Кукловод. Том 1

Глава 1

– …с-с-с-скрип…

Звук.

Чужой. Это не ритмичный стук насоса, не гул вентиляции.

Это металл о металл. Снаружи.

Я вынырнул из цикла мгновенно. Сон слетел, как не бывало.

Датчики – ВКЛ. Камеры внешнего периметра сдохли еще десять лет назад, я слепой снаружи. Но внутри… Внутри глаза есть.

Гермодверь. Колесо замка проворачивается. Медленно, с трудом. Ржавчина сопротивляется.

Кто-то знает код? Полковник? Вернулся? Спустя двадцать лет?

Фантомное сердце пропустило удар.

За мной пришли. Наконец-то! Сейчас вытащат, перегрузят в новое тело. Я снова буду ходить, дышать, жить!

Дверь со стоном поползла в сторону.

Свет. Луч фонаря бьет по пыли, разрезая вековую темноту.

Кто-то входит.

Не полковник. Мелкая фигурка в капюшоне. Рюкзак огромный, грязный. Двигается дерганно, пригибается.

Это не спасатель. Это мародер. Крыса. Девка лет двадцати на вид. Шмот – с помойки.

Она чем бы поживиться.

Я молча наблюдаю. Она деловито обшаривает стеллажи.

Увеличиваю зум. Камеры старые, зернят, но детали видно.

Девка – ходячий труп.

Сканирую шмот. Куртка сшита из трех разных кусков. На спине логотип «Агро-Тех», стертый почти в ноль. Штаны – армейские, карго, но все в масле и залатаны скотчем. На бедре – кобура. Пустая. Нож торчит в сапоге.

Биометрия? на глаз: истощение второй степени. Движения резкие – либо стимуляторы, либо нервы ни к черту. Под ногтями грязь, на костяшках сбитая кожа. Свежая. Дралась недавно.

Она взяла со стеллажа какой-то блок. Покрутила в руках.

– Мусор… – бросила на пол.

Пластик хрустнул под сапогом. Я мысленно поморщился. Это был блок памяти от сервера «Крей». Антиквариат. Раньше он стоил как её почка. Теперь – мусор.

Она подошла к пульту. Тычет пальцами в кнопки. Экраны мертвы? я в спящем режиме, экономлю крохи энергии. Выругалась. Голос хриплый, молодой.

Повернулась ко мне. Луч фонаря скользнул по капсуле.

Замерла.

Увидела. Человек в банке. Но страха нет. В глазах – калькулятор. Прикидывает, сколько дадут за медь и запчасти.

– О, жирный кусок… – шепчет.

Она полезла вниз. Под капсулу.

Там блок питания. Моя жизнь.

Я хотел заорать через динамики, но не успел. Она ухватилась за силовую шину – толстый кабель в оплетке. Дернула. Хотела проверить, можно ли скрутить клемму.

ХРУСТЬ.

Старая пайка не выдержала. Ржавчина. Кабель отвалился и упал на пол тяжелой змеей.

Искры – сноп!

Свет в бункере мигнул и погас.

Темнота.

И тут же загорелся красный аварийный. Тусклый, как запекшаяся кровь.

Гул насоса изменился. Стал тише, натужнее.

Система взвыла у меня в голове:

[SYS_ALERT]… MAIN_POWER: OFFLINE (СИС_ТРЕВОГА… ОСНОВНОЕ_ПИТАНИЕ: ОТКЛ)

// BACKUP_BATTERY: ENGAGED // (РЕЗЕРВНАЯ_БАТАРЕЯ: ПОДКЛЮЧЕНА)

EST_TIME: ~30_DAYS (РАСЧЕТНОЕ_ВРЕМЯ: ~30_ДНЕЙ)

Твою мать!

Тридцать дней!

Эта сука только что активировала аварийный режим! Обратно провод не прикрутишь, я знаю схему. При разрыве цепи сработал протокол защиты, контроллер сжег предохранители, чтобы скачок напряжения не сварил мне мозги.

Теперь, чтобы запустить систему, нужен полный перезапуск. С «толкача». Нужна энергия. Много. Резервный аккумулятор не потянет старт. Нужен генератор.

Девка пятится. Поняла, что сломала что-то важное. Шепчет:

– Ой, бля…

Она разворачивается к выходу. Хочет свалить по-тихому.

Ну уж нет! Ты сломала – ты и починишь!

Я ударил данными.

У неё имплант вместо правого глаза. Дешевка китайская, защиты ноль. Я вошел в её нейропорт как к себе домой. Перехватил аудиоканал.

– СТОЯТЬ! – рявкнул я прямо ей в мозг.

Она подпрыгнула, схватилась за голову, ударившись локтем о трубу.

– Кто?! Кто здесь?!

– Можешь звать меня Глитч.

Вертится, ищет динамики по стенам.

– Я у тебя в голове, дура. Посмотри на капсулу.

Она смотрит. Глаза круглые.

– Ты… живой?

– Пока да. Но ты только что выдернула шнур из моей розетки. У меня тридцать дней. А потом я сдохну.

– Я… я не хотела… Провод гнилой был!

– Мне плевать! Чини.

Она кинулась к кабелю. Пытается прижать его обратно к клемме. Искрит. Руки трясутся.

– Не работает! – визжит. – Оно не липнет!

– Брось, – отрезал я. – Это бесполезно, контроллер сгорел. Нужно запускать основной генератор.

Она встала, вытерла руки о штаны.

– Какой генератор? Я не механик! Я вообще мимо шла!

– Машинный зал. Соседний бункер. Вход с другой стороны холма.

Она помотала головой.

– Не-не-не. Я пас. Разбирайся сам, консерва. Я сваливаю.

Она пошла к двери. Нагло так.

– Ты не поняла, – говорю спокойно, хотя внутри всё кипит. – Ты пойдешь и запустишь генератор.

– А то что? – она ухмыльнулась, стоя в дверях. – Вылезешь и догонишь? У тебя ножек нет, дядя.

– А то я выжгу тебе зрительный нерв. Будешь слепая, как крот.

Она замерла. Потрогала свой глаз-имплант.

– Блефуешь.

– Проверим? Я могу сделать яркость на максимум и температуру поднять. Мозги закипят.

Она задумалась.

– Ладно… Ладно! – зло выплюнула она и пнула стену. – Схожу. Где этот твой зал?

– Выходи. Направо по тропе. Я покажу.

Она толкнула дверь.

В лицо ей ударил ветер с дождем.

Я подключился к её зрительному нерву. Картинка – дрянь полная. Разрешение низкое, цвета кислотные, пережатые. Дешевая китайская матрица. Но я вижу.

– Ну и погода… – бурчит она, натягивая капюшон.

Я жадно сканирую горизонт.

Где мы?

Я ожидал увидеть полигон или промзону, а вижу лес. Черные, кривые стволы. Кусты, похожие на мотки колючей проволоки.

GPS: NO SIGNAL (GPS: НЕТ СИГНАЛА).

Я вывел перед внутренним взором старую схему объекта «Точка Ноль».

На карте: ровный бетонный плац, трехметровый периметр безопасности, вышки охраны.

В реальности лес сожрал всё. Плац порос мхом. Забора нет – только ржавые столбы торчат из земли, как гнилые зубы. Вышек нет.

Моя крепость сгнила.

– Куда идти? – спросила она, чавкая сапогами по грязи.

– По схеме – десять метров прямо, потом направо, – командую я, сверяясь с чертежом. – Там должна быть бетонка. Дорога к машинному залу.

Она сделала пару шагов. Споткнулась о корень.

– Нет тут никакой дороги, консерва. Тут бурелом. Твоя карта врет.

– Значит, иди через кусты. Направление то же. Вход в техсектор – в тридцати метрах на север. Ориентир – бетонный короб вентиляции.

Она полезла в заросли. Ветки хлестали по камере, заливая обзор водой.

– Вижу твой короб, – буркнула она через минуту. – Весь во мху, как кочка на болоте.

– Дверь под ним. Спускайся.

Она съехала вниз по склону, скользя сапогами по жидкой грязи.

Дверь была там, еле заметная под слоем плюща и вьюна. Металл потемнел, слился с землей.

– Заперто, – она дернула скобу. – Наглухо.

– Панель справа. Под грязью. Ищи!

Катя пошарила рукой по стене.

– Нашла.

Она содрала пласт мха. Под ним показался пластик кодового замка. Грязный, но целый. Экран темный.

– Сдохла твоя панель.

– Там автономное питание. Жми «Ввод».

Она ткнула пальцем в кнопку.

Писк. Экран мигнул и загорелся тусклым зеленым светом. Живой. Советская оборонка умела делать надежные вещи.

– Код 77-01, – командую.

Она ввела. Дверь открылась тяжело, со скрипом.

Внутри воняет бензином и старым маслом. Посреди зала – агрегат. Маленький, ржавый, но с гордой надписью «АБ-4».

– Запускай, – говорю.

Она потянулась к кнопке.

– Стоять! – рявкнул я. – Сначала топливо проверь. Датчик справа.

Она посветила фонарем. Стекло мутное, но стрелку видно.

На нуле.

Сухо.

Я влез в логи генератора.

LAST_REFUEL: 15_YEARS_AGO (ПОСЛЕДНЯЯ_ЗАПРАВКА: 15_ЛЕТ_НАЗАД).

Топливо испарилось. Или слили.

Мы в жопе.

Генератор есть, искра есть, топлива нет.

Катя хмыкнула, постучала пальцем по датчику.

– Пусто, Консерва. Сухой твой трактор.

– Должен быть резервный бак. – Я лихорадочно искал схемы. – Ищи канистры!

– Искала уже. Пусто тут. Одни тряпки масляные.

Она развернулась к выходу.

– Всё. Я свою часть сделки выполнила. Пришла? Пришла. Кнопку нажала? Нажала. Топлива нет – не мои проблемы.

– Стоять! – я повысил голос. – Ты не уйдешь. Ты найдешь солярку.

– Ага, щас. Рожу. Здесь на три километра – лес и руины. Бывай, консерва. Не скучай.

Она шагнула за порог. В дождь.

– Я тебе мозг выжгу!

На мгновение картинка в моем интерфейсе пошла рябью.

Она попыталась меня выкинуть. Просто напрягла волю, пытаясь вытолкнуть мой голос из своей головы, как пробку из бутылки. Я почувствовал этот импульс – слабый, дикий, обреченный на провал. Её дешевый чип нагрелся, сопротивление скакнуло, но мой протокол устоял. Не вышло, Kleine. Но я это запомнил. Ты сопротивляешься.

– Да пошел ты, – она махнула рукой. – Ничего ты не сделаешь.

Она вышла на тропу.

И замерла.

Из кустов, прямо под дождь, вышли двое.

Здоровенные, в клеенчатых плащах. У одного – бита с гвоздями, у второго – цепь.

Катя попятилась. Спиной уперлась в холодную сталь двери.

– Опа, – прохрипел первый (с битой). – А мы тебя ищем, Катенька. Думала, самая хитрая? Должок вернуть не хочешь?

Я смотрю через её глаз.

Она одна. Нож против биты и цепи. Без шансов.

Её сейчас убьют. Или покалечат.

А мне нужно, чтобы она жила. Мне нужны её руки и ноги.

Она скосила глаза. В пустоту.

– Эй, консерва… ты тут? – шепчет она одними губами. Трясется. – У нас проблемы…

Я молчал секунду. Пусть прочувствует момент.

– Тут, – отозвался я равнодушно. – У тебя проблемы, а не у нас. Что делать будешь?

Глава 2

Дождь лупил по их дешевым клеенчатым плащам, стекал мутными струями по бите с гвоздями.

Первый урод, тот, что с битой – лысый, с гнилыми зубами – сделал шаг вперед.

– Ну, Катенька? – Он лениво постучал «инструментом» по ладони. —. Мы ждем! Проценты накапали. Серьезные проценты!

Я сижу у неё в голове. Молчу. Наблюдаю.

Датчики фиксируют всплеск кортизола. У неё паника. Сердце колотится так, что ребра вибрируют.

Она боится боли. Боится смерти.

И её мозг, этот маленький крысиный калькулятор, начинает лихорадочно искать выход.

Я вижу её мысли. Каша. Просто винегрет из страха и картинок. Не словами – образами, вспышками. Как слайд-шоу на быстрой перемотке.

Вот мелькнуло: Долг… Коллекторы… Сейчас будут бить…

Потом резкий скачок: Что отдать? Денег нет… Почки? Нет…

И вдруг – стоп-кадр. Бункер. Генератор… Медь… Живой модуль в банке… Это стоит денег… Много денег…

Ах ты ж тварь! Она меня продает. Прямо сейчас!

Она готова сдать меня на запчасти этим ублюдкам, лишь бы ей не сломали пару ребер.

Катя открыла рот. Губы трясутся, но голос прорезался:

– Ребята, подождите… Денег нет, но… Тут такое дело… В бункере есть…

СТОП.

Я врубил звук на максимум. Прямо в слуховой нерв.

– ЗАТКНИСЬ! – рявкнул я так, что она поперхнулась. – ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ, МРАЗЬ?!

Катя дернулась, схватилась за голову. Осеклась на полуслове.

Лысый прищурился.

– Чего там есть, Кать? – он подался вперед. – Золото партии? Или просто хлам? Не тяни кота за яйца.

Она снова набирает воздух. Хочет договорить. Слить меня.

– Там генера… – начала она сипло.

Scheiße[1]!

Не понимает по-хорошему. Буду спасать твою задницу, Kleine.

Придется брать управление.

Я не готов.

Резервный аккумулятор – это хилая батарейка для поддержания анабиоза. Она рассчитана на фоновую нагрузку системы в 0,1%. А «Марионетка» и взлом требуют полной мощности вычислительного ядра. Процессор сейчас уйдет в оверлок. Потребление энергии подскочит в тысячи раз. Тридцать дней моего «спящего режима» сгорят за пару минут активного боя. Батарея просто не выдержит такой токоотдачи.

Но выбора нет. Если она расскажет обо мне – они вызовут подмогу, вскроют бункер и пустят меня на органы.

– Протокол «Марионетка»: Активация! – командую я системе. – Перехват моторики!

Я рванул виртуальные рычаги на себя. Система взвыла:

[ALERT]… HIGH_LOAD detected (ТРЕВОГА… ОБНАРУЖЕНА_ПИКОВАЯ_НАГРУЗКА)

// VOLTAGE_DROP: CRITICAL // (ПАДЕНИЕ_НАПРЯЖЕНИЯ: КРИТИЧЕСКОЕ)

SYNC: 12%… UNSTABLE (СИНХРОНИЗАЦИЯ: 12%… НЕСТАБИЛЬНО)

В реале это выглядело жалко.

Протокол столкнулся с защитой её нервной системы. Дешевый китайский порт не был рассчитан на военный софт. Я почувствовал сопротивление – вязкое, как сырая глина. Её нейроны горели от моего вторжения. Я буквально слышал, как трещат её синапсы. Для неё это было, наверное, как сунуть пальцы в розетку.

Вместо того чтобы выхватить нож, её правая рука дернулась, как у паралитика. Указательный и средний пальцы скрючило судорогой. Она сама чуть не прикусила язык, клацнув зубами.

– М-м-м! – промычала она, хватаясь за свое горло.

Лысый заржал.

– Че, припадочная? Эпилепсия накрыла?

Второй, с цепью, ухмыльнулся:

– Да она под кайфом, походу? Ломает девку!

Катя отпустила горло. Глаза дикие. Смотрит в пустоту, на интерфейс, который вижу только я.

– Ты… – прошептала она. – Ты что творишь?!

– Не мешай! – холодно ответил я.

Лысый потерял терпение.

– Э, слышь, ты там с духами разговариваешь? – он шагнул ближе, занося биту. – Короче: нет денег – нет базара. Отработаешь натурой. А потом на органы сдадим. Вали её, Сега.

Он замахнулся.

Медленно.

Для него – быстро, для меня – вечность.

Я вижу траекторию. Бита идет в левое плечо. Хотят сбить с ног, покалечить, но не убить сразу.

– Вправо! – гаркнул я.

Она стоит столбом. Тупит. Парализована страхом.

– ВПРАВО, ДУРА! – ору я, пытаясь снова дернуть её мышцы, но отклика нет.

Прямой контроль не работает.

Ладно. Не хочешь слушаться команд – слушай инстинкты.

– Визуальный оверлей! – командую я. – Подсветка угроз!

Я перенаправил последние крохи свободной памяти на обработку графики.

Мир для меня распался на векторы.

Первый.

Лысый ублюдок. В руках – дубина. Самопал, дуб, гвозди-сотка. Ржавые, хотя других я не встречал. Если эта хрень прилетит – Кате конец. Череп разлетится, как орешек. Ударная сила там… навскидку килограмм сто восемьдесят на квадрат. Фарш. Но это только с виду угроза. По факту – жирная, инерционная туша. Смотрю на печень – там наверняка цирроз от дешевого пойла. Колени? Деревянные, не гнутся. Центр тяжести смещен вперед. Если уронить эту тушу мордой в бетон – инерция сделает всю работу. Он сам себя вырубит. Отличный план.

Второй – с цепью. Тут сложнее. Цепь мотоциклетная, тяжелая. Дистанция атаки – метр-полтора, к нему хрен подойдешь. И он, сука, не лезет на рожон. Стоит, ждет. Выжидает, пока мы ошибемся? Умный. Или просто трус.

Процессор грелся, просчитывая физику дождя и скольжения. Я наложил сетку координат прямо на грязь. Забил буфер под завязку, лишь бы наложить картинку прямо на её сетчатку.

В её глазу мир мигнул.

И поверх дождя, грязи и ухмыляющейся рожи Лысого вспыхнула ЯРКО-КРАСНАЯ ДУГА.

Траектория удара.

Она увидела это не как мысль, а как реальный объект. Огненный хлыст, летящий ей в лицо.

Инстинкт сработал быстрее мозга.

Катя взвизгнула и рухнула на жопу. Прямо в жидкую грязь. Неловко, мешком, но вовремя. Бита со свистом рассекла воздух там, где секунду назад была её голова.

ДЗЫНЬ!

Удар пришелся по стальной обшивке двери. Полетели искры. Лысый по инерции провалился вперед, чуть не упав.

– Ах ты, сучка вертлявая! – рыкнул он, восстанавливая равновесие.

– ВСТАВАЙ! – ору я ей в уши. – НОЖ! ДОСТАНЬ ГРЕБАНЫЙ НОЖ!

Катя барахтается в жиже. Ноги скользят. Она пытается отползти, перебирая руками, как краб.

– Не трогайте… – скулит она. – Пожалуйста!

Verdammt[2]! Какое убожество!

Второй, с цепью, решил, что шоу затягивается.

– Кончай её, – бросил он и шагнул к ней.

Цепь в его руке звякнула. Тяжелая, мотоциклетная. Один удар – и череп проломит.

Я вижу его замах.

Он открылся. Пах, живот, горло – всё нараспашку.

Я рисую ЗЕЛЕНЫЕ ТОЧКИ на его теле.

Маркеры уязвимости.

– БЕЙ! – командую я. – В живот!

Катя видит зеленые мишени. Но она не боец. Она видит человека, а не цель.

Вместо удара она закрывает голову руками.

– Мама!

Твою мать.

Так мы сдохнем. Прямо сейчас.

Если она не хочет убивать, я заставлю её тело защищаться рефлекторно.

– Протокол «Электрошок», – командую я. – Стимуляция правого предплечья. Максимум.

Я пустил импульс по нерву.

Её рука, которая шарила по грязи, дернулась сама. Не по своей воле – чистый спазм. Разряд прошел по мышцам, и пальцы сжались капканом на рукояти ножа, который торчал в голенище сапога.

Выдернула.

Не потому что хотела – мышцы сократились.

Цепь полетела вниз.

Траектория читалась идеально. У него инерция. Если она сейчас рванет влево и вперед, то окажется в мертвой зоне, у него за спиной. Открытая почка – это победа.

– ВЛЕВО! В АТАКУ! – гаркнул я.

Я нарисовал ей жирную зеленую стрелку, указывающую путь под замах. Страх оказался быстрее нейропорта. Катя увидела летящую сталь и сделала то, что делает любая жертва. Вместо рывка на врага, она, зажмурившись, отпрыгнула назад. В грязь. Подальше от смерти.

Ошибка.

Цепь свистнула. Мы потеряли инициативу. Она поскользнулась на глине и рухнула на бок, неуклюже подставив локоть. Второй устоял и теперь он разворачивался к лежащей девчонке, ухмыляясь. Ситуация из тяжелой стала критической. Я не стал орать, а просто зафиксировал факт: инструмент ненадежен. Я пересчитал переменные за микросекунду. Уязвимость корпуса теперь закрыта. Остались конечности.

– Ногу, – мой голос стал спокойным.

У нас есть секунда.

Я подсвечиваю подколенную впадину второго. Ярко-зеленым кругом.

– Режь! По ногам! – на спокойный голос Катя среагировала лучше, чем на крик.

Катя лежит на боку. В руке нож. Глаза безумные. Она видит светящуюся мишень на его ноге.

Страх переплавился в истерику.

Она взвизгнула и, зажмурившись, махнула ножом. Как попало.

Лезвие вошло.

Не под колено – я переоценил её меткость.

Она попала ему в икру.

Нож, дешевый тесак, пробил джинсы и вошел в мышцу.

– А-А-А! – заорал бандит, подпрыгивая на одной ноге и роняя цепь.

– Вставай! – я гоню её дальше. Адреналин сейчас наш лучший друг.

Она вскочила. Грязная, мокрая, трясется.

Нож остался торчать в ноге бандита.

Идиотка! Оружие бросила!

Но ругать поздно.

Лысый уже развернулся. Он видит кровь друга. Лицо перекосило от бешенства.

– Ну всё, падаль, – прошипел он. – Теперь я тебя не просто убью – я тебя на ремни порежу!

Он прет на неё буром. Пространства для маневра нет – сзади стена бункера.

Катя безоружна.

Система воет от перегрузки. Синхронизация падает – 9%. Шум в канале такой, что я её еле чувствую.

Прямой контроль невозможен.

Осталась только физика и геометрия.

Я сканирую Лысого.

Вес – около 110 кг. Центр тяжести смещен вперед (замах битой). Поверхность под ногами – глина, коэффициент трения минимальный.

Решение есть.

– Стой на месте, – приказываю я спокойным, ледяным тоном.

– Он убьет меня! – визжит она мысленно.

– СТОЙ. НА. МЕСТЕ. Жди команды.

Она замерла. Вжалась в стену.

Лысый с ревом заносит биту для финального удара. Он уверен, что она никуда не денется.

Он разгоняется. Три шага. Два.

Бита идет сверху вниз. Смертельный номер.

Я вывожу перед её глазами таймер обратного отсчета. Красные цифры прямо в воздухе.

3… 2…

– Глитч!!! – орет она.

Лысый уже в метре. Я вижу гнилые зубы в его оскале. Вижу ржавчину на гвоздях биты.

1…

0.

– ПАДАЙ! – крикнул я.

Она рухнула.

Резко, как подкошенная. Просто поджала ноги и мешком свалилась в грязь.

Лысый вложил в удар всю инерцию своего тушняка. Бита со свистом прорезала воздух там, где секунду назад была её голова.

Остановиться он уже не мог. Инерция потащила его вперед. Сапоги поехали по скользкой глине.

Он влетел лицом прямо в бетонную стену.

БАМ!

Звук был влажный, хрустящий. Как будто арбуз уронили на асфальт.

Этот звук… Хруст сустава. Он ударил по моим нейроцепям очень сильно. Меня отбросило назад. В подвал.

Темнота.

Не просто ночь. Вата. Черная, липкая дрянь, которая забила уши, нос, глаза. Тишина такая, что звенит в ушах. Слышно, как фантомные нейроны в башке щелкают.

Я повис в пустоте.

Ни рук. Ни ног. Кусок мяса в бульоне. Во рту – вкус прогорклого масла. «Амброзия», мать её. Эта дрянь везде. В глотке, в легких. Я ей дышу. Булькаю, как карась в ведре с отработкой.

Двадцать лет.

Счетчик в интерфейсе сдох на цифре 7300. Дальше я сам считал. По ударам насоса.

Раз удар. Два удар. Вечность.

Я – консерва. Алексей фон Шварц. Последний из Рода. Гниющий аристократ в канализации. Смешно. Verdammt!

Опять. Накатывает.

Запускается старый цикл памяти. Я пытаюсь его остановить, сбить процесс, но куда там…

Тот день. Мне тридцать.

Я был идиотом. Сказочным идиотом. Гений, миллиардер, наследник великого Рода. Я думал, я неприкасаемый. Думал, моя охрана везде и меня не достать.

Ошибся.

Они взяли меня тупо, как лоха. Прямо у выхода из клуба. Без шума. Электрошок в шею, мешок на голову – и в багажник.

Очнулся в подвале. Сыро, темно. Воняет застарелой мочой, плесенью и хлоркой.

Я привязан к стулу скотчем.

Наемники. Экипировка «Милитех», лица закрыты масками. Им было плевать на мой титул, на мои деньги. Им нужны были коды. Доступ к «Ядру» Шварцев.

– Пароль, Алексей, – спокойно сказал старший. – Или мы начнем с мизинца.

Я послал его. Я же Шварц. Гордый.

Зря…

Старший кивнул. Подошел «мясник» с обычным, ржавым слесарным молотком. Он не спешил.

Первый удар – мизинец левой руки. В кашу.

Я заорал так, что чуть связки не порвал.

Второй удар – безымянный. Хруст кости был громче моего крика.

Они методично, палец за пальцем, дробили мне кисти. Десять ударов. Десять вспышек белой боли, от которых я чуть не сдох прямо на этом обоссанном стуле.

Потом они взялись за ноги. Арматурой. По коленям.

И я сломался. Я не герой. Я был готов отдать им всё – коды, счета, душу. Я рыдал, пускал слюни и умолял их остановиться.

И тут стена взорвалась.

Бетонная крошка брызнула шрапнелью. В проем шагнул Он.

Полковник. Начальник СБ. Мой личный цербер.

Два хлопка. Охранник и старший упали. Аккуратные дырки во лбу. Синхронно.

«Мясник» дернулся, хотел прикрыться мной. Полковник прострелил ему колено, потом голову. Деловито, без эмоций. Просто работа.

Он подскочил, разрезал скотч ножом.

– Живой? – голос спокойный, ноль эмоций, как у робота.

Я вывалился ему на руки куском отбивной. Ноги не держат, пальцы – кровавое месиво.

Он взвалил меня на плечо, как мешок с картошкой.

– Держитесь, господин… – прохрипел он мне в ухо.

Вынес наружу. Ночь, дождь. Черный фургон. Уложил меня на заднее сиденье.

Мы ехали долго. Я то отрубался, то выл от боли на ухабах.

Остановка. Лес? Промзона? Не знаю, темно было.

Он снова потащил меня. Железная дверь прямо в склоне холма, замаскирована под щитовую. Полковник набрал код. Пискнул замок. Сервоприводы зажужжали – и дверь мягко отъехала в сторону.

Внутри холод. И три капсулы.

– Где мы? – прохрипел я, глотая кровь.

– «Точка Ноль», – ответил он. – Батя твой готовил. На крайний случай.

Он уложил меня в капсулу. Бережно, как ребенка.

Я посмотрел на свои руки. Кровавые обрубки вместо пальцев.

– Врача… – шепчу. – Надо…

Полковник покачал головой. Лицо каменное, шрам на щеке побелел.

– Не успели, Лёша. Оборудование для регенерации не завезли. Биопринтеров нет.

– И что делать?

– Анабиоз. Заморозим, чтобы не сдох от болевого шока. А я пойду за помощью.

Он нажал на панель.

– Протокол «Феникс» активирован.

Крышка поползла вниз.

– Жди, – сказал он. – Я вернусь.

И ушел. Спокойным шагом. Закрыл за собой гермодверь.

Он не вернулся.

Никто не пришел.

Анабиоз не вылечил. Он просто остановил гниение. И я остался один. Искалеченный обрубок в банке с рассолом. На двадцать гребаных лет.