Кровь на камнях
Я не сводил взгляда, полного ужаса, с большой белой акулы. Плавными зигзагами она направлялась ко мне. Я уже видел пышущие жабры, черную пасть с острыми зубами. Глаза. Равнодушные глаза хладнокровной убийцы.
Секунда, вторая. Хищница зависла на мгновение, потом стрелой метнулась вперед. Пасть раскрылась шире, из нее вырвался пронзительный вопль. Я закричал, разжимая челюсти и впуская себе внутрь массы океанской воды.
***Резко сел. Кровать затрещала подо мной, готовая сломаться в любой миг. Испуганно огляделся. В ушах по-прежнему стоял жуткий крик белой акулы… которая не умеет кричать. Но вот крик раздался вновь, и до меня дошло – это попугай. Где-то над крышей. Шумно выдохнул и провел рукой по лицу. Оно оказалось липким от пота.
«Кошмар. Просто кошмар».
С облегчением выдохнул. Взор, еще не до конца прояснившийся, остановился на тарелке кукурузных лепешек возле очага. В памяти смутно всплыла статья, на которую я случайно наткнулся когда-то в интернете. Дескать, пища, богатая крахмалом и углеводами, может провоцировать кошмары, нарушения и расстройства сна.
«Если продолжу жрать кукурузу, дождусь того, что белочки приходить начнут. Причем безо всякого спиртного… интересно, у туземцев есть спирт? Я бы бахнул щас рюмашечку, чес слово».
Слегка шатаясь, поднялся и дотопал до очага. Нашел там две миски. Одна с водой. Ее я отмел сразу. Рисковать лишний раз не хотелось. Во второй была поцоле. Поколебавшись, я осушил ее наполовину. Лучше мучиться кошмарами, чем откинуть ласты от дизентерии. Выдохнул и огляделся. Цацке нигде не было. Прислушался. Где-то над крышей продолжал орать попугай. С улицы раздавался визг детских голосов.
Я простонал.
«И здесь нет от них покоя».
Осторожно подошел к проему и заглянул в соседнюю комнату. В ней стояли только две кровати, но зато устланные циновками и с неким подобием легких одеял зеленого цвета. Больше ничего. В спальне никого не было.
– Меня что, одного оставили? – вслух удивился я. – Иди и делай че хошь? Да ладно, не верю…
Тем не менее отсутствие явного присмотра побудило покинуть хижину. Неспешно я добрался до порога и вышел наружу.
Солнце уже взошло, но не достигло зенита. Жаркие лучи еще не успели накалить воздух после утренней прохлады.
У порога хижины, через одну напротив, сидел старик, смутно знакомый, с носом, который протыкала кость. Похоже, тот самый горе-лекарь, ах-мен, что приходил ко мне в ночь лихорадки. Сейчас он усердно толк в миске какие-то травы, превращая их в неаппетитно выглядящую массу. Рядом в траве нежилась миниатюрная собачка и периодически сладко зевала.
«Что, старик толчет в миске твое печеное говно?» – подумал я и чуть не прыснул.
Уловив движение, лекарь поднял подслеповатый взор на меня, пристально оглядел и отвесил поклон. Чуть помедлив, я ответил тем же. Сухие, потрескавшиеся губы ах-мена подернула едва заметная улыбка. Старик вернулся к своим делам, а я заметил на его лице бороду и невольно провел пальцами по ноющему подбородку.
«Старым можно, молодым нельзя» – вспомнил слова Рау.
«Здесь что, есть какие-то льготы для пенсионеров?»
Со стороны кукурузных огородов слышался монотонный шорох стеблей и стук, будто кто-то рыхлил землю. Видимо, все ушли на фазенды.
Вопли детей, все это время бившие по ушам, резко прекратились. Я глянул перед собой и увидел возле хибары напротив двух пацанов. Вроде тех самых, что встретил, впервые оказавшись здесь, и чье каноэ утопил.
«Ну, и че они вылупились?».
Я с трудом подавил желание вернуться обратно в хижину.
Мальчишки таращились на меня своими черными глазами, но в их взглядах уже не было ни испуга, ни недоверия. Они сменились на любопытство. В руках одного из них я заметил мяч, похожий на баскетбольный, только размером поменьше. Пареньки переглянулись и прыснули со смеху.
«Вот говнюки мелкие!».
Я уже хотел уйти или вернуться под крышу, как один из ребят окликнул:
– Майнг! – и поманил пальцем.
– Это ты мне?
– Майнг! – завторил ему другой и улыбнулся, демонстрируя дыры меж зубов.
Осторожно, я приблизился к ним. Мало ли, учудят какую пакость? От них жди только.
– Ну, чего надо от синего солдата?
– Поиглаем, майнг? – прошепелявил второй.
– Поиграем? Во что?
– Пок-а-ток! – звонко бросил первый и подкинул мяч.
– Пока… че?
– Пок-а-сок, – просвистел второй.
Первый снова прыснул, ткнул брата костлявым локтем в бок:
– Пок-а-ток, майнг!
– Ну, я даже не знаю…
Мне совсем не хотелось веселить детей, тем более чужих. Но тут первый применил подлый и известный прием, взяв меня на понт.
– Слабый? – с вызовом выпятил подбородок он.
– Кто, я?! Пф! Да таких сопляков я на изи разделаю! Мастера NBA тоже мне нашлись.
Ребятня загоготала, явно не поняв и слова.
«Смех без причины признак дурачины. Что еще с них взять?».
Дети, шушукаясь, засеменили за дом, при этом то и дело оглядываясь, иду ли я следом. Пришлось топать за ними. Трава была мягкой и теплой, так что ступать босыми ногами оказалось приятно, но я все же надеялся, что мне выдадут обувь. Ну, хоть какую-то.
Оказавшись с задней стороны дома, я увидел, что здесь нет кукурузного огорода. Только свободная площадка с травой по колено. Шагах в двадцати начинались джунгли. Прямо посреди площадки высился деревянный столб с прибитым кольцом, тоже деревянным. Оно очень походило на баскетбольное, только располагалось вертикально к земле и венчало всю конструкцию.
– Что это?
– Пок-а-ток.
– Пок-а-сок.
Первый вновь пихнул шепелявого, и оба громко рассмеялись.
– И какие правила у этого пок-а-тока?
Кажется, дети не поняли меня. Лишь переглянулись и заулыбались еще шире.
Я застонал и развел руками:
– Что делать надо?
– Блосать мясь в колсо, – пояснил шепелявый, – хто попалдет, тот выглал.
– И что полагается победителю?
– Одежда, – подмигнул первый и подкинул мяч на ладони.
– Пха! Идет. Сейчас я вас, засранцы, без трусов оставлю, или как там ваши полотенца называются. Я бросаю не хуже, чем сам Шакил О’Нил!
Пацаны вновь переглянулись и залыбились, словно задумали какую шалость.
– Ты первый, – протянул мне мяч мальчишка.
– Ну, давай сюда эту хрень, – криво усмехнулся я, предвкушая, как сорванцы побегут, сверкая голой жопой.
Ощупал мяч, подбросил в руках. Да, он ничем не отличался от баскетбольного, кроме размеров. И всякие торговые марки на нем, естественно, отсутствовали.
«Фирма Майятан. Попади в очко, и твой друг оголит свое».
– Блосай! – подгонял меня шепелявый.
Я хмыкнул, прицелился и запустил мяч. Кажется, перестарался с силой. Снаряд со свистом пронесся сквозь кольцо и улетел прямо к опушке джунглей.
– О-о-о! – выдохнули в один голос пареньки.
– Что, съели? Баскетболисты, хреновы, – довольный, я потер руки.
– Мы сами не кидали еще! – быстро оживился первый.
– За, – поддакнул шепелявый и ринулся забирать мяч, только пятки засверкали.
Я покосился на первого. С виду обычный ребенок, самоуверенный и туповатый. Но в отличие от тех, что обычно визжали на детской площадке у меня под окном, этому не хотелось залепить хлеборезку скотчем. Не знаю, все ли дети майя такие, но именно эти два вызывали меньше раздражения, нежели их сверстники из моего времени.
– Как звать-то тебя?
– Что, майнг? – с любопытством переспросил он.
– Имя твое как?
– Шастру, – гордо поднял голову тот.
– Почти как шустрый, – хмыкнул я, – а меня Максим.
– Майнг Максим, гы-гы, – прыснул пацан.
– Очень смешно, вот прям обхохочешься, – буркнул я, скрестил руки на груди и кивнул на опушку, – а его?
– Ах-Пучитотли!
– Чего?! – заржал я во весь голос, на удивление Шастру подхватил. – Вот это я точно выговаривать не буду, ну нахрен.
Утирая глаза от слез, я обернулся туда, куда приземлился мяч. Пучи-чего-то-там сидел рядом с тем местом и не шевелился.
– Что, мяч поднять не может? Слишком тяжелый для него? – решил подколоть.
– Ах-Пучитотли! – закричал Шастру.
Брательник не обернулся и вообще никак не отреагировал, что слышит. Мне это показалось странным.
–Хм, – решил проверить.
Бесшумно ступая босыми ногами по траве, я направился к опушке. Через пару минут на лицо уже падала тень от пальм, а до ушей доносился слабый шелест листьев. Пацан застыл, сидя на корточках, в нескольких шагах впереди.
– Эй, Пучи, ты чего тут расселся? Ждешь, пока кто-то за тебя мячик принесет? Знаешь поговорку? У нищих слуг нет.
Я осекся и замер.
В метре от мальчишки у подножия пальмы лежал мяч. Резиновый шарик опутывали кольца змеи, а сама гадина неотрывно следила за пареньком немигающим взглядом. Завидев меня, темное туловище с пятнами напряглось, будто хотело раздавить мяч. Из пасти твари донеслось тихое шипение и треск.
– Пучи, – прошептал я, чувствуя, как вмиг пересохли губы, – уходи. Медленно.
Мальчик не двинулся с места. Либо не понял, либо не расслышал, либо так испугался, что не мог шевелиться.
Громко сглотнув, я присел у паренька за спиной.
– Ты, ради ваших же богов, только не дергайся.
Пучи вздрогнул, но не обернулся:
– Майнг?
– Да, я. Уходи. Медленно.
– Болюсь…
Шипение усилилось. Змее явно не нравилось наше присутствие. Судя по тому, как сжались кольца и вытянулась шея, она готовилась к броску.
«Нет времени… говно!».
– Сейчас я тебя унесу. Только не дергайся.
«Надеюсь, он меня понял. Господи, от детей одни проблемы…».
Бесшумно выдохнув, я обхватил Пучи чуть выше талии. Немного потянул на себя. Увидел, как змея подалась вперед и высунула язык.
«Сейчас цапнет, сука».
Я резко поднял мальчишку и отступил. Змея бросилась и с шипением вонзилась в землю, где моментом ранее сидел пацан. Я отскочил еще дальше, не сводя с тварины глаз. Она ответила тем же – белесый взгляд вызывал потаенный страх и гипнотизировал, но я не позволил себе ему поддаться. Отступил еще на два шага, развернулся и выпустил Пучи.
– Теперь беги!
На трясущихся ногах, мальчишка засеменил к товарищу, озабоченно наблюдавшему за всем со стороны. Как только Пучи достиг кольца, то активно о чем-то залопотал. Я же обернулся к змее. Нас разделяли несколько метров. Кажется, бегство одного из нарушителей спокойствия, ее немного угомонило, но она продолжала угрожающе шипеть и смотреть на меня немигающим взглядом.
Я отступил, вышел из-под тени деревьев и только тогда рискнул развернуться к гадине спиной да быстро зашагал к мальчишкам, мысленно надеясь, что в траве не прячется еще одна тварь. Наступать голой пяткой на скользкую змею не самая приятная вещь в мире. И вовсе не потому, что можно поскользнуться.
Ребята щебетали, как воробьи, но тут же затихли, когда я поравнялся с ними.
– Ваших игр с меня хватит, – мой голос чуть дрожал, – ну нахрен.
– Спл-а-а-сибо, – протянул Пучи и поклонился.
Шастру сделал то же самое. И в их движениях больше не было ни насмешек, ни подтрунивания. Только искренняя благодарность.
Я аж опешил от такой реакции:
– Да… не за что.
Опасливо покосившись на джунгли, ребята поспешили прочь с площадки. Я последовал их примеру и когда завернул за угол едва ли не лбом столкнулся с Рау.
– Я все видел, майнг Максим, – хмуро бросил он.
– Видел? И ничем не помог?! – я готов был задохнуться от возмущения.
– Не успел. И опасно. Чан могла напасть.
– Эта чан и напала! – огрызнулся я. – А ты молодец, насладился шоу из первых рядов!
– Не кричи, майнг Максим.
– Схрена ли?! – я рассек кулаком воздух. – Посланник богов, имею право!
– Посланник. Но не бог.
– Да иди ты в жопу!
– Не сквернословь, майнг Максим.
– Иди еще раз! И вообще, ты что, следишь за мной или че?!
– Смотрю, готов ли ты.
Рау оставался спокойным и непрошибаемым, как скала.
– Готов? – он меня немного озадачил. – К чему?
Туземец не ответил. Лишь пристальнее вгляделся в меня из-под нахмуренных бровей. Затем поклонился.
– Спасибо, майнг Максим.
Я и вовсе растерялся. Однако прежде, чем успел придумать, как реагировать, Рау выпрямился и добавил.
– Идем.
– Куда?
– На охоту.
– На охоту? – мои глаза вылезли из орбит. – Но я не охотник от слова совсем!
– Надо, майнг Максим.
С моих губ сорвался стон. Утро и без того началось со стресса, а тут еще в джунгли на какую-то охоту тащиться… Да, лежать в кровати под крышей хижины было не так уж и плохо.
– Надолго?
– На весь день.
– Ну пиз…
– Что?
– Ничего, – буркнул я. – Можно хотя бы намазаться зеленой водой? Иначе кровососы меня живьем сожрут!
Возможно мне показалось, но губы Рау разошлись в улыбке. Всего на миг, потом она исчезла. Или это просто тени играли на его лице?
– Бери и идем, майнг Максим.
Глава 5
Тщательно намазав открытые участки кожи смолой, я обернулся к Рау. Тот, все так же хмурясь, кивнул. В правой руке туземец держал копье, а в левой – корзину, в которую он сложил с дюжину кукурузных лепешек. К поясу был привязан бурдюк с поцоле. Точно такой же он вручил и мне, я с трудом прикрепил его к собственной набедренной повязке.
– Возьми нож и идем, – кивнул индеец на очаг.
Мои брови взмыли вверх.
«О, как. Он уже настолько мне доверяет? Или в чем подвох?».
Чувствуя, как сердце учащенно бьется, я взял предмет в руку. Каменная рукоятка приятно холодила пальцы и оттягивала ладонь своей тяжестью. Черное и заточенное лезвие угрожающе сверкало.
– Идем, – повторил Рау и уже собрался выходить, когда я его остановил.
– Подожди. Не босиком же мне идти, в самом деле?
Туземец посмотрел сначала мне в лицо, потом на ноги, затем снова на лицо. Еще больше нахмурился.
– Босиком я не пойду, – сразу заверил я, – это проще утопиться в колодце.
Рау кивнул в сторону комнаты:
– Возьми эуэль.
– Эу… че?
Туземец нетерпеливо вздохнул и топнул сандалией по полу.
– Понял, – буркнул я, прошествовал мимо индейца, заглянул в спальню и быстро отыскал сандалии.
Они оказались кожаными с толстой и крепкой подошвой. Если повезет, никакой паук или змея не укусят меня за пятку.
«Ничего, после ночной пробежки по лесу в сланцах, меня уже ничто не испугает» – горько хмыкнул я, нацепил обувь и вышел к Рау.
Сандалии пришлись не совсем в пору – пальцы почти доходили до края, но это лучше, чем ничего.
Туземец критично осмотрел меня, вновь кивнул и, не произнося ни слова, вышел наружу. Вздохнув, я последовал за ним.
– Твой друг с детьми с нами не идет? – удивился я, когда мы одни вступили на песчаную тропу, а деревня скрылась за завесой джунглей.
– Он не друг, а брат, – хмуро поправил Рау.
– Ну, то есть брат.
– Нет.
– А че так? – я увернулся от свисающей лианы.
– У него другие дела. И он будет мешать.
– Я думал, чем больше людей на охоте, тем лучше, разве нет?
– Не сегодня.
«Да, с таким компаньоном даже потрындеть не получиться… жопа какая-то».
Ну, хотя бы комары так сильно не досаждали, смола делала свое дело. Солнце тоже не пекло, плотные джунгли скрывали нас от жарких лучей.
Мы молча шли по знакомой тропинке, а тишину нарушали лишь крики попугаев, далекая ругань обезьян да шелест листьев. Ворох мыслей не давал четко сосредоточиться на чем-то одном, а смурное молчание спутника действовало на нервы. В какой-то миг мне надоело это безмолвие, уж слишком сильно оно давило на голову и заставляло испытывать неловкость.
– А как охотиться-то будем? Станем носиться за кроликами по всем джунглям?
– Нет, – сухо ответил Рау, хмуро глядя перед собой.
– А как тогда?
– Ловушки.
– Я не умею их ставить.
– Научишься.
– Че какой угрюмый, будто поганку проглотил?! – не выдержав, взорвался я.
– Не понимаю, майнг Максим.
– Че-го та-кой кис-лый?! – по слогам и едва ли не в ухо проорал ему я.
Рау остановился, вынуждая сделать то же. Хмурый взгляд черных глаз мне уже порядком надоел, а ведь не прошло и получаса. Однако сейчас во мрачном взоре туземца я разглядел еще и задумчивость. Тревожную и печальную. Это заставило поежиться, как от промозглого ветра.
– Что с тобой?
– Кислый? – переспросил индеец.
– Грустный, – подобрал слово я, – угрюмый.
– Из-за тебя, майнг Максим.
– Из-за меня?! – мои глаза вылезли из орбит.
– Да.
– Послушай, я ведь извинился. Мне самому неприятно от того, что пришлось тогда ударить Цацке…
– Не в этом дело, – холодно оборвал Рау и продолжил путь.
– Не в этом? – полностью растерянный, я поравнялся с ним. – А в чем тогда?
– В твоем предназначении.
– Всего-то?! – я иронично хмыкнул. – И поэтому ты кислый, как забродивший компот?! Пха! Рау, знал бы ты, в какую жопу угодил я, твои проблемы показались бы сущим пустяком!
– Не сквернословь, майнг Максим.
– Да иди ты в жопу, – отмахнулся я, как от комара.
– Не ругайся.
– А ты не душни, и без тебя тошно.
– Не понимаю, майнг Максим.
– Да-да, конечно. Удобно устроился, шоколадный мальчик.
Больше мы не разговаривали. Рау думал о чем-то своем, хмуро глядя перед собой. Мне все больше казалось, что этот туземец вообще не умеет улыбаться. Чувак в вечном трауре. А то, что я принял за мимолетную улыбку, и вправду было игрой света и тени.
Сам же я отвернулся и рассматривал джунгли. Зеленые, густые, они казались непроходимыми.
«Как в таких ловушки ставить? Бред какой-то… из-за меня он хмурый. Во дает, крашеный. Сами меня схватили, повязали, приволокли и теперь я еще, оказывается, у него виноват! Совсем ахренел!».
Разум вновь посетила мысль о побеге. Сейчас условия для него были близки к идеальным. Я свободен, в руках острый нож, а рядом всего лишь один туземец. Да, с копьем и крепче меня, но когда еще представится такая возможность? Не вечно же тут торчать, в самом деле? Надо постараться вернуться домой…
Я покосился на Рау.
«С чего вдруг такая доверчивость? Раньше глаз не спускали, по рукам и ногам связывали. А теперь… в чем дело?».
Эти вопросы не давали покоя. Я чувствовал здесь какой-то подвох.
Тем не менее с побегом решил повременить и подобрать самый подходящий момент, ибо иного может и не представиться. Рвать когти сквозь бурьян и джунгли не самая удачная идея.
Мы продолжали идти. Песок тихо шуршал под сандалиями, а листья пальм шелестели над головами. Я помнил рассказ Цацке о местных дорогах. Нападения от аборигенов на них ждать не стоит. Но от ягуара или змеи никто не застрахован, поэтому мой взор пристально изучал чащу, пока мы, наконец, не вышли на знакомый берег. Вновь я увидел накатывающие волны пролива, переливающуюся в свете дня воду, и видневшийся в дали силуэт пирамиды.
«Красиво все-таки…».
– Зачем мы здесь?
Жар от дневного светила тут же дал о себе знать, и я утер испарину со лба.
– Охота будет на том берегу.
– Мы поплывем через пролив?
– Да.
Рау подошел к опушке и, передав корзину с едой мне, отшвырнул пальмовые листья. Нашим глазам предстало еще одно каноэ, очень похожее на то, что я утопил.
– Это твое?
– Брата, – сухо ответил туземец.
Он бросил копье на дно и толкнул лодку по песку. Когда противоположный конец коснулся кромки, индеец забрал у меня корзину и отправил следом за оружием.
– Не медли, майнг Максим. Мы должны вернуться до заката.
– Подожди, я все еще не понимаю, для чего мне учиться охотиться?
– Чтобы исполнить предназначение.
И тут я не выдержал, со злостью топнул ногой и развел руками:
– Какое еще, в жопу, предназначение?!
– Не сквернословь.
– Да пошел ты! – отмахнулся я рукой с ножом, лезвие сверкнуло на солнце. – Как я могу исполнить то, чего не знаю?!
– Ты узнаешь, – тон индейца оставался ровным.
– Когда?!
– Когда придет время.
– И ты туда же с этими сучьими загадками?! С меня хватит! – я рассек ножом воздух. – Нихрена не буду делать, пока не скажешь, что вы удумали!
Рау нахмурился:
– Не могу, майнг Максим.
– Тогда вали на свою сраную охоту один! А я… я пойду на все четыре стороны!
Скрытность туземца и нежелание идти на контакт выбесили меня. В этот момент я и вправду готов был сорваться и уйти. И пусть попробует меня остановить! На сей раз так легко не дамся!
Однако в следующую секунду Рау сказал то, что остудило голову лучше ледяной воды.
– Уходи. Но тогда я умру.
– Что?!
– Ты уйдешь, – невозмутимо повторил туземец, – я умру.
– Бред какой-то, – я провел ладонью по губам, – с чего тебе коньки отбрасывать?
– Не понимаю, майнг Максим.
– Почему ты должен умереть?
– Я не справлюсь с делом. Это мой долг.
– Каким еще делом?!
– Проследить, чтобы тыл был готов.
– К предназначению?
– Да.
– А-а-а! Сука! – я схватился за голову.
– Время, майнг Максим, – как ни в чем не бывало произнес Рау, – надо вернуться до заката.
– Нет! – крикнул я. – Никуда не пойду, пока не объяснишь, схрена тебе умирать?!
– Меня убьют, – спокойно молвил Рау, будто речь шла о кукурузных лепешках.
– Кто?!
– Чилан.
Я вздрогнул, словно через тело прошла молния. В ногах появилась слабость. Весь гнев и запал мигом улетучились, тело прошиб озноб. Возникло острое желание присесть, что я и сделал, оперевшись о борт каноэ.
Волны продолжали накатывать на берег, их шум убаюкивал, а водные зайчики слепили глаза. Тихий шелест пальм умиротворял, но в тот момент я ничего не замечал. Все было как в тумане.
Перед мысленным взором вновь встал тот страшный визитер, с порезанным телом, странными украшениями и жестоким взглядом. То, что его обладатель способен хладнокровно убить, не вызывало сомнений.
– Почему? – прохрипел я и посмотрел на Рау. – Почему он убьет тебя?
– Потому, что я не справился. Не подготовил.
– Только чилан знает, в чем мое предназначение?
– Да.
– И он убьет тебя, если я не буду к нему готов?
Рау кивнул:
– Меня и не только.
Я похолодел:
– В смысле, не только? Что ты хочешь этим сказать?
– Если я не справлюсь, то навлеку позор на семью. В жертву богам принесут всех.
Во рту пересохло, я кашлянул:
– Цацке… Цацке тоже?
– Да. И брата. И его жену. И их детей.
Голова закружилась. Я чуть не упал, но вовремя вцепился в край каноэ. Шумно вдохнул и выдохнул. Осознание того, что едва не обрек людей на смерть, обдумывая план побега, бросило в дрожь. Да, я не люблю детвору, но не настолько… не настолько… А Цацке? Рау? Я знаю их чуть больше недели, но заслуживают ли они такой участи? Девушка выхаживала меня, а туземец спас из колодца. Если бы не они, я бы сейчас здесь не сидел. Могу ли я положить на одну чашу весов их жизни, а на другую – собственное спасение?
С пересохших губ сорвался стон. Я подался вперед и закрыл лицо руками.
– Майнг Максим, – услышал я спокойный тон Рау, словно все, что он поведал, в порядке вещей, – пора на охоту.
– Если, – мои руки опустились, – если все так плохо, почему не связать меня? Тогда ведь точно не убегу.
– Так велел чилан. Ты посланник богов.
Я снова прикрыл веки. Предстоящая, рано или поздно, встреча с чиланом не внушала доверия. Опасения за собственную жизнь грызли изнутри, подобно голодному червю, и не давали покоя. Но я понял. Понял, что не смогу ради собственной шкуры обречь на смерть других. Тем более Цацке и Рау. Детей его брата. Просто не смогу.
– Майнг Максим, – все тот же ровный тон, но чуть более настойчивый.
Я обернулся к Рау и заставил себя проговорить:
– Ладно, очкарик. Плывем на твою охоту.
«У меня еще есть время что-нибудь придумать. У меня еще есть время…».
***Грести сквозь волны в компании Рау оказалось куда легче, чем в одиночку. Туземец сидел впереди и умело направлял нос каноэ на валы. Мне же оставалось только ускоряться в нужный момент. Это позволило разуму переварить услышанное. Осознать по-настоящему, в какое же говно я вляпался. А ведь до сих пор не представилась возможность узнать, кому именно оно принадлежит. Фигурально выражаясь.
Зачем я понадобился чилану? Что им вообще от меня надо? Каково мое предназначение? Если хотят убить, то почему возятся со мной? Пытаются внедрить в собственное общество? С какой целью? Желают, чтобы я, как посланник богов, привел их к процветанию? Или что? И почему такое суровое наказание для Рау и его семьи, если вдруг тот не справится с заданием? Что мне делать вообще?
Вопросы. Они накатывали на мой разум раз за разом с такой же настойчивостью, как волны били о борт каноэ. Они готовы были поглотить меня целиком и пустить ко дну. Я не замечал жаркого солнца, и что руки стали деревенеть от постоянных усилий. Все-таки гребля никогда не входила в списки любимого досуга. Мысли о будущем не давали покоя. Поэтому время пролетело незаметно, и я невольно удивился, когда лодка ткнула носом песок противоположного берега.