Свободные Земли. Кудаго

Чем ближе мы подходили к границе города, тем явственнее я ощущала разницу. Массивные ворота, выкрашенные в чёрный цвет, возвышались впереди мрачной громадой. По обе стороны от них тянулись укрепления, уходящие в темноту. Подъём на смотровую площадку оказался крутым — узкая лестница с металлическими ступенями гулко отзывалась на каждый наш шаг.

Мы поднялись, и площадка встретила нас неожиданно тёплым ветром, принёсшим запахи дыма и специй. Я сделала шаг вперёд — и замерла, не в силах сдержать возглас восхищения.

Слева раскинулся Кудаго, и он сиял. Сотни, тысячи огней — от ярких прожекторов на патрульных вышках до уютных жёлтых ламп в окнах домов и перемигивающихся гирлянд на рыночных площадях — сливались в живое, пульсирующее море. В Воронде после двадцати трёх ноль-ноль наступала мёртвая тьма. Свет отключали ради экономии, и город погружался в серый сон, прерываемый лишь редкими фонарями у зданий Совета. А здесь… здесь жизнь не замирала. Город горел вопреки всем законам, вопреки логике выживания, словно дерзкий вызов самой темноте. Всё казалось живым — как будто Кудаго смотрел на меня в ответ.

Справа, за воротами, тянулась дорога. Даже сейчас по редким проблескам было видно, что там кто-то двигался: чьи-то фонари походили на медленно ползущих светляков. Посередине всё разделяли те самые ворота, тяжёлые и надёжные, как граница между двумя мирами.

Алекс прислонился к перилам и заглянул вниз. Дария стояла чуть поодаль, вдыхая ночной воздух.

— Я собиралась показать ей Кудаго сама. Без лишних сопровождающих, — нарушила тишину Дария.

— Я не лишний. Я ведущий. И всё равно ты продолжаешь закрывать на это глаза, — сказал Алекс с лёгкой иронией.

Дария лишь фыркнула и отвернулась, не пытаясь спорить. Я решилась задать вопрос, который вертелся в голове с момента нашей встречи:

— Как мне вас называть: Александром или всё же Алексом?

Он посмотрел на меня чуть вбок — спокойно — и едва заметно усмехнулся.

— Можно и Александром. Но только наедине. По городу я передвигаюсь чаще инкогнито. — Он сделал короткую паузу и добавил: — Так что, если в дальнейшем хочешь наслаждаться моей компанией, зови меня Алекс.

— А я… разве могу? — растерянно спросила я, глядя на него. Огни города отражались в его глазах, делая взгляд мягким.

Он рассмеялся — легко, без насмешки.

— Можешь, конечно.

И мне вдруг стало до горечи стыдно за себя. Да, я оказалась в этом городе не по своей воле. И если бы не обстоятельства, я никогда бы не пошла на такое. Но город принял меня по-своему: Флинт дал мне работу, мне выделили комнату, здесь ко мне относились уважительно. Даже добрее, чем я могла ожидать от этого сурового места. Я понимала, что мне здесь нравится.

И от этого становилось только хуже. Стыдно. Тяжело. Паршиво.

— Алекс… — слова застревали в горле. Я сжала пальцы, чтобы голос не дрогнул. — Я… должна извиниться. За то, как мы… встретились. Это было ужасно. И… мне правда очень жаль.

Я на мгновение замолчала, переводя дыхание. Пылающий внизу Кудаго казался слишком честным для моей лжи.

— Я… — голос сорвался. — Я не хотела причинять кому-то боль и притворяться. И я уверена, она обязательно вернётся.

Он мгновенно замер. В густом свете городских огней его фигура казалась высеченной из камня: тело стало неподвижным, руки остались в карманах. Взгляд — ровный, почти нечитаемый в ночной полутьме. На лице не было ни раздражения, ни тепла — только отстранённое спокойствие.

— Я знаю, — сказал он после долгой паузы.

Голос звучал почти плоско, будто он намеренно гасил в себе любые эмоции, не давая им прорваться в ночную тишину.

— Я не вижу смысла держать на тебя обиду.

Он отвёл взгляд на сияющий внизу город, будто этот разговор был для него чем-то… незначительным.

— Это не твоя вина. И не твоя ответственность, — без выражения добавил он.

От этой холодной нейтральности мне стало почему-то ещё тяжелее. Моё извинение будто упало в пустоту между нами, так ничего и не изменив.

Тишину площадки внезапно разрезал низкий вибрирующий звук. Потом второй. Тяжёлый, уверенный гул мощных моторов заполнил пространство, отражаясь от стен укреплений. Мы одновременно посмотрели вниз, на переплетение ночных улиц.

Там, в глубине кварталов, вспыхнули слепящие огни. Мы увидели, как три броневика на огромной скорости несутся по главной улице города к выезду. Они пролетели под нами, взрезая светом фар темноту переулков, и через секунду с оглушительным рёвом и резким разворотом вырвались из распахнутых ворот. Машины рванули с места, мгновенно исчезая в чёрной пустоте за стенами так, будто там вспыхнул сигнал тревоги, о котором мы ещё не знали.

Алекс нахмурился, его лицо в отсвете уходящих огней на мгновение стало жёстким. Глаза Дарии сузились. Она бросила быстрый взгляд на Алекса, он ответил ей коротким кивком, и оба одновременно, не сговариваясь, рванули в сторону лестницы.

Я замерла на месте, в растерянности глядя им вслед. Ночная прохлада вдруг показалась ледяной. Нужно ли мне бежать за ними?

Дария резко обернулась — Не стоим столбом! За мной, ногами двигаем!

Я кивнула — скорее сама себе — и бросилась следом, в темноту лестничного пролёта.

Несмотря на то что я неслась за ними почти впритык, всё равно постоянно отставала. До сегодняшнего дня я была уверена, что нахожусь в отличной форме — самоуверенность оказалась штукой коварной, особенно когда перед тобой мчится Дария, а за ней — Алекс, и оба будто вообще не знают, что такое усталость.

Я отчаянно пыталась держаться рядом, но холодный ночной воздух обжигал лёгкие, и дыхание сбивалось всё сильнее. Мы пронеслись через две улицы. В темноте, разбавляемой лишь пятнами света от фонарей, я даже не успела разобрать, куда мы бежим. Только следила за их мелькающими спинами, а внутри всё горело от сухости в горле. В левом боку прострелило так резко, что я непроизвольно схватилась за него рукой, боясь, что иначе просто упаду.

Когда мы добрались до высокого трёхэтажного здания с аккуратно выкрашенным серым фасадом, подсвеченным парой уличных ламп, я уже едва переставляла ноги. Дария остановилась на верхней ступеньке крыльца, чуть повернувшись ко мне. В её взгляде не было сочувствия, но, по крайней мере, не было и привычной издёвки. Я приготовилась услышать очередную колкость по поводу моей медлительности, но она промолчала. За это молчание я была ей почти благодарна

Мы взлетели на крыльцо. Алекс толкнул тяжелые створки, и мы оказались в холле. Внутри было прохладно — так неожиданно приятно после бега, что меня пробрала дрожь. Я сразу приметила диванчик у окна и уже приготовилась туда сползти, но Дария меня притормозила:

— Куда? Нет, дорогуша, ты с нами.

Я разочарованно выдохнула и поплелась следом. Дошли до первой же двери. Алекс дернул ручку — закрыто. Они переглянулись, он выудил из кармана ключ, и через секунду мы были внутри.

Кабинет как кабинет. За последнее время я на них насмотрелась так, что желания сравнивать не было. Алекс сразу шагнул к столу и схватил рацию.

— Том, это Алекс. Что там у вас? Приём. Томас? Вы куда погнали?

Сначала из динамика шел один треск, но потом прорвался голос Томаса:

— На колонну из Финвала напали. Мы вышли на перехват.

Алекс выпрямился, пальцы на рации побелели.

— Что в грузе?

— Усилители. Всё, некогда. Конец связи.

Рация щелкнула. В наступившей тишине мой выдох прозвучал слишком громко. Алекс уставился в одну точку. Дария подошла к столу, хмуро глядя на прибор.

— Не понимаю, — бросила она. — С чего вдруг траскеры на нас прыгнули? Они же всегда по объектам Совета работали. Нас вообще не трогали.

Она посмотрела на Алекса, надеясь на внятный ответ. Но он только развел руками.

— У меня нет идей, Дар. Вообще никаких.

— Класс... — фыркнула она. — Только этого нам не хватало.

Алекс вздохнул и уперся ладонями в край стола, глядя в пол. Так мы просидели почти час. Алекс и Дария за все это время не обмолвились ни словом. Мы просто сидели и ждали, хотя никто не знал, чего именно.

За два часа ожидания Алекс не произнёс ни слова. Он сидел на краю стола, постоянно занимая руки: сначала бесшумно перекатывал между пальцами металлические шарики, затем крутил какие-то палочки, проверяя их на излом. Сейчас он растягивал между ладонями тонкую резинку — ту самую, что Дария сняла с волос и бросила на стол минут сорок назад.

Я наблюдала за ним, стараясь делать это незаметно, но, похоже, выходило плохо. В каждом его движении чувствовалась скрытая энергия, даже когда он казался абсолютно спокойным.

Вдруг Дария фыркнула, не отрываясь от окна:

— Перестань пялиться.

Я вздрогнула.

— Я не пялюсь…

— Ну конечно, — бросила она, даже не повернув головы.

Алекс моргнул, на секунду взглянул на нас и снова уткнулся в резинку. Уголок его рта едва заметно дрогнул. У меня запылали уши. В этот момент я решила, что не посмотрю в его сторону ближайшие лет двадцать.

Томас появился внезапно. Сначала в коридоре что-то тяжело грохнуло, затем дверь распахнулась. Алекс поднял голову, Дария замерла. Томас оглядел комнату, задержав взгляд на мне. Его лицо было хмурым.

— София, — сказал он. — Подожди снаружи. Мне нужно поговорить с моими… — он на секунду замялся, — друзьями.

Первым порывом было остаться. Но я вовремя прикусила язык. Какой смысл? Даже если я спрошу, мне всё равно никто ничего не ответит, только выпрут из кабинета. Лучше уйти самой. Спокойно и гордо, всем своим видом демонстрируя, что мне совершенно не интересно происходящее. Хотя на самом деле мне было интересно до дрожи.

Я выпрямилась, нацепила на лицо маску полного равнодушия, коротко кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

В коридоре было пусто. Я опустилась на тот самый диванчик у окна. Пальцы нервно выстукивали быстрый ритм по колену. Я ждала, сама не понимая чего.

Минуты через три дверь распахнулась так резко, что я подпрыгнула. Дария вылетела в коридор и грохнула створкой так, что воздух ощутимо дрогнул. На её лице была чистая ярость. От привычной невозмутимости не осталось и следа.

— Идём, — коротко бросила она.

Я тут же двинулась следом. Мы возвращались в сектор. Минут через пять Дария, наконец, остыла, и дальше мы шли обычным, размеренным шагом.