По законам Вселенной
– Так вот почему мы с Таором увидели множество серых валунов, – с горечью в голосе произнесла Алька.
Рэй кивнул и продолжил повествование:
– Встретили текров. В городе я работал на прокладке водопровода. Текры были довольны. Но не был рад мой друг Вадим. Он подбросил чужой перстень. Меня обвинили в воровстве… Заклеймили… Привязали к столбу.
Ночью Павел меня освободил. Мы убежали… В пустыне встретили Азима и Сухрима – укамов, с ними пришли в оазис. Галина рожала, когда д'хавры пришли. Пашку не тронули…
– Где Паша и Галя? – взволнованно спросила Алька.
– Не знаю… Увидев клеймо раба на лбу, д'хавры надели мне на ноги цепи и привязали к харуму (верблюду). Не кормили… Воду давали мало и редко…
Через пять суток караван подошёл к огромному зеркалу, в котором отражалось яркое солнце и голубое небо… Затопленные зоны перемежались с островками земли. Рядом с нагромождением соляных плит харумов остановили…
Рэй встал, снял сползший с головы чёрный шарф. Языки пламени очага были такого же цвета, как и багровое клеймо раба. Архор подошёл к нему, дотронулся руками до лба, нанёс какую-то мазь и перевязал голову синим шарфом.
– Пожалуйста, продолжи свой рассказ, – тихо попросил Правитель племени маоров.
Рэй кивнул, сел и глухо произнёс:
– Несколько десятков худых людей со спутанными волосами, подпрыгивая так, что в стороны разлетались брызги рассола, устремились к нам… Началась разгрузка… Я стоял по щиколотку в холодной солёной воде. Охранник, угрожая топором, забрал мои башмаки… – он встал и красноречиво посмотрел на друга.
Риор понял и хриплым голосом продолжил рассказ:
– До побега оставалось тридцать шесть караванов… Почти два года… Более тридцати караванов никто из рабов не выдерживал… Это и понятно: мы ходили босыми ногами по соляному раствору… Ночи холодные. Спали вповалку, вплотную друг к другу… на соляных пластах… Стояла отвратительная вонь от гноящихся ран…
Риор встал и, не глядя на отца, подошёл к другу.
Крупные слёзы скатились с морщинистых щёк Эрга, его губы дрожали, голова низко опущена, а правая ладонь прижата к груди. Архор ощетинился и, сжимая кулаки,испепелял взглядом сидящих напротив воинов из племени д`хавров.
И тут взволнованно заговорил укам по имени Азим:
– Спали рабы мало. Работали много… И что это была за работа! Лежа на спине, мы выбивали соль, а она… сыпалась и разъедала нам глаза…
Сухрим срывающимся голосом продолжил:
– Когда работали в пещере, зажигали коптящую светильню – верёвочный фитиль, опущенный в масло. Это опасно… Измученные до крайности, мы знали, что нас освободит от страданий только смерть… Трупы не хоронили. Бросали в ямы…
Плечом к плечу укамы встали рядом со своими друзьями по несчастью. Воспоминания о плене были яркими и причиняли острую сердечную боль.
Горестное повествование низким голосом вновь продолжил Риор:
– Охранники загоняли нас в шахты рубить пласты соли. Если стук топоров замолкал, нас лишали еды и избивали бичом… Тяжёлая работа с раннего утра до поздней ночи… Если не выполняли норму, не получали еду. Кормили перед сном. Давали миску муки с водой…
Риор ссутулился и отвернулся, что бы не было видно его побледневшего лица и дрожащих рук.
– Мы спали на рваных шкурах в домах, построенных из солёных плит. Холод ночью – жара днём… Голод и побои днём и ночью, – негромко добавил Рэй. – Побои мы получали как от охранников, так и от свободных. Те работали за долги. Больше трёх караванов они не оставались. А нас приводили туда умирать…
Голос Рэя был хриплым. Он закашлялся.
Алька налила чай в пиалу и протянула другу.
Поправляя на себе одежду, рассказ вновь продолжил Риор, но теперь его глаза сияли:
– Охранники боялись спускаться в шахту. Рэй уговорил главного охранника привезти доски и верёвки. Тот не хотел. Но испугался, что шахта рухнет. Доски привезли со следующим караваном. А дальше всё изменилось.
Риор посмотрел с благодарностью на друга и с восхищением добавил:
– Рэй сделал так, что вода в шахте не скапливалась. Сначала рыл каналы один. Он сделал подъёмник. И ровненькие пласты соли легко уходили вверх… Но главное, Рэй вселил в нас надежду! Он даже устроил сана-то-рий.
Алька удивлённо переспросила:
– Что… Что устроил?
– Лекарств от невыносимых бед в Ларце Судьбы никто не отыскал, – звонким голосом продолжил Рэй. – Я был уверен в победе – они… в смерти. Начал делать отводы для воды. Каждый день приносил новые проблемы и новые решения. Вскоре канатный вал стал вращаться благодаря лестничным колёсам.
– Мы работали меньше, но делали больше. Время оставалось на отдых и лечение, – добавил Азим и с гордостью посмотрел на д`хавров.
Рэй опустил ладонь на плечо укама и пояснил:
– В шахте постоянная температура. Я нашел минералы с антибактериальными свойствами… Сделал воздуховоды. Люди перестали ссориться, стали улыбаться друг другу, рассказывать о себе. Мы были командой. У нас была одна на всех цель – свобода…
– Разве раб… свободен? – хриплым голосом спросил Эрг, его руки дрожали то ли от гнева, то ли от сострадания.
– Отец, мы готовили побег, – торжественно произнёс Риор.
Повествование вновь продолжил Рэй:
– Помог случай. Караван привёз начальство… Наш главный охранник Ас-Сабур очень боялся Ас-Шакура, проверяющего, а тот захотел спуститься в шахту. Охранники боялись нас. Внизу всякое могло случиться. Нас заковали… Я сказал Ас-Шакуру, что там темно и он ничего не увидит. Тогда он схватил факел и приказал мне идти впереди…
Мы знали, что в шахте газ… Огонь мог привести к взрыву. Я шагнул, но меня сбил с ног мой друг, маор. С улыбкой он сказал, что я не всё покажу высокочтимому господину. И пошёл к шахте… За ним Ас-Шакур, Ас-Сабур и ещё пять д'хавров и текр… Вскоре раздался взрыв… Шахту засыпало… Трёх оставшихся охранников на триста рабов явно недостаточно. Вот так мой друг… спас мне жизнь… ценой своей жизни.
– Как звали твоего друга? – с тревогой в голосе спросил Архор.
– Имя моего друга Кай.
Алька заметила как переглянулись Архор и Эрг и как опустились их плечи, а смуглые лица стали мертвенно бледными.
– Мы сняли цепи и побежали, – выдохнул Сухрим.
– Риор, я, Азим и Сухрим, – хриплым голосом перечислял Рэй, – представляли плачевное зрелище… Несколько суток шли, поддерживая друг друга, пока не увидели лежащих на дороге без признаков жизни двух караванщиков и трёх стражников. Чуть поодаль нашли сумку с водой и едой… Те, кто бежал впереди, встретили караван и не забыли о нас…
– До города мы не дошли, – взволнованно добавил Риор. – Нас поймали д'хавры. Привезли в город, что бы казнить… По просьбе Аль–Эрейль нас выкупил Фарах…
В наступившей тишине раздался бархатистый сочный голос Ратхара.
Он встал и нараспев начал слагать стихи, глядя Рэю в глаза:
– Ему говорили: «Терпенья Рэю достаёт, хоть нет покоя от невзгод,
И день, и ночь – душевный гнёт, а бремя бедствий всё растёт».
Ему говорили: «О, Рэй, ты хоть кричи, стенай и вой, о камень бейся головой – зла сила муки горевой, и видно близок твой покой».
Ему говорили: «О, Рэй, вконец ты сердцем изнемог, и сам сгорел и душу сжёг. Ты жёлт, слезами весь истёк. Примет твоих печален счёт».
В очаге потрескивали дрова. Поэт задумался.
– Ратхар, а что ответил Рэй? – спросила Алька, поражённая умением мужа слагать стихи из только что выслушанного рассказа.
Через несколько минут они услышали:
– Им Рэй отвечал: «Как двуногих харумов, вас гонят по знойным барханам – в костлявые спины впилась непосильная ноша».
Им Рэй отвечал: «Под яростным солнцем шагал я с открытым лицом, а ветер горячий трепал мои космы волос».
Их Рэй вопрошал: «Ссутулила спины неволя? Что толку роптать о горестной доле? Что толку скулить о каплях дождя?»
Их Рэй призвал: «Укутайте сердце терпеньем! Шагайте по зною обутыми в стойкость ногами».
– Всё так! Лучше и не скажешь, – откликнулся взволнованный Риор. – Скажи, Поэт, что мы ему отвечали?
Ратхар улыбнулся и продолжил декламацию:
– Ему говорили: «О, Рэй, везде, куда б ты ни пришёл, пророком лжи ты окружён. Вдали от них держи себя, погубят ведь они тебя».
Ему говорили: «Сама-то слава – не беда, да много от неё вреда. О, Рэй, судьба твоя славна. Знай, день ото дня славней она».
Ратхар подошёл к взволнованному Рэю. Мужчины крепко пожали друг другу руки.
– Твои стихи, Ратхар, – лучшая награда для нас, – торжественно произнёс Рэй. – Но прошлые воспоминания не торопятся уходить из памяти… Они кутаются в плащ из обид… Цепляются за телесные и душевные раны… Заполняют холодом Душу… Дышат ледяным ветром, раздувая ненависть к рабовладельцам.
Глава 4. Разговор без слов, или что сказало Магическое Существо
Когда человек действительно чего-то желает,
вся Вселенная сговаривается,
чтобы помочь этому человеку
осуществить свою мечту.
Пауло Коэльо
Рассвет в горах – это не только рождение нового дня, это великая битва света и тьмы, где свет одерживает победу с потрясающим великолепием, вселяя в людей уверенность в счастливое будущее. Снежные шапки запылали розовым пламенем, слепя глаза сиянием. Когда воины выбрались из пещеры, тонкий яркий луч пронзил синеву ущелья, а за ним ринулось в атаку целое войско света. И румяное Солнце предстало во всей красе.
Выйдя из пещеры, Алька вновь обратилась к Правителю маоров, умоляя рассказать о муже.
– Воин Таор, мой сын и отец твоих детей погиб, защищая границу, – намеренно холодно ответил Правитель маоров и отвернулся.
У маорки вырвалось сдавленное рыдание, она побрела к валуну, опустилась на колени и дала волю слезам. Немного успокоившись, Алька прижалась щекой к шершавой поверхности камня и шептала:
– Таор, ты на закате звал меня, увидев раз во сне… Таор любил, ещё меня не зная… Когда река вцепилась, чтобы жизнь мою забрать, ты спас меня… О, как мне жаль, что так скупа была на ласки я! Не укоряя, ты любил. Без ссор и жалоб уходил… Таор, прости, что думала о том, кого лишь раз видала наяву и множество – во снах… Нет, ты не погиб, Таор! Ты в памяти моей живёшь – всё наше с нами…
Прильнув к серому камню, Алька ещё долго стояла, затем побрела к ручью умыть заплаканное лицо.
Почувствовав тяжёлый взгляд, маорка резко обернулась – сердце сжалось и бешено застучало от предчувствия беды. На неё смотрела крилла (пума).
Чёрная бархатистая шкура искрилась. Изумрудные глаза зверя были полем битвы, где ярость боролась с бездонной тревогой и какой-то великой скорбью. Они молча взирали друг на друга… Чем дольше длилось молчаливое противостояние, тем явственнее в зелёных глазах зверя светилась немая мольба: «Помоги!»
Смяв в комок страх, маорка сделала шаг, другой. Осторожно приблизилась к зверю, опасаясь нападения. Крилла испустила глухой человеческий стон – страх покинул маорку.
Кошка подставила свой мощный бархатный круп. Отринув опасность, Алька ухватилась за густую, жгучую на ощупь, шерсть и, слившись в одном порыве, они помчались…
Вскоре показалась расщелина, заваленная обломками скалы.
Крилла тыкалась мордой в камни, испуская те самые тревожные звуки, что исторгает мать, видя детёныша в смертельной опасности.
Алька отбросила камни и вползла в нору.
Под грудой земли барахтались три беспомощных комочка. С великой осторожностью она извлекла слабо попискивающих котят. Нежно прижав к себе, выбралась из норы и положила трёх чёрных крох на землю.
Крилла принялась вылизывать котят, убаюкивающе урча.
А в это время Сайрим бежал к воинам и кричал, что крилла унесла его мать. Мужчины ринулись по направлению, указанному мальчиком. Обгоняя друг друга, они остановились на краю поляны, когда увидели Альку рядом с чёрной огромной кошкой.
Раздался душераздирающий крик Ратхара:
– Отойди от криллы, – в его руке блеснул кинжал.
Но не успел он бросить клинок, как произошло нечто невероятное. Крилла положила бархатную голову Альке на колени. Маорка погладила и что-то прошептала в мохнатое остренькое чёрное ухо.
Онемевшие от изумления воины, опустив оружие, поспешно покинули поляну. Лес отозвался шорохом листьев, будто сотни невидимых крошечных существ шептались, глядя им вслед.
Сайрим прижался к матери и заплакал.
***
Наступил вечер. Воины и бывшие рабы собрались в пещере.
Алька и Ратхар хлопотали, накрывая на стол. После ужина ранее царившее противостояние между представителями враждующих племён уже не бросалось в глаза.
– Аль-Эрейль, о твоей встрече с криллой я уже знаю. Расскажи нам о встрече с Большой Белой Птицей, которую называют Душа Мира, – миролюбиво попросил Правитель племени маоров.
Алька прислонилась к каменной стене и начала рассказ:
– В тот день в горах я чувствовала себя небожителем, взирающим с вершины на укрытые снежно-белыми шапками скалы.
Маоры ушли за хворостом для костра, а я отправилась к роднику, что указал Эрг.
– Это правда. Я отправил Аль-Эрейль за водой, – подтвердил маор.
– Подошла к роднику и зачерпнула воду. Сделав несколько глотков, поморщилась: у воды был неприятный привкус. Внимание привлекла струйка, стекавшая со склона.
Сказала себе: «Наберу другой воды. Вот старый ворчун удивится!»
Сказано – сделано. Положив кувшин в рюкзак, полезла по испещрённой символами отвесной скале, заросшей чрезвычайно колючим кустарником. Обдирая руки в кровь, я карабкалась к ручейку.
– Каким символам? – с нетерпением спросил Фарах.
– Карабкаясь вверх по горному склону, трудно разгадывать древние знаки, – с усмешкой отозвалась Алька. – Напившись вкусной воды, наполнила кувшин и огляделась. Русло источника расширялось, образуя лунку, на дне которой виднелись разноцветные камешки. Я достала похожий на рубин камень, но сразу же вернула на место. Порывшись в кармане, нашла монетку и сделала подношение Духу Источника.
Ветер пробежал по кронам, приводя в движение сучковатые ветви сосен, могучие стволы деревьев качнулись, угрожающе заскрипели и замерли.
Я почувствовала дискомфорт от взгляда невидимых глаз, возмущённых бесцеремонным вторжением. Обернулась. Никого. И тут пришло понимание того, что растения способны любить и ненавидеть, страдать и сочувствовать, испытывать радость и боль, решать, кто я – друг или враг.
Для Духов Природы я – человек, тот, кто истребляет всё живое. Значит, враг! Значит, должна быть наказана!
– Духи Природы не делают различий между мирными путешественниками и поджигателями, – угрюмо произнёс Архор.
– И они правы! Люди, чтобы сделать одежду и обувь, убивают растения и животных. Чтобы согреться и насытиться, убивают растения и животных. Даже если им ничего не надо, готовы превратить мир в обугленную пустыню, – сказала маорка.
– Аль-Эрейль, что было дальше? – с тревогой спросил жену Ратхар.
– Подхватила рюкзак. Спускаясь, цеплялась за колючие ветки. Теряя равновесие, налетала на стволы тонких кривых деревьев.
Где-то на середине склона произошло то, чего боялась: споткнулась. Взмахнув рукой, задела растение с крупными листьями, ощутила сильный ожог и ударилась коленом об острый скальный выступ. Взвизгнув от боли, покатилась кубарем к каменистому дну навстречу смерти.
Очнулась ночью… Звёздная россыпь проглядывала через густую крону сосны. Осторожно приподнялась и почувствовала сильную боль в ноге, нестерпимо жгло правую руку. Шевельнуться – больно. Прижавшись щекой к холодному камню, звала Эрга и ребят… Но вместо крика – тихий шёпот!
Лежала и смотрела на звёзды, с равнодушием ожидая смерть… Сознание – ясное. Страха – нет. Только сожаление о том, что прожила так мало… Душа болела: дочек не вырастила да и близкие будут горевать.
Послышалось хлопанье крыльев. Забыв о боли, я приподнялась. Тот, кто был рядом, на мгновение остановился. Я увидела Большую Белую Птицу, она излучала лёгкое бледно-голубое сияние. На голове венок из зелёных листьев.
Красота Птицы была совершенной! Забыв обо всём, я любовалась фантастическим видением и ощутила такую глубокую пронзительную любовь, что дыхание перехватило, и поток слёз хлынул из глаз.
С трудом ворочая пересохшим от волнения языком, спросила: «Кто Вы?!»
– Не молчи, что было дальше? – взволнованно прошептал Архор.
– Не помню, – нагнув голову, ответила маорка.
– Тебе повезло. Ты видела Душу Мира. Мы тоже её видели. Но издалека. Она мелькнула и скрылась за горой, – сказал Эрг.
Алька встала, подошла к очагу и сказала:
– Поднялся сильный ветер. Я вцепилась руками в большой ствол. Шум листьев был такой силы, что я могла различать звуки, похожие на слова: «бери» – «отдай» – «получи», а в голове мелькнула мысль: «Что отдала – вернётся. Всё связано со всем». Ветер стих так же быстро, как начался. Я подняла голову. Большой Белой Птицы не было.
Мужчины слушали, впитывая каждое слово.
Архор взволнованно повторил:
–. Всё, что обрету и отдам, многократно вернётся. Это Закон Вселенной.
– Аль-Эрейль, что было дальше. Расскажи, – попросил Фарах, склонив голову и прижав правую руку к груди.
– Когда открыла глаза. Светило полуденное солнце. Ветер в кронах деревьев играл листьями. Мимо прошмыгнул маленький забавный мохнатый зверёк, смешно перебирая лапками, и скрылся за деревьями.
Я подняла руку – боли не было… Осторожно провела по правой ноге от колена до щиколотки – боли не было…
Встала и замерла перед выложенными белой галькой силуэтом Летящей Птицы. Рядом с моим рюкзаком стоял полный кувшин воды…
– Не-ве-рояттт-но! – взволнованно произнёс Фарах. – Что было дальше?
– Встала на колени перед изображением Белой Летящей Птицы, прикоснулась к камешкам и ощутила лёгкое покалывание.
Я смотрела на контур Птицы и говорила:
«Душа Мира, обещаю помогать людям прозреть… Мерой сделанного мной будет не то, что обрету, а то, что отдам».
Затем я взяла три белых камешка из контура Летящей Птицы, прикоснулась к ним губами и, аккуратно завернув в ткань, бережно уложила в рюкзак…
– Покажи камешки, – глухим от волнения голосом попросил Архор.
Мужчины встали и с благоговением смотрели на гладкую белую гальку в форме сердечек. Правитель маоров и Фарах, преклонив колени, что-то шептали.
***
Эрг попросил Альку продолжить рассказ.
– Я была уверена, что встречу маоров. Увидев тропинку, осторожно спустилась вниз и, услышав шаги, остановилась. На тропе стояли три незнакомца. Мужчины держали в руках изогнутые мечи, похожие на ятаганы.
Я протянула кувшин и предложила им воды.
Пожилой мужчина взял кувшин и сделал несколько глотков. После чего с забавным акцентом произнёс на маорском языке:
«Да будет с тобой благословение Духов Гор!»
Затем он повернулся к своим спутникам и сказал что-то. Юноши подошли и сделали несколько глотков из кувшина.
Я спросила: «Кто вы и что делаете на земле маоров?»
Они сказали, что текры. Я пошла с ними в город купить подарки дочкам, но попала в плен.
Фарах хриплым голосом произнёс:
– Я подтверждаю слова Аль-Эрейль. У меня был приказ Повелителя д'хавров привезти маорку в гарем. Если бы я ослушался, моего сына, Ратхара, казнили…
В пещере повисла гнетущая тишина.
– Алька, я прошу у тебя прощение, – вдруг сказал Рей. – Прости за то, что читал твой дневник… Ты написала прекрасную сказку. В плену я её часто рассказывал.
Как зеницу ока, Рэй берёг дневник, а когда в оазис пришли д`хавры, он успел шепнуть Павлу, где спрятать тетрадь. Чувство вины как-то незаметно переросло в другое глубокое чувство, в котором Рэй боялся себе признаться, но которое с каждым разом крепло всё больше.
– Обида растаяла. Не переживай. Если бы я не ушла из лагеря страгглеров, мы бы здесь не сидели… Согласись, всё предопределено не нами и не здесь, – промолвила Алька.
– Аль-Эрейль, расскажи сказку про вождя и его дочь, – вдруг попросил Риор. – Отец, если бы ты знал как истории, которые нам рассказывал Рэй, помогали забыть о холоде и голоде, забыть, что мы рабы.
– Аль-Эрейль, расскажи нам эту сказку, – поддержал Эрг просьбу сына.
Маорка встала и сказала:
– Хорошо. Сказка «Про вождя и его дочь»:
«Я пришёл за советом, – произнёс вождь, опускаясь перед очагом. Не поднимая глаз, старый шаман спросил: «Дочь твоя отказывается войти в вигвам Огненного Лиса?»
«Она дала слово чужаку», – тихо ответил вождь.
«Ты сказал глупой девчонке, если не станет женой сына вождя, начнётся война?»
«Я стёр свой язык, повторяя это, – вождь сидел у огня, низко склонив голову. – Чужак уведёт мою дочь. Койотам не выстоять против Лис».
Шаман посмотрел на друга, с которым многие годы делил и радость и горе, а потом сказал:
«Глупая дев-чон-ка и пришлый человек должны расстаться».
«Знаешь, что сказал чужак? Он сказал, что не может наглядеться на мою дочь», – удручённо произнёс вождь.
«Вот как?!» – усмехнулся шаман, его взгляд обрёл твёрдость.
Это не укрылось от проницательного вождя. «Ты что-то придумал?»
Шамана кивнул и сказал: «Исполни желание чужеземца. Утром скажешь, что не препятствуешь желанию их сердец».
«Мои уши отказываются слышать твои слова», – возмутился вождь.
«Нет! Пусть твои уши слушают, – повысил голос шаман. – Их отведут на вершину Священной Горы. Привяжут так, что бы они смотрели друг на друга. Пищу и воду им будут приносить. Всё время до новой Луны они будут одни. Если и после этого не смогут наглядеться друг на друга, тогда будем готовиться к войне с Лисами».
«Это лёгкое испытание!»
«Я всё сказал. Ты – вождь. Тебе решать», – тихо ответил шаман.
Вождь поднялся и, не взглянув на шамана, вышел.
Утром вождь огласил своё решение. Влюблённые дали согласие и поднялись на Священную Гору. Потянулись дни ожидания. Вождь ни с кем не разговаривал. Снова и снова мысленно искал способ убедить дочь вернуть клятву чужаку, но не находил нужных слов.
Настал день, когда вождь поднялся на Священную Гору, чтобы отпустить дочь и чужака. Он шёл один. Даже шаману запретил сопровождать его. Подойдя к влюблённым, перерезал верёвки и посмотрел на дочь.
Дочь молчала. Молчал и пришлый человек. Они не смотрели друг на друга. Удивлённый вождь наблюдал как два человека спускаются с горы по разным тропинкам».
– Благодарю, Аль-Эрейль, – сказал Ратхар. – Я в восторге от твоей сказки. И сложу о ней стихи.
– Поведение дочери вождя говорит о легкомыслии, – сердито буркнул Эрг.
– Эта сказка о предательстве. Вождь плохо воспитал дочь. Она готова пожертвовать жизнью соплеменников ради брака с чу-жа-ком, – с презрением добавил Правитель маоров, пристально глядя Альке в глаза.
Молодая женщина поняла упрёк свёкра и спросила:
– А с чего ты, Архор, решил, что я писала про людей?
И вдруг раздался звонкий смех. Смеялись Рэй, укамы и Риор.
– Что здесь смешного? – с неприязнью спросил Правитель маоров.
Рэй пояснил, что в плену рабы с нетерпением ждали вечера, чтобы поразмышлять над сказкой. В соляной пещере то и дело слышались их споры.
– Мы так жарко спорили, что забывали и о холоде, и о голоде, и о побоях. Кто-то обвинял дочь в легкомыслии. Кто-то ругал вождя. А кто-то восхищался шаманом. Мы до хрипоты доказывали друг другу, что чужака надо убить, – сказал Риор.
– Но когда услышали мнение Рея, что сказка не о людях, то в нашем домике из соли повисла такая тишина, что охранник заглянул, чтобы удостовериться все ли мы на месте, – сказал одни из укамов.
Архор посмотрел на маорку и попросил объяснить суть сказки.
– Сказка – не быль. В ней скрыто множество смыслов. Вот некоторые из них. Дочь вождя – это безрассудная молодость… Это желание самой распоряжаться своей жизнью… Это горечь утраты любви… И ещё много разных это, – заметила Алька.
– Верно, – одобрительно кивнул Рэй. – Вождь – это привычка следовать законам предков… Это отказ о будущих внуков… Это отказ от борьбы… Сначала людям из племени Лисов нужна дочь вождя. Потом они захотят поработить всё их племя. Это сказка о глупости и недальновидности.
Эрг с улыбкой произнёс:
– Ну, а шаман – кто?
– Мы пришли к выводу, что шаман – это Выбор Пути, – с добродушной усмешкой ответил отцу Риор. – Давая советы, нужно быть мудрым.
Укам не выдержал и продолжил беседу:
– Мы много спорили о чужаке. Одни говорили, что это шпион. Другие, что его за что-то выгнали из племени. Потом Рэй нам сказал, что чужак – это испытание… Испытание… через которое надо пройти.
Рэй хотел было сказать, пользуясь терминологией физиков, что противоположные знаки притягиваются, но ни один электрон по своему желанию не сливается с атомом. Так и Душа. Какой бы сильной не была любовь, две Души не сольются в одну Душу. А два «Я» никогда не сольются в одно «Я». Как бы они этого не хотели.
Он тщательно скрывал свою любовь к Альке, бережно сохраняя в памяти каждую встречу с ней, каждый мимолётно брошенный взгляд. Как реликвию, хранил веточку, которую она вытащила из его волос. Маорка поистине была для него испытанием. Испытанием через которое он должен пройти достойно.