Кукловод. Том 1

Глава 4

Ситуация складывалась откровенно дерьмовая.

Генератор был цел, система герметична, но запускать его было нечем. В баках вместо топлива плескалась ядовитая смесь из мазута, воды и ржавчины. Мне нужна была нормальная солярка. ДТ. Дизель. Называй как хочешь, суть одна – тяжелое топливо, тонны топлива, чтобы эта махина ожила.

Я зарылся в цифровые архивы.

Склады ГСМ, стратегические резервуары Росрезерва, какие-нибудь забытые богом железнодорожные тупики с цистернами – я искал хоть что-то, что было отмечено на картах и схемах двадцать лет назад. Процесс шел туго. Виртуальный диск скрежетал, продираясь через битые сектора, и выдавал тонны ошибок:

ERROR. DATA CORRUPTED (ОШИБКА. ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ)

SECTOR NOT FOUND (СЕКТОР НЕ НАЙДЕН)

Пока основное ядро перемалывало этот цифровой мусор в надежде найти хоть одну точку в радиусе доступа, я вывел картинку с камеры Кати в фоновый поток. Контроль. Если эта дура решит сбежать или сдохнет по глупости, мой процессор остынет вместе с ней.

Железные ступени вибрировали под юными женскими ногами.

Она ползла наверх. Тяжело, цепляясь за перила, будто каждый шаг давался через силу. Вынырнув в Машинный зал, она тут же попала в персональный ад. АБ-4 орал так, что микрофоны уходили в перегруз. Сизый, вонючий дым от сгорающего масла стоял плотной стеной и не выветривался, хотя дверь в бункер была открыта и работала вытяжка. Катя согнулась пополам, закашлялась, прикрыла нос грязным рукавом. Нащупала дверной проем и буквально вывалилась наружу.

Дождь уже почти стих, сменившись мелкой, противной моросью. Зато грязь под ногами окончательно превратилась в болото. Катя замерла на бетонной отмостке, жадно втягивая носом сырой воздух и выплевывая привкус гари.

В метре от неё валялся лысый. Чуть дальше, в мокрой траве – второй.

– Ну что… – просипела она в пустоту, глядя на тела. – Погнали.

Она шагнула в жижу, сапоги с чавканьем погрузились в жижу.

Первым делом подошла ко второму.

Никаких истерик. Видимо, перегорела. Сейчас она смотрела на труп как на ящик с полезным лутом в игре. Присела, выдернула из травы пистолет – тот самый травмат, которым он ей угрожал. Рукоять была в липкой жиже. Щелчок фиксатора – магазин выпал ей в ладонь.

– Три патрона, – буркнула она, оценив вес. – Мало.

Магазин – обратно. Удар ладонью снизу. Резкий, четкий, до щелчка. Ствол – за пояс.

Я наблюдал за этим отточенным движением и понимал: да, эта девка умеет с оружием обращаться. Руки помнят механику, тело знает, как вставлять магазин, не глядя. Но убивала она сегодня впервые, блок стоял мощный. Теперь этот порог пройден, и красная линия осталась за спиной. Дальше будет проще.

Она шарила в карманах куртки мертвеца, быстро и грубо выворачивая мокрую ткань. Добыча оказалась так себе: дешевая пластиковая зажигалка, которая даже искры не дала, да размокшая пачка сигарет, превратившаяся в табачную кашу. Катя с раздражением швырнула мусор в жижу.

– Пусто, – констатировала она.

Поднялась, хрустнув суставами, и направилась к Лысому.

Туша лежала у стены крайне неудобно – на животе, поджав под себя руку. Катя уперлась сапогом ему в бок, натужилась, рыча сквозь зубы:

– Давай… боров…

Тело поддалось неохотно, с влажным, чмокающим звуком отлипая от грязи.

Зрелище было не для эстетов. Лицо – сплошная гематома, нос вдавлен внутрь черепа. Глаза, к счастью, заплыли и были закрыты – он так и не пришел в сознание перед смертью. Катя даже не моргнула. Обыскала разгрузку, нашла пачку травматических патронов 9 мм. Картон размок, но гильзы блестели, так что она сгребла их себе в карман.

Затем её рука скользнула во внутренний карман его куртки. На картинке я увидел, как ткань натянулась. Она нащупала что-то твердое и потянула на себя.

В кадре появился черный матовый цилиндр сантиметров пятнадцати длиной.

Я тут же зуммировал картинку в своем фоновом окне, пытаясь опознать находку через зернистую пелену дождя.

[SCAN]: UNKNOWN DEVICE (СКАНИРОВАНИЕ: НЕИЗВЕСТНОЕ УСТРОЙСТВО)

На вид – толстый маркер или тубус от дорогой косметики. Матовый пластик не бликовал в свете её налобного фонаря, металлическая крышка тускло отсвечивала. В моих базах такого не числилось. Свиток?

Катя повертела его в руках, нажала на торец. Я не слышал щелчка, но видел результат – ничего не произошло.

– Блок, – прошептала она.

Взгляд её упал на руку Лысого. Огромная, грязная лапа с обломанными ногтями лежала в грязи, кровь на пальцах уже начала густеть, превращаясь в желе.

Катя тяжело вздохнула.

Без тени брезгливости, совершенно деловито она взяла мертвую кисть. Большой палец был весь в глине, так что она, не церемонясь, вытерла его о свою штанину, оставляя на ткани жирный бурый след.

– Сим-сим, откройся!

Она приложила палец трупа к торцу цилиндра.

ПИЛИК.

Звук прошел через её микрофон коротким всплеском. Цилиндр в её руках ожил. Из него выехал экран – гибкий, квадратный, дюймов на шесть. Синяя матрица вспыхнула в темноте, зафиксированная сверху жесткой планкой-ребром.

«Interessant[11]… – отметил я про себя, фиксируя данные.– Гибкая электроника в массовом сегменте. Мир изменился сильнее, чем я думал, пока был тут».

Она провела пальцем по дисплею, проверяя сенсор, – работает. Сжала цилиндр в кулаке, развернулась и тяжелой, усталой походкой направилась обратно к черному проему бункера.

Катя перешагнула порог.

Грохот АБ-4 ударил по ушам, но теперь он казался привычным. Фоновым. Как шум прибоя, только из металла и взрывов.

Внутри стоял такой угар, что хоть топор вешай. Сизый дым от сгорающего масла висел под потолком плотным слоем. Дышать было нечем, но ей было плевать.

Она прошла мимо ревущего агрегата, даже не взглянув на него.

Села на грязный бетон, прямо в масляное пятно. Просто сползла по стене в эту лужу. Ноги вытянула. Устала.

В грязных пальцах зажат светящийся цилиндр.

Она уткнулась в него. Листала иконки, водила пальцем по гибкому пластику. Ей нужно было куда-то спрятаться. Уйти из этой реальности, где она только что забила двух людей насмерть. И экран гаджета был лучшей норой.

Синий свет заливал её чумазое лицо, делая его похожим на маску мертвеца.

Я сфокусировал на гаджете камеру.

Странная хрень.

Для меня, «человека из прошлого века», телефон – это плоский кирпич. Стекло, металл, рамки. А это…

Цилиндр. Черный, матовый. Из него, как папирус, вытянут экран. Он чуть изогнут, светится мягко, без мерцания. Сверху жесткая планка, снизу – сам тубус.

– Что это? – спросил я, выводя голос на динамики.

Катя не подняла головы. Продолжала тыкать в экран.

– Лут, – буркнула она. – Трофей.

– Я вижу, что не кирпич. Что это за девайс?

– Труба.

– Труба? – переспросил я. – Сантехника?

Она наконец подняла на камеру мутный, уставший взгляд.

– Смарт. Комп. Телефон, блин. Ты че, консерва, таких не видел?

– Я спал двадцать лет, – напомнил я сухо. – В моё время телефоны не сворачивали в трубочку, как туалетную бумагу.

Она хмыкнула. Устало, беззлобно. Уголок рта дернулся.

– Это «Оникс-4». Дешевка китайская, у каждого бомжа такой есть. Экран гибкий, в тубус прячется. Удобно, разбить сложно.

Она снова уткнулась в дисплей.

– Тут игрушки есть… И чат какой-то мигает…

– Стоп, – оборвал я её. – Никаких игрушек. Мне нужен доступ. Я должен залезть внутрь.

– Зачем?

– Там могут быть карты. Координаты базы. Информация, где взять солярку.

– Ну так ищи… – она зевнула, едва не вывихнув челюсть. – Я-то тут при чем?

– Положи «трубу» на пол. Включи раздачу, если умеешь. А сама – займись делом.

Она нахмурилась.

– Каким еще делом? Я сдохну сейчас…

– «Малыш» голодный, – я подсветил красным диодом канистру в углу. – Залей остатки бензина.

Катя застонала. Протяжно, с ненавистью.

– Ты издеваешься?.. Я рук не чувствую…

– У нас полтора часа. Если зальешь – будет три. Хочешь сидеть в темноте?

Она выругалась. Грязно, витиевато.

Но положила светящийся цилиндр на бетон.

Встала. Колени хрустнули. Подошла к канистре и схватила её обеими руками. Тяжело. Мышцы забиты, пальцы скользят.

Подняла.

Горловина бака генератора вибрировала. Попасть в неё трясущимися руками – тот еще квест.

Первая струя плеснула мимо. Прямо на раскаленный блок цилиндров.

ВУХ!

Резкий хлопок. Желто-оранжевая вспышка лизнула металл, опалив ей руки и брови.

Катя взвизгнула, инстинктивно отшатнулась, бросая тяжелую канистру.

Пластиковый бак грохнулся об пол, едва не опрокинувшись.

Мои датчики взвыли.

[ALERT] FIRE DETECTED! TEMP: CRITICAL! ([ВНИМАНИЕ] ОБНАРУЖЕН ОГОНЬ! ТЕМПЕРАТУРА: КРИТИЧЕСКАЯ!)

– Verfluchte Scheiße[12]! – заорал я по всем каналам. – Ты нас сожжешь, идиотка! Аккуратнее!

Огонь на двигателе погас так же быстро, как вспыхнул – бензин выгорел за секунду, оставив черное пятно копоти на ребристом металле.

Катя стояла, прижавшись к стене, тяжело дыша. Глаза огромные. Сон как рукой сняло.

– Бери канистру! – скомандовал я. – И лей в бак, а не мимо! Иначе мы тут взлетим на воздух!

Она, всё еще трясясь, снова подняла пластиковую емкость.

На этот раз прицелилась тщательнее. Руки ходуном ходили, но она справилась.

Бензин полился внутрь. Глоток за глотком. Генератор жрал жадно, захлебываясь.

Канистра пустела.

Когда последняя капля упала в бак, она отшвырнула пустой пластик в угол с таким грохотом, будто это он был виноват в её страхе. Трясущимися руками закрутила крышку бака.

Я обновил расчеты.

EST_TIME: ~03:36:28 (РАСЧЕТНОЕ_ВРЕМЯ: ~03:36:28)

Три с половиной часа.

Это уже не агония. Это отсрочка. Время подумать, где достать солярку.

Катя снова сползла по стене на своё место, подальше от проклятой машины. Схватила «трубу», как спасательный круг.

– Всё? Доволен, упырь?

– Вполне. А теперь положи девайс и не трогай. Я вхожу.

– Куда ты входишь?.. – её снова начало рубить. Адреналин от вспышки схлынул, вернулась свинцовая тяжесть.

– В сеть.

Она положила гаджет рядом с собой. Откинула голову назад, закрыла глаза.

– Копайся… – пробормотала она. – А я спать…

Через секунду её дыхание выровнялось. Вырубилась. Прямо сидя, в луже масла, под грохот двигателя, который она чуть не спалила. Психика ушла в перезагрузку.

Я остался один на один с чужой технологией.

«Оникс-4». Ну давай посмотрим, что у тебя внутри, свернутая дрянь.

Я активировал свой модуль Wi-Fi. Старый протокол, который, как я надеялся, еще не забыли в этом новом дивном мире.

Я активировал модуль беспроводной связи.

Антенны, спрятанные в бетонных стенах моего «гроба» на нижнем ярусе, ожили. Двадцать лет они молчали, собирая пыль.

Протокол IEEE 802.11. Старый, как дерьмо мамонта. Я боялся, что современные девайсы просто не поймут мой «акцент».

Эфир зашипел помехами.

Лес глушил всё, но «труба», лежащая в метре от меня (от моего аватара-камеры), фонила исправно.

[SCANNING FREQUENCIES]… (СКАНИРОВАНИЕ ЧАСТОТ)

Есть сигнал. Слабый, но устойчивый.

[SSID]: Lysyi_Chort

Пароля нет. Лысый был идиотом, не ставил защиту на локальную раздачу. Или просто мозгов не хватило настроить шлюз.

Я постучался.

[CONNECTING]… (СОЕДИНЕНИЕ)

Протокол рукопожатия. Мой древний софт пытался объяснить этому футуристичному куску пластика, кто я такой и почему меня надо пустить.

– Komm schon…[13] – торопил я байты.

Есть контакт.

Зеленый диод на моем виртуальном пульте. Шлюз открыт.

Я нырнул внутрь.

Архитектура ОС была мне незнакома. Какой-то дикий гибрид Linux и нейросетевых надстроек. Код грязный, оптимизация – дрянь (явно писали дешевые кодеры из подвалов Шэньчжэня), но файловая система читалась.

Я не стал тратить время на обход защиты ядра. Мне нужны были только пользовательские данные.

Первым делом – геолокация.

[GPS MODULE]: ERROR. (GPS МОДУЛЬ: ОШИБКА)

Модуля нет. Значит, навигация только по наземным маякам или сохраненным картам. Я полез в кэш приложений. Папка Maps (Карты). Открыл.

Загрузилась карта сектора. Схематичная, векторная, черный фон, зеленые линии дорог. Зеленым пятном – лес. Серая зона – руины промзоны. Мигающая синяя точка – это «Оникс». Мы. И красная метка. Всего в пяти километрах на северо-восток.

Подпись: «Гараж. Ржавые».

Я наложил сетку координат.

– Есть, – констатировал я. – Бывшее автохозяйство № 4. Пять километров по прямой, если через лес. Семь – по дороге.

Катя спала, привалившись к вибрирующей стене. Рот полуоткрыт, слюна стекает на воротник. Пусть спит. Сейчас работают взрослые.

Я свернул карты. Теперь самое главное.

Топливо.

Я открыл мессенджер. Иконка в виде стилизованного кастета.

Чат «Бригада (12)».

Двенадцать участников. Негусто, но для банды мародеров – серьезная сила.

Я пролистал лог вверх, игнорируя срач про баб и дележку консервов. Искал ключевые слова.

User: Барон [Admin]

Вчера, 20:15 – Бензовоз на базе. Слили в третью цистерну. Разбавьте ослиной мочой, на продажу пойдет. Себе оставьте чистую.

User: Сега (Второй)

20:17 – Принято, босс. Дизель норм, проверяли.

User: Лысый

Сегодня, 02:30 – Мы на точке. Ищем крысу. Дождь, сука, всё размыло.

User: Барон

02:35 – Без девки не возвращайтесь. Она мне должна чип. Найдите её, выпотрошите, но чип достаньте.

User: Барон

02:40 – Если пролюбите – сами на органы пойдете.

Я сохранил лог.

Слово «Бензовоз» ударило по процессору как разряд дефибриллятора.

Bingo! (Бинго!)

У них есть топливо. И это именно дизель (Сега подтвердил).

Целая цистерна. Тонны энергии.

Если я доберусь до этой цистерны, моя громадина будет работать годами. Я смогу запустить завод. Дронов. Оборону. Я стану богом в этом лесу.

Но есть проблема.

«Ржавые». Двенадцать рыл. Оружие. И какой-то чип, из-за которого они так возбудились.

«Interessant, – подумал я. – Что же ты украла, крыса?

Я полез в Галерею. Мне нужны были визуальные подтверждения.

Фото. Пьянки, размытые рожи, горы мусора. Классика дегенератов.

Но одно фото меня зацепило.

Сделано вчера. Днем.

Двор автохозяйства. Бетонный забор, спирали Бруно поверху. В центре, среди луж и грязи, стоит он. Старый, ржавый, оранжевый «КамАЗ»-наливняк. К нему тянутся толстые черные шланги.

И на фоне – ворота ангара.

Я врубил алгоритмы улучшения изображения. Пиксели дрогнули, картинка стала четче.

На воротах – электронный кодовый замок. Старая модель, кнопочная.

И кто-то (видимо, этот идиот Лысый, судя по отражению в стекле кабины) сфоткал панель крупным планом, чтобы отправить кому-то код в личку.

Я приблизил панель замка.

Кнопки грязные, затертые. Но три из них – 1, 4, 8 – продавлены сильнее других. На них меньше пыли. И свежие следы пальцев.

Кода целиком не видно, но комбинация из трех цифр – это уже половина ключа. Перебрать варианты – минутное дело.

Я скачал фото.

Картина сложилась, и она была так себе. В пяти километрах отсюда нас ждала цистерна с дизелем – билет в жизнь для «Большого». Но охраняла этот билет дюжина вооруженных ублюдков, а из активов у меня на руках были только запертый в капсуле интеллект и одна полумертвая от усталости девка с травматом. Шансы, мягко говоря, хреновые, но не нулевые.

Я закрыл соединение.

«Оникс» на полу мигнул и погас. Батарея села? Ушел в спящий режим? Неважно. Я взял всё, что хотел.

Теперь нужно будить «мясо».

Война сама себя не спланирует.

– Aufwachen[14]!

Я врубил сирену. Коротко, на полсекунды, но этого хватило.

Катя подскочила, как ужаленная. Ударилась затылком о стену, зашипела.

– Тихо, – осадил я её. – Свои.

Она моргала, пытаясь сфокусировать взгляд. Сон был глубоким, но коротким – минут двадцать, не больше. Организм даже не понял, что ему дали передышку.

– Ты нашел?.. – хрипло спросила она, растирая лицо грязными ладонями.

– Нашел. База в пяти километрах. «Гараж». И там стоит бензовоз.

– Целый?

– Полный. Дизель. Ты водить умеешь грузовики?

Она выдохнула. Плечи опустились.

– Да. Значит, живем…

– Пока нет. Чтобы жить, его надо забрать. Но это потом. Сейчас – разговор.

Я вывел на экран (на мой, внутренний, но голос сделал жестким) лог чата.

– Я прочитал их переписку.

Катя напряглась. Глаза забегали.

– И че там?

– Там интересно. Барон пишет, что ты должна ему какой-то чип.

Я сделал паузу.

– Ты сказала, что залезла за тушенкой. За тушенку чип не просят. И головы не лишают. Что ты украла?

Она отвела взгляд. Уставилась в пол, на масляные разводы.

– Какая разница? Это просто кусок пластика.

– Большая разница. Из-за этого куска пластика здесь сейчас лежат два трупа и на тебя объявили охоту головорезы. Говори!

Она молчала. Теребила молнию на куртке.

– Я… я нашла кейс, – выдавила она наконец. – На складе у них. Думала, там деньги или наркота. А там чип. В бархате лежал, как драгоценность.

– И ты решила его продать.

– Я жрать хотела! – огрызнулась она. – Понесла барыге на рынок. Думала, дадут хоть пару тысяч рублей.

– И что барыга?

– Он побелел. Руки затряслись. Сказал, чтобы я валила и никому не показывала. Сказал, что это смертный приговор.

– Почему?

– Из-за маркировки. Там герб был. Двуглавый орел, а в лапах – молнии. И буквы золотые.

Она посмотрела прямо в камеру.

– S.W.A.R.Z.

У меня внутри что-то оборвалось.

Вентиляторы охлаждения взвыли. Процессор пропустил такт.

Шварц.

Моя фамилия. Мой Род. Моя семья, о которой я ничего не слышал двадцать лет.

Этот чип – не просто пластик. Это ключ. К счетам? К технологиям? К памяти Рода? Я не знал. Но я знал одно: ни одна грязная крыса, ни один бандит не имеет права прикасаться к наследию фон Шварцев.

– Где он? – мой голос упал до шепота, вибрирующего угрозой.

– В лесу. Спрятала в дупле, в гермопакете. Не дура – с собой такое таскать.

– Мы заберем его.

Катя округлила глаза.

– Ты больной? Нам солярка нужна! Мы за бензовозом едем!

– Мы заберем всё, – отрезал я. – И топливо, и чип. Это моё. Ты даже не представляешь, что ты украла.

– Да мне плевать! – она вскочила на ноги. – Хоть ключи от рая! Я жить хочу!

– Хочешь жить – делай, что я говорю. Собирайся.

– Куда?

– В гости к Барону.

Я проверил таймер.

EST_TIME: 03:12:13

– У нас три часа. Квадрик на ходу?

– Вроде да… Ключи в замке были.

– Отлично. Бери оружие. Бери «трубу». Мы выдвигаемся.

Катя посмотрела на меня (на камеру) как на умалишенного.

– Вдвоем? На базу? Ты, стратег хренов, нас там размажут!

– Не размажут. У нас есть преимущество.

– Какое?!

– Они думают, что ты – загнанная жертва. А я – мертвая легенда. Мы их разочаруем.

Лязг засова прозвучал как выстрел стартового пистолета.

– Вперед, Kleine! Война сама себя не выиграет.

__________

[11] Interessant – Интересно (нем.)

[12] Verfluchte Scheiße – Проклятое дерьмо! (нем.)

[13] Komm schon – Давай же (нем.)

[14] Aufwachen – Подъем! (нем.)

Глава 5

Меня выключили.

Просто дернули рубильник, и вселенная схлопнулась. Никаких туннелей со светом, никаких ангелов. Только темнота, черный экран. Космос, вакуум – плотный, вязкий, как гудрон. А может, наоборот – очень жидкий. Я этого не чувствовал. В нем не было времени. Секунда и столетие весили одинаково – ноль. Я не спал, не ждал, не существовал. Я был в отключке десять лет. А потом мироздание треснуло.