Похищение во благо
Я подошла бесшумно, словно ночной ветерок, и он медленно поднял на меня тяжёлый взгляд. В его зеленых глазах, обычно таких ясных и уверенных, сейчас плескались мутное бессилие и первобытная тревога.
– Думаю, ты слишком рано поник, Джими, – мягко произнесла я, опускаясь рядом и осторожно забирая свой клинок из его одеревеневших пальцев.
– Рано?! – он взорвался, резко перехватив мою руку. Его хватка была железной, но в ней не сквозило грубости – лишь беспредельное отчаяние. – Эли, ты хоть осознаешь масштаб катастрофы? Тебя, словно вещь, отдают в лапы чудовищу вместо этой куклы Вивьен… За похотливого, прогнившего старика! Я навел о нем справки, – его голос сорвался, вибрируя от сдерживаемого гнева. – Пять жен за двадцать лет, Элиара! И все скончались при «трагических обстоятельствах». Ты хоть слышала о его… извращенных наклонностях? Ты даже не представляешь, в какой ад тебя заживо замуровывают!
Я лишь негромко, почти беззвучно усмехнулась и ободряюще коснулась его плеча.
– Ну-ну, не сгущай краски, – я позволила себе лёгкую, обманчиво беззаботную улыбку. – Удивительно, почему ты до сих пор не сообразил: этот «ад» – наш единственный идеальный шанс.
Джим уставился на меня с таким ошеломлённым выражением лица, будто у меня в одночасье выросла вторая голова.
– Я совершенно серьёзна, – продолжила я, и в моих глазах, отражая лунный свет, вспыхнул опасный, хищный огонек. – В этом доме меня давно списали в утиль, превратив в бездушный инструмент. А теперь представь: под венец идет «Вивьен». И если она внезапно «умрёт» в особняке этого престарелого монстра… О, я бы отдала полжизни, чтобы увидеть лица моих родных!
Я подалась вперед, понижая голос до шепота:
– Маленькая куколка-Вивьен, запертая в четырёх стенах, лишённая обожания, роскошных балов и восхищенных взглядов… Она сойдет с ума от одного осознания своей ненужности. А в один из дней в утренних газетах её объявят очередной «несчастной жертвой». Мне останется лишь вернуть себе истинное лицо, назваться юношей – и путь в Академию будет чист. Карты ложатся безупречно, Джим.
Джимми тяжело вздохнул и медленно покачал головой. В отличие от меня, он не разделял этого отчаянного, граничащего с безумием восторга.
– Ты действительно веришь, что всё пройдет так гладко, Эли? – его голос звучал глухо, надтреснуто, словно старая струна. – В этом плане слишком много «если». И цена любой, даже самой ничтожной ошибки – твоя жизнь.
Я легонько толкнула его локтем, отчаянно стараясь придать своему тону хоть каплю беззаботности, которой на самом деле не чувствовала.
– Ну конечно. Должна же удача хоть раз в жизни одарить меня своей улыбкой, верно? Не всё же ей скалиться в лицо.
Парень смотрел на меня долго, не мигая. В его потемневшем взоре плескалось столько неприкрытой боли, горького бессилия и пронзительной нежности, что у меня перехватило дыхание. Это внезапное, искреннее тепло пугало меня куда сильнее, чем ледяная ярость герцога. Оно заставляло сердце биться чаще, напоминая о том, как много я могу потерять.
– Я до смерти боюсь за тебя, – прошептал он наконец. Голос его стал хриплым, сорванным от избытка чувств. – Что, если что-то пойдёт не так? Если этот ублюдок причинит тебе боль, а я… я не успею прийти на помощь?
Я улыбнулась ему – на этот раз по-настоящему, открыто и мягко. Он был единственным живым существом в этом прогнившем, насквозь фальшивом мире, которому было не всё равно. Это осознание согревало изнутри лучше самого плотного плаща.
– Всё будет хорошо, Джим, – я заговорщицки подмигнула ему, подавляя внезапную дрожь в груди. – К тому же, для пущей убедительности к леди Вивьен наверняка приставят её верного рыцаря.
Я выразительно кивнула в его сторону, видя, как он невольно выпрямил спину.
– Так что ты в любом случае будешь рядом. Если что-то пойдет не так – доблестно спасёшь свою «прекрасную даму» из беды.
Он коротко фыркнул и опустил голову, тщетно пытаясь скрыть промелькнувшее облегчение за напускным ворчанием.
– И то верно, – пробормотал он с обречённым вздохом, в котором, впрочем, уже не было прежней безнадёги.
Я поднялась на ноги, с тихим, певучим звоном вытягивая меч из ножен. Луна, окончательно вынырнувшая из-за рваных облаков, отразилась на полированной стали клинка ослепительным бликом, похожим на искру надежды.
– Ну вот и славно. Время – ресурс не вечный, Джим, а нам ещё многое нужно отточить. Давай начнем тренировку. Пока у нас есть эта ночь и крупицы сил.
Глава 4. Белое платье, чёрный подвал.
2 недели спустя. День свадьбы. 21 июня.
Две недели пролетели как в лихорадочном бреду. И вот мы собрались в кабинете «отца». В стороне, окруженный аурой отстранённого спокойствия, стоял придворный маг. Его пальцы плели в воздухе невидимые нити, сосредоточенно работая над моим будущим обликом.
Одной лишь мимолетной магии было недостаточно: её действия хватило бы едва ли на сутки, после чего морок бы развеялся, обнажив правду. Это было слишком рискованно, ведь меня выдавали замуж явно не на один день. Разумеется, я могла бы поддерживать изменяющие чары сама, но никто, кроме Джима, не догадывался о моих способностях к истинному плетению.
Для долгосрочного преображения требовался артефакт – накопитель, в структуру которого вплетены чары перевоплощения. Для меня подготовили изящные, почти невесомые серьги с мутными камнями, способными заключить моё истинное «я» в крохотную ювелирную ловушку.
Маг протянул мне украшения. Стоило вдеть швензы в уши, как по телу прокатилась волна колючего, арктического холода.
Трансформация была стремительной и болезненной. Мои пепельно-белые волосы потемнели, наливаясь тяжёлым золотом и завиваясь в густые локоны, ниспадавшие до середины спины. Глаза цвета сумеречного фиолета выцвели, обретая прозрачную травяную зелень. Рост уменьшился, плечи сузились, а фигура стала хрупкой, до тошноты кукольной.
И шрамы… они исчезли. На обманчиво гладкой коже не осталось и следа от тех ужасов, через которые я прошла. Однако, скрыв внешнюю оболочку, невозможно стереть суть. И хотя теперь я не видела своих рубцов в зеркале, я по-прежнему чувствовала каждый из них – они ныли глубоко под кожей, напоминая о пережитой боли. Это было мерзко. Словно я надела на себя чужую, липкую кожу.
Горничные засуетились вокруг, густо нанося макияж и затягивая корсет ослепительного свадебного платья. Они готовили дорогую фарфоровую куклу для витрины, вот только за кружевами и шёлком скрывался не манекен, а проданная за долги жизнь.
До начала церемонии оставалось три часа. Пользуясь суматохой, я ускользнула на чердак, в свою заброшенную каморку, чтобы забрать последние крохи личных вещей. У двери, сливаясь с тенями, меня уже ждал Джим.
– Джимми! – негромко позвала я, порывисто крутанувшись перед ним в облаке фатина и шёлка. – Ну как я тебе в новом обличье?
Он резко сжал кулаки, кадык на его горле судорожно дёрнулся.
– Хочется выколоть себе глаза, – глухо выдохнул он, отворачиваясь. – Я не могу… не могу видеть свою Эли в этом фальшивом облике высокомерной Вивьен. Это кажется осквернением.
Я горько рассмеялась, поправляя тяжёлую фату.
– Ну что ж поделать, – я грустно улыбнулась своему единственному другу. – Придётся немного потерпеть эту маску. Совсем скоро она станет погребальным саваном для леди Вивьен и моим билетом в новую жизнь.
***
До начала церемонии оставались считаные, жалкие минуты. Это была уже не жизнь – лишь обратный отсчёт.
Знойное лето вовсю заигрывало с листвой, а небо сияло такой пронзительной, глубокой синевой, что больно было смотреть. Торжество решили провести под открытым небом, у старого пруда, чья неподвижная гладь отражала солнце, точно начищенное серебряное зеркало. Вокруг царило такое безмятежное изящество, что на краткий миг я позволила себе провалиться в опасное забытье, предаваясь несбыточным грезам.
Когда-то, в далеком детстве, я действительно мечтала об этом дне… О своей свадьбе. О женихе, чей взор согревал бы преданнее солнца, чьи глаза искрились бы слезами чистого восторга, а не слезились от преклонного возраста и застарелой подагры. Но та сказка была написана для другой девочки – не для бастарда, чья судьба была предрешена ещё до рождения.
Мой взгляд невольно скользнул к алтарю, где уже ждал будущий супруг, – и ледяная реальность ударила наотмашь сильнее любой пощёчины.
Старик. Грузный, заплывший жиром, с мутными, подёрнутыми катарактой глазами и влажной, тошнотворно-сальной ухмылкой. Он был старше моего собственного отца и выглядел так, словно его лепили вслепую из прогорклого сала, чужих похотливых фантазий и непомерной гордыни, подкреплённой горой золота. Мечты, как выяснилось, тоже умеют подло плевать в лицо.
Над садом поплыла торжественная музыка, тяжёлыми аккордами возвещая о начале конца. Герцог Ванстен подошёл вплотную и рывком перехватил мою руку. Его холёные пальцы впились в мою кожу с той самой жестокой силой, которую он обычно приберегал для тайных наказаний в подвале.
– Улыбайся, дрянь, – едва слышно прошипел он, чувствительно ущипнув меня за предплечье под прикрытием кружев. – Только попробуй выкинуть фокус и опозорить моё имя перед гостями.
Я растянула губы в нежной, кроткой и безупречно покорной улыбке, как и подобает благородной леди в день венчания.
– О, не извольте беспокоиться, отец, – выдохнула я, глядя прямо перед собой. – Сегодня я сполна, до последнего медного гроша, отплачу вам за всю вашу «любовь» и заботу.
Мы медленно двинулись к алтарю. Я встала напротив своего «суженого», чувствуя, как леденеют кончики пальцев, а дыхание становится прерывистым. Оставалось вытерпеть совсем немного: позволить надеть на палец тяжёлое золотое кольцо, коснуться губами этого омерзительного человека и… навсегда оставить прошлое позади.
Первый поцелуй… При одной мысли об этом я судорожно сжала губы.
Разве о таком я грезила в своих самых сокровенных снах? Отдать это робкое прикосновение, знаменующее начало новой жизни, провонявшему насквозь старикашке?
Нет. Только не это!
Как же горько я жалела в ту секунду, что не решилась на шаг раньше. Что не поцеловала Джими под сенью старого дуба, пока у нас ещё было время. Чтобы мой первый поцелуй по праву принадлежал достойному человеку – тому, кто смотрел на меня не как на товар, а как на истинное чудо.
Священник заунывно, почти механически бубнил молитву. Его слова, пустые и безжизненные, не были способны тронуть ничью душу. Я почти не различала их смысла – в ушах стоял тяжёлый, монотонный гул, перекрываемый лишь моим собственным загнанным дыханием. Затем сквозь эту какофонию прорвался дребезжащий, старческий голос, произносящий слова брачной клятвы. Мой черед…
– Клянусь, – выдохнула я, растягивая губы в улыбке, от которой сводило судорогой всё лицо.
Холодное золото кольца скользнуло на палец, стягивая его, словно миниатюрная кандала. Теперь оставался последний, самый страшный рубеж – поцелуй. Драгоценный, невинный, единственный в своем роде… И я должна была подарить его ему?
Меня ощутимо передернуло от отвращения.
«Терпи, Элиара. Еще мгновение. Ты обязана выстоять».
Старик подался вперёд, сокращая разделявшее нас расстояние, и я явственно ощутила его затхлое, прогорклое дыхание. Наши губы вот-вот должны были соприкоснуться… Я до хруста сжала кулаки, зажмуриваясь и вопя про себя: «Прошу, пусть случится чудо! Хоть раз в моей ничтожной, загубленной жизни…»
И само небо ответило на мой безмолвный крик.
Внезапно ударил ветер. Это не был легкий, освежающий бриз погожего дня – на нас обрушилась буря, дикая, первобытная и необузданная. Я кожей чувствовала, что это не моя магия. Сила, ворвавшаяся в сад, была куда древнее, могущественнее и… чужероднее всего, что я знала.
Что за чертовщина здесь происходит?!
Небо мгновенно сгустилось, затягиваясь тяжёлыми свинцовыми тучами, словно кто-то разлил над нами ведро туши. Гости испуганно повскакали с мест, растерянно переглядываясь и вглядываясь в высь. Я тоже подняла голову – и замерла, не в силах даже вздохнуть.
Там, в разрывах облаков, буквально разрывая само пространство мощными взмахами крыльев, летел гигантский, ослепительно белоснежный дракон…
Дракон?!
Этого просто не могло быть. Последние из их рода были стёрты с лица земли ещё столетие назад, превратившись в пыльные легенды…
С каждым мощным взмахом исполинских крыльев он неумолимо приближался, а его глаза, полыхающие расплавленным рубиновым огнём, были прикованы к одной лишь мне. Когда он раскрыл когтистые лапы, в голове пронеслась единственная отчётливая мысль: «Добыча сегодня – я».
«Не совсем о таком чуде я молила небо… – мелькнула горькая усмешка. – В следующий раз, Элиара, формулируй желания аккуратнее».
Будь на моём месте настоящая Вивьен, она бы давно лишилась чувств от одного только вида чешуйчатого брюха. Но я – не она. Я заставила себя смотреть. Видела, как стремительно уменьшается земля, превращаясь в лоскутное одеяло. Чувствовала, как волосы бешено путаются на штормовом ветру, хлеща по лицу. Наблюдала, как мимо испуганными искрами проносятся птицы – одна едва не врезалась мне в плечо. И, о, венчание удалось на славу… Я умудрилась проглотить парочку насекомых, пока мы пронзали облака. Великолепный день, ничего не скажешь!
Дракон начал стремительное снижение к величественным руинам старинного замка. Когда-то эти стены принадлежали древней династии Древарн – истинным владыкам, людям-драконам, правившим страной до своего кровавого падения. Теперь мертвые камни словно вновь обрели голос.
Значит, кто-то из них всё же уцелел… И решил заявить о себе самым эффектным и пугающим способом. От всей этой затеи за версту несло грядущим дворцовым переворотом.
Крылья резко хлопнули, гася инерцию, и меня бесцеремонно сбросили вниз, точно мешок с ненужным хламом. Благородно, чёртова ящерица!
Я успела выставить магический барьер в долю секунды до столкновения, смягчая падение, но удар всё равно вышел сокрушительным. Земля встретила меня жёстко, выбив из груди остатки воздуха. Когда я с трудом разомкнула веки, вокруг клубилась серая пыль, а над головой смыкался тяжёлый свод полумрака – мы были внутри какой-то постройки.
Превозмогая боль в ребрах, я начала подниматься, как вдруг – резкий удар по затылку. Мир на мгновение поплыл. Я рывком обернулась, и парень, державший дубинку, даже вздрогнул от моего яростного взгляда.
«Ага. Значит, вам нужно беспомощное, запуганное тело? Будет вам тело», – я прикрыла глаза и демонстративно рухнула обратно, имитируя глубокий обморок.
– Господин, куда её? – донесся до меня испуганный шёпот паренька.
– В подвал, – раздался за моей спиной низкий, рокочущий голос. От его ледяного холода по коже невольно пробежали мурашки.
Безумно хотелось приоткрыть хотя бы один глаз и украдкой взглянуть на него – на это чешуйчатое недоразумение в человеческом обличье. Но раз уж они решили, что я должна пребывать в глубоком обмороке, пусть будет так. В этой игре безбилетнику лучше помалкивать.
Парень-слуга предпринял неуклюжую попытку поднять меня, но лишь натужно закряхтел.
– Ты чего там возишься? – нетерпеливо рыкнул тот самый низкий голос, от которого по затылку пробежал неприятный холодок.
– Она… она тяжелее, чем кажется на вид, господин, – испуганно пролепетал бедняга, тщетно пытаясь совладать с моим телом.
Я внутренне ухмыльнулась, оценив иронию. Разумеется, я не была той эфемерной, почти невесомой Вивьен, чей облик сейчас носила. Мои кости, закаленные тренировками, и магическая плотность бастарда плохо поддавались иллюзиям лёгкости.
Раздался тяжёлый, раздраженный вздох, за которым последовали уверенные, властные шаги. Секунда – и меня с пугающей легкостью подхватили сильные, как стальные обручи, руки. Для этого человека – или кем он там был – я не весила ровным счетом ничего. Он нёс меня уверенно, сквозь густеющий сумрак, и я кожей чувствовала исходящий от него жар, совершенно не созвучный с прохладой замка.
«Что ж… Добро пожаловать в новую реальность, Элиара. Посмотрим, какие здесь правила».
Меня несли всё ниже и ниже. С каждым пройденным пролётом воздух становился холоднее, пропитываясь запахом сырого камня и вековой пыли.
Наконец движение прекратилось. Меня не просто опустили – меня бесцеремонно швырнули на ледяной пол, словно мешок с ненужным тряпьем. Из темноты донесся резкий, оглушительный лязг: тяжёлая железная решётка с титаническим усилием встала на место.
– Как только эта кукла придет в себя – зови, – прогремел голос над самой головой.
Это не было обычной речью. Это был рык, хриплый и вибрирующий, будто вырванный из самой груди древнего, изголодавшегося чудовища. Дракон… Внутри этого мужчины определенно билось сердце зверя.
– Да, господин, – подобострастно отозвался паренек.
Звук их шагов начал медленно затихать в коридоре.
Ну что ж… Сколько полагается благовоспитанной леди пролежать без сознания после похищения легендарным монстром? Минут десять? Думаю, для приличия хватит. А пока я просто переведу дух и попробую понять, в какую часть ада меня забросило на этот раз.
Глава 5. Драконье гостеприимство.
***
Пробуждение оказалось прозаичным: чьи-то неуклюжие пощёчины и бесцеремонная тряска за плечо заставили меня вынырнуть из забытья. Распахнув глаза, я увидела перед собой юношу – на вид едва ли старше меня. Высокий, угловатый, с вихром растрёпанных тёмных волос и печатью крайней растерянности на лице.
«Я что… действительно уснула? – пронеслось в голове с коротким смешком. – Ничего не скажешь, перевела дух в логове врага. Браво, Элиара».
– Господин, она пришла в себя! – звонко выкрикнул парень, оглядываясь через плечо.
Я проследила за его жестом, но резкий, ослепительный свет факела мешал разобрать детали. Однако тяжёлые, размеренные шаги, от которых, казалось, вибрировал сам фундамент замка, подсказали: хозяин приближается.
И вот он предстал передо мной. «Дракон».
Пришлось изрядно задрать голову – настолько он возвышался надо мной, подавляя своей мощью. Но внезапно он стремительно опустился сгибая ноги в коленях, сокращая расстояние, и грубо перехватил мой подбородок своими сильными, горячими пальцами. Его прикосновение было властным, почти обжигающим, словно по моей коже провели раскаленным металлом.
Я наконец смогла рассмотреть его лицо.
Красные глаза, горящие в полумраке подземелья, как два расплавленных рубина. Волосы цвета свежевыпавшего снега – густые, дерзко растрёпанные, обрамляющие лицо серебристым ореолом. Вот, значит, почему в небе парил именно белый дракон.
Черты его лица были резкими, породистыми и красивыми до боли. Ни в одном из своих самых смелых снов я не могла вообразить мужчину столь притягательного и одновременно смертельно опасного. От него веяло первобытной силой и веками одиночества.
– Ну, здравствуй, Вивьен Ванстен, – его голос всё так же напоминал приглушенное рычание, глубокое и рокочущее, перекатывающееся эхом по замшелым сводам. – Ты и вправду редкая красавица.
Он отпустил мой подбородок резким, почти брезгливым движением, словно избавлялся от надоевшей безделушки. Со скрипом подвинув ко мне старый, изъеденный временем стул, он бросил короткое:
– Садись.
Я подчинилась без лишних слов. Сидеть на ледяных камнях в тонком свадебном шёлке – удовольствие сомнительное. Он выпрямился во весь рост, нависая надо мной, словно грозовая туча, готовая вот-вот разразиться молниями. Атмосфера в подвале стала настолько густой, что воздух, казалось, можно было резать ножом.
– Полагаю, твой отец явится за тобой не позже, чем через три дня, – произнес он, и в его голосе просквозила холодная уверенность. – А пока тебе придется погостить в этих стенах.
Я не выдержала. Тихий, сухой смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успела его подавить.
Дракон резко вскинул бровь, метнув в меня недоумённый, колючий взгляд. И вдруг плотину внутри меня прорвало. Всё естество затопило каким-то диким, почти истерическим весельем. Я расхохоталась – громко, надрывно, до боли в ребрах, словно последняя сумасшедшая. Видимо, затяжной стресс и этот нелепый спектакль окончательно выжгли мне предохранители.
Я краем глаза заметила, как дракон и его юный приспешник обменялись растерянными взглядами. Мальчишка виновато переступил с ноги на ногу, не понимая, что со мной происходит.
– Может… я всё-таки слишком сильно приложил её дубинкой? – пробормотал он, воровато опуская глаза.
Это стало последней каплей. Я зашлась в новом приступе хохота, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы, размывая свадебный грим.
Наконец, с трудом отдышавшись, я утёрла лицо тыльной стороной ладони и подняла прямой, дерзкий взор на своих похитителей.
– Простите мою несдержанность, господин дракон, – промолвила я, всё ещё давясь короткими смешками. – Просто… ваша шутка про моего отца оказалась настолько удачной, что я не смогла устоять.
На лице мужчины на миг промелькнуло раздражение, точно грозовая тень, а в рубиновых глубинах глаз вспыхнула сдержанная ярость. Он явно не привык к такой реакции от своих жертв.
– Вы похитили меня из земель Ванстенов, – начала я, и мой голос теперь звучал пугающе спокойно, почти насмешливо. – Очевидно, ваш выбор пал на нас, потому что наш род ближе всех стоит к королевской крови. И когда ещё мог представиться столь эффектный момент заявить о своем триумфальном возвращении, если не на пышном венчании дочери герцога?
Я видела, как он едва заметно напрягся; каждое моё слово било точно в цель. Но я продолжала, упиваясь собственной дерзостью и крахом их безупречного плана:
– Ваш замысел прозрачен. Считалось, что прежние владыки этих краев давно истреблены… И всё же вы – живое доказательство обратного. Вы выбрали идеальную сцену, чтобы напомнить миру о себе. Но, боюсь, мне придется нанести сокрушительный удар по вашим ожиданиям, – я склонила голову набок, одарив его улыбкой – полупрезрительной, полусочувственной. – Мой отец за мной не придет. Ни через три дня, ни через год.
Красноглазый угрожающе сократил дистанцию, нависая надо мной всей своей мощью. Воздух вокруг него, казалось, начал вибрировать от подавляемой силы.
– Неужели вы всерьез полагали, – я усмехнулась, и в моём голосе отчетливо зазвенела накопленная годами горечь, – что великий герцог Ванстен выдал бы свою обожаемую дочь замуж за старого, выжившего из ума богача со скверной репутацией?
– Но при всём этом… ты стояла у алтаря, – хрипло бросил дракон, впиваясь взглядом в моё лицо, словно пытаясь разглядеть правду за маской магии.
– Ну, я ведь и не утверждала, что я – та самая обожаемая дочь, – я спокойным, почти будничным жестом коснулась ушей и сняла тонкие золотые серьги.
В то же мгновение магическая иллюзия осыпалась к моим ногам безжизненной сухой пылью. Золотистые локоны поблекли, тая на глазах, и на их месте проявилось моё истинное «я». Белоснежные, как свежий излом кости, волосы тяжёлым каскадом рассыпались по плечам, а глаза вернули свой природный, глубокий фиолетовый оттенок. Перед похитителями теперь стояла не изнеженная кукла, а измождённая девушка в истёртом платье, ни капли не похожая на сияющую жемчужину герцогского дома.
Юный приспешник дракона вскрикнул и непроизвольно прикрыл рот ладонью от изумления. Какое забавное, почти детское потрясение… А вот сам хозяин… Его взгляд превратился в два раскалённых клинка, которые, казалось, заживо рвали меня на части.
В следующее мгновение его тяжёлая ладонь стальными тисками сомкнулась на моей шее. Воздух с хрипом вырвался из легких, перед глазами поплыли тёмные пятна.
– Кто ты такая?! – прорычал он, впиваясь в меня своими кроваво-красными глазами, в которых бушевал настоящий шторм.
Я заставила свои губы растянуться в подобии улыбки, насколько позволяла эта удушающая хватка.
– Трудновато… поддерживать беседу… когда тебя лишают возможности дышать, господин дракон, – едва слышно прохрипела я.
Он резко разжал пальцы, и я судорожно глотнула холодный воздух подвала. Его взор оставался таким тяжёлым и испепеляющим, что, будь у него такая власть, я бы в ту же секунду обратилась в горстку пепла.
– Моё имя – Элиара Ванстен, – выдохнула я, медленно выпрямляя затекшую спину и возвращая себе остатки достоинства.
– У герцога Ванстена лишь одна дочь! – рявкнул он, и его голос прозвучал так, словно был обуглен до самой сердцевины яростью.
– Законная – да, одна, – согласилась я с лёгкой, почти призрачной улыбкой. – А я… я лишь внебрачное отродье. Позорное пятно, которое годами старательно прятали под замком. Меня нет ни в одном государственном реестре, о моём существовании знали только холодные стены родового гнезда да его немногословные обитатели. Так что, увы, господин, я – вовсе не тот ценный заложник, ради которого герцог станет рисковать хоть одним золотым из своей казны.