Верховный Магистр

– И что ты предлагаешь? – Ноюрсет высоко чтил ум и опыт отца. Не прошло и трехсот лет, как до него, наконец, дошло, что тот никогда ничего не делал из мотива причинить ему вред или позлить. Самому Ноюрсету было почти 480 и впереди у него было еще 250

Между Ноюрсетом и его отцом было много ссор, обид, они не разговаривали более ста лет. Все это в итоге не имело значения. Бригошкад был самым мудрым и влиятельным ведьмаком из всех, кого Ноюрсет знал.

– Я предлагаю тебе рассказать опекунам тех, кто сбежал вместе с Зорахом, о случившемся и о своем намерении созвать совет, акцентируя внимание лишь на том, что до твоего сведения не довели факт, побега Зораха из школы. Это первое. Второе – Киард не заберет остальных мальчишек в свой дом, он осторожен и умен. Он обратится к кому-то из своего окружения, кто способен пойти на столь опасный шаг легко и не задумываясь.

– Нирдэр Риг? – удивился Ноюрсет.

– Наставник сына Нирдэра, – усмехнулся Бригошкад.

– Ты уверен, что Гай это сделает? Тогда проблема будет решена…

– Какая именно?

– Гай обратиться к Верховным Магам и те просто закроют эту школу, – пожал плечами Ноюрсет.

– Они не станут закрывать эту школу. Это просто школа боевых искусств, со стандартными правилами. Они запретят официально брать в такие школы тех, кому нет двадцати лет или даже двадцати пяти. Возможно, заставят сделать в этой школе каникулы и обяжут возвращать детей магов из разлома через полгода обучения, что-то в таком духе…

– И это тоже решит проблему, почему нет…

– Какую? – повторил Бригошкад.

– Та ситуация, в которой оказался Зорах, не повториться…

– С чего ты взял? – надтреснуто засмеялся его отец, – Зораха в разлом отправил ты. Он же не мог тебя ослушаться, будучи чистокровным и приученным к тому, что отец имеет власть над его судьбой. Разве он поехал туда добровольно? Разве ты счел бы его жалобы на соблюдение школой собственного устава достойными внимания? Разве не разочаровался бы он и не разозлился на тебя после того, как понял: именно так и было задумано – он беспомощен перед грубой силой? Учись владеть оружием и терпи. Разве после этого он пришел бы домой, сбежав оттуда? Это школа, сбежать оттуда легко при желании. Разве не решил бы он в итоге, что мир чистокровных ему не подходит и он должен уйти?

Ноюрсет вздохнул.

– Я доверял твоим решениям, даже если злился на тебя. Я бунтовал, но знал, что ты моя опора в жизни и желаешь мне добра.

– Тебе почти пятьсот лет. Пять сотен лет назад мир был другим, – оборвал его отец, – пятьсот лет назад чистокровным ведьмакам не приходило в голову, что преподавание, рисунки, цветочки и танцы могут обеспечить не менее достойную и комфортную жизнь, чем традиционно одобряемые пальори занятия и, тем более что можно отлично жить, не владея оружием. Где сейчас по-настоящему востребовано воинское искусство? Калатари с нами с удовольствием торгуют, пираты среди них перевелись, тафов все ловят магическими приемами. Турниры – да. Но это только одна сторона жизни, которая далеко не всем интересна. Еще воинское искусство востребовано у пиратов. Так зачем оно твоему Зораху? Пятьсот лет назад тафов было в сорок раз больше, на Фиробархоре было всего три плиты хазалита – в Тодоре, Монире и Тарда, не было сфер белого огня и леталок и еще много чего не было, в том числе восьми портов Фиробархора, что есть сейчас. Морские и сухопутные пути были опасными и долгими, сообщение с городами слабое, калатари неохотно торговали своими уникальными товарами. Пираты были не бандитами, а благодетелями, благодаря которым ведьмаки обретали новые технологии и знания, изучая и адаптируя для себя их изобретения. Сейчас это просто бандиты, убивающие своих же чистокровных соплеменников, чего раньше ни одному пирату в голову не пришло бы. Сейчас пираты хуже тафов, потому что, в отличие от последних, умеют владеть оружием. Ну и? Зачем ты засунул Зораха в магнитный разлом? Зачем поставил в зависимость от немагов с темным прошлым? Он сделал совершенно логичный вывод: быть чистокровным – значит делать то, что претит и зависеть от идиотов. А его отец поддерживает это. Зорах знает, что легко проживет, занимаясь цветочками и благовониями, знает, что в настоящем мире эти занятия дадут ему комфорт, деньги и уважение окружающих, он не интересуется турнирными видами спорта и знает, что мир безопасен для мага его уровня вне магнитного разлома. Что ему мешает жить хорошо и быть счастливым?

– То, что он чистокровный, – кивнул Ноюрсет, не находя ни одного аргумента, чтобы оспорить слова отца.

– Опять неверный ответ. Ему мешает отец идиот, – засмеялся старик, встав из-за стола и обойдя кресло сына, хлопнул того по плечу, отошел к окну.

Ноюрсет вовсе не оскорбился этим замечанием, он был согласен с отцом, невозмутимо спросив:

– Это все было во-вторых, что же в-третьих?

– В-третьих, тебе следует запастись терпением, не торопись с этим советом. Надо чтобы ситуация проявилась целиком, – с готовностью продолжил Бригошкад, – Верховные Маги дадут свою оценку происходящему, решат, что делать с нарушившими закон мальчишками, примут меры со своей стороны в отношении школы. Опекуны определяться со своей ролью в воспитании мелких пакостников. Ждать. Сейчас тебе следует ждать. Назначай совет на день Зимнего Солнцестояния, не раньше. И темой совета заявляй не проблему с конкретной школой, а то, что наши дети тяготятся чистокровным миром не потому, что молодые и глупые и не понимают своего счастья, а из-за ограничений и правил, которые в сегодняшнем мире потеряли смысл. Почему мы запрещаем выбирать школы по сердцу? Чистокровные маги живут долго, любая магическая школа раскачивает потенциал мага. Какая, в сущности, разница, чему они учатся с 17—18 до 20—30? Раскачали потенциал, попрыгали на сцене, повозились с вытяжками для благовоний и что? Впереди 500 лет и больше, чтобы учиться чему-то действительно полезному, с голода не умрут, любой ерундой, которую преподают в магических школах, можно заработать на жизнь. Почему мы не даем нашим детям возможность убеждаться в нашей правоте, если вдруг они действительно выберут дурацкую школу и разочаруются после? Они легко исправят свою ошибку. Этот Мертвый Ветер в Сайнз завел настолько потенциально выгодные знакомства, что даже мне завидно – дети судостроителей, владельцев грузоперевозок, кофейных плантаций Калидара, верховных магистров школ, известных лекарей, внук самого Модирмаха! В будущем эти детки станут владельцами иллюзионов и театров, их семьи принимают этого Эрмира в своих домах в любое время. Да только ради этого стоило туда идти! Ну, играет он на рояле и альте, кстати, я себе заказал этот музыкальный инструмент у господина Аматида, – Бригошкад махнул рукой, – Он не станет танцором или музыкантом, он уже сейчас зарабатывает тем, чему его в Сайнз точно не учили, хорошие деньги имеет. Эта школа дала ему полезные связи на долгие годы. Разве плохо? Вот о чем следует говорить на совете, который ты созываешь. Многое, что раньше было обосновано, сегодня себя изжило, – Бригошкад закрыл верхнюю створку окна и сразу в стекло врезались капли дождя.

Он успел удивительно вовремя. Ноюрсет знал всегда, что его отец обладает этим странным даром – все делать вовремя, даже если в последний момент. Он знал, что даже если сейчас хочется возражать и спорить, завтра станет очевидно, что отец абсолютно прав.

– Думаешь, Зорах не вернется?

– Вернется. Ты дал ему позволение жить самостоятельно, но не изгнал его. Хоть в этом ты поступил разумно. Ты не сказал, что он мертв для тебя. Фактически, он может вернуться, когда захочет. Однажды он так и сделает. Обычные подростковые капризы, не бери в голову, – усмехнулся Бригошкад, – И ты и твой брат так поступали не раз.

– Я так не поступал, – запротестовал Ноюрсет.

– Не в двадцать, но в сто пять и в сто восемьдесят лет, – хмыкнул его отец.

Ноюрсет вспомнил те крупные ссоры, теперь казавшиеся очень глупыми, и не стал возражать. Однако пообещал себе избавиться от привычки считать сына подростком в его 105 и 180 лет. Это тоже пережиток прошлого – тотальная зависимость от своего клана. Не нужно это. В конце концов, сам он стал ощущать себя взрослым только, когда сломал в своей голове установку, что отец лучше знает, как ему надлежит жить и что думать. Невозможно повзрослеть по-настоящему, оставаясь в своих глазах «молодым и глупым».

– Останься сегодня у нас, мать будет рада, сыграем в Вадрику, – предложил отец.

Ноюрсет не отказался. Его родители давно вошли в возраст «последнего глотка жизни». Осталось не так много времени, чтобы побыть с ними, набраться мудрости. Да и просто сохранить в памяти побольше теплых моментов.

После смерти жены он часто думал, что его собственная старость будет безрадостной и одинокой. Дети вырастут наверняка переедут с Фиробархора. Впрочем, не факт. Он сумел оставить в Штара обеих дочерей, пригласив унаследовавшую опеку над ними племянницу погибшей супруги в свой дом жить до возраста полной силы младшей дочери. Обе его девчонки уже поступили в магические школы в Тодоре. Старшая дочь в школу кораблестроителей, младшая – в школу травников. Зорах тоже рвался туда. Он не разрешил. Для девушки заниматься травами и цветами, делать целебные масла, настойки и благовония для ванн – позволительно, для парня просто смешно. Возможно, Бригошкад прав. Лучше бы Зорах потратил впустую четыре года, чем потерять сына. Быть может, Зорах разочаровался бы раньше в таком образовании. Сейчас же непонятно вообще, увидит ли он его когда-нибудь вновь. С дочерями у Ноюрсета никогда не было проблем. Он их просто любил, и они не рвались из дома, весь свой первый курс младшая Верана все неучебные дни проводила дома, ни в какую не хотела «отрываться от родного гнезда». У Ноюрсета всегда были теплые отношения с обеими дочерями, и они ничуть не тяготились тем, что чистокровные. Все потому, что он не имел права диктовать им как жить, а его супруга, и после ее родственница не считали давление и жесткие рамки благом.

Бригошкад абсолютно прав, пора пересматривать старые правила, иначе дети откажутся от всех правил вовсе, уходя из чистокровной общины навсегда.

* * *

– Нельзя закрывать эту школу! – в столовую залетел лис Барт, запрыгнул на свой стул и отряхнулся, прежде чем оглядеть стол, раздумывая, что он хочет съесть.

Все уже собрались за ужином. Гордор тоже пришел и никто не счел его нахождение за столом неуместным. Ужин получился поздним, ждали Дарка и Агелара из Лакшори и заодно обсуждали трагедию в семье Волрклара.

У Волрклара умерло сразу три старенькие лисы из тех, что жили в его саду. Остальные восемь старичков очень переживали, да и все семейство Волрклара тоже. Магические лисы жили по 200 лет, к ним привязывались все, с кем они рядом жили. Волрклар, по словам Кайлин и Ордъёраина, решил побыть с семьей. Однако услышав новости, сказал, примерно тоже, что Барт только что: «школа должна быть, пригодиться еще не раз, но некоторых учеников оттуда следует забрать».

– Я посмотрел глазами всех там вокруг. В школе сейчас семь учеников и пятеро из них абсолютно счастливы там быть, а вот двух многое тяготит, – доложил лис после того, как слуга каро положил ему на тарелку мясные медальоны со сливочно-сырным соусом и поставил перед ним блюдце с молоком.

– Господин Гордор, что молчим, поделись с нами, кто там у вас такой счастливый был? – улыбнулся Гай.

Мальчишка явно робел и стеснялся в столь высоком обществе, но видя, что ему улыбаются, ответил:

– Школа принадлежит моему дальнему родичу из клана Риг, он переехал на Шард добровольно и живет в Офроме. Он хотел помирить чистокровных Офрома и сосланных на Шард, некоторых успехов он достиг. Он переехал с семьей, два его сына учатся в той школе. Что им не радоваться. Еще там сыновья сосланных Риг, Ири и Шуари, которым тоже удалось устроиться в Офроме. Потому к ним приехали бывшие жены и даже с дочерями. Опекуны отправили этих троих к родителям. Они тоже живут в родительских домах в Офроме. Собственно, чего еще надо? Конечно, они всем довольны. Я и Эйдарад тоже жили у отцов, а не в школе, но в этой деревне. Скучно, уныло, убого. Я сам сбежал от тоски и за компанию, полагаю, Аримар тоже. А Зорах и Эйдарад маги за 500 лет, им вообще там все было поперек горла.

– А те двое, кто не сбежал, но недоволен, кто они? – спросил Дамард, ободряюще кивнув мальчишке на тарелку с мясными стейками, на которую тот поглядывал, но съев два куска мяса, стеснялся брать еще.

Гордор слегка покраснел и молча кивнул Дамарду, чтобы тот передал ему блюдо со стейками.

– Один точно Юмирш. Он сирота. Его отца казнили три года назад, мать умерла по своему желанию, когда он был совсем маленький. Он не жил с отцом до его казни, жил у деда. Потом дед умер и Юмирша унаследовал кузен, который его спихнул в эту школу с глаз долой. Юмирш тоже маг за 600 лет, заклинатель камней. Мы предлагали ему с нами бежать, он отказался. Ему только 15, он боялся быть обузой для нас и его пугала мысль о жизни воровством. Он считал, что это путь в никуда.

– Кстати, о воровстве, – опомнился Ордъёраин, взмахнув вилкой, – Волрклар нам выдал список всех жертв этих… – он посмотрел на Гордора и усмехнулся, – довольно крупных пакостников. Семнадцать аркельдов, три ведьмака марбо, пятеро калатари, один наш Эрмир и 25 тафов.

– Тафов? – рассмеялся Гай.

– Это мои жертвы, – вздохнул Гордор, – тафов грабил я…

Отовсюду раздались смешки, даже Иви смеялась.

– Тафы Калантака и Лаукара теперь боятся молодых пальори, – улыбнулась Кайлин, – Тафам мы, конечно, возмещать ущерб не станем, остальным жертвам грабежей придется все возместить.

– Мне они уже все возместили, – хмыкнул Эрмир, – я только не понял, почему я единственный ведьмак не марбо, ограбленный вами? – он решил не сообщать, что он батъёри.

– Вы были очень увлечены разговором. Пальори редко так беспечно ведут себя на рынках…

– Можно на «ты», – поморщился Эрмир, – а то, я кажусь себе слишком старым…

И все, кроме Гордора, вновь засмеялись. Тот смущенно кивнул.

– Теперь ты понимаешь меня лучше, мой юный подаван, – усмехнулся Гай, доедая свой салат с морепродуктами.

Возмещение ущерба пострадавшим от рук четырех беглецов взяли на себя маги Верховного Совета, но это должно было выглядеть так, будто Гай возмещал этот ущерб из своего кармана. Верховные Маги обещали «выкупить претензии» у всех пострадавших и передать их Гаю вместе с деньгами, после чего тот лично должен был встретиться с каждым потерпевшим и отдать ему «долг».

Одной из пострадавших оказалась дочь Модирмаха, больше знакомых имен в списке потерпевших не нашлось.

– Так, а второй из недовольных этой школой кто? – вернулся к прерванному разговору Кадъераин, строго посмотрев на Гордора. Он, в отличие от всех прочих, не готов был принять за оправдание воровства «тяжелую жизнь», но, видимо, вспомнил, что от Гордора страдали только тафы, тут же оттаял, взгляд мгновенно потеплел.

– Я не знаю, наверное, новый кто-то…

– И, да, – вспомнила Кайлин, – по миру бегают еще двое таких бедолаг. Точнее, по городам и просторам Шарда. Они не грабят никого, оба оборотни, фактически живут в своих звериных ипостасях уже пять месяцев.

– Это, наверное, Сальер и Викроуд, они оба Аури, но не близкие родственники. Они не сбегали, им разрешили уйти.

– Как это?

– Отцы их отправили в школу на полгода. Предупредили всех, что, если они захотят уйти, они могут это сделать в тот же момент, оплаченное не будет востребовано. Они и ушли через три месяца.

– И домой не вернулись, – вздохнул Ордъёраин.

– Как и Зорах, – добавила Арикарда.

– Их тоже надо отловить и вернуть в цивилизованный мир, – хмыкнул Дарк, – ловить оборотней та еще задача.

– Ничего сложного, – усмехнулся Барт, – оборотни, спящие в звериных ипостасях – это уникальный вид высокого сознания. Я легко отыщу их, а потом смогу сколько угодно видеть их глазами все. Можете уже завтра идти забирать их, где бы они ни были.

На том и договорились. После ужина Иви пригласила Гордора составить ей компанию на прогулке с Бартом и Халифом.

Арикарда отправилась «работать над проектом школы», а Гай и Эрмир домой. Правда, перед этим Эрмир рассказал все о планах Киарда и своей семьи в отношении предстоящего совета чистокровных. За столом при Гордоре он говорил этого не стал.

– Завтра у нас Верховный Совет по этому поводу, – кивнул Ордъёраин, – подумаем, как быть.

– Во второй половине дня мы отправимся на Шард за этими одичавшими в звериных шкурах парнями, – предупредил Гай.

– Я с вами пойду, – заявил Дарк и улыбнулся, – я хочу поесть суширолов, давно я не ел этих деликатесов.

Дома Гая и Эрмира ждал Аурэль, которого пришлось возвращать в Лаукар. В школьных квартирах было пока пусто, он снял новую квартиру и перенес туда свои вещи, хранившиеся летом в кладовых школы, но ночевать на новом месте не захотел. Слишком грустно показалось ему в пустующем восьмиэтажном здании жилого корпуса.

Эрмир рассказал ему об открывающейся школе Гая, сам Гай попросил пока «об этом не распространяться». Аурэль в Лаукаре общался с живущими поблизости ведьмаком Сириллом из клана Шуари и его девушкой и однокурсницами, сестрами двойняшками.

Калатари молча кивнул и улыбнулся.

– Я умею хранить чужие тайны. К тому же, я надеюсь, что в вашу школу будут брать и калатари тоже. На Хахад много калатари немагов, обреченных связывать свою жизнь с турнирными видами спорта только потому, что это единственный для них одобряемый семьей вариант уехать на Даваликар. У нас не любят, когда рожденные на Хахад калатари покидают родные берега. Но в вашу школу их точно отпустят.

– Почему? – удивился Гай.

– Дураков среди калатари Хахад не много, – мягко улыбнулся Аурэль, – все сразу поймут, что ваши ученики под особой опекой Верховного Совета, а значит будущее их гарантировано. Они научатся чему-то полезному, разбогатеют и, возможно, вернуться домой.

– Готовить точно научатся, – засмеялся Гай.

– Эта простая еда без магии вкусна и необычна. Если, вернувшись после такого обучения на Хахад, какой-то калатари откроет таверну с такой едой, он быстро разбогатеет.

– Они же могут просто пойти в кулинарную школу…

– Детей не отпустят в Калантак в школу, где за их судьбу никто не в ответе, – возразил Аурэль, – И потом, вы же не только кулинарии их будете учить.

– Я пока не придумал, чему еще, – признался Гай.

– Жить эту жизнь, – подсказал ему Эрмир, – В этом ты гениальный учитель.