных отраслях. – Можетпора включить голову, а то и несколько для решения ситуации.
Несколькомгновений Люциния разнилась в противоречащих чувствах, между мордобоем и согласием,а после прикрыв глаза, тщательно всё взвесив, дала согласие. Уволочив целоескопище дюже головастых беженцев на мостик, проводя через массивные гермстворыс несколькими степенями защиты.
– Менякстати Александром зовут! – представился мужчина. – Старший научный сотрудникисследовательского корпуса!
Некоторые изученых, эвакуированных непосредственно из спасательных капсул, впервые виделизавораживающий пейзаж Гейи, открывающийся через поднятые ставни центральногоиллюминатора и потому застыли благоговеньем. В то время как Люциния, уцепиласьхищным взором за другой объект, вольготно расположившейся на носу крейсера,рассевшись на приволоченном ветвистом на корону рогов черепе Ревуна, местногопрототипа крупнорогатого скота.
В последниесутки, впрочем, как и в предыдущие, конфликт медленно, но упорноэволюционировал в оппозиционную траншейную войну, маленькую копию Вердена. Тонкаяфронтовая линия между крейсером и лагерем разворотивших город хмырей,неоднократно смещалась тяжёлыми кровопролитными боями, буквально обратившисьвыжженой землёй. То отряды дронов воздушных и пехотных, теснилицельнометаллическими фалангами Хмырей, то пришибленные головорезы, несчитающиеся с потерями, наоборот закупоривали обратно за аппарель силыПерсефоны. Еще пред рассветом, окрасившим океан кровью, а новый уже порченыйпожарищами разорённых городков и ферм мир, теплом нового дня. Отмороженныеголодранцы сызнова взяли верх, завладев территорией у носа корабля.
«Здрасьте!» - Нисколько не удивилась девушка, даваяпродыху страждущим ногам, усаживаясь в кресло капитана прямо напротивцентрального иллюминатора, ведь за толщей акрилового пластика была Краля!
Вот уже цельных шесть часов Лютейшая не могланайти Люцинию свою верную подругу по замесу. И оттого настрой Крали совсемупал, и не мог подняться даже новой порцией пленников из разбившегося небесноголетуна, коих прочие хмыри в разной степени комплектации развешивали по стенеукреплений. Не куражил её и недавний бой с роботами, они ведь не кричат и неисходят кровью, а только ломаются. Предводительница Хмырей поникнув на настрой сидела,свесив голову, и скучая елозила по обшивке корабля топором, изредка поддаваяоборотов режущему диску.
Жизньвернулась и сердце забилось несдерживаемой радостью от увиденного лица тойсамой бессмертной противницы. Вскочив, Краля подбежала к стеклу, призывножестикулируя топориком, дескать выходи.
Люциния,вздрогнув от чистого не помутнённого здравым смыслом безумия этих зелёных глаз,от пронёсшегося пред мысленным взором калейдоскопа ярких воспоминаний, еётеплых чувств не разделила в корне, в отличие от прилипалы, опять помахавшемуоторвать бы её роботизированной ручкой.
Каменное лицо лучшей подруги и средний палецне спортили воспарившего настроя хмырихи, весело даже в припрыжку до полутораметров в силу механических киберпротезов ног, проскакавшей прочь. «Коли живазначит выйдет, наверняка придумывает что-то интересное!»
– Чтоизменилось за время моего отсутствия? - осведомилась, развернувшись на креслеЛюциния. Оглядывая интерактивный стол посредимостика, оживший голографической проекцией.
О даизменения были, причем внушительные! Хмыри как могло показаться на первыйвзгляд, не просто разворотили населённые пункты, они их перестраивали, сносядома и постройки собирая более привычные для своего менталитетасооружения. Даже помпезно наречённые Фивыраскинувшиеся в тени крейсера и те медленно, но, верно, эволюционировали изтихого городка в огромную свалку из груд боя и лома меж коего появились кранычуть не на паровой тяге и множество коптящих труб каких-то предприятий.Единственное что не подверглось безумной модернизации так это выполненный вдревнегреческую стилистику театр, переквалифицированный в Колизей скруглосуточными боями от коих фанатели новые жители Фив. Как грибы после дождяросли новые жилые площади из выставленных поверх друг друга металлическихсооружений по типу контейнер, тоже имеющие импозантные изюминки в расцветках,формах и ужасающих рисунках.