По законам Вселенной

Глава 1. Главное – не пересолить, или моё завтра наступит

Давайте будем реалистами и

совершим невозможное.

Че Гевара

– Алька! Сигурд! – услышав знакомый голос, стройная светловолосая женщина в длинном голубом платье обернулась.

Под палящим солнцем на пыльной дороге в невероятно грязных лохмотьях сидел старик. Его седые спутанные волосы ниспадали на худые плечи. Босые ноги, обвитые ржавой цепью, кровоточили. На обгоревшем лице багровое клеймо раба. Седые пряди в рыжей нечёсаной бороде не скрывали усмешку, застывшую на растрескавшихся от зноя сухих губах.

Маорке знаком уверенный взгляд. Знаком прищур искрящихся зелёных глаз. Так когда-то смотрел сильный и отважный парень с рыжими волосами и пышной кудрявой бородой. Сердце Альки сжалось от невероятной догадки: у седого раба искрящийся взор руководителя экспедиции страгглеров!

На ватных ногах она подошла к пленнику, медленно опустилась на колени, обняла худое тело и воскликнула:

– А-андр-е-ей!

– Прочь! – завопил жирный коротышка и замахнулся на молодую женщину пухлой ручонкой, но почему-то не удержался и рухнул к её ногам.

– А-андр-е-ей – твой муж? – хриплым голосом настороженно спросил Ратхар.

– Спаси… Спаси его, – еле слышно шептала Алька.

Маорка очнулась в шатре. Откинула полог и увидела, как три полуголых, неимоверно худых человека, заталкивая рваное тряпьё в мешок, надевали одежду мирных д`хавров.

Ступая босыми израненными ногами, в длинной серой шерстяной рубахе и неумело замотанном вокруг головы чёрном шарфе к костру подходил Андрей. Глядя на сгорбленную фигуру друга, она недоумевала:

– Старик? Три года назад ему было тридцать. Почему раб? И где остальные?

Надевая мужской наряд племени д`хавров, маорка размышляла о предстоящей беседе. Выбрав стратегию сопереживания, она подошла к костру.

Получив разрешение на беседу, спросила:

– Андрей, ты помнишь тот день, когда Пашка украл мой дневник?

Не отрывая взгляда от взлетающих алых языков пламени, он кивнул.

– Я стояла за валуном и всё слышала… – Алька присела на поваленное дерево и тяжело вздохнула. – Вы ушли, а я… Я не смогла. Душевная боль пронзила сердце… Захлестнула жгучая обида, на вас, парней. Не помню как добралась до лагеря страгглеров. А там… Там шквал жалящих мелочных придирок злющих девчонок. Последняя капля!

Схватила рюкзак и стремглав побежала… Сигурд последовал за мной – ящер оказался единственным другом. Вечером в горах начался сильный дождь. Мы укрылись в пещерке. Там-то меня и укусила змейка жёлтая. Боль чудо-о-овищная! Сигурд лапой прижал к себе, не давал биться головой о камни…

Алька отрешённо смотрела на пламя костра и молчала.

Андрей же думал о том, как эта хрупкая, невысокая, погружённая в свои мысли, миловидная девушка, такой она ему показалась три года назад, смогла не только стойко перенести все тяготы подземного путешествия, но и смело шагнуть в неизвестность.

И куда исчезла его смелость? Он избегал смотреть на Альку, преобразившуюся в ослепительную красавицу. Как же ему хотелось нырнуть в её широко распахнутые васильковые глаза-омуты, впиться взглядом в прекрасный девичий лик. Но давным-давно он запретил себе влюбляться. До сегодняшнего дня это удавалось…

Маорка говорила приглушённо – воспоминания давались с трудом:

– На рассвете мне стало легче. Мучила жажда. Спускаясь по осыпухе, сорвалась… Стремительная холодная горная река подхватила и не отпускала… Если бы не Таор – воин племени маоров, – сейчас бы мы не разговаривали.

Она взглянула на Андрея. Но тот хранил молчание.

– Выздоровела. Вернулась в лагерь страгглеров. Там, где было Голубое озеро, высились огромные серые глыбы…

Андрей пересел подальше от пышущего жаром костра.

– В пещере Молчания я прошла Посвящение – стала маоркой. Теперь моё имя Аль-Эрейль… Вышла замуж за Таора, моего спасителя, и Эйо, Правителя маоров. Родила близняшек. Когда малышкам исполнилось два года, детей отдали бездетной маорке. И всё повторилось. Обиделась… Ушла в горы… Упала в расщелину…

Сохраняя гнетущее молчание, Андрей аккуратно подкладывал в костёр ветки. Взвившееся ярко-жёлтое пламя осветило его плотно сжатые сухие губы. В сощуренных зелёных глазах блеснули слезинки сопереживания. Это не укрылось от Альки.

– Утром встретила трёх путников из племени текров. А через два дня попала в плен к Фараху – грозному воину из племени д'хавров.

На худом напряженном лице Андрея заиграли мускулы. Сжав в кулак красную мозолистую руку, он ждал продолжения рассказа.

Понизив голос, маорка интригующе произнесла:

– Однажды мы чуть не погибли. Представь. Знойная пустыня пришла в движение. Поднимая бархан за барханом, в смертоносной пляске самум наносил жёсткий удар за ударом по нашим распластанным на раскалённом песке телам, скованным страхом смерти.

Мираж жёлтой змейки и лица моих малюток подняли меня с песка. Я побежала – громко сказано. Наклонилась вперед как вопросительный знак, пронзенный порывистым ветром. Продырявленный самумом платок не защищал от бешеного ветра. Зацепилась ногой. Упала. Смахнув песок с металлической пластинки, прочитала… Шлюз «Незабудка».

Андрей не мог отвести взгляда от сияющих глаз и раскрасневшегося лица маорки.

– Телепортацию я считала выдумкой. Но высокотехнологичный бункер как-то переместился из нашей реальности в параллельную! – воскликнула Алька. – Зачем? Почему? Как так? Тогда об этом не думала.

Над нами – раскалённая сковородка. А в шлюзе светло, прохладно. Из крана струилась вода. В холодильнике – еда. Д`хавры очень испугались. Хотели сбежать, но Фарах приказал повиноваться мне. В «Незабудке» переждали песчаную бурю. Знаешь, Рэй, я оставила письмо маме… Невероятно, но в бункере на полу лежала… мокрая тряпка!!!

Маорка смотрела на руководителя экспедиции страгглеров, ожидая вопросов. Лицо друга вновь стало сосредоточенным и непроницаемым.

– Фарах привёз меня во дворец Дарирхана. А поселили… в зверинце! Как ни странно, но хищные и не хищные довольно миролюбиво отнеслись ко мне. Не не рычали и не нападали, когда по ночам я выбиралась из клетки.

Лечила ящерицу Брунгильду и птенца Федьку. Ловила рыбу в ручье. Рыла подкоп. Сбежать не успела. Прибыл Повелитель. И я оказалась в гареме…

Предупредила Фараха об опасности. В разгар праздника мы сбежали. В пустыне нас догнал отряд воинов из племени укамов. Но обошлось, ведь я их побратим. Теперь идём в страну маоров. Там мои дети. Хочу их забрать, но не знаю…

Андрей закрыл лицо руками и хриплым монотонным голосом нараспев произнёс:

– «Старайся этот мир покинуть так,

Чтоб без долгов расчесться с пережитым.

А должником уйти в могильный мрак.

Не то же ль, что из бани – недомытым?»

Он пристально смотрел маорке в глаза. Багровая печать раба на его лбу в свете костра придавала лицу устрашающий вид. С нарастающей яростью Андрей произнёс:

– Кыта Алишера Навои помогла выжить, когда клеймили как вора – Вадим подложил чужую вещь. Он – вор! А клеймо вора досталось мне… И что? Кожа на лбу вздувалась от раскалённого клейма, но крик из моей глотки не вырвался. Я смотрел на чудовище. Оно… улыбалось. Улыбка Вадима – звериный оскал! И как пережить это?.. Молча. Молчание, когда истязают, – месть… Но как жить с этим?

Маорка широко открытыми васильковыми глазами с изумлением смотрела на друга. Слова застряли в горле. Лишь горькие слёзы беспрепятственно лились, обжигая её щеки.

Андрей долго молчал. А потом ожесточённо делал акценты и ритмично восклицал, выстреливая фразу за фразой:

– Говорят, если понять, можно простить. Слабаки прощают бессовестных! Вадим – дикий зверь. Зверь в человеческом обличье! Таких клеймить и лишать жизни… Алька, ты спасла мне жизнь. Теперь… Теперь я твой… раб.

С трудом сдерживая рыдания, она дотронулась до его руки и взволнованно произнесла:

– Ты не раб!

Он сжал её руку и крикнул:

– Месть заждалась! Мне надо… Прости, – виновато произнёс, отпуская её покрасневшую руку.

У Альки не укладывалось в голове: как и почему человек-Вадим переродился в дикого зверя? Андрей множество раз спасал ему жизнь, когда под землей преодолевали завалы, когда бежали от камнепада, когда застревали в узких расщелинах. А вместо благодарности изощрённые пытки и клеймо раба?!

Концы белого платка маорка связала. Туго затянула.

Тщательно подбирая слова, произнесла:

– Говорят, худший враг – бывший друг. Фараху, Ратхару и мне мстит Дарирхан – Правитель д'хавров. Будем рады, если пойдёшь с нами.

– Благодарю. Подумаю, – резко отозвался Андрей, прикрывая чёрным меховым плащом багровые следы кнута на костлявом плече.

Алька встала и с волнением произнесла:

– Мы родились в другом мире. Здесь моя жизнь неизмеримо ярче. Здесь я обрела любовь и друзей. Здесь родились мои дети. Несмотря на невзгоды, я счастлива. Благодарю тебя, Андрей.

– Рэй, – резко поправил он.

– Рэй, – присев на ствол дерева, миролюбиво повторила Алька.

Он откашлялся и хриплым голосом взволнованно заговорил о том, к чему так долго шёл, никого не посвящая в обретённое знание:

– В молодости я с увлечением учился. Занимался наукой и техникой. Мне нравилось размышлять, а не общаться. Предательство Вадима не только содрало с моего лба кожу, но и распахнуло Душу. И я услышал зов… Зов людей беззащитных. Ощутил их душевную боль, как свою боль… Соляные шахты, вернее, люди помогли обрести друзей. И тогда я поклялся бороться с бессовестными, алчными, властолюбивыми тиранами…

Рэй на мгновение прикоснулся израненными пальцами к её маленькой ручке, сжимавшей затянутый узел на белом платке. Неожиданно широко улыбнулся и, заглянув Альке в глаза, воскликнул:

– Невероятно, но в этом мире я тоже счастлив!

***

С большими охапками веток в развевающихся на ветру чёрных плащах подошли Ратхар и Фарах – воины племени д'хавров. Согласно традиции их лица наполовину скрывал чёрный платок – д'хара. Они присели и помолчали.

– Рад встрече с тобой, Рей. Ты гордый и справедливый человек, – уважительно сказал Фарах, в его карих миндалевидных глазах читалось восхищение.

– Шагая по дорогам жизни, понял, что главное – не пересолить, – с лукавой усмешкой ответил Рэй.

Мужчины рассмеялись.

– Д'хавры рассказывают о тебе удивительные истории. В соляных шахтах погибало множество людей. Ты спас сотни рабов от болезней. Благодаря твоим приспособлениям добыча соли в шахтах увеличилась. Работать стало легче, – с уважением произнёс Ратхар, прикладывая руку к груди.

Воины выжидающе смотрели на Рэя. Но тот молчал.

Фарах подбросил ветки в огонь и гортанным голосом добавил:

– Мы рады, что оказались в нужном месте и в нужное время. Ежели пожелаешь, можешь пойти с нами.

Рэй с расстановкой произнёс:

– За побег… нас должны были утром… казнить. Благодарю, Фарах Непобедимый, за спасение.

Бывший пленник пожал руку д`хавру, а потом долго смотрел на костёр – извивающаяся в жарком пламени ветка напомнила ему хищную улыбку Вадима. «Почему? Как? Когда он переродился в Чудовище?» Который год эти вопросы крутились в его голове, распаляя жажду мести.

С большими вязанками веток к костру подошли воины и бывшие пленники. Риор попросил разрешения присесть. Рэй одобрительно кивнул.

– Расскажи о жизни в плену, – робко попросила Алька, протягивая другу пиалу с водой.

Немного помолчав, хриплым голосом он начал горестное повествование:

– Жаркими днями и холодными ночами связанные одной верёвкой рабы… безымянные двуногие животные… брели за харумами (верблюдами) по бескрайним пескам к соляным пещерам. Тяжёлый мешок с чем-то острым впивался в мою обожжённую солнцем спину и наносил рану за раной. Тёплую грязную воду давали редко и мало. А злобные удары бича – часто. Мираж реки сменял мираж водопада… Когда раб замертво падал на песок, ему многие завидовали…

На лесной поляне замерли не только люди. Листья вцепились в ветки. Ветер спрятался за горой. Бесшумно искрились алые огоньки в притихшем костре.

Звенящую тишину нарушил хриплый и отстранённый голос Рэя:

– Но всё когда-нибудь заканчивается. Не успев ступить на соляное плато, залитое по щиколотку водой, попал я из огня да в полымя…

Невысокий плохо одетый охранник бросил мне мешок с инструментами. Подтолкнул к чернеющему провалу. По узловатой грязной засаленной верёвочной лестнице я с трудом спустился в шахту. Усталый, голодный, босой и униженный… я не удержал мешок.

Едва мои босые ноги коснулись шершавого соляного пола, как почувствовал сильный удар в спину и лицом упал в рассол, который тут же окрасился в красный цвет.

«Встать! Ишь, разлёгся», – противным голосом взвизгнул охранник.

Я с трудом поднялся и получил ещё более ощутимый удар. Снова упал лицом на грязный колючий соляной пласт.

«А ну, работать! Собирай соль и тащи сюда. Если псов будет мало, то ударов по твоей башке будет много,» – рычал басом здоровенный охранник и размашисто бил ногами, обутыми в мои ботинки.

Какой-то человек в изорванной одежде помог подняться.

Он сказал: «Идём, а то забьют до смерти», – и протянул верёвку, привязанную к уродливому ящику. Показал как складывать соль, куда тащить ящик.

Протянул мне руку и сказал: «Я – Кай, из племени маоров. Здесь уже три каравана. Не бойся. Главное – работать и не попадаться охранникам на глаза. Как тебя зовут?»

Хотел сказать Андрей, а разбитые губы произнесли Рэй. Вот так. Новая жизнь – новое имя.

«Что такое псы?» – спросил я.

Кай пояснил, что псы – ящики с солью. Пса надо тащить в глубину тёмного тоннеля. Возле дробильщиков руками собрать мелкую соль в мешок. Мешок – в ящик. Ящик тащить за верёвку к выходу…

Вокруг костра, крепко сжав кулаки, с каменными лицами сидели мужчины. Слышался треск веток в разгорающемся костре и тихий детский плачь. Алька отвела Сайрима в шатёр.

Маорка принесла кувшин и протянула Рэю пиалу с водой. Он маленькими глотками долго пил, постукивая зубами по глиняному боку. Поставив пиалу на землю, прикрыл плащом багровые следы кнута на костлявом плече.

Откашлялся и продолжил рассказ:

– Сколько ящиков собрал? Не считал… Рубаха мокрая… Жёсткая верёвка впилась в плечо. Босые ноги свела судорога. Когда пёс застрял, потянул верёвку. Веревка порвалась… Удар хлыста по окровавленному плечу.

«Растяпа! Останешься без жратвы», – зарычал охранник и кулаком ударил по лицу.

Покачнулся, но не упал. Откуда взялись силы? Набросился на обидчика и наносил удар за ударом…

На крики сбежались охранники. Долго и сильно били по голове ногами, обутыми в деревянные ботинки…

Очнулся. Холодно, темно, одиноко, как в могиле. Капли солёной воды, падая, отмеряли время. Отполз от красной солёной лужи. На теле не было места, где бы я не ощущал жгучую боль. Сел… С трудом стянул окровавленную рубаху.

Прошептал разбитыми губами: «Хранитель, это твои сокровища? Стоило так стараться? Бросил бы сразу в соляной гроб?»

Гроб… Гроб… – гулко вторило эхо.

Опираясь о шершавую стену, качаясь, поднялся. Упал…

В пещере темно. «Вот и всё… Умираю», – промелькнуло в голове.

И вдруг чернота отползла, а я оказался в центре светящего столба. Точно такого, как тогда, на холме… На стене появилась быстро убегающая в темноту светящаяся строка из незнакомых букв, символов и розовых стрелок.

Я встал и пошёл в указанном направлении. Долго петлял. Наконец, услышал журчание ручейка. О воде я мечтал все дни плена. До сих пор помню вкус чистой прохладной воды. Что было потом? Не помню…

Алька резко встала, но тут же села и закуталась в чёрный плащ.

В ожидании продолжения повествования люди замерли.

Рэй глухо и медленно заговорил:

– Очнулся в соляной пещере. Мрак превратился в полумрак. Слабый огонёк кем-то оставленной свечи… А я лежу на искрящемся белом Покрывале.

– Что ты ощутил? – спросила Алька, присаживаясь рядом с другом.

– Тело наполнилось сверкающим золотистым цветом и состоянием Покоя. И вдруг в голове замелькали картинки и послышались звуки. Вот мой первый крик при рождении. Вот первая улыбка и первые шаги. Ласковое лицо мамы…

Череду ярких счастливых событий сменил полумрак пещеры. Я услышал хлюпанье воды под ногами грязных дрожащих от холода, шатающихся от голода трёх парней и четырёх девушек. Они прыгали от радости, глядя на просыпающееся солнце и белоснежные горы, у подножья которых искрилось Голубое озеро… Это мы из будущего пришли в прошлое. То было видение трёхлетней давности.

Алька встала. Сбросила меховой чёрный плащ. И побежала к огромной сосне. Прижалась к корявому стволу. К ней подошёл Рэй. Что-то шептал на ухо. Вскоре они вернулись к костру.

– Расскажешь, что было дальше? – спросил Фарах.

Рэй кивнул и хрипло произнёс:

– Тщедушное пламя свечи гасло. Мрак сгущался. Я же чувствовал себя обновлённым и очищенным. Меня охватил трепет…

Ошеломлённые мужчины встали, с благоговением взирая на Рэя.

Ратхар гортанным голосом торжественно произнёс:

– Рэй, ты – Великий Воин. О тебе слагают стихи.

С нетерпением, выдававшем огромное волнение, Фарах спросил:

– Где Покров?

– В соляной пещере.

– Где? – вновь раздался глухой голос д`хавра.

– На четвёртом уровне. В шахте был взрыв… Думаю, найду.

– Когда ты рассказывал, мне казалось, что я стоял где-то рядом. Даже порывался наказать обидчиков. Расскажи, что было потом, – восторженно произнёс Ратхар.

Воины кивали головами, присоединяясь к просьбе д`хавра.

– Я видел себя лежащим на светящемся белом Покрывале в соляной пещере. Я дышал! Ощущал незнакомые запахи. Они нравились. Пошевелил пальцами… Боли нет. Покрутил головой… Боли нет! Поискал рану на голове… Не нашел. И тогда спросил себя: «Жив?»

Жив! Жив! – гулко покатилось по пещере эхо.

«Я умер. Но… я жив», – несмело прошептал я.

Эхо не вторило. Рядом – никого. Тишину нарушили капли солёной воды. Падая, они вели отсчёт нового времени. Моё завтра… наступило.

Рэй посмотрел на изумлённых людей и с грустью добавил:

– Воспоминания свежи. Я всё ещё жажду мести…

Ночь убегала от первых лучей поднимающегося из-за тёмных гор румяного солнца, наполняя ожиданием нового дня.

Каким этот день станет для людей? Им решать.

– А завтра-то уже наступило! – вдруг по-мальчишески звонко воскликнул Рэй.

Глава 2. От молодости до старости – один день, или из жизни рабов

Мои глаза наполняются слезами.

Что я буду делать? Куда я пойду?

Кто сможет утолить мою боль?

Мое тело отравлено ядом змеи

по имени «одиночество»,

И жизнь покидает меня

с каждым ударом моего сердца.

Мирабаи, индийская поэтесса, XVI в.

В это туманное утро, накинув меховую накидку, Рэй вышел из шатра. Подошёл к раскидистой сосне. Тишину нарушал нестройный птичий хор да две серые белки, сновавшие меж веток в поиске шишек.

Услышав лёгкие шаги, Рэй резко обернулся. Его длинная седая прядь некогда огненно-рыжих и кудрявых волос зацепилась за ветку. Бережно высвобождая волосы, Алька старалась не смотреть на багровое клеймо раба.

– Соголон, Аль-Эрейль. Рановато встаёшь, – усмехнулся Рэй, склонив голову.

– Доброе утро! Ратхар ещё не вернулся. Я волнуюсь. Как ты? – заглядывая в глаза другу, спросила маорка.

Рэй потянулся и жизнерадостно произнёс:

– Всё познается в сравнении. На свободе и воздух лечит.

– Поговорим?

– О чём?

– Три года назад мы спустились в пещеру за сокровищами, которые дороже золота. – Присев у потухшего костра и широко раскрыв бездонные глаза, она умоляюще сложила руки. – Расскажи.

Накинув маорке на плечи меховую накидку, Рэй с усмешкой сказал:

– Я вернулся на холм, на котором сделал фото светящегося столба. И до сих пор не пойму почему я там заснул? На тот же холм в это время взобрался Пашка. Светящегося столба он не видел. Но не ушел, так как заинтересовался парнем, разговаривающем во сне. Что странно. Прошло три года, а этот сон про старичка с лучистыми глазами и надтреснутым голосом помню.

– Не томи, рассказывай!

Рэй пошевелил угольки. Аккуратно положил сухие веточки. Сел на поваленное дерево и таинственным голосом поведал:

– Мне приснился крепенький старичок в старомодной одежде. Старик сказал: «В древних книгах написано, что в глубине этого холма каменная плита закрывает вход в подземелье, там спрятаны сокровища. Я – стар. Ты – молод. Возьми людей, которые пожелают войти в пещеру. Отказывать никому нельзя. Иначе ОН не пропустит. Через пять дней вход закроется навсегда».

– И ты вот так сразу поверил сну? А ОН – это кто? – защебетала Алька.

– Не перебивай! Старичок сказал, что в древних книгах написано: «Надо измениться, что бы увидеть ЕГО». Я стал дерзить. Старик не обиделся и высокопарно заявил: «ЕГО видит тот, кого ОН сам выберет».

Рэй помолчал, а затем с нескрываемым волнением в голосе добавил:

– Старик произнёс: «Сначала мы выбираем ПУТЬ, а потом ПУТЬ выбирает нас». Я удивился игре слов. А старик торжественно объявил: «ПУТЬ выбрал тебя».

И тут я проснулся. На холме сидел незнакомый парень. Он назвал своё имя. Павел поведал мне то, что услышал. Это было, как ушат холодной воды на голову, потому что полностью совпало с тем, что мне приснилось.

Пашка поверил в существование клада и захотел пойти за сокровищами. Вечером познакомил меня со своим другом Вадимом. На следующий день мы встретили тебя, Алька. Потом к нам присоединились ещё три девушки. Число желающих идти за кладом достигло семи.

Маорка тяжело вздохнула и задумчиво произнесла:

– Наводнение, голод, холод терзали нас под землёй трое суток. Но они ничтожны по сравнению с осознанием того, что мы оказались в другой реальности. Как думаешь, кто и зачем отправил нас сюда?

– Не знаю. Может… познать замыслы Творца. Выполнить то, ради чего ОН… подарил жизнь. А может… несовершенный мозг сделать совершенным. А может… познать себя, других и узнать Законы Вселенной…

Маорка от изумления широко открыла глаза. Осознав и оценив сказанное, так передёрнула плечами, что слетела меховая накидка.

Она развела руки и воскликнула:

– Ну у тебя, мальчик, и размах! Хотя… почему бы нет? А с чего ты так несправедлив к мозгу?

– Мы не делаем то, что нужно, хотя знаем, что нужно. Вот ты к богатству равнодушна, а в подземелье первая шагнула. Зачем?

Алька задумалась, а потом сказала:

– Я пошла туда, где страшно. Как Лев из «Волшебника Изумрудного города». За смелостью пошла…

– Ну у тебя, девочка, и размах! Хотя… почему бы нет? – засмеялся Рэй, повторяя её интонации и невербалику.

Он накинул меховую накидку Альке на плечи и обернулся на звук шагов.

***

Сбрасывая тяжёлые капли с ощетинившейся зелёной травы, в полном воинском облачении к ним подходил Фарах.

Воин присел на лежащий у костра шершавый ствол сосны и промолвил:

– Рэй, мы ждём твоего рассказа.

– А я жду вас, – пожимая протянутую воином руку, ответил Рэй.

С разных сторон лесной поляны с охапками сухих веток подходили Ратхар, освобождённые пленники и воины из племени д'хавров. Попросив разрешения, Сайрим пристроился рядом с приёмной мамой.

Рэй откашлялся и хриплым голосом заговорил:

– Вчера не рассказал о том, что у ручейка с чистой несолёной водой я пробыл несколько дней. Так мне потом сказал мой друг Кай. Большую часть времени я спал.

Там мне приснился сон, в котором опять появился светящийся столб и преобразился в невысокого крепкого старичка, закутанного в искрящийся белый Покров. Лицо я его не помню, а вот белый искрящийся Покров, который свободными складками спускался к изящным ступням, обутым в коричневые сандалии, я запомнил. Именно этого старичка я видел во сне перед нашим походом за сокровищами.

– Что-о-о?! – воскликнул Фарах.

Д`хавр стремительно встал, а потом медленно опустился на своё место и еле слышно прошептал:

– Искрящийся белый Покров… Не-ве-ро-я-тно!

– Сердце замерло на мгновение, затем часто забилось. Меня накрыла буря эмоций: радость сменилась ужасом, отчаяние – обидой.

«Кто вы?» – вскрикнул я.

«Хранитель Времени, – ответил старичок надтреснутым голосом. – Это я показал ход в пещеру, а ты собрал группу кладоискателей».

«Узкий низкий извивающийся тёмный тоннель, заполненный холодной водой, это сокровище!!? Мы выбрались из пещеры, но куда? В параллельный мир! В рабовладельческую страну. Боль и унижение ты называешь сокровищами?» – рычал я, сжимая кулаки.

Рэй взял кувшин, налил воду в чашу, долго пил маленькими глотками.

Все терпеливо ожидали продолжения рассказа.

– Старичок трансформировался в светящийся столб. Я испугал и проснулся. Прислушался к бурливому ручейку, который, налетая на камни, производил шум, похожий на слова: «Никто не съест за один день пищу, рассчитанную на годы. Знания открываются согласно развитию Ученика. Чем выше, тем больше граней Истины».