Василиса и Волхв

Глава 16

### 30 Глава Подарок пустыни

Ночь медленно опускалась на землю. Ветер бродил среди сухих колючих трав, заставляя их тихо шелестеть. Этот шелест был похож на шёпот стариков, рассказывающих забытые истории. Казалось, сама степь помнила всё: караваны, исчезнувшие города, великих царей, войны, торговцев, святых и разбойников, чьи следы давно стёрли пески.

Над пустыней горели бесчисленные звёзды. Они были такими яркими, что их свет отражался в холодных песчаных барханах серебристыми отблесками. Луна висела низко над горизонтом, окрашивая мир в призрачные синие и серые тона.

Вдали мерцали крошечные огоньки. Небольшое поселение.

Всего несколько десятков домов, укрывшихся за невысокой глинобитной стеной. Для путника среди бесконечных просторов эти огни выглядели настоящим чудом - обещанием воды, еды и крыши над головой.

К ним медленно приближалась одинокая фигура.

Высокий человек ехал верхом на тёмном коне. И всадник, и животное выглядели уставшими после долгого пути. На плаще осела дорожная пыль, сапоги были покрыты песком, а лицо скрывала тень широкого капюшона.

Но даже издалека в его осанке чувствовалось нечто особенное. Он держался прямо, словно не замечал ни усталости, ни холода ночи. Словно был рождён повелевать. Это был знаменитый полководец Танской империи - Гао Сянь-чжи. Человек, чьё имя заставляло уважительно склонять головы губернаторов и военачальников. Человек, который прошёл тысячи километров походов через горы, степи и пустыни. Человек, привыкший видеть перед собой не города и деревни, а карты, на которых целые страны становились лишь отметками на пути империи. Однако сейчас на его лице не было ни торжества победителя, ни гордости великого завоевателя. Он выглядел задумчивым. Даже тревожным. Гао поднял взгляд к звёздам.

Обычно ночное небо приносило ему покой. Оно оставалось неизменным, когда рушились царства и менялись правители. Но сегодня его не покидало странное чувство. Будто что-то происходило. Что-то важное. Невидимое. Он не мог объяснить это ощущение, но за годы походов научился доверять подобным предчувствиям. Слишком много раз они спасали ему жизнь. Конь тихо фыркнул. Полководец погладил его по шее.

- Потерпи ещё немного, старый друг, - негромко сказал он.

В голосе звучала неожиданная мягкость. Животное верно несло его через половину мира и заслуживало уважения не меньше многих генералов. Ветер внезапно усилился. Песчинки закружились над землёй. На мгновение Гао показалось, что в этом порыве ветра слышатся голоса. Отголоски древних битв. Лязг мечей. Крики воинов. Молитвы монахов. Скрип караванных телег. Словно сама земля хранила память обо всех, кто когда-либо проходил здесь.

Полководец невольно сжал поводья. Перед его внутренним взором мелькнули картины прошлого. Заснеженные перевалы. Раскалённые долины. Боевые знамёна Танской империи. Лица погибших товарищей. Победы, которыми восхищался весь Восток. И поражения, о которых предпочитали не вспоминать. Каждая из этих теней сопровождала его в дороге. Каждая оставила след в сердце. Огоньки поселения становились всё ближе. Оттуда доносился собачий лай, запах дыма и жарящегося мяса. Обычная жизнь. Мирная жизнь. То, ради чего, как любили говорить правители, и ведутся все войны.

На мгновение Гао ощутил странную зависть к людям, что сейчас сидели у домашних очагов, рассказывали детям сказки и не думали о судьбах государств. Он усмехнулся собственным мыслям. Такое спокойствие никогда не было предназначено ему. Он был человеком дорог, границ и сражений. Человеком, чья судьба была неразрывно связана с движением вперёд.

И всё же сегодня, подъезжая к маленькому поселению среди бескрайней ночной пустыни, великий полководец чувствовал, что впереди его ждёт не очередной поход и не новая битва. Что-то другое. Что-то, способное изменить не только его собственную судьбу. Ветер вновь прошёлся по степи. И древние травы продолжили свой бесконечный шёпот под звёздами.

Гао шёл быстро, решительно переступая через песчаные дюны, оставляя позади мир дворцовых интриг и придворных переворотов, которым была подвержена жизнь императора Китая. Ветер трепал полы его дорожного плаща, бросал в лицо мелкие песчинки, но полководец словно не замечал этого. За долгие годы странствий он привык и к пронизывающему холоду горных перевалов, и к удушающему зною пустынь, и к бесконечным дорогам, уходящим за горизонт.

Много лет провёл он вдали от родных мест, защищая границы огромной державы на далёких рубежах Центральной Азии. За его плечами остались тысячи пройденных километров, десятки городов и крепостей, бесчисленные встречи с правителями, купцами, кочевниками и воинами самых разных народов. Он видел роскошные дворцы Самарканда и бедные стоянки пастухов, пересекал бурные реки и бескрайние степи, где неделями не встречалось ни одного дерева.

Его лицо покрыли морщины и шрамы. Каждый из них был памятью о прожитых годах. Тонкий белый след у виска остался после сражения в горном ущелье, когда вражеская стрела лишь чудом не лишила его жизни. Небольшой шрам на подбородке напоминал о поединке с разбойником, напавшим на караван. А глубокие складки возле глаз появились не столько от возраста, сколько от привычки всматриваться вдаль, оценивая местность и предугадывая опасность.

Его походка выражала уверенность человека, привыкшего принимать важные решения мгновенно, руководствуясь интуицией и мудростью. В движениях не было ни суеты, ни колебаний. Он шагал так, словно точно знал своё место в этом мире и свою цель. Даже сейчас, когда рядом не было ни армии, ни свиты, в нём ощущалась внутренняя сила, заставлявшая окружающих невольно уступать дорогу и прислушиваться к его словам.

Однако за суровой внешностью скрывался совсем иной человек. Несмотря на все войны и испытания, сердце Гао оставалось мягким и добрым. Солдаты, служившие под его началом, вспоминали, что полководец всегда делил с ними тяготы походной жизни. Он ел ту же пищу, спал под тем же небом и никогда не требовал для себя особых удобств. Если в отряде не хватало провизии, он первым сокращал собственную порцию. Если кто-то заболевал, обязательно находил время навестить раненого.

Однажды в суровую зиму он приказал разобрать часть собственных походных шатров, чтобы укрыть воинов от ледяного ветра. Другой командир счёл бы подобный поступок слабостью, но люди после этого были готовы следовать за ним хоть на край света.

Гао хорошо помнил цену человеческой жизни. Слишком многих друзей он похоронил за годы службы. Иногда по ночам ему снились лица погибших товарищей. Молодые офицеры, полные надежд. Старые ветераны, прошедшие десятки походов. Простые солдаты, которые мечтали вернуться домой к своим семьям. Поэтому он никогда не относился к войне как к игре честолюбцев. Для придворных сановников победа была строчкой в летописи. Для него - могилами на далёких полях.

Возможно, именно поэтому жители пограничных земель уважали его не меньше, чем собственных правителей. Он старался не только побеждать, но и сохранять мир там, где это было возможно. Нередко после окончания походов он лично следил за тем, чтобы крестьянам вернули поля, а караваны могли вновь безопасно проходить по дорогам.

Сейчас, шагая через ночную пустыню, Гао вспоминал не битвы и не триумфы. Перед его мысленным взором возникали совсем другие картины. Зелёные холмы родины после весеннего дождя. Шум бамбука на ветру. Детский смех. Запах риса, который готовила мать много лет назад.

Он редко позволял себе такие воспоминания. Обычно они лишь усиливали тоску по дому. Но сегодня почему-то не причиняли боли. Скорее напоминали ему, ради чего он когда-то выбрал этот путь. Не ради славы. Не ради титулов. Не ради благосклонности императоров. А ради того, чтобы люди могли спокойно жить, растить детей и встречать рассветы без страха. Вдали огни поселения стали ярче. В окнах уже мерцал тёплый свет ламп. Доносился смех, собачий лай, чей-то разговор. Гао невольно улыбнулся. Улыбка была едва заметной, но удивительно тёплой.

В такие моменты великий полководец становился не легендарным военачальником, имя которого знали от Китая до дальних западных земель, а просто уставшим человеком, который после долгой дороги увидел впереди свет человеческого дома.

Однажды судьба приготовила ему испытание, которое навсегда изменило бы ход истории и повлияло на судьбы многих поколений китайцев и жителей окрестных земель.

Это произошло после одного из тяжёлых походов против мятежников. Несколько недель отряд Гао преследовал противника через степи и полупустыни, преодолевая нехватку воды, внезапные песчаные бури и изматывающую жару. Люди устали. Даже самые стойкие воины стали молчаливыми и задумчивыми.

В тот вечер солнце уже скрылось за горизонтом. Небо постепенно темнело, окрашиваясь в глубокие фиолетовые и тёмно-синие оттенки. Над степью зажигались первые звёзды.

Отряд двигался медленно. Лошади понуро переставляли ноги. Солдаты мечтали лишь о привале, горячей пище и нескольких часах сна. Сам Гао ехал впереди, внимательно всматриваясь в наступающую темноту. За годы службы он привык замечать то, что другие пропускали. Иногда именно такая внимательность спасала целые армии. И вдруг он остановился. Что-то мелькнуло далеко впереди. Сначала ему показалось, что это обман зрения.

Но спустя несколько мгновений свет появился снова. Яркая вспышка. Потом ещё одна. Затем несколько тусклых огней, двигавшихся совершенно непонятным образом. Они то поднимались над землёй, то исчезали, то вновь возникали в стороне. Словно кто-то нёс факелы через невидимые холмы. Или словно сами звёзды спустились на землю и теперь бродили среди трав. Гао нахмурился. Его рука невольно легла на рукоять меча. Позади тоже начали замечать странное явление. По рядам воинов прокатился тревожный шёпот.

- Видели?

- Там кто-то есть...

- Слишком далеко для костров...

- И слишком много огней...

Старый сержант прищурился.

- Не нравится мне это.

Один из молодых солдат нервно сглотнул.

- Неужели вражеское племя тут? Или маги чужеземные? - произнёс Гао, не сводя глаз с мерцающего света.

Его голос звучал спокойно, но внутри уже просыпалась настороженность опытного полководца. Слишком много странных вещей он видел на границах империи. Слишком много легенд о загадочных народах и забытых богах слышал от караванщиков.

- А может, это призраки? - почти шёпотом сказал один из воинов.

Несколько человек невольно посмотрели на него. В другое время они бы рассмеялись. Но сейчас смеяться никому не хотелось. Огни продолжали двигаться. Беззвучно. Непонятно. Жутко. Ветер стих. Степь замерла. Даже ночные насекомые словно перестали стрекотать. Тишина стала настолько глубокой, что люди слышали дыхание собственных лошадей. Молодой лучник крепче сжал древко копья.

- Мой дед рассказывал, что в таких местах души погибших путников иногда ищут дорогу домой...

- Твой дед рассказывал слишком много сказок, - буркнул сосед, хотя в его голосе не было прежней уверенности.

Гао молча наблюдал. Он не верил в призраков так легко, как простые солдаты. Но и отвергать неизвестное не спешил. Настоящий полководец должен был опасаться не только того, что понимает, но и того, чего объяснить не может. Очередная вспышка озарила горизонт. На мгновение в её свете будто бы мелькнула какая-то высокая тень. Затем всё исчезло. По спине нескольких воинов пробежал холодок. Лошади начали беспокойно переступать копытами. Одна из них тихо заржала и прижала уши. Даже животные чувствовали странность происходящего. Гао медленно выдохнул. Вместо страха он ощутил знакомое возбуждение. Такое чувство приходило перед важными решениями и неожиданными открытиями. Словно сама судьба открывала перед ним очередную дверь. Он повернулся к своим людям. В свете луны его лицо казалось высеченным из камня. Спокойным. Непоколебимым. Надёжным. И именно это спокойствие немного успокоило остальных.

- Подойдём ближе, - кивнул генерал.

Воины переглянулись. Никому не хотелось первым двигаться навстречу загадочным огням. Но приказ есть приказ. Отряд перестроился плотнее. Лучники проверили тетивы. Копейщики опустили оружие. Несколько всадников выехали вперёд рядом с Гао. Медленно, шаг за шагом, они двинулись навстречу неизвестности. А странные огни продолжали мерцать впереди, будто ждали их появления уже очень давно. Шаги их ускорились. И вот девушка, сидящая на берегу пересохшей реки посреди бескрайнего моря песка. Её волосы были растрепаны сильным восточным ветром, платье порвано и грязно, ноги босые и исцарапанные камнями и песком. Она выглядела потерянной и отчаявшейся, её взгляд застыл в неподвижности, устремленный куда-то далеко за горизонт.

- Кто ты? - подойдя ближе, спросил генерал, - Что ты делаешь одна здесь вдали от людей? Девушка подняла голову и посмотрела прямо в глаза полководцу. Глаза её блестели от слез.

- Моя семья сгинула в бесконечных войнах с варварами! Я одна! Больше никому ненужна! Спасения нет! Идите дальше! А я оставлю свою жизнь пустыне!

- Ты так молода и прекрасна, словно весна пришедшая впервые. Пойдем с нами! Ты увидишь, что не нужна пустыне, а люди бывают не только жестокими, - сказал генерал. Тут же кивнул воинам. Девушку укутали в накидку, дали воды и обогрели.

### 31 Глава Какая встреча

Епифан открыл тяжёлую резную дверь, и они оказались в просторной столовой.

Тёплый свет десятков ламп и свечей сразу окутал вошедших мягким золотистым сиянием. После тишины коридора Василису буквально накрыло шумом голосов, звоном посуды и взрывами смеха.

За длинными столами сидело множество людей. Кого здесь только не было.

Несколько бородатых мужчин в богатых халатах оживлённо спорили о чём-то, размахивая руками и едва не опрокидывая кубки. Рядом сидела пожилая женщина с серебристыми волосами, собранными в сложную причёску. Она спокойно попивала чай и наблюдала за спорщиками с таким видом, будто заранее знала, чем всё закончится.

Чуть дальше группа молодых людей обсуждала какую-то настольную игру, над которой склонились сразу пятеро участников. Кто-то смеялся, кто-то возмущённо доказывал свою правоту, а один парень уже выглядел так, словно проиграл всё, кроме собственного стула.

У дальней стены расположились музыканты. Пока они отдыхали, инструменты лежали рядом: струнные, духовые и несколько совсем незнакомых Василисе.

По комнате разносились запахи свежего хлеба, жареного мяса, фруктов, пряностей, мёда и горячего чая. На столах красовались блюда всех возможных размеров. Одни были украшены зеленью и овощами, другие дымились, сохраняя жар, третьи сверкали глазурью и обещали что-то сладкое.

Шумное многоголосье наполняло зал жизнью.

Казалось, здесь одновременно происходило несколько десятков разговоров. Но стоило Епифану переступить порог вместе с Василисой, как всё изменилось.

Сначала умолкли ближайшие люди.

Потом стих ещё один стол. Кто-то перестал смеяться на середине фразы. Кто-то замер с поднятой ложкой. Даже спорщики неожиданно забыли предмет спора.

За несколько секунд зал погрузился в удивлённую тишину. Все обернулись к вошедшим. Василиса почувствовала на себе десятки взглядов. Любопытных. Удивлённых. Доброжелательных.

- Привет, Еиван! У тебя новая ученица? - радостно сказал смуглый черноволосый мужчина в непонятной темной одежде, похожей на рубаху, но не совсем (роба или халат жителей Ближнего Востока).

- И тебе не хворать, Агил! Да, это Василиса. Она из Ладоги. Многое видит, но ещё учить и учить, - ответил Епифан, - Как ты? Где Роксалана?

- О! Она на днях вернётся. Поехала смотреть, как помочь Ближнему Востоку стать ещё ближе и заодно привезёт нам нового друга, - хитро прищурившись ответил Ибрагим.

Василиса шёпотом спросила:

- Еиван? Как это понимать?

Получила на той же громкости ответ:

- Ему просто нравится меня так называть. Дальше будет веселей. Уж поверь.

Отставив стеклянный сосуд непонятной, но изящной формы (бокал) с каким-то напитком в сторону, элегантный мужчина в ещё более непонятной одежде: и рубаха - не рубаха больно белая, и штаны какие - то короткие тёмные, сапоги блестящие, на шее что - то не ясное (шарф, по сути одежда французов ориентировочно 8 века) обратился к вошедшим:

- Епижан, хороша девица! Что умеет? Чем могу помочь?

Епифан поклонился и ответил:

- Жан Жак, манеры, французский, история и прочее. Всё, что по твоей части. Она пока совсем юная, чтоб это знать. Но не делай, как обычно, будь другом!

Француз улыбнулся:

- Я уже не в том возрасте. Мне всё-таки за тысячу перевалило вчера. Поэтому только мудрость и знания. Завтра в 10 жду. Начнём!

Потом к ним подошла какая-то явно царица. Блеснула глазами и подмигнула Епифану:

- Привет, дорогой! Хорошая девочка. Приводи послезавтра посмотрю, чему смогу научить. И расскажу наши легенды, познакомлю со Сфинксом. Это мой кот.

- Здравствуй, Клеопатра! Заодно я хочу узнать, кого ты мумифицировала вместо себя и как,- улыбнулся Епифан.

- Этому я Василису и научу. Жизнь долгая, нужно всё уметь,- хихикнула царица.

Только она отошла, обниматься кинулся странный парень с рисунками на коже:

- Будь здоров, мой друг Глаз Океана! Я знал, что ты придёшь не один. Поэтому приготовил подарок для маленькой девочки!