Кукловод. Том 1

Я вырезал из буфера кусок видео длиной в тридцать секунд. Момент, где ничего не происходит – просто идет дождь и дрожит свет фонаря.

Зациклил его.

Но просто пустить запись нельзя – таймер в углу экрана выдаст подмену. Я усмехнулся (виртуально). Вспомнил детство. Поместье Шварцев. Мне двенадцать, и я хочу сбежать ночью к друзьям в Нижний Город. Охрана отца бдит, камеры везде. Тогда я написал свой первый скрипт-перехватчик. Он крутил охранникам картинку, где «маленький Алексей» мирно спит в своей кровати, пока я летел на байке по автостраде. А таймкод послушно тикал, показывая реальное время.

Старые трюки не ржавеют.

Я наложил слой с реальным таймером поверх зацикленного видео.

Всё.

Теперь для охраны в будке наступил «День Сурка». Вечный покой и дождь.

– Камеры наши, – сообщил я Кате. – Они ослепли, но не знают об этом. Теперь фаза два.

Я активировал клонированный аккаунт Лысого в мессенджере.

Чат «Бригада».

Начал набирать текст, копируя убогий стиль покойника.

User: Лысый

«Пацаны, жопа. Квадрик сдох в овраге, у Чертова пальца. Сучку взяли, но она буйная, Сеге руку прокусила, мне ногу отдавила. Тащить не можем, грязь по колено. Пришлите тачку, тут километр всего».

Отправить.

Мы ждали. Секунда. Десять. В чате появилось сообщение.

User: Барон

«Вы дебилы? Квадрик угробили?»

User: Лысый (Я)

«Да там карбюратор залило! Босс, давай быстрее, мы тут околели, а девка орет!»

Я переключился на (реальную) камеру во дворе, которую я оставил для себя в режиме наблюдения.

Движение.

Один из сидящих у костра встал. Прочитал сообщение с планшета. Махнул рукой. К нему подошли двое. Короткий разговор. Старший рявкнул в сторону гаражного бокса. Ворота бокса лязгнули. Завелся мотор.

На двор выехал старый, ржавый УАЗ-«Буханка».

– Этот динозавр до сих пор жив. Сколько его уже клепают? Лет сто пятьдесят? – проговорил вслух.

– Что? – удивилась девчонка.

– Раритет увидел, он еще и на ходу… Неубиваемая техника!. Делали же…

– Ты про «Буханку»?

– Как догадалась?

– Кроме нее, нет ничего стабильнее в этом мире. Как жила, выпускалась, так и будут еще сто лет производить, – посмеялась Катюша.

Отвлекся. А там пошла движуха. Трое боевиков побросали окурки в лужу и запрыгнули внутрь.

– Работает, – прошептал я. – Рыбка клюнула.

УАЗ подъехал к воротам периметра. Створки поползли в стороны. Машина, рыча и буксуя, вырвалась на свободу и повернула в сторону леса.

Ворота за ними закрылись.

– Трое уехали, – констатировал я. – Осталось четверо. Двое у костра, двое в будке. Расклад меняется в нашу пользу.

Катя выдохнула.

– Ты страшный человек, консерва… То есть не человек. Ты их развел как лохов.

– Это называется «социальная инженерия», Kleine. А теперь слушай задачу.

Я вывел ей маршрут прямо на сетчатку. Зеленая линия вела к пролому в заборе.

– Идем пешком. Тихо. Подходим к забору с восточной стороны, там «слепая зона» и плита просела. Лезем внутрь. Твоя цель – кабина КАМАЗа. Моя цель – заставить эту груду железа завестись. Вопросы?

– Только один. Если те двое у костра меня заметят?

– Тогда вспомни, как ты орудовала ключом. И не промахнись.

– Погнали, – она поправила пистолет за поясом.

Мы двинулись в темноту, вышли к периметру.

Бетонный забор высотой в три метра, увенчанный спиралями «колючки», нависал над нами серой, мокрой стеной.

Здесь, в мертвой зоне между двумя камерами, плита покосилась. Грунт просел, образовав узкую щель у самой земли. Собачий лаз.

– Сюда, – я подсветил проем зеленым контуром на её сетчатке.

Катя опустилась на четвереньки.

– Грязища… – прошипела она.

– Терпи. Или хочешь постучать в парадные ворота?

Она вздохнула и полезла.

Жирная, холодная жижа чавкала, обхватывая её колени и локти. Куртка цеплялась за торчащую арматуру.

– Leise…[23] – шикнул я ей прямо в ухо. – Не шурши.

Она протиснулась внутрь. С камеры локация казалась симпатичной, но камера врала. В реальности это была свалка. Ржавое железо. Искореженная техника. Катя сделала шаг и чуть не упала. Наступила на мокрую бутылку с разбитым дном – типичную розочку. Ну что ж, место под стать таким ребятам. Для полноты картины не хватало только парочки трупов.

Я тут же врубил фильтрацию шумов в её импланте. Шум дождя приглушился, зато голоса у костра стали четкими, словно они стояли в двух шагах.

– …ну и где этот лысый хрен? – сиплый бас. – Час прошел.

– Да застряли они. Баба бешеная, – второй голос, моложе. – Ща Миха их дернет и привезет. Нальют по стакану – согреемся.

Они были метрах в сорока. У бочки с огнем.

Пламя плясало, отбрасывая длинные, дерганые тени на бока цистерн.

КАМАЗ стоял между нами и охраной. Огромная оранжевая туша. Наша цель.

Но до неё ещё нужно было дойти.

Двор был завален мусором. Листы железа, битый кирпич, лужи глубиной по щиколотку. Один неверный шаг – и хруст или плеск услышат даже эти глухие ублюдки.

– Слушай меня, – скомандовал я. – Я веду. Смотри под ноги. Наступай только туда, где горит зеленый маркер.

Я просканировал поверхность перед ней.

Анализ текстур. Жесть – гремит. Лужа – плещет. Глина – чавкает. Бетон – тихо, но скользко.

Я проложил маршрут. Извилистая зеленая змейка, петляющая между куч хлама.

– Пошла.

Катя двинулась. Медленно. Пригнувшись. Полусогнутые ноги дрожали от напряжения.

Шаг.

Ботинок опускается на кусок покрышки. Тихо.

Шаг.

На бетонный блок. Тихо.

Она шла, глядя только под ноги, доверяя моим расчетам больше, чем своим глазам.

Вдруг она замерла.

Прямо перед ней, на зеленой линии, лежал лист профнастила. Ржавый, тонкий.

Я ошибся. Алгоритм посчитал его твердой поверхностью.

– Это забор. Наступать?

– Halt[24]! – рявкнул я. – Не наступай!

Катя застыла с поднятой ногой, балансируя как цапля.

– Почему? Тут же зеленый! – мысль метнулась паникой.

– Под листом пустота. Громыхнет на весь район. Переступи.

Она аккуратно перенесла ногу дальше, в грязь.

Пронесло. Сбой в алгоритмах. Надо поправить будет.

Мы приближались к грузовику.

Тридцать метров. Двадцать.

Запах дизеля усилился. Теперь он забивал всё. Где-то подтекало соединение шланга. Охрана у костра заржала над какой-то шуткой.

– Слышь, а если они её привезут… Барон даст нам с ней поразвлечься? – спросил молодой.

– Тебе? – хохотнул басистый. – Тебе только с выхлопной трубой развлекаться, салага. Она Барону денег должна. Сначала он с ней поговорит, а потом… потом видно будет. На запчасти пойдет.

Катя стиснула зубы. Я почувствовал скачок пульса. Злость.

– Спокойно, – осадил я её. – Эмоции – потом. Сейчас ты тень.

Десять метров.

Мы были у задней оси прицепа. Огромные черные колеса, выше её пояса.

Теперь мы в «тени» самого грузовика. Охрана нас не видит – корпус цистерны закрывает обзор.

Но расслабляться рано. Нам нужно в кабину. А она – спереди.

Катя скользнула вдоль борта. Пальцы в черной перчатке коснулись холодного, мокрого металла цистерны.

– Ледяная… – прошептала она.

– Полная, – поправил я. – Это не холод, это инерция. Тонны жидкости.

Мы добрались до кабины. Дверь водителя была высоко. Подножка – скользкая железка. Окно было приоткрыто.

– Лезь, – скомандовал я. – Медленно. Если дверь скрипнет – нам конец.

Катя ухватилась за ручку.

Потянула. Замок щелкнул. Громко, как выстрел в тишине.

КЛАЦ.

Она замерла, вжав голову в плечи. Я переключился на микрофоны. У костра тишина. Потом голос:

– Слышал?

– Че?

– Щелкнуло что-то.

– Металл остывает. Дождь же. Не ссы.

– Пойду отолью, заодно гляну.

Шаги. Чавканье сапог по грязи.

Один из охранников отделился от группы и пошел в нашу сторону. Не целенаправленно, а лениво, расстегивая ширинку на ходу.

– Scheiße… – прошипел я. – Он идет сюда.

Катя стояла на подножке, наполовину в кабине, наполовину снаружи.

– Что делать?! – паника в голосе.

– Внутрь! Быстро! И пригнись ниже уровня стекла!

Она юркнула в кабину. Притянула дверь, но не захлопнула. Просто прикрыла. Сползла на пол, вжимаясь в педали. Шаги приближались. Он подошел к переднему колесу. Совсем рядом. Я слышал его сиплое дыхание через микрофон. Что ж такое у него с легкими, что он так дышит? Да плевать, нам только на руку.

Звук струи, бьющей о резину колеса.

Мужик мычал что-то себе под нос, с наслаждением справляя нужду на наш транспорт.

Катя зажала рот рукой, чтобы не закричать. Её сердце билось так громко, что мне казалось, его слышно снаружи.

– Тише… – транслировал я успокаивающий сигнал. – Не дыши.

Охранник закончил. Отряхнулся. Харкнул на землю.

– Эх, погода дрянь…

Он стоял в полуметре от двери. Если он решит проверить кабину… Если он просто поднимет голову и посмотрит в окно…

Мы сидели в мышеловке.

Удар.

Тяжелый ботинок врезался в резину колеса, прямо под ухом Кати.

Бам!

Она вздрогнула, сжалась в комок, вжимаясь в грязный резиновый коврик. Я успокаивал ее, чтобы она не пискнула от страха.

– Нормально всё, – пробурчал охранник снаружи. – Колесо держит.

Он топтался еще секунду. Я слышал, как чиркнула зажигалка. Запахло дешевым табаком.

Потом шаги начали удаляться.

Хлюп-хлюп-хлюп… Обратно к теплу, к бочке с огнем.

– Weg[25], – сообщил я. – Ушел. Выдыхай.

Катя судорожно втянула воздух. Её трясло так, что зубы клацали.

– Я… я чуть не обосралась… – прошептала она.

– Постираешь штаны потом. Сейчас работаем. Садись.

Она влезла на сиденье.

Торпеда старая, пластик потрескался. Вместо замка зажигания – развороченная дыра. Торчат разноцветные провода.

– Ключей нет, – констатировала Катя. – Сюрприз, блин.

– Отлично. Меньше возни. Бери пучок.

Она схватила провода. Руки дрожали.

– Какой? Тут их куча…

– Ищи толстый красный. Это питание от аккумуляторов. И желтый – зажигание. Они самые затертые должны быть.

Катя перебирала жилы.

– Есть. Красный и… вот желтый.

– Скручивай. Только не коснись массы, иначе спалишь проводку.

Она, закусив губу, соединила два оголенных медных хвоста.

Щелчок реле где-то в недрах панели.

Приборная доска вспыхнула.

Зеленые, красные лампочки, подсветка шкал. В темноте кабины это сработало как вспышка фотоаппарата.

Свет ударил Кате в лицо, отразился от лобового стекла, превратив кабину в аквариум.

– Scheiße! – выругался я. – Прикрой панель! Мы светимся как новогодняя елка!

Катя метнулась, накрывая торпеду собой, курткой глуша свет. Поздно? Или пронесло?

Я подключился к микрофонам телефона, выкручивая чувствительность.

У костра затихли.

– Э! – голос басистого. Напряженный. – Кто в машине?

– Там свет мигнул…

– Миха? Это ты балуешься?

Тишина. Никто не ответил.

Шаги.

Двоих. Они шли быстро, хлюпая по грязи. Бежать было поздно. Стелс накрылся медным тазом.

– Нас спалили, – констатировал я спокойно, хотя процессы в ядре скакнули до пика. – Заводи.

– Как?! Стартера нет!

– Третий провод! Ищи черный или синий, тонкий! Он должен быть рядом. Замыкай его на этот пучок!

Катя лихорадочно рылась в проводах. Пальцы не слушались.

– Где он…? Где…?

– Эй! Выходи! – голос снаружи был уже совсем рядом, метрах в пяти.

Лязг затвора автомата. Звук, который ни с чем не спутаешь.

– Вон тот! – я подсветил ей нужный огрызок провода маркером в дополненной реальности. – ДАВАЙ!

Катя схватила черный провод.

Бандит был уже у бампера. Он видел движение в кабине. Она с силой прижала черный контакт к скрутке красного и желтого.

ИСКРА.

Сноп ярких искр брызнул ей на пальцы, осветив кабину. Взревел стартер.

Вжи-и-и-у… Вжи-и-и-у…

Мотор был холодным. Дизель густой. Аккумуляторы подсевшие. Маховик крутился мучительно медленно.

– Давай, сука… – шептала Катя, вжимая провода друг в друга, не обращая внимания на то, что медь греется и жжет кожу.

– Стреляй! – заорали снаружи.

ТРА-ТА-ТА!

Очередь прошла по двери.

Металл кабины зазвенел, как консервная банка. Стекло боковой двери в сантиметрах от плеча Кати, рассыпалось крошкой, осыпав её осколками. Она взвизгнула, инстинктивно пригнулась, вжав голову в плечи, но руки не разжала.

Вжи-и-у… БАХ!

Двигатель рявкнул.

Черный дым вырвался из трубы вертикального выхлопа за кабиной. Восемь цилиндров проснулись, сотрясая многотонную тушу вибрацией.

РЁВ.

Грохот непрогретого дизеля перекрыл всё – и шум дождя, и крики, и стрельбу.

– ЕСТЬ КОНТАКТ! – заорал я ей прямо в мозг, чтобы перекричать грохот. – БРОСАЙ СТАРТЕР! ГАЗ В ПОЛ!

Катя отдернула руку от искрящих проводов. Не поднимая головы, на ощупь нашла кнопку передней передачи. Рывок.

ХР-Р-Р-Р-ЯСЬ!

Передача воткнулась без синхронизации, с жутким скрежетом шестерен, от которого у меня, будь у меня зубы, свело бы челюсть.

– Пошла!

Она вдавила педаль газа в пол.

Грузовик дернулся, как будто его пнули под зад гиганты. Колеса провернулись в жидкой грязи, на секунду потеряв зацеп, потом нашли твердый грунт, и машина прыгнула вперед.

Прямо на тех двоих, что стояли перед ним.

Бам-хрусть.

Левое переднее колесо подскочило, переезжая препятствие. КАМАЗ качнуло.

Один из бандитов успел отпрыгнуть в грязь. Второму не повезло. Бампер ударил его в грудь, а колесо закончило дело, вдавив в жидкую глину. Крика я не услышал – рев мотора заглушил всё.

– Weiter[26]! – заорал я. – Не тормози!

Катя вцепилась в огромный руль побелевшими пальцами. Её трясло, глаза были безумные.

– Я сбила… Я переехала…

– Ты выживаешь! Крути руль!

Грузовик набирал ход медленно, как баржа. Первая передача выла, обороты в красной зоне. Мы ползли мимо бочки с костром. Оставшиеся бандиты очнулись.

Сначала был шок – они видели, как их машина ожила и сожрала их приятеля. Но инстинкты сработали. Вспышки выстрелов.

ТРА-ТА-ТА! БАХ! БАХ!

Пули забарабанили по металлу.

Цок-цок-цок…

Звук был мерзкий, как град по жестяной крыше.

Лобовое стекло пошло паутиной. Одна пуля прошла насквозь, выбив обломки пластика из приборной панели.

Катя взвизгнула и инстинктивно пригнулась, пряча голову под уровень торпеды. Руль дернулся влево.

Махину повело. Жидкость в цистерне плеснула – десять тонн дизеля качнулись, ударив в борт изнутри. Грузовик накренился, готовый перевернуться.

– Kopf hoch[27]! Голову выше! – рявкнул я. – Смотри на дорогу!

– Стреляют! – визжала она, не поднимаясь. – Я не могу!

Мы ехали вслепую. Прямо на штабель бетонных блоков. Если врежемся – конец. Радиатор пробьет, раму поведет.

Я перехватил видеопоток с камеры телефона, который лежал на сиденье. Камера смотрела в потолок, бесполезно. Потом переключился на внешние камеры базы, которые я зациклил. Нет, там картинка старая.

Я остался без глаз.

– Катя! СМОТРИ!

Она на секунду подняла голову. Увидела бетонную стену перед собой.

Рывок руля вправо.

Грузовик занесло. Задняя ось пошла юзом, сметая кучу пустых бочек. Грохот стоял адский. Мы выровнялись. Впереди были ворота. Серые, металлические закрытые створки. На щеколду или на замок – я не видел. Но они были преградой.

– Ворота! – крикнула Катя. – Тормозить?!

Расстояние – тридцать метров. Скорость – километров десять в час. Вес – двадцать тонн.

– НЕТ! – скомандовал я. – ГАЗ В ПОЛ! ТАРАНЬ!

– Мы разобьемся!

– Это КАМАЗ, дура! Это танк! Если остановишься – нас расстреляют как в тире! Жми!

Она зажмурилась. И вдавила педаль в ржавый пол. Дизель взвыл, выбрасывая клубы копоти. Машина дернулась, набирая инерцию.

Двадцать метров.

Пули продолжали цокать по цистерне. Я молился своим цифровым богам, чтобы оболочка выдержала. Дизель не взрывается от искры, но если пробить бак, мы потеряем груз.

Десять метров.

Ворота приближались, заполняя всё лобовое стекло.

– Держись! – крикнул я.

УДАР.

Мир вздрогнул.

Скрежет раздираемого металла был таким громким, что у меня перегрузились аудиофильтры. Бампер врезался в стык створок. Секунда сопротивления. Петли затрещали. Засов лопнул с пушечным выстрелом. Левая створка слетела с петель и отлетела в сторону, крутясь в воздухе. Правая погнулась, скребя по борту грузовика. Искры дождем посыпались на асфальт.

Мы прорвались.

Грузовик вылетел за периметр, подпрыгнув на ливневке. Колеса ударились об асфальт дороги. Катя боролась с рулем, пытаясь удержать виляющую махину.

– Вторая! – командовал я. – Переключай на вторую! Уходим!

Она нашла на панели кнопку «четыре». Автомат заработал на полную. Сразу переключился на третью передачу. Скорость поползла вверх.

Позади, в проеме выбитых ворот, метались фигурки людей. Вспышки выстрелов стали реже. Они поняли, что из автоматов танк не остановить.

– Spiegel[28], – сказал я. – Глянь в зеркало.

Катя кинула быстрый взгляд в разбитое боковое зеркало.

Там, во дворе, зажигались фары.

Джипы. Багги.

– За нами хвост, – выдохнула она. Голос дрожал, срывался на истерику. – Они едут…

– Пусть едут, – я чувствовал странное, злое удовлетворение. – Мы украли бомбу на колесах, детка. И теперь мы поиграем в гонки.

– Куда?!

– В лес. На грунтовку. Там они на своих пузотерках сядут, а мы пройдем.

– Я не умею… Я не раллист!

– Учись. Прямо сейчас. Жми газ!

Она вдавила педаль.

Я зафиксировал падение давления в третьей секции – пробитый борт истекал соляркой. Оранжевый монстр с ревом устремился в темноту, унося нас от верной смерти в туманное будущее.

__________

[23] Leise – Тише (нем.)

[24] Halt – Стоп (нем.)

[25] Weg – Ушел (нем.)

[26] Weiter – Дальше! (нем.)

[27] Kopf hoch – Выше голову (нем.)

[28] Spiegel – Зеркало (нем.)