Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1
Гладкая капсула, напоминающая каплю мёда и покрытая отражающими пластинами, мчалась сквозь зыбкую тьму космоса со скоростью, близкой к скорости распространения света в вакууме. Сквозь верхнюю часть капсулы, сооружённой из прозрачной материи, виднелось чёрное пространство космоса Пятьдесят Четвёртого Присоединённого мира. Фэмеру никогда не нравились поездки на околосветовой скорости, во время которых свет от звёзд и галактик поначалу размывался, а после и вовсе переходил в невидимый его глазу спектр. Тьма без огня угнетала мужчину.
«Ещё и зажигалку сломал, что за невезение!»
Небольшая прогулочная «капля», миллиарды каких летали по мирам, вмещала в себя каюту с несколькими диванами и столами, по последним дизайнерским веяниям перетекающими один в другой, крохотную рубку автоматического управления и ванную комнату.
Напротив Фэмера сидело два молодо выглядящих гуманоида – деактивировавшие защитные костюмы Грёзы. С правой стороны находился обладатель маски с губами – казалось, словно он был нарисован при помощи угольного карандаша и растушёвки. Единственным цветным пятном в образе ашкрая9 служил бронзовый протез, заменяющий нижнюю половину лица. С левой стороны сидел выглядящий почти маленьким мальчиком по меркам жителей Столицы носитель подмигивающей маски. Вместо волос и на некоторых частях его тела распускались широкие листья растений. Перед глазами его левитировал эллипс из специального защитного стекла: органы зрения вираделл10 могли различать объекты в ультрафиолетовом спектре, а потому искажённый космос спереди «капли» казался ему ослепительно ярким. Вираделл ответил первым на причитания Фэмера:
– Мы прекрасно знаем, Фэмер, что от твоего наследства не осталось и одной маммоны уже несколько лет назад.
– Вот это было лишнее! – вопреки своим словам, мужчина расплылся в широкой улыбке, какой ещё недавно одаривал своих гостей. – И что, я теперь арестован?
– Не смеши нас, Фэмер.
– Ты лучше нас знаешь, что для Грёз закон работает иначе: его нарушением будет считаться только предательство нас, – подал голос мужчина с протезом лица. Когда он говорил, его бронзовая челюсть не двигалась, как и глядящие исподлобья чёрные глаза.
– И превышение полномочий, – хмыкнул Фэмер. – Да, Чалкидри́?
Названный именем Чалкидри мужчина нахмурился:
– А что не так?
– Знаешь, – начал рыжеволосый, – довольно смело с твоей стороны было пугать моих прелестных гостей…
– Нанятых актёров. Если это вообще были актёры… – прошелестел себе под нос вираделл. – Ещё не все куртизанки перебрались на Сакх?
– Исаак, не перебивай.
Не обращая внимания на замечание Фэмера, Исаак развернулся в сторону своего напарника и тревожно спросил:
– А вообще он прав: пугать законопослушных чар начальными словами клятвы Права Палача, о чём ты только думал?!
– То, что я Грёза О Страсти, а не О Справедливости, ещё не значит, что я не могу пользоваться нашей общей репутацией. Да и я очень сомневаюсь в том, что не посвящённые в дела Грёз разбираются в наших подразделениях, – прорычал ашкрай. – И коллеги: вам ли не знать, что гуманно – не значит действенно?
– К слову о гуманности, – довольный тем, что получилось направить возмущение Чалкидри и Исаака от себя, Фэмер аккуратно и как бы невзначай уточнил: – Как там продвигается ужасающее количеством бумажной волокиты Дело Сената?
– Вот теперь ты решил поинтересоваться, беглец! – если бы нижнюю половину лица Чалкидри не закрывал протез, он непременно подавился бы гневным вздохом. – Оно в зоне и твоей ответственности тоже! Или как у вас это говорят, Исаак?
– Примерно так, – вкрадчиво кивнул названный, переводя взгляд на так и не снявшего пёструю шубу Фэмера. – Мефона уже спрашивала несколько раз, где ты, – оба они поёжились от упоминания строгой начальницы, чем вызвали недоумевающий взгляд Чалкидри. – Я сказал, что ты прорабатываешь свою версию на месте событий.
– Спасибо, Исаак. Я это очень ценю, – впервые за весь день без спеси поблагодарил Фэмер.
– А я бы очень ценил, если бы ты не сбегал по собственной прихоти посреди расследования. Особенно в этот гадюшник, – устало и с толикой сочувствия ответил Исаак. – Что тебя там вообще так сильно привлекает?
– Почему гадюшник-то сразу? – возмутился Фэмер, раскидывая руки. – Милое место, в котором можно почувствовать себя кем угодно.
– Ага, например пустоголовым мешком денег, – саркастично кивнул Чалкидри.
Мужчина бросил взгляд на несколько пакетов, стоящих на магнитной подушке. Перед тем, как увести Фэмера с его раута, Грёзы прихватили с собой некоторые из угощений, выставленных на столах для фуршета.
– Бутерброды с икрой спутниковых рыб и пастой из ананасов? – недоумённо поднял бровь ашкрай, заглянув в один из пакетов. – Фэмер, ты серьёзно?
– Разделите со мной трапезу, друзья! – воскликнул Фэмер, после чего уже не так громко пробурчал себе под нос: – Раз уже всё равно забрали меня оттуда, не пропадать же деньгам…
Причин – помимо странных вкусовых предпочтений Фэмера и необычного сочетания ингредиентов у блюд – отказываться не было. Чалкидри, вопреки складывавшемуся у незнакомых с ним существ впечатлению, без каких-либо проблем открыл рот, скрытый за металлическим протезом, и принялся как ни в чём не бывало жевать угощение. Исаак же скрупулёзно счищал с хлеба джем из ананасов, бормоча что-то про недопустимость каннибализма и поправляя листья на своей голове.
– И кто скажет ему? – обратился к Фэмеру Чалкидри, недвусмысленно кивая на растительную природу хлебных тостов.
– Не стоит.
– Что случилось? – поднял голову Исаак, не переставая жевать.
– Ничего-ничего, – заверил его Фэмер сквозь сдерживаемую улыбку, – Исаак, приятного аппетита.
Ещё какое-то время троица ела молча. Тишину нарушил Исаак, продолжив увещевания своего нерадивого коллеги, сидящего перед ним в шубе:
– Фэмер, ты – один из лучших следователей во всём подразделении Грёз О Контакте…
– «Нам без тебя не справиться, о, великий чар Кёр?» – хлопнул ресницами провинившийся.
– Нам без тебя сверхурочно приходится работать, – если бы не миролюбивые традиции их народа, Исаак непременно дал бы Фэмеру подзатыльник. – А график и так ненормированный!
– Зато зарплата хорошая… – попытался сгладить углы тот.
– Это верно.
– Главное, чтобы твоим отсутствием не заинтересовались эти паразиты О Чуде, – выругался Чалкидри. – Мало им того, что их глава – герцогиня замужем за членом императорской семьи…
Среди Грёз всех рангов и подразделений об их коллегах из Грёз О Чуде ходили разные неприятные слухи. Задумывавшиеся как организаторы корпоративных мероприятий и как отдел по связи с общественностью, через несколько тысяч лет они превратились в строгий орган по надзору за должным исполнением своих обязанностей, переплюнув в категории «уж с ними-то я точно не хочу связываться» даже Грёз О Страсти с их возмутительным для многих Правом Страстного Танца, позволявшего каждое убийство на миссии списывать на «случайное происшествие». Чалкидри, как яркий представитель Грёз О Страсти, был живым олицетворениям этой неприязни к «чудесным выскочкам».
– Не волнуйся, Чалкидри, – ободряюще прошелестел Исаак, – изгнание Алдрича – я ведь уже могу не говорить «Его Светлейшество Алдрич Левайятан»? – поубавит им спеси.
– Ха! Это точно! – радостно ударил кулаком по столу мужчина с протезом.
Фэмер прочистил горло и на манер учеников начальных учебных заведений из времён образования Империи поднял одну руку, поддерживая её локоть другой:
– Позвольте повторить вопрос, что там с Сенатом?
– Вот, что…
Исаак дважды моргнул, делая свой индивидуальный эфириумный экран (в народе называемый просто «эфиром») видимым для своих собеседников. На экране близко к зрителям посреди поистине толпы из сотен журналистов кружились в причудливом вальсе два крупных пурпурных самоцвета. Треск! Один из самоцветов раскололся, и из осколков на небольшом расстоянии от пола материализовалась изящная девушка, своим появлением расталкивая коллег-журналистов. Толпа расступилась, пропуская притчу во языцех мира средств массовой информации, Дэйлилу Гарднемс – «Завистливую Сплетницу», чью окрашенную бело-пурпурным градиентом голову венчали таурусовидные рога, расписанные на манер небес её родного мира, в цвет фуксия. Блистательный Сакх, Четвёртый Присоединённый мир, был её родиной, а потому, как и всякая его жительница, Дэйлила имела тонкий вкус на украшения, технологии и знакомства, что позволило ей пробиться в высшие профессиональные круга уже в свои триста семьдесят пять.
– Твоя обожаемая Дэйлила?
– Разумеется, – с придыханием закивал Исаак. Листья на его голове, казалось, распустились ещё сильнее, – Самые свежие эксклюзивы во всей Империи!
– И самые «неподкупные» – Чалкидри изобразил в воздухе кавычки, – анонимные источники информации.
– Не без этого, – с присущим ему спокойствием признал Исаак.
Тем временем сакхианка11 на экране схватила оставшийся самоцвет на манер микрофона и заговорила. В каждом её слове и чёткости дикции чувствовался почти осязаемый профессионализм:
– Мои любимые чары! На экране ваших эфиров бессменная сплетница Дэйлила Гарднемс и программа «Завистливый вестник»! Кратко напомню о происходящих событиях. Семнадцать лет назад на престол взошёл новый император, Эарендель Левайятан, но пока вся Империя ликовала, родной брат нашей Утренней Звезды готовил вместе с некоторыми сенаторами заговор с целью убийства! Скандал! – рогатая девушка на экране улыбнулась, демонстрируя очаровательную щель между двумя передними зубами. – Подробности пока неизвестны, как и способ, которым Алдрич намеревался лишить Его Императорское Величество текущей телесной оболочки – с учётом разницы в силе их Ками! Это резонансное дело получило название «Дело Сената» – да-да, очень оригинально, но что поделать, не я его называла, – а расследуется оно нашими доблестными защитниками мира и порядка – Грёзами! Сейчас, любимые чары, я нахожусь на пресс-конференции с одной из величайших Грёз О Божественности, главой и основательницей Грёз О Чуде, любимицей публики герцогиней Ан Крайц. Ваша Светлость, что нового вы можете рассказать о ходе расследования?
На возвышении перед собравшимися журналистами за украшенной «текучим» орнаментом кафедрой стояла девушка, одетая в белую шёлковую униформу Грёз. Однако, в отличие от других своих коллег, Ан не носила маски, демонстрируя миру своё загорелое лицо с веснушками, отливающими переливами звёздного потока так же, как и сплетённый из жемчужин парик, скрывающий короткие волосы герцогини.
– Мы, Грёзы, прилагаем все возможные усилия, чтобы выявить и представить перед справедливым судом каждого из участвовавших в заговоре против Его Императорского Величества Эаренделя вне зависимости от их титула.
– Спасибо! В ваших словах сомневаться не приходится! – девушка поигралась массивной серёжкой с радужным самоцветом, выдержав небольшую паузу. – Что вы чувствуете по отношению к вашему супругу, Алдричу, отлучённому от титула князя? Как его поступок повлиял на вас? Все мои зрители очень переживают за ваше благополучие!
– Благодарю за беспокойство, чары, но сейчас не лучший момент для таких вопросов. Уверяю вас: мои личные пристрастия никак не отразятся на расследовании…
– «Мы прилагаем все усилия»? С момента начала моего… – Фэмер запнулся, подбирая нужные слова, – самоназначенного отпуска никаких подвижек в деле не было?
Исаак только скорбно покачал головой:
– Как видишь.
– Мефона будет в ярости… – с истерическими нотками в голосе подметил Фэмер.
Долго грустить о собственном бедственном положении им не пришлось – «капля», перевозящая троих Грёз через бездны космоса Пятьдесят Четвёртого Присоединённого мира, остановилась перед громадным зданием-станцией для перемещения между мирами. Занимала она одинокую орбиту стабильной звезды типа «белый карлик». Шума тысяч разумных существ и длинных очередей Грёзам повезло не встретить: они воспользовались отдельным путём к СТЕФ12 на верхних этажах, которыми по обыкновению пользовалась аристократия. Все трое облачились в белую униформу Грёз и закрыли свои лица масками – все, кроме Фэмера, который поверх шёлка успел надеть свою любимую экстравагантную шубу, не оставляя своей «подмигивающей» маске шанса сохранить хотя бы часть анонимности.
Троица остановилась перед открывающим порталы в другие миры и измерение Сияния устройством. Каждый из них молча поднял левую руку, на ладони которой благодаря свойствам усиленного Ками шёлка появилось полупрозрачное удостоверение личности и должность в ранговой системе Грёз. Послышался приятный перезвон, означающий подтверждение документов, после чего друзья активировали шумоподавляющий режим на своих ушных чипах. СТЕФ еле слышно загудела. Через несколько секунд два мощных диска – каждый высотой около четырёх метров – с оглушительным звуком ударили друг о друга, тут же отталкиваясь на фиксированное расстояние. Между дисков, на месте удара, открылся обжигающе чёрный разрыв, в который шагнуло трое мужчин.
Спустя мучительно пустые мгновения, которые Фэмер недолюбливал даже больше путешествий на околосветовой скорости, перед Грёзами начало проясняться окружение. Белый мраморный пол, потолок с люстрами, напоминающими подсолнухи из самоцветов, зеркала на стенах и домашний запах яблочного пирога и жжёных благовоний. Прихожая особняка Сияния, внутрь которого удостаивались чести попасть только самые выдающиеся Грёзы. Трое мужчин мечтательно вгляделись в скрытый за туманной стеной непременно воображавшийся величественным холл и свернули в боковую деревянную дверь с витражным окном.
По правую руку Фэмера, как и у Исаака с Чалкидри, почти сразу после входа в штаб Грёз материализовался шарик размером с кулак подходящего подразделению владельца цвета (кровавый и лазурный у Чалкидри и Фэмера с Исааком соответственно). Приятный женский голос голосового помощника озвучил:
– Грёза О Контакте шестого А ранга Фэмер Кёр, добро пожаловать. У вас одно новое непросмотренное уведомление. Желаете открыть его?
– Не нравится мне это… – Фэмер с выдохом потёр переносицу. – Давай, открывай.
– Вас вызывает к себе Грёза О Контакте пятого ранга Мефона Касс. Приёмные часы: с 15:00 до 27:00 по исчислению Столичного Аттрактора.
Глава 2
«Витражи китового коридора»
[Карманное измерение Сияния]
17 год эпохи, о которой грезил разум
За дверью с витражным окном оказался ещё один коридор. По левую руку входящего располагался ряд картин, изображавших жителей Империи из разных эпох; там же стоял длинный деревянный комод, на котором красовалась статуэтка плывущих в пустоте межмировых китов13 и тонкая палочка благовоний, которую Фэмер и его коллеги ещё никогда не видели прогоревшей хотя бы наполовину – сколько бы они не находились в этом коридоре. Среди Грёз ходила история о группе учёных из подразделения О Нежности, которые потратили несколько лет на попытку отследить момент восстановления или замены палочки, но так и не преуспели, оправдавшись гипотезой о множестве идентичных между собой коридоров. По правую руку располагалось панорамное «окно», идущее от пола из мрамора сливового оттенка до… А, впрочем, в помещении не было потолка, и стены уходили ввысь настолько, что их было уже невозможно разглядеть ни одним из оптических приборов. По ту сторону «окна» плескался океан звёзд и туманностей: от пурпурно-розовых до нежно-зелёных. В этом океане дрейфовали последние из своего вида межмировые киты – и то, многие были убеждены в том, что они являли собой искусную иллюзию Сияния.
В конце коридора располагалась такая же дверь, как и в его начале: нерукотворная, из тёмно-красного дерева, с витражом в верхней её части. Она – как и «коридор в китовой тематике» – была единственным способом перемещения между неисчислимым количеством комнат и отделов, в которых работали, жили и проводили свободное время Грёзы. Благодаря голосовой команде она перекраивала реальность позади себя, подставляя нужное место. Для помещений, содержимое которых требовалось держать в строжайшей секретности, были придуманы кодовые названия, а потому Грёзы низких рангов не могли просто так зайти в «хранилище секретных документов» или «зал для совещаний Грёз О Божественности». Фэмер пробовал – не получилось.
– Тренировочный зал Грёз О Страсти шестых рангов, – первым назвал нужное ему место Чалкидри, прощаясь с друзьями: – До встречи в этой жизни.
– И да сведёт нас судьба снова в следующей, – хором ответили Фэмер и Исаак.
Следующим пришла очередь Фэмера. Мужчина, нервно закусив губу и глубоко вздохнув, направился к двери.
– Кабинет Грёзы О Контакте пятого ранга Мефоны Касс.
Фэмер моргнул – и витраж, до того изображавший сцену боевых тренировок, бесшумно сменился на схематичное изображение трёхликого существа. Мужчина взялся за ручку двери, с лёгкостью открывая её.
– Удачи, – бросил ему вслед Исаак.
– Она понадобится…
***
Весь кабинет начальницы был уставлен сухими цветами: они находились в вазах, лежали на полках и кое-где на полу, были повешены в рамку и собраны в альбомы на манер гербария. Вместо энергетических ламп в качестве источника света служили люминесцентные вьюнковые растения – в остальном кабинет почти не отличался от стандартных офисов, какие можно было встретить в каждом из миров Империи. Посреди кабинета располагался широкий рабочий стол, выполненный всё в той же «текучей» манере, что и космические капсулы. За этим столом сидела Мефона.
Все шесть глаз этой тучной женщины – по два на каждое из лиц, расположенных с разных сторон её головы – были обращены на вошедшего Фэмера. Как и свой подчинённый, она принадлежала к пантеумам14: расе, парадоксально встречающейся в каждом из миров Империи и Заимперья. Несмотря на разное количество наружных органов и конечностей, все они химически принадлежали к одному виду. Поговаривали, Мефона была столь хороша в своей работе, что уже тридцать с лишним тысяч лет занимала одну и ту же должность и по собственной воле и воле начальства не получала повышения.
– Ты мотаешь мне нервы, – без предисловий начала женщина. – Обычно ты хорошо работаешь, но ты мотаешь мне нервы.
Фэмер, не давая себе времени растеряться, принялся оправдываться:
– Как и предупреждал Исаак: я проверял несколько рабочих гипотез на месте событий.
Каждый из шести глаз Мефоны с подозрением прищурился. По спине Фэмера пробежали мурашки. Что-то в этой женщине всегда его пугало.
– Какие результаты?
– Никаких.
– Неудивительно, – сухо прокомментировала Мефона. – Дело передают под ответственность вторых и третьих рангов.
– У нас забирают дело? – мужчина постарался сделать как можно более оскорблённое и удивлённое лицо.
– Так решило начальство, – поджав трое своих губ, женщина указала пальцем с массивным перстнем-печаткой на висящий позади неё портрет уставшего юноши с рогами богомола на лбу. Такими же изумрудными, как и его волосы. То был Рух, называющий себя на столичный манер Алиотом, Грёза о Божественности, руководящий подразделением О Контакте. Виртуозно видящий логические связи учёный-программист, он был правой рукой Сияния. Грёзы О Контакте безмерно гордились своим руководителем.
– Но вторые и третьи ранги занимаются секретными заданиями! – изумился Фэмер. – Как поступят с настолько набравшей обороты оглаской?
– Это уже забота подразделения О Чуде.
Мефона замолчала, выжидающе смотря на Фэмера, растерявшегося мальчишку, не знавшего, что ему стоит говорить в такой ситуации. При всей его любви «работать на публику» и всячески эпатировать своим поведением в такие моменты он ощущал себя маленьким ребёнком, который в очередной раз заигрался с огнём и случайно поджёг любимое мамино платье. Из дорогих натуральных волокон – какие она всегда любила и любит до сих пор. Пускай уже не могла их себе позволить. Набравшись смелости, Фэмер опасливо уточнил, прощупывая почву, чтобы понять, насколько сильно в действительности на него злится начальница и – разумеется – чтобы утолить разыгравшееся любопытство (как и всякий раз при упоминании чего-то секретного):
– Насколько всё серьёзно?
– Скорее всего Его Императорскому Величеству Эаренделю придётся упразднить Сенат, – казалось, даже произнести такое было для Мефоны чем-то запредельно немыслимым. – Такие меры принимаются впервые с эпохи, о которой шепчутся тени. Перевожу для вашего поколения: впервые с формирования Сената в 25.625 году.
– А по-моему, – Фэмер подал голос, пропитанный неумело скрываемым возмущением, что вдруг вспыхнуло в нём, – всё очень символично: впервые на престол Империи взошёл новый император после бессменно долгого правления Их Императорских Величеств Шимиан и Уайта – и впервые принимаются такие меры. «Честь. Инновации. Порядок», как говорит Его Императорское Величество Эарендель.
– Я не разделяю общего восторга насчёт таких перемен, – сухо отрезала женщина.
Не все жители Империи с безоговорочной радостью восприняли замену члена семьи Левайятан на императорском престоле. До сих пор, с самого основания государства в Столице, им правила супружеская чета: Уайт и Шимиан Левайятан. Даже те, кто был не согласен с некоторыми их решениями, не могли не признать: у них было на вечное правление право. Даже не Ками, а нечто совершенно его превосходящее позволяло им объединять миры, создавать и разрушать. На таком фоне их старший внук – сын первой цесаревны Горации, отказавшейся от престола – на посту лидера Империи смотрелся смехотворно. По крайней мере, такой позиции придерживались многие, в чьих семьях из поколения в поколения передавались предания о катаклизмах прошлого. Юнцы – такие как Фэмер и Чалкидри – наоборот, верили в то, что более «приземлённый» лидер принесёт в Империю небывалое процветание и чрезвычайно гордились своими убеждениями.
– У нас скопилось много нераскрытых дел за последнюю вечность, – Мефона вернула разговор в первоначальное русло. – Я бы тоже не доверила нам такое дело. Всё же каждый нерешенный случай из прошлого – это трещина в фундаменте нового порядка.
– Ха! – подскочил на месте Фэмер, воспрянув духом. – Да если бы я работал над этими делами, они не были бы нераскрытыми!
По хитрому прищуру начальницы мужчина понял: он попал прямиком в расставленные для его горделивого разума сети.
– С удовольствием перевожу тебя на работу над нераскрытыми делами. Особенно выделю из списка дело принца Самаэля, – добавила она. – Его загадочная смерть до сих пор порождает слухи и конспирологические теории. А в конспирологии тебе равных нет.
– Вы меня испытываете, да? – не желая принимать поражение и совладать с обуявшим его азартом, не унимался Фэмер. – Это звучит как вызов, чара Касс! Я не подведу.
Мефона сделала паузу.
– Раскрытие старых дел сейчас особенно важно. Это позволит показать, что система работает, несмотря на все изменения. Особенно учитывая, что некоторые вышестоящие чины намекают на необходимость реформирования нашего подразделения…
Трижды моргнув одним из глаз на левом лице, женщина отправила на ушной чип подчинённого уже заготовленную заранее папку с файлами по нераскрытым делам: вышедшими необъяснёнными из-под грифа «совершенно секретно», чересчур странными или вовсе признанными «неактуальными для скорого раскрытия», что означало, по большей части, «займитесь этим, когда уляжется шум», вследствие чего о существовании таких дел и вовсе забывали. Фэмер мельком пробежался по названиям дел. «Убийство принца Самаэля», «Потерянная звезда», «Столетие Мертворожденных» и другие – многие из этих дел были прямиком из глубокой древности, когда ещё не все подразделения Грёз были сформированы. Тем не менее, все эти события продолжали влиять на современность, как приглушенное эхо далеких взрывов, и даже спустя тысячелетия они оставались символами неразрешенных противоречий, потенциальных угроз и нереализованных возможностей, которым было не место в Империи под руководством Эаренделя. Фэмер тихо хмыкнул: расследования обещают быть интригующими.
– И ещё кое-что. Хоть одно раскроешь – повышу зарплату вдвое. Пожизненно. Если сможешь разгадать дело Самаэля – в пять раз увеличу. До тех пор ни маммоны не получишь, – тон голоса Мефоны показался Фэмеру стальным. – Конечно, не считая необходимых расходов на расследование.
Вмиг мужчина весь переменился, его самоуверенное лицо исказила паника, а глаза забегали от одного засушенного растения до другого.
– Нет. Нет! Нет-нет-нет! – казалось, известие о временном сокращении поступления денежных средств задело в душе Фэмера какую-то очень, очень болезненную струну. – Нет, пожалуйста! Умоляю! Это же незаконно!
– Для Грёз нарушением закона является только предательство и превышение полномочий. Я помогаю юному заблудшему разуму встать на путь истинный, – не изменившись в лице, медленно произнесла Мефона. На долю секунды в глубине её шести глаз показалась странная эмоция, словно она не ожидала столь яркой реакции подчинённого на наказание. – Ты талантлив, но слишком поверхностен. Эти дела могут помочь тебе вырасти как специалисту.