Исповедь Шимиан. Нить, разорвавшая вечность. Том 1

– Позвольте, чара Наф, – мужчина наконец собрался с мыслями, – я обратился к вам, потому что был уверен, что вы сможете мне подсказать местонахождение первого принца Самаэля.

Тишина.

Хозяйка похоронного бюро разразилась приступом неостановимого хохота – столь сильного, что Фэмер даже изумился, что обладатель Ками способен на такое проявления эмоций.

– Самаэля? Ха-ха-ха! Первого принца Самаэля? Ха-ха-ха! Насколько же вы самоуверенны, чар Кёр! До неприличия самоуверенны! Ха-ха-ха! – не унималась Наф. – Он мёртв уже почти как шестьдесят три тысячи лет! Ха-ха-ха! Насмешили вы меня, чар Кёр! Мне будет практически жалко вас, когда вы умрёте! – она смахнула слёзы, выступившие на глаза от смеха. – Такой интересный образец! Ха-ха-ха!

По спине Фэмера пробежали мурашки из-за последней фразы Наф. Он вообще не думал о возможной собственной смерти ввиду юношеского максимализма или застоялого в сердце ужаса – а потому слова Наф, то, в какой шутливой и непринуждённой манере они были произнесены, заставили мужчину почувствовать прикосновение льда к сердцу.

– Чара Наф…

– Ладно, чар Кёр, ладно. Мне и впрямь неизвестно ничего о местонахождении останков Самаэля. Но я могу подсказать вам одну очень занятную личность, в чьи способности входит это узнать…

Наф заговорщески улыбнулась и потёрла указательный палец о большой, пристально смотря на Фэмера.

– И что же вы хотите от меня, чара Наф? – понял намёк мужчина.

Что может быть нужно кому-то с её статусом и репутацией от него, простого государственного служащего шестого ранга, которого ещё и вдобавок лишили на неопределённое время зарплаты?

– Когда придёт время и я этого попрошу, Грёзы должны будут прийти ко мне на помощь.

Ах, конечно.

Грёзы.

Могущественнейшая сила, конкуренцию которой могла составить только семья Левайятан. Только вот Грёз были тысячи, а «истинных» Левайятан за всю историю появилось лишь двадцать два, в живых из которых было семнадцать, а активно появляющихся на публике и того меньше. До Фэмера, конечно, доходили слухи о том, что и одного члена этой семьи, имеющего Ками, хватило бы для того, чтобы уничтожить половину Грёз за пару мгновений, однако мужчина был убеждён, что подобные слухи – не более чем «реклама» императорской семьи. Как бы то ни было, просьба Наф о защите от Грёз звучала одновременно дерзко и предельно логично.

– У меня нет прав говорить за всю нашу организацию, чара Наф, однако, уверяю вас, – Фэмер изящно поклонился, – что сделаю для этого всё возможное.

– Смотрите мне, чар Кёр. Никому не придёт в голову искать ваш труп в похоронном бюро.

Фэмер тактично проигнорировал угрозу со стороны виконтессы Наф, чтобы не превращать разговор в дуэль по сравнению полномочий и прав. Мужчина коротко кашлянул:

– Что за личность, о которой вы говорите?

Наф повернулась к ближайшему столу, по старой моде стоящему на четырёх ножках, и вытащила из ящика белый лист бумаги – настоящей дорогой бумаги из чистой древесины Одиннадцатого Присоединённого. Женщина достала из нагрудного кармана пишущий стержень и вывела аккуратным почерком несколько слов.

Фэмер усмехнулся: меньшего от аристократки, прожившей в этом телесном воплощении тысячи и тысячи лет, он и не ожидал. Среди его сверстников и многих представителей предыдущих поколений умение писать каллиграфическим почерком считалось уже давно ставшим чересчур скучным и «старомодным» хобби. В эпоху, когда благодаря Её Светлейшеству Анкай Левайятан – пожалуй, единственной из своей семьи, кого по-настоящему уважали почти все – у каждого разумного существа с рождения были ушные чипы, дающие доступ к эфириумной сети и не только. На этом фоне умение писать от руки казалось глупой причудой аристократии.

– Отправляйтесь по этому адресу. И не забудьте: «вороны, разносящие пепел, передают пожелания долголетия».

***

[Восемнадцатый Присоединённый мир]

17 год эпохи, о которой грезил разум

Место, названное хозяйкой ритуального бюро «А-Эйдос», находилось на Цэрриэле – великом городе вокруг одноимённой звезды, куда стекались товары со всех концов Империи. На Цэрриэле можно было найти всё: от мелких безделушек до сжатых звёзд от компании семейства Бетельгейзе – и испытать не меньшее. Хотите погрузиться в прозрачный резервуар, в котором помимо вас плавали бы ещё генно-модифицированные монстры, выведенные домом Вирмфлай, в то время как за окном проносилась бездна космоса? Пожалуйста! Быть может, вы всегда мечтали оказаться в кабаре среди кукол, готовых принять любой облик? Запросто! Как насчёт временного переноса разума в новое тело? Только заплатите! А какие на Цэрриэле устраивали шоу…

О, Фэмер просто обожал это место!

Будучи уроженцем поселения, построенного на планете, мужчина всегда чувствовал себя гораздо комфортнее в подобных условиях. Однако Цэрриэля это не касалось: здесь Фэмер был готов пропадать месяцами, годами. Первый из многих, не привязанный к природному космическому телу город, покрывал собой территорию, равную трём усреднённым орбитам планет. Что-то внутри Фэмера всегда замирало, когда он смотрел на эти разросшиеся до невероятных размеров города – сколько бы он их не посещал. В отличие от поселений, построенных на или в космических телах, внепланетарные города не требовалось адаптировать к изменениям ландшафта и катастрофам, то и дело происходящим в подобных условиях. Воистину Эарендель оправдал часть своего девиза об инновациях, первым одобрив подобный безумный для разумных существ прошлого проект.

Поначалу Фэмер принял решение прогуляться по уже хорошо знакомому ему кварталу Цэрриэля и найти там проводника: адрес, который на бумаге указала Наф, не существовал ни на одной из интерактивных карт города. Фэмер шёл по полупрозрачной дорожке для пешеходов, прижимающейся к зданиям-магазинам с каждой стороны от дороги для летающих капсул. Вверху и внизу от него располагались ещё тысячи таких же «этажей», соединённых лифтами и хитросплетением движущихся лестниц. Находясь не в самом из оживлённых мест Цэрриэля, Фэмер то и дело натыкался на большие группы разумных существ почти каждого вида, населявшего Империю. Отовсюду доносился технологический шум, басы музыки и громкие споры. Остановился мужчина у небольшого магазинчика, вход в который украшала стена из алых бумажных фонарей. На вывеске красовалось: «Магазин безделушек Хуо». Фэмер усмехнулся, мысленно обращаясь к образу Мефоны:

– «Не считая необходимых расходов на расследование» говорите? – и зашёл внутрь заведения.

Здесь Фэмера встретила не в пример улицы тихая и спокойная атмосфера. Кажется, с последней их встречи хозяин не поскупился поставить волновой подавитель звука. За множеством стеллажей с голографическими изображениями товара, возле прилавка на широком кожаном кресле антикварного образца сидел мужчина, гладко обритую голову и накаченные руки которого покрывали татуировки драконов – наподобие тех, которых привезли ещё на заре Империи из Третьего Присоединённого мира. Одним словом, впечатление хозяин магазина производил далеко не самое дружелюбное.

– Чар Хуо, давно не виделись! – воскликнул Фэмер, вскидывая руки.

– Фэмер! – до того суровые, глаза продавца просияли. – Мой любимый покупатель! Как тебя занесла к нам предопределённость?

– Да так, по одному делу здесь, – сделав серьёзное выражение лица, Фэмер картинно постучал по браслету с крупным драгоценным камнем на правой руке. Хуо понимающе кивнул. Дело в том, что такие «украшения» обыкновенно имели свойство трансформироваться в плазменные пистолеты, визитную карточку наёмников картелей; в случае же Фэмера это была лишь искусная фальшивка, как-то подаренная ему Чалкидри по случаю дня рождения. – Но не будем обо мне. Вы весь прямо-таки сияете, чар Хуо! По какому случаю праздник?

– Седьмого цунше, два дня назад, у нас в семье случилось пополнение! Родилась внучка! – Хуо взмахнул своей накачанной рукой, и перед Фэмером показалось фото младенца, мирно спящего в колыбели. – Смотри, какая прелестная!

– И правда! Мои поздравления, чар Хуо! – Фэмер сложил ладони пальцами вверх и слегка поклонился. – Да осветит её жизнь пламя радости!

Столь тесная дружба Фэмера, представителя Грёз О Контакте, и чара Хуо, известного продавца полулегального товара, была результатом большого недопонимания со стороны второго и великолепной актёрской игры первого. Меньше десяти лет назад, когда Фэмер только приступил к работе на Грёз, ему было поручено расследование довольно простого дела о монополизации цен в этом районе Цэрриэля. Будучи тогда ещё более нетерпеливым, чем сейчас, мужчина отправился прямиком на место событий, замаскировавшись под представителя выдуманного им же картеля (следы деятельности которого пришлось за один вечер в срочном порядке создавать в эфириумном поле Исааку). Слово за слово, дело Фэмер успешно раскрыл, попутно найдя приятелей практически во всех серых слоях торговли на Цэрриэле – ведь кому не захочется иметь тёплые отношения с правой рукой древнейшего из преступных объединений (Исаак забыл дописать одну цифру в дате пары публикаций), снискавшим покровительство в самой верхушке власти, легендарным Фэмером?

– Спасибо, Фэмер, спасибо! Кстати, о пламени, – Хуо придвинулся ближе к Фэмеру, опираясь на подлокотник кресла. – С твоего прошлого визита была у меня поставка товара, который точно тебя заинтересует.

– Заинтригован, – коротко и по-деловому ответил Фэмер.

Хуо дважды топнул ногой, и на прилавке материализовалась небольшая зажигалка с крепящейся к ней цепочкой, перенесённая благодаря миниатюрной версии СТЕФ со склада, предусмотрительно находящегося далеко от самого магазина. Хозяин взял в руки товар и, щёлкнув крышкой, явил на свет алый язык пламени. На боку этой зажигалки был выгравирован круглый жук, на красных, как и огонь, крыльях которого красовались четыре чёрных пятна.

– На вид это простая зажигалка, Фэмер, но на самом деле это – очень подлое маленькое оружие, хранящее в себе четыре заряда не электрического огня, но настоящего, рождающегося благодаря кислороду. Раз! – Хуо для большего эффекта громко хлопнул ладонью по прилавку. – И всё вокруг полыхает. Как ты и предпочитаешь.

Фэмер почувствовал нетерпеливое покалывание на кончиках пальцев, возникшее при виде столь чудесных языков пламени. Он спросил охрипшим голосом:

– Сколько стоит такое сокровище?

– «Стоит»? Обижаешь, Фэмер, – стукнул по подлокотнику кулаком Хуо. – Это подарок тебе за всё то, что ты сделал для меня и моей семьи.

Фэмер с трудом смог сдержать смех, глядя на серьёзное выражение лица хозяина магазина. Насколько он сам мог понять, вся его «великая помощь» Хуо заключалась в том, что Фэмер несколько раз убедительно кивнул на одном из собраний местных мелких лавочников, что сильно повысило авторитет предприятия Хуо и его семьи.

– Раз так, чар Хуо, не могу его не принять.

– Молодец, Фэмер! – по-отечески похвалил его предприниматель. – Долой излишнюю скромность!

– Чар Хуо! – наконец смог в уместный момент дать волю распиравшему его смеху Фэмер.

Отсмеявшись, он со всей осторожностью взял в руки подарок Хуо, после чего повесил зажигалку себе на шею. Металл её корпуса приятно холодил кожу выреза на груди. Почти трясущимися от предвкушения руками Фэмер принялся завороженно щёлкать крышкой зажигалки, из раза в раз восторгаясь её кроваво-красному пламени.

– Какое имя у этого огня?

– Имя? – не понял Хуо.

– В моём доме огню всегда давали имена, – забывшись на секунду, ностальгически пояснил Фэмер.

– И как звали твой любимый огонь?

– Жидкий огонь Сердца. Так назывался соседствующий с нашим городом вулкан.

Щёлк! Зажигалка вновь открылась, являя миру дерзкий язык пламени. В это мгновение показалось, будто в самих серых глазах Фэмера вспыхнуло это пламя.

– А как ты назовёшь мою красавицу? – поддался настроению посетителя Хуо. По его тону можно было понять, что в Фэмере он видел не только партнёра по бизнесу, но и потерянного сына.

– Великое пламя очищения, – пафосно произнёс тот.

– Почему «великое»? – беззлобно усмехнулся Хуо. – В этой штуке всего четыре боевых заряда.

– А кто в наше время устоит перед громким названием, чар Хуо? – озорно парировал Фэмер. Он хотел было уже уходить, как вспомнил первопричину своего визита: – Кстати, не подскажете, где находится это место?

Мужчина вывел на общее обозрение текст адреса, переведённого им в эфириумное пространство с бумажки Наф. Хуо задумчиво нахмурился.

– Адрес-то старой формации… После обновления адресной системы Цэрриэля пару десятилетий назад такие больше никто не использует. Не помню такого места, не ко мне вопрос, – покачал головой Хуо.

– Хорошо, – скрыв лёгкую досаду кивнул Фэмер, направляясь к выходу из магазина, – спасибо вам большое за всё, чар Хуо!

– До встречи в этой жизни, – попрощался Хуо.

– И да сведёт нас судьба снова в следующей, – по традиции кивнул Фэмер.

Мужчина вышел из магазина Хуо, после чего посетил ещё несколько заведений «серой направленности», всюду спрашивая про местонахождение «эксперта», рекомендованного Наф. Где-то растерянно разводили руками, где-то просто молча указывали на выход, а где-то заведения и вовсе сменили владельца, не так дружелюбно расположенного по отношению к Фэмеру – из таких пришлось убегать. Потерпев неудачу, мужчина принял решение подняться на этажи выше, где по обыкновению собирались туристы, только-только прибывшие на Цэрриэль. А где были туристы – были и гиды, готовые провести им экскурсию по завышенной цене. Фэмер всё же предпочитал вести дела с кем-то знакомым, однако на этот раз ситуация оказалась патовой.

Через пару десятков этажей Фэмер наткнулся на внушительного размера скопление разумных существ, столпившихся возле большого эфириумного экрана, размещенного на фасаде одного из зданий. Такое зрелище не было чем-то из ряда вон выходящим для столь густонаселённого мегаполиса, как Цэрриэль, а потому Фэмер уже хотел пройти мимо, как вдруг его привлекла фигура на экране, своим появлением заставившая кого-то из окружающих восторженно завизжать, кого-то – одобрительно загудеть, а некоторых и вовсе испуганно ахнуть.

Уверенные шаги по плитам, покрывающим пол каменного амфитеатра. Статная женская фигура с властной выправкой. Бело-красный облегающий костюм с высоким воротом. Острые, как лезвия, скулы. Высокий хвост из прямых платиновых прядей, в который по идеально прилизанным волосам струились медные лучи – лучи короны, на манер маски закрывающей верхнюю половину лица девушки. Само пространство вокруг неё искривлялось, бросая радужные блики на её фигуру. Больше фарфоровая статуя, чем живое существо. Розадетт Левайятан.

– Неужели очередная дуэль княжны Розадетт? – пробормотал себе под нос Фэмер.

Вдруг стоящий неподалёку паренёк с окрашенными в синий волосами и разноцветными – красным и зелёным – глазами подал голос, обращаясь к Фэмеру. Слова были пронизаны восторгом и – совсем немного – осуждением по отношению к «невежественности» комментария мужчины:

– Самой талантливой дуэлянтки Империи, княжны Розадетт Левайятан, мой друг!

«Талант побеждает труд». Точно, та самая Розадетт, затмившая своего родного брата. Какое совпадение!

Тем временем ракурс на эфириумном экране сменился, показывая ту, кто, очевидно, вызвал княжну на традиционную дуэль. Этим кем-то оказалась крепкого телосложения женщина, одетая в белое – почти свадебное – платье по колено и такого же цвета широкополую шляпу. В руках у неё покоился кружевной зонтик с загнутой рукояткой, защищающий от палящих лучей дневных светил; такими предпочитали пользоваться аристократы или совсем уж эксцентричные модницы. Что было примечательным в противнице княжны Розадетт, так это её лицо, сокрытое под маской, изображающей букет фиалок. Секунда – и маска раскрылась на манер цветка, обнажая дюжину маленьких чёрных глазок и паучьи жвала. Они хищно щёлкали, производя режущие слух звуки, которые с небольшой задержкой переводил ушной чип на понятный носителю язык:

– Ваше Светлейшество Розадетт Левайятан, какая встреча! Вы ведь всё ещё «Ваше Светлейшество»? – насмешливо уточнила теларантка17. – А то, в связи с последними событиями, я начинаю сомневаться в вашем статусе!

Синеволосый парень, стоящий возле Фэмера, снова наклонился к нему и без приглашения принялся комментировать происходящее на экране:

– Виолетта Гритт, одна из самых многообещающих дуэлянток нового поколения. Избрала для себя путь великой войны с несравненной княжной Розадетт, – кажется, юному незнакомцу не терпелось показать свои «экспертные» знания.

Тем временем с экрана послышался другой голос – перезвон хрустальных колокольчиков сезона, когда в дурмане замирает природа, – голос княжны Розадетт:

– Вас не устраивает моё положение в обществе, чара Гритт? – Фэмер не мог понять эмоции этой девушки, сколько бы ни пытался. В народе княжну Розадетт называли самой близкой к простым жителям Империи, но даже так она казалась недостижимым идеалом из алмазного стекла. – Что же, с радостью поменяюсь им с вами, если докажете, что достойны! «Её Светлейшество Виолетта Левайятан», звучит заманчиво?

Толпа, окружающая Фэмера, ахнула. Княжна Розадетт всегда славилась своими громкими заявлениями и переполняющим азартом на состязаниях, однако столь дерзкого предложения – поставить на кон титул княжны и, что важнее, фамилию Левайятан! – даже от неё не ожидал никто.

Виолетту, однако, это по какой-то причине не смутило. Она выставила вперёд сложенный зонт, закрывая маску и занимая боевую стойку.

– Учтите, княжна, реванша не будет.

– Мне он не нужен, – не фраза, но осколок стекла.

Розадетт отставила левую руку вбок, воплощая в ладони тонкое треугольное лезвие. Призму, заметить которую можно было только благодаря преломлённому внутри свету.

Прозвучал гонг.

Блик света – и Розадетт ринулась вперёд. Удар – звон – Виолетта без труда отразила атаку своим зонтом. «Паучиха» – так её мысленно окрестил Фэмер – не двигалась с места, раз за разом успешно блокируя выпады Розадетт. Княжна же в своих бросках и пируэтах уподобилась лучу света, отражающемуся под непредсказуемыми углами.

Удар спереди. Укол сзади. Выпад слева. Подсечка снизу.

Виолетта стойко держалась под градом ударов. Вдруг – секундное промедление Розадетт – зонт раскрылся, посылая ударную волну Ками. Дребезжащий звук, нарушивший гармонию перезвона призмы княжны. Однако та и не думала пошатнуться, вместо этого взмыла ввысь, изгибаясь в спине, словно фигура из расплавленного стекла в руках мастера.

Фиу-фить. Розадетт замерла, лёжа вниз головой, в воздухе. Её, словно крылья хрустального арх`ангела18, окружили прозрачные лезвия. Идеальные. Изломанные. Острые, будто способные изрезать саму суть бытия. Княжна склонила голову в бок – уголок её губ впервые за сражение дёрнулся – и резко спикировала на всё ещё занимающую устойчивую позицию Виолетту.

Укол сверху – калейдоскоп лезвий по бокам. Перезвон смеха. Разворот – летящие вслед за волосами осколки. Княжна не мелочилась – целилась в шею.

Со стороны Виолетты последовал грубый размашистый удар зонтом. Его нестройность и колебание воздуха заставили лезвия треснуть.

Фью-фью. Оставшиеся лезвия ускорились, превращаясь в вихрь. Смотря на экран, Фэмер не мог разглядеть и один осколок, в то время как Виолетта почти беспрепятственно отражала каждый. Княжна не унималась: напротив – неудача только раззадорила её скверный нрав. Она метнулась вперёд, используя призму как меч и как способ управлять лезвиями одновременно.

Соперницы сошлись в ожесточённом бою. Это была уже не обычная любительская дуэль, а настоящий смертельный поединок. Ни одна не желала сдаваться. Ни одна не имела права это сделать. Внезапно – прямая атака кулаком Виолетты, попытка Розадетт закрыться от натиска паучихи…

…цзинь!

Призма в руке княжны раскололась надвое.

Виолетта, воспользовавшись шансом, перевернула зонтик и, зацепив княжну за тонкую шею, потянула на себя.

Победить – значит убить.

Розадетт пошатнулась.

Она почти упала на колени, но… «Исказить реальность. Разрезать. Преломить под нужным углом. Сделать подвластной себе». Княжна повернула сломанную призму – свет прошёл через неё, порождая сотни, нет, тысячи маленьких осколков. Кольцо из лезвий окружило Виолетту, смыкаясь кругом на её шее.

И вот исход дуэли был решён в одно мгновение.

– Левайятан можно только родиться. Титул возможно отнять, но эту гордость – нет. Никогда не забывайте об этом, – встав, Розадетт обращалась уже не только к поверженной сопернице, но и к бессчётному числу зрителей у экранов. –  Да, мой отец лишён титула, но он всё ещё Левайятан. Был и никогда им не перестанет быть. И с каждым оскорбившим его случится это!

Розадетт подняла расколотую призму ввысь. Лучи света прошли сквозь неё, радужными пучками упав на окружившие шею Виолетты осколки. Прекрасная смертельная ловушка пришла в движение.

– Клянусь беспросветной тьмой Шимиан и чистейшим светом Уайта, ни одно беззаконие не избежит моей карающей длани!

Над головой Розадетт возникли спектральные алые весы. Право Палача – безусловная привилегия семьи Левайятан и Грёз О Справедливости и страшнейшее из наказаний, не дающее разуму казнённого переродиться вновь. Словно красочный калейдоскоп, лезвия закружились в танце. Чаша весов склонилась в левую сторону. Маска-букет Виолетты вновь открылась, её жвала шевельнулись, силясь что-то сказать, но горло предательски сжалось от страха. Чёрные глазки теларантки задрожали, осколки Ками княжны пришли в движение и – с глухим стуком отрубленная голова Виолетты ударилась о каменный пол амфитеатра.

Зрители вокруг Фэмера принялись ликовать. Кто-то одобрительно свистел, кто-то подкидывал свои головные уборы.

– Так держать, княжна!

– Беспощадна и прекрасна!

– Восхитительна! Невероятно талантлива!

Были и те, кто остался недоволен исходом поединка. Их голоса были гораздо тише, но обида в сердцах кричала громче всех собравшихся.

– Вот и зашла очередная восходящая звезда…

– Конечно, Левайятан всегда побеждает. Скука!

Впрочем, толпа разошлась столь же скоро, как и собралась. Первая волна восторга прошла, сменившись осознанием произошедшего: очередная дуэль, задуманная как развлекательный турнир, обернулась кровавой бойней. Жители Империи не любили обсуждать смерть: она их почти не пугала благодаря уверенности в перерождении, но неописуемо раздражала. Им виделось то, как с раннего детства им приходится навёрстывать потерянные навыки и знания – даже при том, что свою прошлую жизнь помнил лишь немногочисленный народ харотцев. Жители Империи не любили смерть, но куда больше они не любили скуку. А потому до тех пор, пока будут процветать равнодушие, тайна и невежество, у княжны Розадетт будут появляться новые соперники на дуэлях, а казни особо опасных преступников в Столице останутся главным развлечением публики. У Фэмера что-то болезненно кольнуло внутри, но он так и не смог осудить это поведение – потому что был совершенно таким же.

Из пучины мыслей его вырвал голос синеволосого парня, теперь уже явно пытающегося набиться Фэмеру в друзья – а потом что-нибудь подороже продать:

– Ниццин Контэ, приятно познакомиться.

– Кёр. Взаимно, – Фэмер принял решение не представляться своим именем на случай, если до Ниццина доходили о нём какие-то слухи. Вновь играть роль опытного наёмника мужчине было откровенно лень.

– Славный был поединок, да? – глаза паренька светились всё тем же неподдельным восторгом. – Редко удаётся увидеть столь красивое применение Права Палача! Ещё и от Её Светлейшества Розадетт!

Фэмер для проформы кивнул и тут же перевёл тему разговора. Если паренёк хотел от него что-то получить, то не раньше, чем сам Фэмер получит что-то от него. Например, точную локацию, указанную Наф.

– Чар, ты знаешь, где находится это место? – мужчина указал на адрес, подсвеченный на личном эфириумном экране. – Никак не могу найти его на схеме.

– Дай-ка посмотрю, мой друг, – Ниццин открыл интерактивную схему города на ближайшем стенде и принялся её изучать. До неприличия долго изучать. Когда Фэмер уже намеревался уходить, разноцветные глаза нового знакомого зацепились за одно здание, изображённое почти на другом конце Цэрриэля. – О! Так это же наш монастырь Светлого Сюжета Креация19! – Ниццин пренебрежительно фыркнул. – Шарлатаны да и только! Кто дал тебе это адрес? Ещё и в старой конфигурации, которую уже давно не используют.

– Да так, одна знакомая… – уклончиво ответил Фэмер.

– Неужели особа с Ками? – удивлённо поинтересовался Ниццин, ссылаясь в своих выводах на почти бесконечно долгую жизнь носителей Ками. – Такая редкость в наше время! Передай привет, пусть заглядывает ко мне на экскурсию. Развлекательная поездка по Цэрриэлю с лучшим гидом этого города!

– Экскурсия? – кажется, судьба сегодня благоволила Фэмеру. Он театрально приободрился. – И когда выдвигаемся?