Чужой свет

Глава девятнадцатая: Ключ

Таррстоял неподвижно, его взгляд был прикован к неподвижному телу Зифана,распростёртого на холодном полу медицинского блока. В ушах ещё стоял последнийрёв, рёв существа, в котором не осталось ничего от его друга.

«Мыпрошли сквозь холод тьмы космоса и через века борьбы с чужим светом. Это неможет закончиться вот так. Не сейчас», – буравила сознание ледяная мысль. Онсглотнул ком, застрявший в горле. Подавитель. Он снова был их последнейнадеждой. Но не панацеей. Тарр прекрасно знал, чем это может закончиться.

Тёплоеприкосновение сзади заставило его вздрогнуть. Таэлира обняла его, прижавшисьщекой к его напряжённой спине. Её дыхание было ровным, и таким родным,успокаивающим.

–Я знаю, о чём ты думаешь, – её голос прозвучал прямо у уха, тихо, но твёрдо.Она мягко развернула его к себе, заставив встретиться взглядом. Её глаза, цветастарого золота, не мигали. – Посмотри на меня. Всё получится. Слышишь меня?

Он поднялвзгляд – и в его обычно пронзительных глазах плескалась та самая тревога,которую он так ненавидел: тревога командира, осознающего, что теряет своегобойца.

Онслишком хорошо помнил горечь прежних потерь. Но Зифан был не просто солдатом –он был его другом, тем, что был верен ему всегда. Он всегда находил выход там,где любой другой опустил бы руки. Если бы не он, то вся эта борьба не имела бысмысла. Он дал его народу надежду.

– А если нет,Таэль? – голос его дрогнул, перейдя в хриплый шёпот. Он кивнул в сторону белогозверя. – Что, если Подавитель не сработает? Это всегда игра со смертью. Ты жезнаешь, чем это всё может закончится. И я… я не смогу этого сделать. Не с ним.

–Тебе и не придётся, – она схватила его руку, её пальцы нежно сжали его ладонь, пронизываяего руку и сердце своим теплом. – Он сильнее, чем кажется. Его разум всегдапобеждал. Верь в него. Поверь мне.

Он замер, словно пригвозждённый к месту. Её уверенность мерцала перед ним, как маяк в бушующем море. Медленно, будто продираясь сквозь вязкий туман, он кивнул. Его кулак сжался до хруста –побелевшие костяшки влажно хрустнули в тишине.

–Ты права. Шанс есть. Всегда. – Выдох сорвался с губ, и в тот же миг его фигураобрела прежнюю, почти звериную собранность – как у хищника перед прыжком.

Оннаклонился, бережно, но без колебаний подхватил массивное тело волколака наруки. Мускулы на его руках вздулись буграми. Но не почувствовали тяжесть. Таэлира,Катя и Сергей молча последовали за ним по синему коридору убежища, их шаги звучалиглухо в звенящей тишине.

Влаборатории царил хаос после недавней схватки. И посреди этого хаоса, какдревний алтарь, возвышался Подавитель. Его матовый корпус холодно отсвечивал всвете мониторов. Тарр шагнул внутрь клетки, осторожно уложив Зифана напрохладный металл пола. Звук захлопывающейся решётки прозвучал как приговор.

–Поле снова активно, – доложила Таэлира, её пальцы скользнули по панели. –Система перезагрузилась. Контуры стабильны.

Таррне ответил. Его взгляд был прикован к другу.

–Катя? – наконец спросил он, не отводя глаз. – Ты точно справишься?

Катя,уже стоявшая у главного пульта, изучала интерфейс. На её лице не было и тенипрежнего ужаса, только сосредоточенность хирурга перед сложнейшей операцией.Пальцы её порхали над голографическими клавишами, вызывая знакомые Зифанусхемы.

–Да, – ответила она чётко. – Он показал мне. Подавитель вновь настроен навыжигание Λ-диапазона. – Её голос дрогнул лишь на миг. – Я готова.

–Начинаем! – скомандовал Тарр, и его голос повис в воздухе – тяжёлый, словносвинцовая гиря.

Катяввела финальную последовательность. Аппарат взревел, будто разбуженный хищник.Клетку мгновенно залил ослепительный синий свет – настолько яркий, что резанулопо глазам. Воздух затрещал, наполнившись запахом озона и жжёной пыли. По рёбрамкаркаса запрыгали искрящиеся всполохи.

Сконцентрированныйлуч, похожий на сгусток жидкой молнии, ударил в грудь белого волколака. ТелоЗифана выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, из горла вырвалсянечеловеческий, полный боли стон. Тарр смотрел на это не моргая, его челюстибыли сжаты так, что на скулах выступили белые пятна.

Итак же внезапно, всё резко прекратилось. Гул стих, свет погас. В лабораториивоцарилась тишина, настолько глубокая, что в ушах зазвенело. Было слышно лишьпрерывистое, тяжёлое дыхание Тарра.

Казалосьпрошла целая вечность.

Телона полу дёрнулось. Сначала слабо, потом сильнее. Раздался тихий, мокрый хруст –звук ломающихся и втягивающихся внутрь когтей. Шерсть, будто живая, началасъёживаться, впитываясь обратно в поры. Кости с треском и скрипомперестраивались, укорачиваясь. Это напоминало обратную перемотку самого жуткогокошмара – медленную, невыносимую, от которой стыла кровь в жилах.

Инаконец, на холодном полу остался Зифан. Голый, бледный, покрытый липким потом.Он лежал на боку, его грудь судорожно вздымалась.

Черезнесколько секунд он резко втянул воздух, будто захлёбывающийся в пучине, ирывком сел. Глаза метались по комнате – пустые, невидящие, полные первобытного,животного ужаса.

Таррбесшумно открыл клетку и присел рядом на корточки.

–Зиф? – он произнёс имя шёпотом, напряжённо вслушиваясь в тишину. Голос былтаким тихим, таким бережным – будто обращался к раненому существу, котороеможет в любой миг отпрянуть. – Ты… слышишь меня?

Учёныйрезко повернул голову на звук. В его глазах медленно, словно сквозь густойтуман паники, пробивалось осознание – робкое, но неуклонное.

–Тарр?.. – он протёр лицо дрожащей рукой, будто стирая с него маску. – Это...ты? Где... что...

–Всё кончилось, – Тарр мягко, но твёрдо взял его под локоть, помог встать. – Всёхорошо.

Охотникбережно накинул на плечи учёного термоодеяло – Таэлира молча протянула его. Онповёл его, почти неся, к жилому блоку: туда, где ждали спасительный душ, сухаяодежда, горячий чай. Мир простых, осязаемых вещей – как противоядие хаосу,только что пережитому.

***

Черезчас они снова собрались в лаборатории. Зифан сидел, закутанный в плед, скружкой в руках. Его глаза, обычно такие острые и ясные, были запавшими икрасными, но в них уже горел знакомый огонь аналитического ума.

–Итак, – начал он, его голос всё ещё был хриплым. – Произошла неконтролируемаятрансформация. У Сергея и у меня... – он замолчал, пытаясь собрать в кучуобрывки памяти. – Из-за отключенного поля, мы подверглись длительномувоздействию лунного излучения.

–Да, – тихо подтвердила Катя, её взгляд скользнул к Сергею, сидевшему рядом. Онвыглядел измождённым, но его рука твёрдо держала её. – Я нашла его здесь. Онбыл... другим.

–Но почему только мы? – Зифан уставился на Тарра и Таэлиру. Его взгляд былпристальным, изучающим. – Вы ничего не почувствовали? Ни малейшего позыва? Нидрожи в костях?

Тарри Таэлира переглянулись. Никто в суматохе не обратил на это внимание. Охотникмедленно покачал головой.

–Ничего. Как будто ничего и не было, – сказала Таэлира, и в её голосе прозвучалолёгкое недоумение. – Мы были сосредоточены на операции, на тебе... но нет.Никаких изменений.

Влаборатории повисло тягостное молчание. Этот вопрос, заданный вслух, придалновой, тревожной глубины всей ситуации.

–Тарр, – осторожно начал Сергей. – С вами... такое вообще бывало? Раньше? Как сЗифаном или со мной?

Тарроткинулся на спинку стула, его взгляд ушёл куда-то вдаль, в тёмные коридорыпамяти.

–Нет, – ответил он наконец. – Но мы никогда не были полностью без защиты.Сначала – убежища с полным экранированием. Потом... нейтрализатор. – Онскривился, воспоминания о нём вызывали в его груди боль. – А после – поле в экзоскелетахи убежищах.

–Что ты хочешь этим сказать, Сергей? – спросила Таэлира, нахмурившись.

–Если вы никогда не испытывали этого «зова»! – Сергей выпалил фразу, словнобоялся, что мысль растворится в воздухе. – Возможно… возможно, вы вообще неспособны его почувствовать? В принципе?

Катяповернулась к Тарру, её глаза широко раскрылись от внезапной догадки.

–Иммунитет, – прошептала она. – У вас иммунитет к тому, что превращаетостальных. К самому механизму «проклятия».

Итут же вспомнила. – И Кирон... он назвал тебя «Старшим». Что это значит?

Зифан,Тарр и Таэлира снова обменялись взглядами. На этот раз в их молчании былатяжесть веков.

–Тарр и Таэлира, – начал Зифан, резко отставляя кружку. – Они – одни из Первых.Тех, кто помнит Ифрилию не из сказаний, а по живому запаху её ветров! Десятьтысяч лет назад… наши предки не знали превращений. Они были зверями – и только.Рождались в этой форме, жили в ней и умирали.

Онсделал паузу, давая словам осесть.

–Тарр был первым… – начал Зифан, и в голосе его прозвучала смесь восхищения итрепета. – Первым, чьё тело перестроилось – добровольно, осознанно. Неволшебство, не случайность – лишь воля, ломающая границы природы,переписывающая саму суть биологии. Это была эволюция… – он сделал паузу, словнозаново переживая сказанное. – Его сила возросла многократно. Поначалу ифрилийцыбоялись его, некоторые даже решались бросить вызов. – Зифан бросил взгляд наТарра. – Но разве можно было устоять против вожака, ставшего чем‑то большим?Потом он научил Таэлиру, свою спутницу… а затем и других. Так родилась новаяэра. Эра осознанного, разумного существования!

–А ты? – спросила Катя, не сводя с него глаз. – Ты тоже... из тех…Первых?

Зифанусмехнулся, и в этой усмешке была бездна усталости.

–Я родился спустя множество циклов, около двух тысяч лет назад. Как и Кирон. Из Первых,из истинных Старших, осталось лишь трое: Тарр, Таэлира и Наар.

Сергейзастыл, словно окаменев. Тысячи… десятки тысяч лет! Эти цифры вихрем крутилисьв сознании, отказываясь вписаться в привычные рамки человеческой жизни. Онвпился взглядом в Тарра – в этого исполина, чья мощь соседствовала сневысказанной усталостью, – и попытался вообразить непомерный груз стольдолгого существования.

–Знаете, почему мы на самом деле остались? – тихо произнёс Тарр, но его голосбыл твёрдым как сталь. – Когда последний корабль отправлялся обратно на Ифрилию…мы не присоединились к ним. Мы остался здесь, на Земле. Потому что все этиифрилийцы – те, кто изменился под этим чужим светом не по своей воле… они моипотомки. Мои и Таэлиры. Мы не можем их бросить здесь одних. Они – нашаответственность.

***

Набазе «Зигорекс» профессор Васильев в ярости ударил кулаком по столешнице,отчего на мониторе заплясали блики. Все его экраны, секунду назад показывавшиевнутренние камеры убежища и потоки данных, теперь были мертвы.

«Чёрт!Все системы перезапустились. Обновилась шифровка и теперь доступ закрыт», –прошипел он сквозь зубы. План, такой изящный, такой точный, рассыпался в прах.И теперь ему предстояло доложить об этом Ему. От этой мысли его сердце сжалоледяным обручем.

Ватныеноги понесли его по холодным коридорам к кабинету Кирона. Каждый шаг отдавалсяв висках тяжёлым стуком. Он боялся. Боялся жёлтых глаз, бездонной ярости и тех когтей,что могли разорвать сталь.

Киронсидел в кресле спиной к двери, неподвижный, как камень. Он смотрел в окно, гдев разрыве туч висела луна – полная, налитая холодным, серебристым светом. Онснова ощутил то непреодолимое желание. Желание поднять голову к этому свету и завыть.Просто завыть... Забывая обо всём.

Еговывел из транса тихий, нервный кашель в дверном проёме.

Киронмедленно, очень медленно повернулся. Его глаза, ещё затуманенные лунным зовом,постепенно сфокусировались на фигуре профессора.

–Что у тебя? – голос прозвучал низко, булькая, будто из глубокой шахты.

–План... – Васильев сглотнул. – Не сработал. Обратились только учёный и гибрид. Уостальных... никакой реакции. Девчонка-врач вернула гибрида, а Тарр... Таррвернул Зифана. И ещё…теперь... теперь мы заблокированы. Полный сброс систем. Уменя больше нет доступа к их системам.

Онопустил голову, ожидая вспышки ярости, удара и хруста своих костей. В вискахмощно стучала кровь. Он был недалеко от истины. В глазах волколака вспыхнулопламя гнева. Мускулы на его плечах вздулись, готовясь к прыжку. Профессорзажмурился.

Вэтот момент резко загудел коммуникатор на столе. На экране замигала эмблема –стилизованная буква «А».

Алхимик.

Киронзамер, будто время вокруг него остановилось. Ярость в его глазах, подобноугасающему пламени, отступила, уступив место холодной концентрации – такой жепрозрачной и острой, как лезвие льда.

–Вон отсюда, – прошипел он в сторону Васильева, даже не взглянув на него.

Профессор,не веря своему счастью, выскочил из кабинета, тихо притворив дверь.

Кироннажал кнопку принятия вызова. На экране возникло размытое, искажённоеизображение в капюшоне.

–Слышал, тебя снова постигла неудача? – голос Алхимика был ровным, лишённым всякихэмоций, но в его интонации, холодной и расчётливой, проскальзывало нечтозловещее.

–Ты позвонил, чтобы поглумиться? – резко бросил Кирон, но в голосе уже не былопрежней ярости. Что‑то в тоне Алхимика заставило его насторожиться.

–Отнюдь. Всё прошло именно так, как и было задумано, – произнёс Алхимик.

Кироннахмурился, его звериные брови поползли вниз.

–Издеваешься? План же провалился! Они не обратились!

–Подумай, Кирон. Почему? – Алхимик сделал паузу, будто давая ему время. – Почемудвое из четырёх поддались, а остальные – нет? При одинаковых условиях?

Киронмолчал. Мысль, тяжёлая и неумолимая, начала прорастать в его сознании.

–Потому что лунное излучение на них не действует, – продолжил Алхимик. – Потомучто они – Старшие. И наш сегодняшний эксперимент это блестяще подтвердил. Мы непроверяли уязвимость убежища. Мы проверяли Их.

Кироноткинулся в кресле. Мысленный пазл с грохотом сложился. Кровь Тарра. Неустаннаяохота именно за ним и Таэлирой.

–Поэтому тебе нужны были именно они, – голос Кирона стал тихим, опасным. – Тызнал об этом. Или только догадывался?

–Гипотеза требовала проверки. Теперь она подтверждена, – ответил Алхимик следяной точностью учёного. – Их биология – ключ к подавлению лунного резонансана фундаментальном уровне. Их кровь даст нам все ответы. Ответы, которые позволятвылечить таких как ты. Даст то, чего ты так давно желаешь – свободы.

Киронпереваривал сказанное. В его душе боролись ярость от того, что его использоваликак слепое орудие в эксперименте, и жгучее, давнее желание – желание разорватьцепи проклятия, что звенели в его крови каждый раз, когда на небе появлялсяэтот серебристый диск.

–И что теперь? – спросил он наконец.

–Я высылаю тебе новую команду. Гибриды нового поколения, более стабильные иуправляемые. Их задача – взять их живыми. Тарра и Таэлиру. Живыми иневредимыми. Ты возглавишь штурм. Не подведи.

–Хорошо, – коротко бросил Кирон и разорвал связь.

Экранпогас. В кабинете снова остался только лунный свет, пробивающийся сквозь окно.Кирон подошёл к стеклу, уставившись на холодный диск. Теперь в его взгляде небыло прежнего смятения. Была лишь твёрдая, хищная решимость…И надежда.

«Яиду, мой старый друг, – подумал он, и его губы растянулись в оскале, в которомбыло нечто большее, чем просто звериная ярость. – Теперь я знаю, за чем иду. Инас действительно ничто не остановит».

Теньот его массивной фигуры легла на всю комнату, поглотив последние островкисвета.

Глава двадцатая: Солдат без знамени.

Рассветзастал капитана Валерия Дыбина на пустынной проселочной дороге в сорокакилометрах от города. Он заглушил двигатель и вышел из машины. Воздух пахвлажной землёй, хвоей и чем-то горьким – пеплом. Его собственный пепел. Пепелкарьеры, репутации, принципов. Вчерашняя ночь нанесла раны – и подарилахолодную ясность, словно отполированный временем кристалл.

Вернувшисьв машину, он посмотрел на свои руки на руле. Они не дрожали. В этом и был весьужас – организм, отточенный годами войны, уже принял новую реальность.Реальность, в которой его предали свои, а чужими оказались существа изкошмаров.

«Онине дадут мне покоя, – думал он, всматриваясь в отражение в зеркале заднего вида.Морщины на лице казались шрамами от бессонных ночей. – Кирон знает: я жив. И знаюто, чего знать нельзя. Я – свидетель. А свидетелей либо гасят, как свечи, либопереплавляют в союзников. В союзники я не гожусь. Так что…»

Онразвернул внедорожник. В его голове родилась идея, казавшаяся бы в другое времябезумной. Он внутренне ухмыльнулся этой мысли: – «Этот пёс не будет ожидать отменя такого шага». Шины с хрустом вывернули гравий. Обратный путь казалсякороче. Город, несмотря на ранее утро, уже жил своей жизнью.

Дыбинприпарковался в двух кварталах от своего дома. Это была рискованная затея. Нодеваться было некуда. Он обошёл здание с чёрного хода, проверив каждый куст,каждую тень. Ничего. Либо за ним не следили, либо следили так, чтобы он этогоне заметит. Второе было вероятнее. Но времени на паранойю не было.

Внутрипахло пылью, одиночеством и слабым, едва уловимым химическим запахом – хлоркой?Перекисью? Они вычистили даже запах крови. «Зигорекс» не оставляет следов –поработала команда зачистки.

Онпрошёл в кабинет и отодвинул тяжёлый дубовый книжный шкаф с грохотом, которыйотдался в пустом доме, как выстрел. За ним – стальной сейф, вмурованный внесущую стену ещё его отцом. Цифровая панель мигнула зелёным, и дверь отъехалас тихим шипением. Внутри него лежала вся его прошлая жизнь: различныепистолеты, пистолеты-пулемёты, несколько гранат и упаковки патронов с цветноймаркировкой. Оружейный алтарь солдата-отступника.

Онвзял только документы, два запасных магазина с бронебойными патронами инебольшую, плоскую коробочку с красным крестом – полевой набор первой помощи.Всё, что может понадобиться, когда помощь ждать неоткуда. Остальное оставил.Это был ритуал прощания. Он с грустью и тяжестью в сердце посмотрел на свойдом, будто бы в последний раз. На него нахлынули воспоминания. Он вспомнил,когда был ещё совсем маленьким. Своих родителей. Отца – вечно пропадающего наслужбе. И мать, постоянно переживающей за него. Он помнил тот день, когда отцане стало. И как через полгода ушла и мать. Она не смогла выдержать свой самыйстрашный кошмар, ставший реальностью.

Дорогак особняку пролегла через уже весьма оживленный город. Он вёл машинуавтоматически, его мозг проигрывал все возможные сценарии. «Они убьют меня ещё напороге. Они мне не поверят. Но если Кирон действительно послал моих людей наубой ради данных…, то у этих существ с ним общие враги. Враг моего врага…, влюбом случае выбора у меня нет».

Железныеворота особняка были приоткрыты. Он вошёл во двор, и к его горлу вновь подкатилком – каждый куст, каждое дерево напоминало ему о его величайшем поражении. Оего ребятах.

Подвалвстретил его стерильным синим светом и… чистотой. Ни пятен, ни гильз, ни сколовна стенах. Даже та самая турель, которую они уничтожили зарядом из Калликса,исчезла. На её месте был лишь аккуратный люк в потолке. Дыбину даже намгновение показалось, что всё это был лишь дурной сон. Отмахнувшись от этой мысли,он внимательно осмотрел помещение.

Еговзгляд наткнулся на едва заметную линзу в углу потолка. Камера. Не скрытая,нет. Она просто была частью стены, как бытовая розетка. Он вытащил из карманасерую, промасленную ветошь. «Надеюсь, сойдет» – подумал капитан и помахал еюперед объективом.

–Я знаю, что вы там! – его голос гулко отдался в бетонном мешке коридора. – Мненужно поговорить. У меня есть информация. О Кироне. О его планах.

Вответ он услышал лишь тишину. Глубокую, почти осязаемую. Но он стоял. Потомучто отступать было некуда.

***

Вглубине убежища Зифан, наконец вырвавшийся из цепких лап кошмара, склонился надглавным сервером. Его пальцы летали по голографической клавиатуре, выводя наэкраны водопады из рун и бинарного кода. Логи были переполнены сообщениями обошибках, о попытках взлома. К счастью, компьютер убежища быстро восстанавливалповрежденные участки.

–Система перезагрузилась с полным сбросом ключей шифрования, – пробормотал он соблегчением, но его мысли были окутаны тревогой. – Откуда у них тот квантовыйдешифратор. Его можно получить только если…

Предупреждающийписк оборвал его мысли. На одном из мониторов, с камеры подвала, стоял человек.Один. В камуфляже, без оружия на виду. Лицо Зифан узнал мгновенно – капитан,командовавший штурмом. Тот, чьи люди остались лежать в этих коридорах.

«Чтоему нужно? Очередная ловушка Кирона?»

Онвызвал Тарра.

Охотниквошёл беззвучно, и в лаборатории от его присутствия, будто бы стало теснее. Егоглаза, теперь снова ясные и острые, мгновенно нашли Зифана.

–Зигорекс?

–Да. Один человек. Это тот самый капитан.

–Один? – Тарр нахмурился и подошёл к экрану. Его взгляд, тысячелетиями учившийсячитать ложь в едва заметной мимике лица, в напряжении мышц, в блеске глаз, взглянулна человека по ту сторону экрана.

–Да, – ответил Зифан, изучая сканером территорию вокруг особняка. – Тепловоесканирование больше никого не обнаружило.

–Что он говорит?

Зифанвключил звук. Голос Дыбина, хриплый, но твёрдый, заполнил лабораторию:«…информация. О Кироне».

–Включи внешнюю связь, – приказал Тарр, не отрывая взгляда от экрана.

Микрофонвключился с лёгким щелчком. Тарр наклонился:

–Кто ты? И что тебе нужно? Вам было мало смертей?

Наэкране Дыбин почти не дрогнул, лишь челюсть напряглась.

–Капитан Валерий Дыбин. Я хочу поговорить. Кирон предал меня и моих людей. Онотправил их на смерть ради данных ваших систем. Я знаю, что он планируетдальше. И я хочу ему помешать.

–Почему мы должны верить предателю? – голос Тарра был холоден, как скальпель.

–Я НЕ ПРЕДАТЕЛЬ! – рык Дыбина был полон такой искренней, слепой ярости, что дажечерез динамики было слышно, как у него перехватило дыхание. – Он использовалнас! Как расходный материал! Мои ребята… они думали, что выполняют приказ. Аего…его волновали лишь ваши данные. Их смерть была платой за это. Понимаете?

Таррзамер в молчании на несколько секунд. За гневом он различал куда более глубокиераны: боль, стыд и ту самую нестерпимую горечь осквернённой чести – чувство,знакомое любому воину, кого предали.

–Впусти его, – сказал Тарр, поворачиваясь к Зифану.

–Но Тарр, это безумие! – учёный вскочил. – Это может быть ловушка! Транспондерпод кожей или яд в зубе, да всё что угодно!

–Он не лжёт, Зифан, – отрезал Тарр. – Я это вижу. Запускай лифт.

Влабораторию вбежали Таэлира и Сергей. Катя же осталась в медблоке – Тарр велелей не выходить без приказа.

–Что происходит? – спросила Таэлира, её взгляд метнулся от Тарра к экрану.

–Старый враг просит убежища, – коротко объяснил Зифан. – Тарр верит ему.

Таэлирапосмотрела на Тарра. В его позе, в непоколебимом спокойствии огромного хищника,она прочла всё. Он уже принял решение.

–Я доверяю твоему чутью, – тихо сказала она. – Но будем готовы ко всему.

Черезнесколько секунд двери лифта распахнулись. Дыбин шагнул в ослепительную синевулаборатории – и на миг растерялся. Его глаза, привыкшие к армейской простоте,не могли охватить это нагромождение неведомых технологий: голографическиепанели мерцали, пульсирующие сферы испускали приглушённый свет, а странныеаппараты напоминали то ли медицинские сканеры, то ли орудия пыток. Взглядневольно зацепился за массивный Подавитель и стоящую рядом клетку. На полу унеё темнели едва смытые пятна.

Таррвозвышался в центре комнаты, скрестив руки на груди, словно высеченный из камнястраж. Рядом с ним стояла Таэлира – её поза излучала обманчивуюнепринуждённость, но Дыбин, прошедший не одну схватку, безошибочно распознавалпризнаки боевой готовности: каждый мускул натянут, как струна, каждый суставждёт сигнала к действию. Чуть в отдалении замер Сергей. Его лицо напоминалозастывшую маску, пронизанную внутренним напряжением, а глаза… временами онивспыхивали нечеловеческим светом, будто за их глубиной таилось нечто, рвущеесянаружу.

–Итак, капитан, – произнёс Тарр. – Говори. Что у тебя?