По законам Вселенной
Я лёг поближе к воде, и почему-то в голове мелькнула фраза: «Преодолевая препятствия, мы познаём себя и других. Если воспринимаешь всё как лишения и страдания, то это… твой выбор»
Глядя на разгорающийся костёр, сощурив глаза, Рэй в мельчайших деталях вспоминал о чём тогда он думал, лёжа глубоко под землей.
– Я не мечтал стать рабом. Рабом меня сделал тот, кого считал другом. Он Он лжец, вор и лицемер.
И вдруг в голове мелькнула мысль. Не моя. Это точно. Я вдруг понял, что Вадим наработал себе негативную карму. За это будет сброшен в бездонную Воронку Насилия и Зла на уровень низкочастотных вибраций.
Я помотал головой и сказал себе:
– Вадим – свободен, а я, по его милости, раб. Где справедливость?
То ли ручеёк напел, то ли что-то мне послышалось, но из этого сложилась фраза: «Всё, что не соответствует высоким вибрациям Вселенной, обречено».
Воины сидели у костра затаив дыхание.
И тут Рею пришел ответ на фразу, смысл которой он, будучи студентом физфака МГУ, когда-то пытался разгадать. И он сказал:
– Хотите познать секреты Вселенной – мыслите единицами измерения энергии, частотами и вибрациями. Так считал Николо Тесло. Физик».
Рэй погрузился в свои размышления, и забыл, где и с кем разговаривает.
Он встал и воскликнул:
– Эврика! Энергия вибрирует на определенной частоте. Эта частота либо резонирует с нами, либо нет. Тогда… тогда Вадим по закону Кармы обречён…
Рей теребил свою подстриженную бороду, тёр виски и бормотал:
– Понял… Глиняному горшку горе, если на него упадёт камень… Но горе ему и тогда, когда он упадёт на камень…
Алька окликнула друга.
Рэй вздрогнул и обернулся. Увидев изумление в глазах д`хавров и освобождённых пленников, сконфузился и виновато произнёс:
– Просите. Увлёкся… Так на чём я остановился?
– Ты сказал, что по закону Кармы твоего бывшего друга Вадима кто-то куда-то сбросит, – хмуро напомнил Ратхар.
– Закон.. Закон, – рассеянно повторил Рэй и потряс головой, словно хотел избавиться от каких-то мыслей. – Закон Кармы гласит: всё совершённое тобой к тебе же и вернётся. За обиду… мстить… нельзя.
– Отказаться от мести? Вновь подставить спину под удары?! – воскликнул Риор.
Бывший пленник вскинул седую голову. Его тело отозвалось болью багровых отпечатков сучковатой палки стражника.
– А закон Справедливости у Вселенной есть? – вызывающе спросил он.
Рэй хотел было объяснить другу, что мысль притягивает соответствующие ей вибрации, что злая мысль бумерангом прилетит в твой же курятник, и доброжелательным тоном ответил:
– Как поступить, Риор, решать тебе. Но знай, что есть и другие пути.
– Какие? – подаваясь вперед, одновременно спросили Фарах и Ратхар.
– Радуясь своей неудаче, притянешь в свою жизнь счастливые времена. А вот ещё. Обида исчезнет – счастье придёт. Замени месть… на прощение. Ненависть… на любовь. Жадность… на щедрость. Тогда тебе станет подвластна высокочастотная вибрация. Тогда Вселенная услышит и поможет тебе.
– А кто накажет моих врагов? – яростно допытывался Риор, потирая костлявой красной рукой не по возрасту седые виски.
– Враги накажут себя сами.
– Простить врага? И как жить? Как… Как с этим мне жить? – озадаченно спрашивал Риор, глядя в глаза другу.
– Счастливо!
Рэй положил руку на плечо маора, с которым три года выживал в плену, и сказал:
– Я думал об этом и сочинил притчу. Рассказать?
– Расскажи, – попросил Риор.
– Притча такая. К мудрецу пришёл воин и пожаловался на то, что его гложет обида. Мудрец спросил: «Сколько человек тебя обидело?»
Тот ответил: «Пять».
«Возьми пять кусков сырого мяса и повесь себе на шею.
Воин прибежал на третий день, отмахиваясь от мух и ос. Он злобно пролаял: «У меня было пять обид. Ты нанёс шестую! Запах такой, что выгнали из дома!»
Налитые кровью глаза воина затуманились. Из прокушенного языка стекали капли крови. В бешенстве воин плюнул мудрецу в лицо.
Мудрец вытер лицо и тихо спросил:
«Хочешь что-нибудь ещё сказать?»
В беззвучной злобе воин разорвал верёвку с гниющим мясом и побрёл куда глаза глядели. Не замечая проливного дождя, он сел, обхватив голову руками. Дождь смыл неприятный запах с тела. Солнышко высушило одежду.
Воин подумал и воскликнул:
«Мудрец, прости меня!»
А в ответ услышал: «Вчерашнего дня нет. И человека, в которого ты плюнул, тоже нет. Обидевшись, ты позволил обиде прогнать радость бытия. Не таи старых обид – они умерщвляют тебя изнутри. Отпустишь старое плохое – придёт новое хорошее».
Воин улыбнулся. На душе стало легко и радостно».
На лесной полянке воцарилась небывалая тишина. Ветки в костре не трещали. Птицы не пели. Листья не шелестели.
Обхватив голову руками, Риор беззвучно плакал – его выдали вздрагивающие плечи. На лицах бывших пленников застыла такая боль, что у Рэя на глаза навернулись слёзы. Лиц д`хавров не разглядеть – они традиционно скрыты д`харой, чёрным платком, – видны лишь сверкающие яростью чёрные глаза.
Помолчав Рэй сказал:
– Могу, Риор, дать совет: изменись. Изменишься ты – изменится твой мозг. Изменится твой мозг – изменится твоя жизнь…. Но я отвлёкся.
– Расскажи, что было дальше, – отстранённым хриплым голосом произнёс Фарах, впиваясь цепкими миндалевидными глазами в Рея.
– После того, как проснулся, я ещё долго сидел возле ручья. Голова болела. Как-то было не по себе. Пил воду. Я помнил, что мне приснился сон, в котором я разговаривал с Хранителем Времени. Но не мог его вспомнить. Очень хотел есть. Решил вернуться. В пещере темно. Дорогу к ручью не запомнил. Пошёл наугад, ощупывая руками сырые скользкие стены. Вскоре услышал голоса.
Увидев меня, Кай воскликнул: «Рэй! Да ты старик!»
Вот так! За одну ночь я постарел лет на двадцать. Прошло два года. И вот сейчас этот сон я вам рассказал. Странно всё как-то. Не помнил-не помнил, и вдруг вспомнил…
Рэй смотрел на высоко взлетающие языки пламени костра и молчал. Тишину нарушал лишь треск сгорающих веток. Затаив дыхание, все – от мала до велика – терпеливо ждали продолжения рассказа.
– Я много думал о том, как сложится моя жизнь в стране, где процветает рабство. А ещё в соляных пещерах мы мечтали о том, как будем жить на свободе.
Риор и два укама кивнули в знак согласия.
– Интересно послушать. Расскажите, – попросил Фарах.
Бывшие пленники переглянулись. Подложив веток в костёр, Риор сказал:
– Мы пришли к выводу, что люди не должны цепляться за богатство, вещи и привычки. А трудности воспринимать с благодарностью. А ещё не жадничать. Не завидовать. Не обижаться. Рэй убедил нас в том, что подобное притягивает подобное. И то, что отдашь, то и получишь. Это закон. А его надо исполнять.
– По закону как аукнется, так и откликнется! – воскликнул Ратхар. – Скажи, человек из будущего, что вы ещё обсуждали?
– Тему выбора. Я понял, что даже в рабстве за человеком остаётся выбор: быть рабом или быть свободным.
Фарах спросил:
– А твои друзья с этим согласились?
Укамы переглянулись и сказали, что много месяцев они ссорились и мирились, прежде чем пришли к пониманию правоты Рея.
Рэй улыбнулся и сказал:
– А ещё, сидя в соляной пещере, понял, что после долгого отсутствия я вернулся домой… Ты представляешь, Алька, что это за удивительное чувство возвращения?! И тогда я подумал: «Но почему? Это же абсурд? И как долго? Годы? Всю мою жизнь?» Но это уже не имело значения: я дома. Мне здесь хорошо. Я счастлив!
Маорка встала, подошла к Рэю и торжественно произнесла:
– Мы попали в параллельный мир и живём в стране, которая стала домом.
– Родным домом, – одобрительно кивнул Рэй, пожимая протянутую руку.
Фарах гортанным голосом сказал:
– Ты достойно перенёс много бед. Мы рады, что наша страна стала для тебя и для Аль-Эрейль новой родиной.
***
Ближе к вечеру воины собрались у костра вновь.
– Мудрый Амин Ар-рейхани говорил: «Спрячься под пеплом, взлети над звездой – Ты не постигнешь жизни земной», – нараспев произнёс Ратхар, присаживаясь на длинный ствол дерева.
– Как хочешь ты жить в стране, где рабство? – спросил Фарах, подходившего к ним Рэя.
– Я знаю, что зло злом не победить. Нужно время. Нужно место. Нужны единомышленники. Какие? Сильные, справедливые, терпеливые. А ещё милосердные. Тем, кто находится в рабстве, я буду помогать стать свободными. Буду объяснять тем, кто имеет рабов, что они должны освободить людей от цепей, а потом помочь им наладить достойную жизнь.
Фарах с волнением произнёс:
– Я тоже хочу этого всем сердцем. Пришло время навести в нашей стране порядок и справедливость. Для этого есть и место и единомышленники.
Рэй расстегнул рубаху. На верёвке висел плоский белый гладкий камушек с неровными краями и нацарапанными символами.
– Этот камень я взял из того ручья.
Фарах и Ратхар переглянулись. Встали и попросили разрешения посмотреть камень.
– Ой! А я видела такие знаки под рисунками на скале. Точь-в-точь. В оазисе Гарсакар, – взволнованно прошептала Алька, заглядывая мужу через плечо.
– Я… прочитал знаки! – вскрикнул Фарах. – Там написано: «Чем ты обладаешь, то обладает и тобой».
– В вашей стране хозяева обладают рабами, а рабы бесправны, – с яростью произнёс Рэй. – В соляной шахте я поклялся, что буду бороться с рабством. И сдержу клятву.
– И мы против рабства. Свергнуть Правителя и устроить переворот в стране легко. Куда труднее изжить рабство из памяти людей, – спокойным голосом отозвался Фарах.
– Согласен. Рабство стало нормой жизни, – грустно заметил Ратхар. – С чего ты, Рэй, предлагаешь начать?
– Я вижу два способа. Первый – быстрый: принять закон, который запретит рабство…
– Но захочет ли рабовладелец отпустить рабов. Захочет ли предоставить им жильё, работу и средства к существованию? Захотят ли бывшие рабы работать на бывших хозяев? – ожесточённо спросил Риор.
– Нет. Не захочет. Второй способ? – спросил Фарах.
– Долгий путь… Путь убеждения отказа от рабства.
Алька с грустью произнесла:
– Господин и раб не смогут жить друг без друга. Почему? Потому что они рабы своих привычек.
– Не согласен. Главное для раба – свобода. За три года плена я насмотрелся на этих… господ, – процедил Риор.
Рэй кивнул головой и промолвил:
– На поле битвы и в умах людей будут и победы и поражения. Что бы победить, надо знать врага. Фарах, расскажи о Дарирхане.
– Сын бедного сапожника. Бедность сделала жадным, а страх – жестоким…
Фарах немного помолчал собираясь с мыслями.
– До того как стал Правителем, был щедр и великодушен. Получив власть, приказал называть себя Повелителем Пустыни. Без суда отправлял и друзей и врагов на смерть за шутку или за то, что хвалили других… С каждым годом его жестокость возрастала. Недавно Дарирхан, начав с подарков, ласковых слов и угощения, закончил тем, что заставил гостя самому себе выбрать смерть.
Ратхар с яростью добавил:
– Свиреп и глуп. Жаден и ненасытен. Дарирхана надо убить!
– Аль-Эрейль во многом права: господа и рабы не могут друг без друга, – с горечью возразил Фарах.
– Страшно, когда господин становится рабом. Но ещё страшнее, когда раб становится господином. Путь к жестокости быстр и незаметен, – заметил Рэй.
Ратхар задумчиво произнёс:
– Но и путь добра не каждому по плечу. Хотя… ураган не страшен кустам, что растут рядом. Все люди – рабы. Рабы традиций, денег, еды… ненависти. Рабы любви.
– Алька понизила голос и спросила:
– Рэй, ты и сейчас хочешь отомстить Вадиму?
– Вадим всегда и всем завидовал. А когда с его легкой руки мне сжигали кожу на лбу, он улыбался… Ещё недавно хотел мстить. Хотел, что бы он умер. И только здесь понял, зависть и ненависть – формы рабства. Жить в шкуре раба я не хочу и не буду!
Рэй помолчал немного, а потом добавил:
– В плену я был свободен от страха за жизнь. Поверил в свои силы. В соляных шахтах мы мечтали, дружили… и готовили побег.
– Подтверждаю всё, что сказал Рэй, – вставая и прикладывая руку к груди, с волнением произнёс Риор.
– В соляной пещере Рей вернул нам веру в себя, – хрипло вторил укам.
Фарах сказал:
– Человек из будущего, ты сам изменился и помог измениться другим. Но этого мало. За свободу и мир надо сражаться.
Воины закивали в знак согласия.
– На плохом фундаменте дом не построить. Согласись, Фарах Непобедимый, с тем, что мир в стране и мир в душе возможен только для свободных от оков… Для тех, кто живёт по Законам Вселенной, – сказал Рэй.
Алька встала, пошла к сосне, но вернулась и сказала:
– Человек раб своих желаний… Раб богатства и власти… Раб страха и зависти. Дети тоже рабы. Они подчиняются воле родителей. Замкнутый круг. Мне думается, рабство исчезнет, если доброта и милосердие, любовь и бескорыстие поселятся в сердцах людей… Но как этого добиться?
Под черной д`харой было не видно белозубой улыбки Ратхара, когда он ликующим голосом декламировал:
– Нам бы стать иными: добрыми, не злыми.
Нам бы стать иными: смелыми, не жадными.
Нам бы отказаться быть рабами власти.
Нам бы отказаться быть рабами зависти.
Нам бы стать иными: добрыми, не злыми…
– В нашей стране любят стихи Ратхара, – с гордостью за сына произнёс Фарах.
Алька с нежностью смотрела на мужа. Вспомнив стихи Блэйка, добавила:
– Поэт видит то, что другие лишь смутно угадывают. Стихи Ратхара о доблестных воинах – залог будущих побед.
Фарах Непобедимый встал и торжественно спросил:
– Согласен ли ты, Рей, под нашими знамёнами вести борьбу с рабством?
Рэй пожал руку воину, потом уголками губ грустно улыбнулся и ответил:
– Согласен. А пока ты будешь мирить враждующие племена, мы сил наберёмся.
– И мы согласны… под знамёна, – два укама встали и подошли к Рэю.
– В плену я каждый день мечтал о доме, но пойду с вами, – воскликнул Риор, подходя к друзьям.
Бывшие пленники стояли положив руки на плечи друг другу. Следы побоев на их телах не видны – скрыты под чистыми шерстяными серыми рубахами, на израненных ногах новая мягкая кожаная обувь. Еда, сон в теплом шатре и свобода – лучшее лекарство. Но следы побоев и унижений глубоко проникли в их души.
Внезапно Алька спросила:
– Рэй, раз мы здесь, то это не просто так… Но почему всё так таинственно?
Воины опешили. Они не сводили глаз с маорки. На поляне воцарила звенящая тишина.
– В горах я видела Белую Летящую Птицу, – сказала Алька.
– Аль-Эрейль, почему скрыла? – укоризненно посмотрев на жену, упрекнул Ратхар.
– Расскажи о Белой Летящей Птице, – попросил Риор.
– Позже расскажу, а сейчас время обедать и принимать лекарства.
Не оглядываясь, маорка направилась к шатру.
Глава 3. «По зною обутыми в стойкость ногами», или плащ из обид
Если путь, прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал что почём, –
Значит, нужные книги ты в детстве читал!
В. Высоцкий «Баллада о борьбе»
По узким горным тропам, петляющим вдоль границы маоров, размеренным шагом шли двенадцать воинов из племени д`хавров. У каждого за спиной мешок с припасами и меховой плащ. Бывшие пленники шли налегке, поддерживая друг друга и осторожно наступая на внешнюю сторону стопы – подошва тонкая, а камни – острые.
Сайрим, Алька и Ратхар замыкали шествие. Семилетний мальчик легко бегал по пескам, но неуклюже карабкался по горам. Обходя разросшиеся заросли колючего кустарника, он прижимал худенькое тельце к шершавой скале, стараясь не смотреть вниз. Ратхар на опасных участках страховал жену и приёмного сына.
Возглавлявший шествие Фарах, гортанным голосом крикнул:
– Крутой подъём… Каменная осыпь… Медленно… След в след…
Каждый шаг Альке давался с трудом. Не столько из-за трудностей горных дорог, сколько от мелькавших в голове сценариев предстоящей встречи с мужьями – Таором и Эйо. Скорее всего, Правитель маоров предложит дилемму: остаться в племени с дочками или уйти к Ратхару. К вечеру молодая женщина еле передвигала ноги. Но всё когда-нибудь заканчивается.
Румяное солнце клонилось к закату, когда усталые путники подошли к границе племени маоров. Фарах приказал готовиться к ночлегу.
Алька протиснулась меж двух валунов. Подошла к огромному белому камню, помедлив, прижалась.
Ощутив неровную шероховатую поверхность, чётко и громко произнесла:
– Таор, я Аль–Эрейль. Я вернулась.
Прислушалась. Камень «молчал». Маорку охватила тревога. Встав на колени, в смятении она ждала отклика. Вновь чётко произнесла:
– Таор, Аль–Эрейль вернулась.
Камень равнодушно взирал на припавшую к нему женщину.
Алька вытерла слёзы, прижалась к валуну и решительно сказала:
– Эйо, Аль–Эрейль вернулась.
Ощутив тепло валуна, она уловила слабый отклик, который трансформировался в слово «зачем?» Маорка вздрогнула, губы задрожали, лицо исказила душевная боль. Вцепившись в камень, она заплакала.
Ратхар подошёл к жене. Крепко прижал к себе и шептал на ухо:
– Любимая, не плачь. Всё будет хорошо. Скоро увидишь дочек! Не позволят остаться, заберём детей и уйдём.
Вдруг громкий торжествующий крик эхом разнесся по долине, перелетая от горы к горе.
Раскрасневшийся счастливый Риор бегал по поляне, размахивая руками. Люди с улыбкой смотрели на маора, который звонким мальчишеским голосом кричал:
– Мой отец жив! Я говорил с ним. Он идёт сюда…
– Как зовут твоего отца? – невозмутимо спросил Фарах.
– Эрг. Отец жив! Он сказал: «Я иду!»
Легендарный старый воин из племени маоров торопится к сыну, а увидит Аль-Эрейль. Какой будет эта встреча? Альке есть о чём подумать.
Она вытерла слёзы, прижалась спиной к валуну. Ей вспомнилось, как три года назад, в медовый месяц, шла с Таором в Долину Забвения на встречу с Легендарным воином.
Эрг тяжело переживал утрату сына и был готов расправиться с любым, кто осмелится его побеспокоить. Маоры отговаривали от встречи с грозным воином, но молодость, безрассудство и вера в себя помогли Альке и Таору преодолеть все препятствия.
***
Но воспоминаниям Альке предаться не удалось – мужчины с тревогой взирали на чёрные скалы. И вдруг гора вспыхнула малиновым цветом. Появилась ломаная оранжевая линия, словно кто-то освещал путь мощным фонарём.
Алька встала и сказала, что так эффектно по горам передвигаются только Посвящённые маоры. Присмотревшись, узнала Эрга, за которым в полном воинском облачении спускался Архор – Один из Трёх Правителей племени маоров, отец Таора, её свёкр.
Жёлтый круг низко висящей Луны в хороводе сияющих звезд отбрасывал острые тени от валунов. Тишину нарушал лишь шёпот ветра, когда два пожилых маора остановились в нескольких шагах от двенадцати воинов враждебного племени, четырёх стариков и Альки, державшей за руку мальчика.
Тишину разорвал властный резкий голос Архора:
– Соголон, Аль-Эрейль.
– Соголон, Архор. Соголон, Эрг. А где Таор? – звонким голосом отозвалась Алька, с тревогой взирая на маоров.
– Представь нам наших врагов, а твоих друзей, Аль-Эрейль, – холодно приказал Архор, выпячивая грудь.
В воздухе вновь повисла зловещая тишина.
Легендарный Воин из племени маоров вдруг зашатался, потом шагнул, обнял одного из пленников и дрожащим от волнения голосом воскликнул:
– Сынок!.. Мальчик мой… Риор, что… Что они с тобой сделали!
– Не плачь, отец… Я вернулся… – хрипло шептал Риор, прижав седую голову к седой голове отца.
Что бы их не смущать, все отошли за ближайшую скалу.
Алька посмотрела на свёкра. Он постарел, но как прежде стоял с высоко поднятой головой и гордо выпрямленной спиной. Невозмутимое лицо Архора не располагало к вопросам.
Вскоре к ним присоединились Эрг с сыном.
Архор указал на тёмное пятно и сказал, что там вход в пещеру. И пошёл первым. Ратхар зажёг факел.
Застывшие в тысячелетнем дозоре каменные стражи с любопытством взирали на протискивавшихся по узкому извитому проходу людей. Алька поёжилась: из зияющего рта пещеры веяло могильным холодом. Крепко держа приёмного сына за руку, маорка шла за мужем по тёмному низкому проходу.
Вскоре Архор остановился и указал на спрятанный в углублении лаз. Спускаться вниз пришлось по верёвочной лестнице.
На стенах большой пещеры горели факелы, в центре на больших гладких, хорошо подогнанных камнях – очаг. Вдоль стен с десяток двухъярусных лежанок. Алька знала, что вдоль границы множество пещер, в которых маоры аккуратно складывали дрова у стен. На деревянном столе хранили короба с продуктами, а на покрытых меховыми плащами лежанках аккуратно складывали комплекты одежды. В ящиках – обувь. Эта пещера не была исключением. Чисто. Уютно. Безопасно.
Маорка раздела дрожащего от холода Сайрима. Уложила на лежанку и укрыла меховым плащом. Не сговариваясь, воины положили в очаг сухие дрова и налили в котёл воду.
– Давайте присядем. Разговор будет долгим, – миролюбиво предложил Фарах.
Все согласились. С одной стороны от очага сели маоры – Архор, Эрг и Риор, а с другой – д'хавры, два укама и Рэй. Маорка присела рядом с мужем.
Воины враждующих племён оценивающе смотрели друг на друга.
Пламя очага отбрасывало на стены пляшущие тени. Высокий свод тонул во мраке, где-то слышались размеренные глухие стоны падающих капель. Тяжёлое молчание нарушал лишь треск разгорающихся поленьев.
– Сын, расскажи как ты попал в плен, – взволнованно произнёс Эрг.
Риор говорил отрывисто, низко склонив седую голову и опустив плечи:
– Охранял границу. Д'хавры окружили… Начался бой… Потом соляные шахты… Четыре года рабства… За побег… к смерти… Отец, если бы не Аль-Эрейль, мы бы здесь не сидели…
– Благодарю, Аль-Эрейль, – сказал Эрг, его голос был тих и глух.
– Фараха благодари. А где Таор? Как дочки? Здоровы?
– За спасение Риора благодарим тебя, Фарах Непобедимый, кажется так тебя называют твои воины, – сказал Архор с некоторой долей сарказма.
Фарах кивнул и гортанным голосом ответил:
– Друзья зовут Фарахом, враги – Непобедимым.
– Аль-Эрейль, а ты где скиталась? Расскажи свёкру, – скрипучим наждачным голосом, приказал Правитель маоров.
Алькины глаза гневно сверкнули, напряжёнными пальцами она вцепилась в пустую пиалу.
– Изволь, папа… Эрг и я, наставница молодых воинов, шли в лагерь. Вечером поднялась на скалу за водой. Не удержалась… Упала… Ногу подвернула.
Она взглянул на Эрга, тот кивнул.
– Меня нашли текры. Лекарь вправил вывих. Я пошла с ними в город К'сар. Хотела купить дочкам подарки. На базаре Чёрный Воин хитростью заставил следовать за ним. С Фарахом я пересекла пустыню… Потом месяца два дожидалась Правителя д'хавров в зверинце… В клетке… Фарах помог сбежать… Вскоре произошла вторая встреча с Ратхаром…
– Что-что? И когда была первая? – раздувая ноздри, спросил Архор.
– Помнишь тот день, когда мы познакомились?
– Я всё помню. Ты камнем убила криллу (пуму), – холодно ответил Архор, не сводя с невестки сверлящих глаз.
– Я солгала… Криллу убил Ратхар. Я попросила его снять д`хару, головной платок. Хотела увидеть лицо спасителя и поблагодарить. Он назвал имя и открыл лицо. По законам д'хавров с этого момента я жена Ратхара.
– Жена Ратхара вышла замуж за Таора и Эйо, – с сарказмом фыркнул Архор.
– А ещё я мать, у которой ты отобрал своих внучек! Они только-только научились говорить «мама», – с вызовом парировала маорка, нахмурив брови, она закатывала рукава белой шерстяной рубахи.
Алька хотела крикнуть, что законы маоров, навязанные Архором и Эйо, обрекли молодых воинов на смерть, но сдержалась.
– Что было потом? – спросил Эрг, крепко держа сына за руку.
– Плен был потом… Побег из гарема Дарирхана был потом…
Молодая женщина помолчала, затем уже миролюбиво сказала:
– Потом… на невольничьем рынке я увидела четырёх рабов. Они ожидали казни. Фарах их выкупил и освободил.
Алька встала, подошла к Сайриму, напоила мальчика горячим чаем и укрыла меховым плащом. Дрогнувшим голосом, глядя в глаза свёкру, она спросила:
– Архор, скажи, где Таор? Как дочки? Здоровы?
– Аль-Дара и Аль-Рада здоровы. Фарах и твой муж подождут тебя здесь. Вернёшься одна, если пожелаешь.
Ратхар хотел было возразить, но отец кивнул в знак согласия.
Укамы попросили разрешения пойти с Аль-Эрейль.
Правитель маоров согласился, но при условии, что пленники расскажут о себе.
***
Вода в котле закипела. Архор заварил чай. Маорка достала пиалы. После небольшого ужина, прошедшего в полном молчании, рассказ начал Рэй:
– Три года назад мы, трое парней и четыре девушки, вышли из пещеры к Голубому Озеру. Алька, теперь её зовут Аль-Эрейль, обиделась на нас и ушла в горы с ящером… Через три дня Сигурд вернулся, неся в пасти рюкзак Альки… А ещё через три дня произошло землетрясение. Вода из Голубого Озера ушла… Мы выжили чудом…