Кровь на камнях
Все еще не до конца придя в себя, я отложил весло и рассеянно осмотрел пляж. Мы пристали к тому самому месту, где индейцы впервые пленили меня. Маленькая бухта и песчаная коса с парочкой одиноких пальм. На северо-западе виднелся силуэт огромной пирамиды, величественно возвышавшейся над джунглями.
Нехотя, я взял кинжал и перевалил через борт. Шлепая сандалиями по воде, вышел на берег и присел в тени пальм. Соленый воздух обдувал кожу, а листья шелестели над головой в такт волнам. С мрачным видом я наблюдал, как Рау толкает каноэ и скрывает его под сенью деревьев, затем берет корзину и копье. Первую он поставил передо мной на песок.
– Ешь. Нужны силы. Но немного. Это вся еда до вечера.
На двоих было по шесть лепешек. После откровений Рау, мне кусок в горло не лез, потому с трудом проглотил одну и обильно запил ее поцоле из бурдюка.
А вот моему спутнику, кажется, ничто не могло испортить аппетит. Индеец с жадностью набросился на пищу и угомонил в один присест половину своей порции. Немного отхлебнул из своего бурдюка и поднялся, спрятал корзину обратно в лодку.
– Идем.
Оперевшись о пальму, я поднялся. Ноги все еще плохо держали меня. Отрешенный взгляд скользнул по белому песку, омываемому волнами. Устремился дальше на юг…
– А мы можем поохотиться рядом с тем местом, где вы нашли меня? – внезапно спросил я.
Рау нахмурился так, что его брови едва не слились в одну линию.
– Зачем?
«Как же объяснить…».
– Понимаешь, – уклончиво начал я, – не совсем помню, как сюда попал.
– Цацке сказала, что боги доставили тебя на крыльях.
– Это… кгхм… не совсем так. Я многого не помню. Вдруг знакомые места помогут вернуть память и… приблизить к предназначению?
Рау пристально глядел мне прямо в глаза. Стоило неимоверных усилий выдержать этот взгляд. Напряжение было таким, словно через меня заряд тока пропускали, а я не должен проявлять эмоций.
«На самом деле я должен знать – есть ли шанс вернуться обратно? Но воспользуюсь ли я им?..».
Несколько томительных мгновений туземец молчал, окидывая меня хмурым взором. Я стоически сопротивлялся.
Наконец, индеец кивнул:
– Идем на юг.
Я не смог сдержать вздох облегчения:
– Вот спасибо, дружбан.
– Не понимаю, майнг Максим.
– Спасибо, говорю.
Рау лишь молча кивнул.
Мы оставили корзину с лепешками в лодке. Мой спутник пояснил, что все равно уходим ненадолго. Надо только расставить ловушки, потом вернемся и станем ждать, пока дичь не угодит в них. Я лишь кивал, не имея ни малейшего представления о том, как работают индейские штучки для охоты. Да и разум был занят иным.
С собой взяли только оружие и бурдюки.
Сандалии тихо шуршали по песку, волны накатывали на берег. Казалось, вот она, идиллия… Если не оборачиваться и не смотреть на силуэт пирамиды, видневшейся вдали.
Так прошло около получаса, пока мы, наконец, не остановились.
– Рядом, – сказал Рау.
– Что?
– Мы нашли тебя рядом.
Я огляделся. Здешний пляж лишь отдаленно напоминал тот, на котором я отдыхал в тот день, когда встретил сексуальную мулатку и ее визгливых детей. А, может, это и не то место вовсе? Хрен поймешь. Взгляд, полный безнадеги, окинул местность, океан, джунгли. Ничего, что могло бы намекнуть на цивилизацию. Мою цивилизацию.
– Вспомнил? – спросил Рау.
– Нет, – обреченно вздохнул я.
Надежда таяла с каждым мигом, как мороженое в зной.
– Идем, – кивнул туземец на джунгли, – возможно там вспомнишь.
Мне ничего не оставалось. Поплелся за спутником.
«Неужели здесь нет ничего? Ни аномалии, ни коридора времени? Да хоть чего-нибудь?!».
Я бросил взор на юг. Пляж, белый и одинокий, поросший джунглями, уходил к горизонту. Ничего. Только пустота. Загадочная и таинственная. Чем дольше я смотрел туда, тем сильнее крутило низ живота. Душу заполняла обреченность.
«Ну, в самом деле, что я хотел здесь найти? Машину времени в кустах?!».
Я так погрузился в переживания, что не заметил, как налетел на застывшего Рау.
– Эй.
Туземец не ответил. Бормоча ругательства себе под нос, я обошел его.
– Чего встал? Итак настроения нет…
Я осекся, увидев, как побледнело лицо спутника. Рау неотрывно таращился на что-то в прибрежных зарослях. Нервно сглотнув, проследил за его взглядом.
В нескольких шагах от нас лежало каноэ. Раз в десять крупнее чем-то, на котором мы приплыли. Я скользнул взором дальше. Еще одно. И еще… И еще… после десятка сбился со счета…
– Ч… чьи они? – откашлявшись, спросил я.
Рау ответил, но совсем не то, что я был готов услышать. Когда туземец обернулся, он произнес одно слово, от которого мои колени едва не подогнулись.
– Война.
Глава 6
Я громко сглотнул и облизал вмиг пересохшие губы. Вновь разнылся подбородок, хотя с процесса варварской депиляции уже прошло достаточно времени.
– Какая война? С чего ты взял вообще?
Рау указал пальцем на ближайшее каноэ:
– Тридцать пять мест.
– И что?
– Лодка воинов, – туземец кивнул на другую посудину, украшенную резьбой в виде волн, – каноэ накома.
– Кого? – непонимающе переспросил я.
– Накома.
– Кто такой этот наком?
– Голова воинов.
– Генерал типа?
Рау не ответил. Мрачнее тучи, он разглядывал ряды лодок и вслушивался в звуки, доносившиеся из джунглей. Его напряжение передалось мне. Я чувствовал, как сердце бьется все сильнее с каждой минутой. Подмывало двигаться. Неважно куда, лишь бы не стоять на месте.
– А с кем война-то? Рау, слышишь? С кем…
Индеец вскинул руку, требуя замолчать. Я послушался и с тревогой проследил за его взглядом. Спутник продолжал осматривать чащу. Я тоже невольно прислушался, но ничего, кроме шума прибоя да шелеста листвы различить не сумел. Мы были одни на этом пляже. И от этого вид одиноких каноэ вызывал еще большую тревогу. Словно грозное предзнаменование.
– Может свалим отсюда? – шепотом предложил я.
В душе рассчитывал, что Рау примет предложение, и мы отправимся в другое место для охоты, но туземец вдребезги разбил все мои надежды.
– Надо узнать, кто это.
Я застонал:
– Нахрена?
– Тихо, майнг Максим. Иди за мной и не шуми.
С этими словами индеец перехватил копье поудобнее и медленно двинулся в джунгли. Мне ничего не оставалось, как следовать за ним. Вмиг вспотевшая рука вцепилась в каменную рукоять ножа. Теперь ее прохлада уже не приносила облегчения. Костяшки на пальцах побелели. Когда зеленая завеса сомкнулась над нашими головами, сердце уже так сильно колотилось, что я не различал ритма. Оно громко отдавалось в висках. Рау шел впереди, почти бесшумно ступая по земле, усыпанной листьями и ветвями. Он умело перешагивал через корни и кочки. Я даже позавидовал его умению. Самому было далеко до этого, но я старался. Временами под сандалиями трещала ветка. Рау в такие моменты замирал и прислушивался. Я делал то же самое, но не слышал ничего, кроме собственного сердца. Рука, сжимавшая нож, чуть подрагивала. Выждав немного, туземец продолжал путь, а я плелся за ним, стараясь больше не шуметь, но удавалось не всегда и с большим трудом. Через несколько минут я уже полностью покрылся испариной. Пот смешался со смолой, заставляя кожу дико зудеть.
«Крепись, Макс, крепись…».
Вот Рау остановился. Я видел, как напряжены его мышцы спины. Как они лоснятся от пота. Сам тоже замер, стараясь даже дышать бесшумно. После томительного минутного ожидания, прерываемого лишь криками попугаев, туземец немного расслабился и развернулся ко мне.
– Не слышу никого здесь.
– Так может они путешествуют просто? Или всем селом на рыбалку поплыли, – я вытер испарину с лица.
– Нет, – покачал головой Рау, – это воины.
– И че делать тогда?
Туземец опустил взор под ноги и нахмурился. Судя по глубоким морщинам, появившимся на лбу, он о чем-то думал. Я ему не мешал, лишь пытался унять биение сердца да перевести дух.
Наконец индеец поднял на меня взгляд и молвил:
– Поставь ловушки для кроликов здесь.
– Я?!
– Да.
– А ты что будешь делать?
– Вернусь и осмотрю лодки. Еще раз.
Я аж поперхнулся:
– Ахренеть, ты серьезно?!
– Тихо!
Я послушался и понизил голос до громкого шепота:
– Я никогда не ставил ловушки на кроликов, вообще не знаю нихрена, как это делается! И если грядет война, как ты думаешь, не стоит ли вернуться и предупредить всех?
– Это я и буду узнавать, – хмуро кивнул Рау, – кто и куда. А ты добывай еду.
От такого поворота мне чуть почву из-под ног не выбило.
– Да ты спятил! – я поднял руки в защитном жесте. – Погоди, во-первых, если здесь шныряют враги, не лучше ли уйти и поохотиться в другом месте, раз уж тебе так приспичили эти сраные кролики?!
– Не сквернословь, майнг Максим, и я не понимаю тебя, – хмуро покачал головой Рау.
Я застонал, стиснул зубы и попробовал еще раз:
– Глупо охотиться, когда рядом враги.
– Глупо идти домой с пустой корзинкой, – сухо парировал туземец.
– Ты совсем дурак или прикидываешься? – я подошел к нему вплотную. – Вернемся и сообщим, что готовится нападение, если ты ничего не перепутал, конечно. А то говорят, у страха глаза велики.
Рау смотрел прямо на меня, и я видел его упрямую непреклонность. Так и хотелось дать ему по морде.
– Я должен узнать кто это и принести еды с охоты, – молвил он.
Мне стоило огромных усилий, чтобы сдержаться и не заорать.
Рау продолжил:
– Я узнаю кто это, и куда идут. Может, ты прав, майнг Максим. Но без еды домой мы не вернемся. Поставь петлю для кроликов и жди меня.
– Псих крашеный, – с отчаянием выдохнул я.
– Не шуми. И пусти себе кровь в дар богам, когда поймаешь кроликов. Лучше из языка или источника жизни.
– Может харакири сразу сделать?!
Рау не стал слушать мои возражения. Он даже не объяснил как ставить эти дурацкие петли. Вновь схватив копье поудобнее, туземец осторожно начал возвращаться на берег. Судя по отдаленным звукам прибоя, мы зашли не так далеко. Вскоре его силуэт скрылся за завесой джунглей. Я остался один.
– Пиз… ладно.
«Может Рау и вправду напрасно страху нагнал? Ну, путешествуют себе кто-то…».
Настроения от этих мыслей не прибавилось. Я чувствовал, что напряжен, как струна. Вздрагиваю от каждого шороха. Прислушиваюсь к пению птиц и крикам обезьян. Вглядываюсь в тени, что переплетались меж деревьев в причудливом танце. Мне стали мерещиться движения. Словно кто-то пронесся в сумраке. Бесшумно и стремительно.
«Ловушки для кроликов… я сам будто заяц перед стаей волков».
Чтобы хоть как-то отвлечься, я нашел лиану, свисающую чуть ли не до земли, и осмотрел ее.
«Если притянуть вниз и связать петлю, то может и сгодится… особенности индейской охоты, мать ее…».
Медленно, я начал пригибать растение к земле. Та поддавалась, но неохотно. В какой-то момент мне почудилось, что вижу змею. Прямо вокруг лианы. От неожиданности едва не выпустил ее. Тело прошиб пот. Однако через секунду понял, что это всего лишь еще одна лиана. Просто очень похожая на питона или типа того.
– Твою мать…
Приложив еще усилий, мне удалось-таки совладать с растением и пригнуть его к земле.
«Связать петлю, зафиксировать камнем, лапа зайца попадет в петлю и… вуаля?».
Однако подумать оказалось проще, чем сделать. Вторая лиана, опутавшая первую, никак не давала установить ловушку. Со стоном, попытался отрезать ее ножом, и в этот миг натянутая до предела первая выскользнула из ладони, на прощание вспоров кожу на пальцах.
– М-м-м! Сука!..
Я поднес их к губам и заглушил досадный рык.
«Сраная охота! Сраные индейцы!».
С тоской посмотрел на растение. Лиана покачивалась в воздухе и словно насмехалась надо мной.
Сплюнув на землю, оглядел пальцы. На них осталась кровавая борозда, сильно саднящая.
«Вот и кровь себе пустил… не поймав при этом кроликов. Божественный альтруизм!».
– Да в жопу это все! – тихо выругался я. – Если так неймется, пусть ставит гребаные ловушки сам.
С экспериментами решил покончить. Осмотрев место на наличие пауков или каких прочив гадов да не заметив таковых, присел под пальмой, вздохнул и стал ждать.
«Надеюсь, Рау скоро вернется».
Достал бурдюк и отпил поцоле, окинул взором джунгли. Мысль о том, что рядом могут быть еще туземцы или дикие звери, сильно напрягала. Я сидел натянутый, как та самая лиана за секунду до фиаско. Нож, что сжимала правая ладонь, отнюдь не добавлял уверенности. Глаза то и дело ловили какое-то движение в лесу, но каждый раз это оказывалось либо игрой воображения, либо тенью. В конце концов, охота за фантомами и ожидание неизвестности так утомили, что я сам не заметил, как опустились веки, а организм погрузился в сон.
Дрема была прерывистой. В нее то и дело врывались звуки джунглей. Крики попугаев и обезьян. Однажды даже рыкнул ягуар. Я каждый раз вздрагивал, окидывал взглядом зеленую чащу и вновь проваливался в полуболезненный бред. Мне снилось, что я шатаюсь по пляжу в поисках портала. Невидимых врат, что доставят меня обратно, в мое время. Но поиски оставались тщетными. И чем дольше я искал, тем злее становился, а разумом овладевало отчаяние. В конце концов, рухнул на песок и издал громкий крик, напоминавший вопль попугая.
Я вздрогнул, протер глаза и огляделся. Нет, я не на пляже, а все еще сижу в джунглях под пальмой. Усталый и вспотевший. Листья деревьев защищали от солнца, но не спасали от страшной духоты. Пати прилипла к телу, будто вторая кожа. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Тихо простонав, достал бурдюк и смочил губы. Не хотел пить много поцоле. Кто знает, когда еще вернемся в деревню.
«Рау… где Рау?».
Окончательно прогнав сон, я осмотрелся и обнаружил, что туземец до сих пор не вернулся.
Сердце забилось быстрее.
Медленно, опираясь о дерево, я поднялся. Только сейчас заметил, что в джунглях стало темнее. Свет приобрел оранжевые оттенки.
«Сколько прошло времени? Где он? Где Рау?».
С каждой секундой я чувствовал, как тревога охватывает все сильнее и сильнее. В разум врывались всевозможные мысли.
«Он бросил меня? Или его схватили? Да, наверняка схватили! Или просто ушел далеко? Что делать? Куда идти? Или здесь остаться, как Рау сказал?».
Паника подступила к горлу, ноги сами готовы были понести, куда глаза глядят. Поэтому я заставил себя успокоиться. Вдохнул полной грудью, закрыл веки, выдохнул. Еще раз. И еще. Стало немного лучше. Сердце продолжало стучать в висках, голова раскалывалась, но я вернул себе способность трезво рассуждать.
«Скоро ночь. Оставаться здесь и ничего не делать, когда рядом бродит орда туземцев, глупо. Надо поискать Рау. Вдруг он угодил в беду? Без него мне отсюда не выбраться. Кто знает, какую участь мне уготовят враждебные индейцы? Нехрен искушать судьбу».
Я открыл глаза. Прислушался. Попугаи и обезьяны замолчали, уступив сцену ночным птицам, что лишь подтверждало догадку. Скоро сумерки. Надо торопиться.
Крепче сжав нож, направился в сторону, в которой скрылся Рау. Старался ступать осторожно, дабы не наделать лишнего шума.
«Надеюсь, хоть как-то получается, а у аборигенов слух не слишком острый… кого я обманываю…».
С уст сорвался ироничный смешок.
Я понятия не имел, что предприму, если встречу других туземцев, и как вызволять Рау из возможного плена. Но сидеть на жопе ровно было еще хуже.
«Импровизация… чтоб ее… ненавижу импровизацию! Любой трудоголик скажет—все должно идти по плану!».
Но план пошел по одному месту. Причем давно. Когда я заказал путевку на Ривьеру Майя. А ведь мог просто снять загородный дом в области, с банькой и девочками. И не оказался б здесь по уши в говне, наблюдая, как фортуна откровенно ржет мне прямо в рыло.
Мысленно кляня все и вся на чем свет стоит, я пробирался сквозь джунгли в ту сторону, где предположительно находился океан. Шум прибоя был мне ориентиром. Иногда приходилось орудовать ножом, срезая надоедливые лианы или густой кустарник, про себя надеясь не потревожить сон ягуара или какой змеи. Пока везло.
Меж тем темнело быстро. Скоро уже приходилось напрягать глаза, чтобы рассмотреть под покровом листвы корни и сухие ветки.
– Говно… говно… говно…
Да, я никогда не годился в качестве участника для всяких реалити-шоу, что так любили показывать по телевизору в девяностые. От одного вида тарантула в обморок падал. Но где-то слышал, что человек – существо дико живучее, приспособиться может к любым условиям. Жаль, процесс приспособления к миру майя шел слишком медленно.
Продолжая тихо материться, я продирался сквозь чащу к берегу. Шум волн становился все громче, а полумрак – все плотнее. Лес, стремительно погружавшийся в ночь, производил давящее впечатление. Теперь каждая лиана казалась ядовитой змеей, готовой к броску, а меж стволов мерещились сверкающие глаза ягуара.
Внезапно я резко остановился. Сердце замерло на секунду, чтобы потом глухо удариться о ребра. Мне показалось, что меж деревьев и вправду нечто блеснуло. Рука вцепилась в нож до посинения. Я перестал дышать. Крупная капля пота стекла со лба по носу и замерла на его кончике.
Вот блеск показался вновь. Шум прибоя. Внезапная тишина джунглей. Мрак…
Потом раздался приглушенный смех, а таинственное свечение оказалось отсветом костра.
Я прикрыл веки, бесшумно выдохнул. Капля пота сорвалась вниз и исчезла во тьме.
Это не голодный ягуар.
Но расслабляться рано. Наверняка то стоянка незнакомых туземцев.
«Нужно найти Рау».
С трудом подавив желание сесть на корачки и продолжить путь ползком, я медленно пошел на свет. Ступал еще осторожнее и выверенней, боясь привлечь внимание.
«Надеюсь… очень надеюсь, что я не слон в посудной лавке».
Когда смог разглядеть вокруг огня смутные силуэты, все же присел на колени, чудом не задев ветки и лианы. До рези в глазах всмотрелся вперед, однако джунгли мешали обзору. Беззвучно выругавшись, пополз вперед, то и дело прощупывая почву перед собой на наличие сухих веток.
До стоянки было рукой подать, но я двигался со скоростью черепахи из анекдота, которую послали за пивом. Наконец, смог занять выгодную позицию и осмотрел пляж.
Небо на востоке совсем стемнело. Звезд не было видно, будто их заволокло тучами. Мрачный купол небосвода сливался с необъятным океаном, выглядевшим в последних лучах заката жутким и зловещим.
На берегу сидели люди, около десятка. Ну, как сидели… многие уже полулежали и явно готовились ко сну. Кое-кто и вовсе храпел. В тусклом свете пламени я видел, что их лица окрашены теми же красными узорами, как у Рау. Однако одежка отличалась. Незнакомцы носили единые одеяния цвета джунглей, полностью облегавшие тела от шеи до щиколоток. За спиной некоторых я заметил непонятные палки. Они поднимались у туземцев над головами, а к самим палкам крепились перья и маски с мерзкими рожами. В ночной полутьме такой прикид стращал похлеще дворового гопника. Меня аж передернуло.
А потом я увидел его. Рау стоял на коленях возле костра прямо напротив того места, где прятался я. Руки его были заведены за спину и, судя по всему, связаны. Взгляд индейца отрешенно наблюдал, как язычки пламени медленно поедают хворост.
«Говно…».
В голове прокрутились все возможные варианты. Уйти один я не мог – вернуться на остров без помощи Рау точно не смогу, тем более впотьмах. А идти куда глаза глядят было смерти подобно. Оставался единственный выход – освободить новоявленного приятеля. Но как это сделать, когда вокруг толпа дикарей?
Плотно сжав губы, я осмотрелся еще раз. Неизвестные туземцы полностью развалились на песке и, судя по всему, готовились ко сну. Через несколько минут храпели уже почти все.
«Они что, даже часовых не оставят?».
К несказанному удивлению, так и вышло. Вскоре единственным бодрствующим около костра остался Рау.
«Шанс… он дается только раз!».
Чувствуя, что весь взмок от пота, и слушая бешеное биение сердца, я начал двигаться вперед. Цена ошибки была слишком велика. Я старался дышать тише, от этого воздуха то и дело не хватало. Очень хотелось вдохнуть полной грудью, но не мог себе позволить. Когда же, чудом не нашумев, я выполз на песчаный берег, сердце и вовсе затрепетало так, что невозможно стало различить ритм. Наши с Рау взгляды встретились, и я увидел его искреннее удивление.
Да, я тоже был удивлен, в какое говно лезу, но выбора не оставалось. Надо как-то проползти через туземцев и не разбудить их. Иначе нам обоим конец.
Глава 7
Я был так близко, что мог рассмотреть лица каждого из спящих. Свет от язычков затухающего костра играл на их безмятежных лицах, размалеванных красными узорами. Туземцы храпели так, словно не ожидали нападения. Однако я не спешил обманываться. Наверняка у дикарей чуткий слух, ведь им приходиться жить в суровых условиях. Потому я полз вперед со скоростью черепахи и, наверное, впервые в жизни молился, чтобы кому-нибудь вдруг не приспичило поссать.
Пробираться сквозь лежащих вразвалку индейцев слишком рискованно, могу ненароком отдавить кому-то ногу, и тогда все – на одного несчастно убиенного скоро станет больше. Я почему-то не сомневался, что майя пленных в живых не оставляют. Быть может, снова вспомнился фильм Мэла Гибсона?
«Нашел, сука, время думать об искусстве».
Я ощущал на себе пристальный взгляд Рау, но сейчас было не до игры в гляделки. Быстро оценив обстановку, решил обогнуть стоянку и подойти к горе-приятелю со спины, со стороны моря. Да, дольше, но не так рисково. Беззвучно выдохнув, пополз вправо, огибая враждебных индейцев. Кто-то храпел, кто-то сопел, кто-то стонал, но пока, слава богу, все спали. Белый песок заглушал мое передвижение.
«Хоть что-то».
Я преодолел половину пути, когда ближайший туземец вдруг резко дернулся, залопотал и сел, прикрыв лицо руками.
Я замер, собственное сердце тоже. Через секунду оно ухнуло в груди. Я слышал, как накатывают волны на берег, и как шелестят листья во тьме. Пальцы, вцепившиеся в нож, затряслись. Новая капля пота повисла на кончике носа.
Туземец опять забормотал. Я испугался, что его стенания разбудят остальных. Но товарищи индейца продолжали спать. Этот же ложиться не торопился, все сидел и тер лицо. Я видел, как в полутьме ветер шевелит разноцветными перьями у него над головой, а прямо на меня смотрит жуткая рожа. Аж похолодел от такого зрелища.
Прошла томительная минута, которая, казалось, никогда не закончится. Но вот дикарь вновь рухнул на песок, так и не открыв глаз. Еще через минуту он снова тихо постанывал, но уже во сне.
Я беззвучно выдохнул.
«Кошмары. От кукурузы, слишком много жрут ее».
Поспешил. Если кто-то еще по какой-либо причине проснется, может уже не повезти. Очередная пара минут, тянувшихся, словно резина, и вот я, наконец, добрался-таки до Рау, сразу почувствовав вспотевшей спиной свежий ночной бриз.
«Как бы снова ангину не схватить… говно, все везде сраное говно… верните мне мой 2024-й…».
Не медля ни секунды, взрезал путы на руках приятеля.
– Валим отсюда, – прошептал ему на ухо я.
– Что, майнг Максим?
– Уходим.
– Нет.
Он развернулся ко мне всем телом.
Я тупо уставился на него:
– В смысле, нет? Валим, говорю!
– Нельзя.
– Чего нельзя?
– Ночью уходить нельзя.
Я с трудом сдержался, чтобы не завизжать на весь пляж:
– Ты вконец ахренел, петух крашеный?! – засвител ему прямо в морду.
– Не сквернословь, майнг Максим, – даже в нашем положении Рау оставался хмур и непрошибаем, как скала.
Я опасливо оглядел спящих. Каким-то чудом, никто пока не проснулся. Сердце трепетало в груди, а ветер хлопал синим пати.
– Почему ночью нельзя? – процедил сквозь зубы.
– Время сажать чим. Чак оскорбится иначе.
– Чак?
– Бог воды и дождя.
Я прикрыл лицо руками и сдержал стон, рвущийся наружу.
«Каков болван, а!».
– Ты достал кроликов? – прошептал Рау.
Я вздрогнул и ошалело уставился на него.
– Чего?
– Ты достал еду? – спокойно переспросил туземец.
– Срань… тебя сейчас лишь это волнует?!
– Значит, ты не справился, майнг Максим, – сухо констатировал Рау и нахмурился пуще прежнего.
Вот сейчас я даже на миг позабыл об опасности и дико возжелал с кулаками накинуться на Рау, выбить всю эту дикарскую дурь из его размалеванной башки. Лишь усилившийся бриз остудил мой пыл.
– Послушай, – предпринял последнюю попытку я, – ты говоришь сейчас с посланником богов, так?
– Так, – сухо кивнул он.