Юкке и его Роза

Три существа, что предстали перед Бо, не издали ни звука, но осмотрелись, не заметив ее. Они и друг с другом переглядывались, при этом прикладывая пальцы к тому месту, где у обычных людей можно было бы предположить наличие ушей.

А потом один из них поднес свой агрегат к голове и вскинул один его конец. Без звука и без какого-либо другого предупреждения сверкнул тонкий красный луч — раз, и нет его! — и один из фонарей на аллее с тихим хлопком погас.

Юкке в этот момент как раз ступил на аллею — он уже видел впереди Оранжерею, — как вдруг фонари начали бесшумно гаснуть.

«Пошла потеха! — развеселился Голос. — Они явились».

— Черт, ты знал! — простонал Юкке, прячась за ближайшую скамейку. — Что там?

«А ты иди и посмотри».

— Не буду я!

«А вот Она наверняка там», — бросил Голос.

— Так сам к ней и ползи!

Но все же Юкке испытывал любопытство: чем дальше, тем сильнее. Когда аллея погрузилась в кромешную тьму — ведь даже луна, плотно укрывшаяся на сон облаками, не являла ни кусочка своих сияющих белых боков, — он поднялся и неслышно, крадучись, двинулся вперед, к Оранжерее.

Бо же стояла в этой темноте, не смея поначалу шелохнуться. Теперь она совсем не знала, где пришельцы: остались ли на месте или двинулись куда-то. И не в ее ли сторону?

«Бо! Они пришли за моими цветами! За вашими цветами! Ты не можешь позволить им украсть наше общее сокровище!»

Но что она могла?! Она боялась даже пискнуть, ведь оружие чужаков было ей неведомо. На что еще оно способно?

«Теперь уже не время принимать форму! — распорядилась Роза. — Сейчас они ворвутся в Оранжерею. Останови их!»

— Но как? — прошептала Бо в ужасе.

«Все, на чем ты стоишь, живое. Люди любят камень: дороги и дома из него получаются прочнее и стоят дольше. Но даже ваш город пронизан корнями. Мы с ними одно. Подними же их!»

Бо замотала головой. Как она может поднять корни?!

«Тебе стоит лишь повелеть! Они уже ждут твоего приказа. И трава, и деревья, от крон до корней, и все цветы этого мира. Приказывай же!»

В отчаянном жесте Бо простерла вперед руку и выкрикнула дрожащим голосом:

— Поднимитесь!

Задрожала земля, забугрилась и вздыбилась. В темноте не разобрать было, но Бо чувствовала простертой вперед рукой, как по ее мановению восстает дрожь земли, как холодно становится оголившимся корням, но они продолжают тянуться. Как разбегается по ним в стороны мелкая живность. Их сила забурлила и в ее венах, рука налилась болью, как свинцом. Бо с усилием повела ею из стороны в сторону, и корни волнами последовали за ней. Раздался вскрик — она подсекла одного пришельца. Корни кинулись вперед и взяли в кольцо еще двоих.

«Нужно вернуть их обратно!» — распорядилась Роза.

Тогда корни подняли пленников, как волна, и понесли в сторону, где, как Бо казалось, должен находиться «вход», разорванная ткань мироздания.

«Они закрыли его!» — вдруг спохватилась Роза, и тогда в темноте засверкали красные вспышки.

Пришельцы обжигали корни, отсекая отростки, пытаясь освободиться. Умения же Бо пока не хватало, чтобы скрутить их по рукам и ногам: это было все равно, что из слишком толстой проволоки смастерить узор поизящнее. К тому же она пряталась от лучей.

Юкке видел эти вспышки, чувствовал и вибрацию земли, хоть и держался в стороне, на тротуаре.

«Мы не пропустили заварушку благодаря тебе. Хотя поучаствовать не получится». Голос явно жалел об упущенных возможностях.

А вот Юкке — нет. У него не было никакого желания соваться в этот клубок из корней, не заметить который невозможно было даже в таких потемках.

— Кто они такие?

«Ворьё».

— А где она?

«Где-то здесь. Она пока не приняла форму, видно, девчонка такая же тупица как ты. И это геройство ей сегодня еще аукнется. Чего стоишь? Открой им проход! Не видишь, она не знает, куда их деть!»

Юкке сделал шаг вперед, потом остановился, осознав услышанное.

— Проход?

Голос зашипел, что на этот раз было похоже на обреченный вздох.

«Руку подними».

Юкке потратил несколько секунд на недоверчивое размышление, но все же сделал одолжение и протянул руку.

«Дурак! Стяни перчатку! Живее!»

Любопытство победило злость и раздражение: Юкке сделал и это.

Вдруг руку обожгло болью, как кислотой, Юкке задохнулся, но Голос приказал: «Теперь сверху вниз — рви!» — и он рванул одним размашистым резким движением. Воздух перед ним оплавился, как в жару, запахло грозой, и чернее черного открылась щель.

«Отлично!» — ликовал Голос. Но Юкке так не казалось: его рука будто ядом налилась, как наливалась отравляющей тяжестью лопатка после прививки, но в сотни раз хуже. Она почернела.

— Я умру?

«Не надейся. Не в этот раз. Немного требухи, и пройдет. А уж если кусок доброй падали…»

Но тут тротуарная плитка зашевелилась под ногами, Юкке отскочил в сторону, и на том месте, где он только что стоял, поднялись вверх многочисленные корни. Он пожелал проложить между собой и ними приличное расстояние, опасливо оборачиваясь, и теперь наблюдал издалека, как перекатывающийся клубок подбирается к порталу, как кидает туда своих жертв, как оседает, подобно страшному, но послушному зверю, у ног своей хозяйки, что выступила следом из темноты.

Юкке видел лишь силуэт. Вот она проводит рукой по расщелине: почти то же самое, что сделал он до этого, только снизу вверх, а легкое искристое свечение намекает на то, что она закрывает прореху.

А после воцаряется тишина.

Корни до сих пор топорщились над поверхностью земли, но лежали, как и прежде, неподвижно. Девушка огляделась и заметила его.

Юкке замер, пронзенный вдруг взглядом глаз, которых не мог различить в темноте, но не почувствовать его было невозможно, как и не примерзнуть к тротуару. Наверняка она видела то же, что и он, — лишь затемненную фигуру, но мгновения, что они стояли и смотрели друг на друга, натянутые до предела, казались мучительно долгими и судьбоносными.

А затем она сбежала…

«Он пришел! — отчего-то пела с восторгом Роза. — Я была уверена, что он придет! Он не мог не прийти!»

Но Бо, напуганная, бедная Бо, не радовалась и не восторгалась неведомо чем. Ее онемевшая рука висела плетью, и ей срочно нужно было выпить галлон горячего шоколада, чтобы отогреться, и наесться фруктов…

Юкке очнулся. Он подошел к тому месту, где еще недавно стояла незнакомка. Вывороченные из земли корни представляли собой настоящий хаос, через который не проберешься, не поломав себе ноги.

Рука ныла, словно из нее тянули жилы, однако ж после всего, что он видел, Юкке не мог не опуститься на колени и не коснуться той самой рукой ближайшего корня. Корень почернел и иссох, словно, обрубленный, жарился на солнце целое лето.

Юкке поднялся, задумчиво разглядывая почерневшую руку, и спросил единственное существо, что могло его здесь услышать:

— А что еще я умею?