Верховный Магистр

– Тебе тоже кажется, что этот парень влип в историю? – уточнил Эрмир, допивая кофе.

Они привычно сидели на диване у камина, пили вечерний кофе и ели трайфл с ежевикой (здесь «черной малиной»), новое блюдо, изученное их слугой каро, и говорили обо всем подряд, делясь впечатлениями прошедшего дня.

– Уверен, – кивнул Гай и трагически вздохнул, – В прошлом месяце Волрклар пошутил, что я открою свою школу уже в этом году. Мне сейчас подумалось, никакая это была не шутка.

Эрмир слышал об этом, но не придал значения.

– Возьмешь меня преподавателем? – усмехнулся он.

– На полставки, – засмеялся Гай, – ты еще учишься сам.

Будучи магом Воздуха, Эрмир понял смысл слова «полставки», сказанного по-русски. В Алаутаре не существовало «ставок». Все преподаватели сами определяли количество учебных часов и вольны были работать столько, сколько считали нужным для того, чтобы студенты, все же, научились чему-то на их занятиях.

– Ты не бросишь меня, правда же? Если у тебя будет целая школа долбоящеров, я все равно останусь твоим учеником? – на полном серьезе спросил Эрмир.

Услышав слово «долбоящер», Гай засмеялся, но тут же ответил:

– Ты моя семья, дуралей. Это навсегда. Я тебе говорил, ты не того боишься. Когда ты станешь взрослым, умным, женишься и съедешь от меня, я буду надоедать тебе своими визитами, как надоедаю Кайлин и Ордъёраину или Мальшарду с Карин. От меня трудно избавиться.

– Кайлин и Ордъёраин, равно как Мальшард с Карин всегда рады тебе, не надо тут… – улыбнулся Эрмир, – и, кстати, я не хочу съезжать никогда. Кто будет в камине огонь разводить, если не ты?

В дверь постучали. Гай бросил взгляд на часы. Почти полночь. Эрмир нахмурился.

– Может, ну их? Пусть завтра приходят, это не кто-то из близких точно.

Близкие дому Гая или заявились бы, появившись прямо в гостиной, или дождались бы утра.

– Я скончаюсь от любопытства, если не открою, – вздохнул, вставая, Гай.

На пороге стоял Киард, младший магистр школы Крамбль. Его Гай, точно, не ожидал увидеть. В последние годы они много общались, даже дружили, но Киард был не из тех, кто приходит в столь неудобное время. Он был чистокровным ведьмаком, поборником правил и этикетных устоев, даже официально считаясь изгоем чистокровного мира.

– Простите за поздний визит, – слегка поклонился он Гаю и, стоявшему у него за спиной с шоколадкой в руке любопытному Эрмиру.

Гай открыл дверь пошире и удивился еще больше, когда из-за широкой спины Киарда показалась его супруга – родная тетка Эрмира – Джамира.

– Добрый вечер, – улыбнулась она, входя следом за мужем.

– Что-то случилось? Что-то с моими родителями? – забеспокоился Эрмир.

– Нет, нет, у них всё отлично. Они вчера были у нас в гостях с Геларой и Ардридом, – поспешно заверила его Джамира, – Мы хотим поговорить совсем о другом.

Гай жестом пригласил гостей на диван и позвонил в колокольчик, вызывая из подпола «домового», приказал подать всем кофе, фруктов и трайфл гостям.

– Это очень вкусно – порекомендовал новый десерт Эрмир так, чтобы слуга это услышал, отчего тот едва не подпрыгнул от радости, ставя поднос на столик, после чего церемонно поклонился.

– Рад служить моим повелителям.

Киард и Джамира поблагодарили его, пряча улыбки. Им казались забавными манеры слуги в доме Гая. Они были здесь далеко, не впервые.

– Сложно это все собрать в голове, – вздохнул Киард, когда слуга удалился – Мы сегодня узнали, что четверо чистокровных мальчишек попали в беду.

Гай и Эрмир молча переглянулись.

– Отец одного из них приходится мне очень дальним родственником и является одним из немногих, известных мне, адекватным Ири.

– А его мать тоже была Тея. Погибла пять лет назад во время тайфуна. Приспичило ей травы собирать не вовремя. Ветвь сестры нашей с Аодари, бабушки Димрики, – вздохнула Джамира.

– Так вот, отец этого парня приходил сегодня ко мне с просьбой забрать его сына в Калантак и устроить правдами и неправдами в Крамбль или любую другую школу. У него какая-то травма руки. Обещал денег и всё такое…

– А самому позорно? – буркнул Эрмир.

– Нет, просто Зорах зол и обижен на него. Есть, в целом, за что. Но это еще один большой разговор, ради которого мы пришли бы в другое, более пристойное, время. Главное, что мальчишек надо забрать как можно скорее, пока они не натворили дел или с ними не случилось что-то худшее, чем до сих пор.

– Зораха мы заберем, – быстро добавила Джамира, – У нас есть все права и возможности для этого и, я уверена, что смогу его уговорить.

Киард кивнул.

– Но остальные – Юкра, Шуари и Риг. У всех троих отцы с бедами в головах, как говорит Эрмир, – он слегка улыбнулся. – Там история, возможно, для Верховного Совета, если говорить о причинах, почему эти мальчишки вообще оказались в таком положении. Но я не знаю, к кому обращаться и что делать с тремя бедолагами сейчас. Поселить у себя чужих чистокровных я не имею права, это слишком большой конфликт.

– В моей комнате они жить не будут – фыркнул Эрмир, обращаясь к Гаю, – к себе сели.

Киард и Гай засмеялись. Джамира укоризненно посмотрела на племянника и тоже улыбнулась, почувствовав, что Эрмир и Гай по умолчанию готовы взять контроль над этой ситуацией в свои руки.

– Раз дело пахнет Верховным Советом, мы притащим их к Кайлин и Ордъёраину, у них места много, – постановил Гай, – по крайней мере, на первое время, пока я не найду здание для своей школы.

– Школы? – удивились гости.

Гай лишь руками развел:

– Дарик Волрклар напророчил мне стать верховным магистром моей собственной школы до дня Зимнего Солнцестояния. Вероятно, речь идет о моих учениках в самом ближайшем будущем.

– Красную мантию тебе надо, – прицокнул языком Эрмир.

– Почему красную? Черную хочу…

Эрмир засмеялся, а вслед за ним остальные. Конечно, Киард и Джамира не ожидали, что их новость, несущую в себе столько проблем, воспримут так просто. И готовность решать эти проблемы окажется молниеносной.

Еще до того, как гости доели трайфл и выпили кофе, было решено, что все четверо отправятся с утра (в полдень) на Фиробархор. Эрмир успел побывать в Монире, где по словам родственника Киарда, квартировали мальчишки. Он мог легко доставить одним желанием всех туда. Сам Эрмир планировал ранним утром побывать в Лаукаре, поскольку обещал Аурэлю забрать его на денёк в Калантак, чтобы тот мог обновить гардероб и купить все необходимое к надвигающемуся учебному году.

Гай намеревался поспать подольше, подозревая, что скоро это станет для него роскошью.

Так и вышло. Гай выспался, а Эрмир за компанию с другом обошел несколько торговых лавок с одеждой, обувью и канцтоварами. За завтраком Гай слушал, как сложна жизнь того, кто не умеет останавливать порывы купить очередную дорогую тряпку. Аурэль, завтракавший с ними, смеялся в голос, слушая эти стенания. Эрмир так и не научился «не тратить деньги». Меньше, чем за два часа, он потратил 150 ашинов, хотя не собирался что-либо покупать вовсе. Просто забыл выложить из кармана летнего форита заработанные накануне гонорары.

Все лето картины Аурэля продавались в первой в Алаутаре «художественной галерее», открытой хорро Авророй, в Лаукаре. Та тоже была художницей и с недавнего времени решила, что «пора зарабатывать на высоком искусстве». Идея оказалась успешной. В галерее картины продавались лучше, многие посетители готовы были платить только за просмотр. За два месяца Аурэль заработал почти пять сотен ашинов и до сих пор не мог поверить своему счастью. В отличие от Эрмира, он готов был тратить деньги на дорогие шмотки. Слишком давно он не мог себе такого позволить. Он поссорился с родней, поступив в Сайнз, и спустя три с половиной года так и не помирился.

Аурэль был чистокровным калатари с Земли Хахад и у его родственников тоже было много «бед в головах». Для него заработанные «бешеные деньги» были символом самостоятельности и надежды на полную финансовую независимость. Он хотел это отпраздновать, купив два дорогих хальса, пять очень дорогих рубашек и кольцо из красного золота с камнем миликсанамарой, считавшимся проводником творческого вдохновения.

Гай слушал все эти стенания и откровения, тихо смеясь про себя Эрмир привнес в его жизнь много основательно подзабытых им самим проблем, возможные лишь в юности. Три года назад мысли об ученике и, тем более, своей школе его пугали, а не вдохновляли. Теперь в его доме крутились толпы друзей и девушек Эрмира, он был посвящен во все подробности их дел, проблем и романтических увлечений. Страх пропал. Гай понял, что его вовсе не раздражает подростковая среда (всем друзьям Эрмира ныне было от двадцати до двадцати пяти лет, по меркам Алаутара, это были еще подростки). Мысли о собственной школе давно бродили в его голове, он ничуть не возражал, что судьба, похоже, решила, что пора воплощать мысли в реальность.

После завтрака Гай и Эрмир полетели на Главную площадь, где договорились встретиться с Киардом и Джамирой, а Аурэль направился в гости к Лили, с которой дружил и часто ходил по театрам Калантака. После встречи с ней он собирался лететь в Сайнз, снимать квартиру на одного. Теперь он мог себе позволить жить без соседа.

Ровно в полдень Эрмир перенес Гая, тетку и ее супруга в знакомый ему северный район Монира. Тут пару недель назад он бродил с Ромара-Рия, Такхуром и сестрами двойняшками из Лаукара. Они ходили на романтический мюзикл в здешний театр. Иланка и Такхур встречались, Ромара-Рия и Эрмир тоже иногда проводили вместе ночи, но старались не упоминать об этом в компании. Друзья знали. И то, что это отношения без обязательств и то, что дружба для них важнее романтики. Гай называл отношения своего ученика и Ромара-Рия – дружба с привилегиями. Подобные же отношения были у Эрмира еще с одной девушкой Лиерели – ведьмачкой марбо, учащейся в Отанак. Эрмир пользовался женским вниманием и быстро научился строить именно отношения без обязательств.

Он был воплощением Мертвого Ветра и не мог позволить себе или девушкам влюбляться по-настоящему. Его жизнь обещала быть длиннее, чем у всех них вместе взятых, фактически вечной. Отношения с обязательствами следовало заводить только с равными, иначе пришлось бы пережить и супругу, и детей и праправнуков. И Эрмир и его подружки это прекрасно понимали.

Не имевшие подобных препятствий Лиодаль и Лили, Иланка и Такхур, Дарья-Ри и Зриер встречались по-настоящему, как говорил Гай: «любовь-морковь по самые помидоры».

Оглядевшись по сторонам, Гай удивленно присвистнул:

– Какое живописное место!

Дома в Монире по славной ведьмацкой традиции облицовывали камнем, но тут преимущественно голубым и светло-зеленым, вставляя в облицовку мозаичные цветные плитки. На солнце эта красота переливалась и сверкала. Булыжные мостовые, свешивающиеся на тротуары ветви из чужих садов, клумбы и фонтаны, обложенные синим и зеленым камнем на перекрестках каждых двух улиц – это был самый красивый из всех типичных ведьмацких городов. А то, что Монир был именно ведьмацким не было никаких сомнений: планировка домов, широкие улицы, выделенные проезжие части для конных экипажей и верховых, отсутствие отдельных торговых лавок (ведьмаки предпочитали огромные рынки, где можно было за один раз купить сразу все, а не ходить по отдельно-стоящим магазинам) – все было в ведьмацком духе.

– Ноюрсет сказал, мальчишки поселились на окраине, в конце улицы «Южный Предел».

– Близко к портовой части, я знаю, где это, – кивнул Эрмир, – там дома дешевле всего.

Жители Монира провожали их заинтересовано понимающими взглядами. Особенно Эрмира и Гая. Оба были в солнечных очках, популярных лишь на материке Извир, Эрмир, к тому же, был подстрижен по последней столичной моде (этой моде было уже три с половиной года, в Калантаке молодежь полюбила парикмахерскую «модельные стрижки», открытую некогда хорро Чинуком и Сарасвари). Гай вертел головой по сторонам, осматривая «всякую ерунду» вроде клумб и фонтанов. Киард и Джамира могли бы сойти за местных в теории, даром были чистокровными ведьмаками пальори, но шли обнявшись, а это было не принято среди ведьмаков Фиробархора, как чистокровных, так и обыкновенных. Сразу видно – туристы из больших городов.

В Монире, Тарда, Тодоре и еще четырех больших портах были плиты хазалита, позволявшие путешествовать налегке (сняв с себя все зачарованные предметы, в том числе избавившись от уменьшенных), туристы тут не были редкостью, даже те, что прибывали иначе, чем на пароме из Улимера и кораблях. Несколько раз по пути они встречали подобных себе «неместных», любующихся местной архитектурой и нахваливающих местную кухню – пальори, марбо, калатари, аркельды. Туристов невозможно было перепутать с жителями Фиробархора. Последние были сдержанней и не любили бродить без крайней необходимости «по жаре». 18 статики (+28 по Цельсию) для ведьмаков было «жарко». Они не боялись и не избегали жары, просто не любили. Киард вовсе наложил охлаждающее заклинание на свой летний шелковый форит и ботинки. Джамира предусмотрительно взяла с собой шляпу с широкими полями. Гай летом не носил форитов или хальсов, ходил в легких рубашках и не менее легких коротких жилетах, чуть закрывающих пояс брюк. В одних рубашках без форитов, хальсов или жилетов в Калантаке разгуливать по улицам считалось моветоном и безвкусицей. Эрмиру же никогда не бывало жарко. Как маг Воды он легко мерз, но лаукарские «+40 С в тени» для него были – «ну, тепло, да».

Местные одевались просто, преимущественно в хлопковую, льняную, шерстяную и из волокон травы шикит одежду. Здесь ходили в рубашках, часто с закатанными, или еще хуже, короткими рукавами (по меркам снобов из Калантака), простых, никак не украшенных, легких платьях, сарафанах (тоже форменный кошмар по меркам столичного или лаукарского туриста, правда по другой причине – легко обгореть, шелушащаяся и покрасневшая кожа тоже считалась моветоном), штанах до колен. Здесь мало кто летом носил украшения, зато не стеснялись ходить с большими корзинами для покупок (как какие-нибудь каро).

По улицам многие ездили в повозках и верхом. Ближе к портовой части города им навстречу попалась повозка, запряженная похожими на больших ослов (размеров с лошадь тяжеловоза) животными.

– Якулы! – обрадовался Гай, который видел этих зверей во второй раз за все 26 с лишнем лет жизни в Алаутаре.

Ведущий под уздцы якулов ведьмак снисходительно улыбнулся, услышав этот возглас. Киард засмеялся.

– Они правда упрямые и своенравные? – уточнил Гай, подумав об ослах Внутреннего Поля.

– Они глупые и минимально обучаемые, – улыбнулась Джамира, – Их водят под уздцы, потому как они не пойдут сами, не понимают, что надо куда-то идти. Однако они выносливые, малочувствительные и безобидные. Любая лошадь своенравней в сто раз. Но если якулы едят, пьют или спят, их бесполезно пытаться отвлечь от этого занятия, стой жди, пока они утолят жаду, голод или выспятся. Есть поговорка отруби голову якулу и она продолжит спать или есть без тела.

Улица «Южный Предел» вела из города и обрывалась у поля, где свободно паслись шуршеры (почти овцы, но с короткими ветвистыми рогами и длинными изящными ногами). Чуть в стороне лежала дорога в портовую южную часть города, разделенную с северной речкой Моникей. Через нее был перекинут добротный широкий каменный мост, сразу за которым находился рынок и начинались склады и мастерские.

Последний дом на улице «Южный Предел» выглядел самым запущенным и маленьким. Облицовка кое-где отвалилась, забора нет, сада тоже, окна на первом этаже зимние – мутные. Вокруг было тихо и пусто, туристы сюда не забредали, дом по соседству с указанным Ноюрсетом пустовал, у входа стояла табличка «сдается» с адресом и именем того, к кому следовало обращаться по поводу съема.

Киард поднялся на узкое крыльцо и постучал в дверь дома мальчишек. Им открыл парень ведьмак, опирающийся на доску, выставив вперед небрежно перевязанную ногу. Лет восемнадцать, но очень высокий и сильный.

– Что угодно?

– Только поговорить. С Зорахом, но, если вам будет интересно, то и с вами.

Гай почувствовал, как мальчишка напрягся, смерил взглядом Киарда, увидел за ним Джамиру, Эрмира и Гая и сдался, беспомощно пожав плечами.

– Я не знаю, где Зорах, тут только я. Это я виноват.

– В чем? – машинально спросил Киард.

– Вы же не просто так сюда пришли, – фыркнул парень, – сами знаете.

Он блефовал. И врал даже в том, что в доме он один. Гай это знал.

– Мы не причиним вам вреда, мы узнали о вас от Ноюрсета. Он просил вам помочь, – быстро проговорил он, пока мальчишка не успел что-то предпринять, – Вы в сложившейся ситуации, пострадавшие, чтобы вы о себе не придумали.

– Мы можем войти? – не дожидаясь ответа, Киард аккуратно, но быстро подвинул очень крепкого с виду парня в сторону и проложил спутникам дорогу в темную гостиную.

Пахло пылью и прелым луком. Большой стол, два дивана и кресло вокруг кофейного столика у камина, у стены кухонный шкаф и дровяная печь-плита.

– Не бойся, – мягко улыбнулась Джамира, – вам нужна помощь, особенно тебе. Что у тебя с ногой?

– Таф укусил, – пробормотал Гордор, прекрасно понимая, что ничего не сделает с четырьмя взрослыми магами. От сильных магов шел особый, еле уловимый флер, от которого у него всегда слегка покалывало в районе солнечного сплетения. Когда он убеждался, что маг ему не опасен, покалывание прекращалось. Зорах говорил, что это сродни природному дару, хотя многие маги за пятьсот лет неведомым образом определяли себе подобных. Эйдарад тоже мог. В случае Гордора это было конкретным телесным ощущением.

– Что хочет от меня отец? – со второго этажа спустился парень постарше. Высокий зеленоглазый, с тонкими для пальори запястьями и чертами лица.

Гай шепнул Эрмиру:

– Еще один батъёри, рожденный Тея.

Тот кивнул. Парень был одной с ним комплекции.

– Он очень болен, – также тихо проговорил Эрмир, – ему прямо сейчас настолько плохо, что безразлично, что мы с ним сделаем.

Гай чувствовал, что Зораху трудно стоять.

– Давайте, присядем и спокойно поговорим, – и сам сел на диван, выставив руки вперед ладонями вверх. Жест, показывающий отсутствие намерения нападать.

Киард и Эрмир последовали его примеру. Джамира сняла шляпу и обернулась к Гордору.

– Куда можно положить?

– Я подержу, госпожа, – слегка поклонился он, – у нас не слишком чисто…

Зорах применил очищающее заклинание, запахло лаймом, но сам он без сил опустился на диван рядом с Киардом. Слишком поспешно, чтобы подумать, что так было задумано, просто упал, успев замаскировать это под обычное действие.

Джамира улыбнулась и положила шляпу на стол, Гордор слегка расслабился и тоже присел на диван. Доску он использовал в качестве костыля, наступать на ногу он, очевидно, не мог вовсе.

– Твой отец пришел ко мне вчера и просил забрать тебя в Калантак. Мы родственники. Я – Киард, чистокровный Ири, слышал ты или нет, я изгой.

Зорах удивленно уставился на него.

– Тот самый Киард, магистр Крамбль? Я думал, чистокровные избегают вас.

– Скорее, я их, – улыбнулся Киард, – почти всех, но вот моя супруга.

– Джамира. Чистокровная Тея, – усмехнулась она, больше всего тому, как вытягиваются от удивления лица мальчишек, – Так что я тоже твоя дальняя родственница, но по матери.

– А вы? – не сдержал любопытства Гордор, обратившись к Гаю и Эрмиру, – Простите за неучтивость…

– Гай, тот самый создатель хоррора, это мой ученик…

– Мертвый Ветер… – Гордор побелел как полотно, глядя на Эрмира. Эйдарад рассказал вчера им историю с украденным кошельком.

– Я не кусаюсь, – предупредил тот, удивленно переводя взгляд с одного ошеломленного, испуганного ведьмака на другого.

– Он мой племянник по линии его матери, – подлила масла в огонь Джамира.

– Мы возместим весь ущерб, – облизав пересохшие губы, пробормотал Гордор.

– Какой? – нахмурился Эрмир.

Гай, разобравшийся в страхах парней, толкнул его плечом.

– Это сейчас не имеет значения, – быстро проговорил он вслух, – Вы нуждаетесь в помощи и лечении, чтобы вернуться к нормальной жизни.

– Мы будем все жить у вас? – скептически хмыкнул Зорах, быстро сообразив, что Эрмир не знает о них.

– У нас только ты. Мы можем и хотим стать альтернативными опекунами для тебя. Как ты догадываешься, мы не следуем правилам чистокровного мира. Твоя жизнь в нашем доме будет жизнью двадцатилетнего аркельда в гостях у родственников, – пояснил Киард, – Однако остальных, опять же, вы понимаете причины, мы взять к себе не можем.

– Остальных я возьму в свою еще пока не открытую школу, – договорил за него Гай, – Я могу себе позволить любые расходы и конфликты, возможно, вы это тоже знаете…

Они знали. И Гай и Эрмир это ощутили сразу. История Эрмира, за которого его наставник заплатил триста тридцать тысяч ашинов (что по меркам Алаутара было немыслимой суммой), чтобы замять скандал и возместить ущерб от его магической ошибки, благодаря которой о нем узнал Верховный Совет, была широко известна в мире чистокровных ведьмаков. Почти так же широко, как другая история, в которой Эрмир убил двух напавших на него пиратов в своем доме в Лаукаре. Оба пирата были чистокровными.

На Гая бы точили зуб многие сосланные на Шард, в магнитный разлом, бывшие пираты и бандиты, если бы не понимали, что это абсолютно бессмысленно. Гай был в дружеских отношениях с магами Верховного Совета и был аркельдом с магическим потенциалом в полторы тысячи лет. Такая сила считалась исключительной. Правда, главного большинство чистокровных не знали. Гай был воплощением стихии Огня. Это знал Эрмир и Киард, но не знали даже Джамира или родители Эрмира, что уж говорить о незнакомых Гаю чистокровных. Круг посвященных в эту тайну был узок: Верховный Совет, Стражи Порядка Калантака и близкие друзья Гая. Для всех прочих он был магом, способным прожить полторы тысячи лет. Впечатляюще, но, в целом, обычный, смертный, очень мощный маг.

– Я почти немаг, – вздохнул Гордор, надежда зажглась и тут же погасла.

– А я почти не учитель, – усмехнулся Гай, – Школа будет, чему-нибудь да научишься, я сам не знаю пока, как и чему буду вас учить.

– Зачем вам это? – удивился Зорах.

Гай пожал плечами и засмеялся.

– Ты не поймешь, ты ведьмак. Скуки ради. Я весьма богат и могуществен. Я считаю, что подобные избранники удачи должны возвращать этому миру его любовь к себе, делая что-то хорошее для мира и его обитателей.

Зорах и Гордор ошарашено переглянулись. Киард и Джамира улыбнулись. Они-то, в отличие от мальчишек, хорошо понимали, о чем говорит Гай, они знали его дольше.

– Да, наверное, не понять, – вздохнул Гордор и тут же добавил, – Я, безусловно, согласен. Я пойду в вашу школу. Это в любом случае, лучше, чем то, что есть у меня сейчас.

– Настоящий ведьмацкий подход, – усмехнулся Эрмир.

– Я, конечно, согласен пожить у вас, – слегка поклонился Зорах Джамире и Киарду, морщась от боли в левой стороне груди.

– Давайте, я доставлю вас уже к дари Кайлин и дарику Ордъёраину, – предложил Эрмир.

– Зачем?! – хором ахнули парни.

– Вас надо вылечить. Дари Кайлин непревзойденный целитель, она поймет, что с вами или, быть может, отправит в госпиталь во владения к дари Тасиме, – пояснил Гай, – Где остальные два ваших приятеля?

– Аримар в порту, пытается наняться на работу грузчиком, а Эйдарад ищет работу в заведениях портового района, что-то из разряда «подай-принеси», – с готовностью ответил Гордор.

– Скоро уже вернутся, вечером лекарь придет, – добавил Зорах, – я не знаю, что со мной. Вчера еще было все хорошо. Может, отец проклял.

– У тебя сердечный недуг, ты слишком перенервничал, – заявил Гай.

– Ночью мне казалось, я умираю, – признался парень, – страшно так…

– Вылечат. Это лечится, раз сейчас ты сидишь живой, – успокоил его Гай, – от сердечных недугов или умирают сразу или их можно вылечить. Вы не представляете, как повезло в этом жителям Алаутара, в других мирах дела с ними хуже.

– Я читал в книге хорро Юны… – начал было Гордор, но в этот момент в дом ввалились два парня, причем один тащил другого на себе. Тот, похоже, был без сознания.

Увидев сидящих в гостиной незнакомцев, парень охнул и застыл, решая, куда бежать и как это сделать с ношей на плече.

– Что случилось? Что с Эйдарадом? – Зорах вскочил, но Киард опередил его, молниеносно шагнув к незнакомому парню, аккуратно сняв с него второго, уложил на диван, из-за чего Гаю и Эрмиру пришлось встать.

– Жив, – кивнул Киард в ответ молчаливому взгляду Гая.

– Его ударило заклинанием «сакх», когда он менял погасшую световую сферу вручную. Он солгал хозяину таверны, что умеет это. Тот обещал, что он придет в себя, но платить отказался.

Киард и Джамира застонали от полноты чувств.

Заклинание «сакх» – это заклинание, создающее и помещающее световую сферу в светильник или фонарь. По сути, сгусток энергии, до которого нельзя дотрагиваться без защиты. Вручную их заменяли, наложив на руку или перчатку простой энергетический или любой другой щит или перчатка должна была быть из дерева шудава, дымившее, от соприкосновения с любой энергией, отдавая с дымом эту энергию вовне.